Перечень учебников

Учебники онлайн

Тема 1. Государственность Древней Руси (IX – XII вв.)

Вопросы:

  1. Возникновение древнерусского государства. Роль скандинавовнорманнов в формировании его институтов.
  2. Государственное устройство Киевской Руси. Органы власти и управления.
  3. Социальные отношения и правовое положение населения.

С начала I тысячелетия н.э. на территории ВосточноЕвропейской равнины, уже осваивавшейся различными земледельческими племенами, расселились славянские племена. В середине тысячелетия ( V – VI  вв.), в условиях распада родовых отношений и формирования социальной неод­нородности в обществе, они создали полтора десятка племенных союзов или княжений. Это были ещё догосударственные образования, своеобраз­ная политическая форма объединений эпохи «военной демократии». Как правило, из таких объединений возникает затем либо рабовладельческое государство, либо государство раннефеодальное. Русская летопись «Повесть временных лет» называет эти княжения: полян (вокруг Киева), родимичей (на реке Сож), вятичей (на реке Оке), северян (соседей полян с центром в Чернигове), дреговичей (Минск, Витебск), древлян (Мозырь, Пинск – Полесье), кривичей (Псков, Тверь, Смоленск), ильменских словен (Новгород). Кроме славян здесь жили предки угров – финские племена (меря, мурома, черемиса, чудь и др.) и протобалты – предки современных эстонцев, латышей и литовцев.

К VII в. славянские племена перешли к более устойчивым политиче­ским образованиям. Начальная русская летопись, арабские авторы, гер­манская хроника упоминают Куявию (княжение Кия), Славию (объединение северозападных племен) и Артанию (возможно Тмутара­кань – Крым). Тогда же стали складываться и центры – старшие города в каждой земле: Киев, Новгород, Чернигов, Полоцк, Изборск, Смоленск, Туров и др. Но государство в виде монархии раннефеодального типа воз­никает в Древней Руси позднее, в конце IX – начале X вв., когда вокруг Киева объединяются основные массивы восточнославянских земель, воз­никают и укрепляются государственные институты, государственные по­рядки превращаются в доминирующие, а княжеская власть становится наследственной.

Стабилизация верховной власти у восточных славян связана с летопис­ным рассказом о призвании варягов и основании династии Рюриковичей. Приглашённый на княжение новгородцами князь Рюрик укрепился па новгородском княжении в 862 г. – так утверждает летопись. В 882 г. в ре­зультате военного похода новгородской дружины на Киев происходит объединение двух главных центров Северной и Южной Руси, возникает государство, вошедшее в историю под названием «Киевская Русь». О нём мы имеем уже более чёткие представления, ибо история его описана в рус­ских летописях, в арабских и византийских хрониках, воспета и былинах и скандинавских сагах, лучше, чем предыстория, представлена археологиче­скими памятниками. Окраины этого государства, сильно разросшегося уже к XI в., упирались на юге в степные просторы, где ему приходилось контактировать с многочисленными кочевыми народами Средней и Цен­тральной Азии, волнами накатывавшимися в приволжские и причерноморские степи. На севере Киевская Русь граничила с Балтикой и таёжным Заволжьем, и здесь восточнославянское в своей основе государство испы­тывало мощное влияние Скандинавии, которое вполне может быть срав­нимо с влиянием южного соседа Руси – Византии.

Вопрос о роли скандинавовнорманнов в становлении и развитии древнерусского государства дебатируется в отечественной исторической науке уже в течение двух с половиной столетий, хотя для мировой науки эта роль всегда оставалась бесспорной. В ходе дискуссий сформировалось две позиции, два лагеря, так называемых норманистов – сторонников скандинавского происхождения Рюрика, и антинорманистов, выводивших Рюрика откуда угодно, но только не из Скандинавии. Особняком стоит позиция советских историков, которые с конца 1940х годов вообще при­шли к отрицанию Рюрика как такового и понятия «династия Рюрикови­чей», «держава Рюриковичей», на которых стояла вся российская исто­риография, вообще перестали употреблять. Причём, надо заметить, что эта позиция не была марксистской, ибо сам К. Маркс признавал не только наличие Рюрикаскандинава, но и «норманнский период» в истории Руси. Поскольку авторы вузовских учебников по истории отечественного госу­дарства и права и в новейших изданиях проводят старую советскую точку зрения на эту проблему, есть смысл остановиться на ней несколько под­робнее.

Первым норманистом был автор «Повести временных лет», монах КиевоПечерского монастыря Нестор, поместивший в летописи в 1113 г. известие о призвании Рюрика новгородцами. Суть его такова. Новгород­цы, – рассказывает Нестор, – долгое время платили дань приплывавшим изза моря варягам, воинственному народу. Однако в лето 6370 от С. М. (862 от Р. X .) они «изгнаша варяги за море и не даша им дани. И почаша сами в собе володети». Но свобода не принесла им покоя, начались раздоры и распри: «И не бе в них правды, и вста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся». Чтобы прекратить распри, решили: «Поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву. И идоша за море, к варя­гам, к руси. Реша русь, чудь, словене и кривичи, и веси: «Земля паша велика и обилна, а наряда в ней нет. Да пойдите княжить и володети нами. И избрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь, и придоша; старейший Рюрик сед e Новегороде, а другий, Синеус, на Белеозере, а третий, Трувор, в Изборсте. И от тех варяг прозвася Русская Земля».

Это известие русской летописи, соединив его с данными скандинавских источников, ввели в историческую науку служившие в Российской Акаде­мии наук в XVIII в. историки немецкого происхождения: Т.З. Байер, Г.Ф. Миллер, А.Л. Шлецер, ставшие родоначальниками норманнской теории происхождения русского государства в IX в. Их положения развили далее русские учёные: Н.М. Карамзин, С.М. Соловьёв и другие, которых мож­но смело называть норманистами. Антинорманизм, в свою очередь, ро­дился в трудах М.В. Ломоносова, который счёл антипатриотичным начи­нать русскую историю от скандинавов.

Всё дело заключалось в том, что научному спору было придано тогда, в XVIII в., политическое звучание, политика вмешалась в науку. Ко вре­мени, когда Ломоносов по заданию руководства Академии наук выступил против диссертации Миллера «О происхождении народа и имени россий­ского» (1749 г.). Россия дважды при жизни одного поколения вступала в открытое противоборство со шведами и дважды выходила из войны побе­дительницей (в 1700–1721 гг. и 1741–1743 гг.). Значение великой евро­пейской державы, потерянное Швецией, переходило к повой империи, созданной Петром I . Швеция жаждала реванша, и это нашло отражение в трудах шведских историков, поставивших идею Рюрика в обоснование концепции о вечной зависимости Руси от Швеции. Пытаясь опровергнуть эту идею, Ломоносов вывел Рюрика, против существования которого от­нюдь не возражал, из южнобалтийского славянского племени роксолан. В качестве доказательства использовалась своеобразная игра с этнонимами («роксоланы» произошли от «росов», соединившихся с «аланами», роксоланы ушли с Рюриком в Новгород, а на их месте образовалась ПоРуссия (Пруссия) или то, что осталось «после русов» и т.д.). Российские историки позицию Ломоносова всерьёз не принимали, относя её к так называемому панегирическому, патриотическому течению в отечественной историогра­фии, целью которого было создание из истории русского государства «панорамы геройской доблести русского народа» (К.Н. БестужевРюмин).

С утверждением «марксистсколенинской» концепции образования го­сударства как орудия подавления одного общественного класса другим Рюрику, как и многим другим личностям, места в нашей истории не оста­лось. В 12томной «Истории СССР» (1960е гг . ) династию русских князей начинали со славянина Олега Старого, хотя уже само имя «Олег», как и имена последовавших за ним «Ольги» и «Игоря», – скандинавского про­исхождения.

Итак, как же отвечает на вопрос о роли норманнов в образовании древнерусского государства современная наука, освободившаяся от идео­логического давления?

  1. Рюрик – вполне реальная личность, и известие летописи о нём не легенда, оно имеет достоверные основания, подтверждённые другими ис­точниками. Присутствие скандинавов на русской земле доказано археоло­гами, проводившими раскопки в Ладоге, Изборске, Новгороде и обнару­жившими относительно IX – X вв. огромный «варяжский» культурный пласт (оружие, предметы быта, культа и пр.). Найден и прототип Рюрика – датский конунг, предводитель викингов, Рерик Ютландский. Найти его помогли литературные памятники Древней Скандинавии, саги, географические и исторические сочинения северных авторов. Таким образом, скан­динавы дали Руси княжескую династию.
  2. Предполагается, что скандинавы (викинги и их дружины), обосно­вавшись уже в VIII в. в указанных опорных пунктах северозападной Руси (Ладоге), в землях словен, установили тесные контакты с местной родоп­леменной знатью. Отсюда они проложили путь на юг, в Византию («из варяг в греки») и в страны арабского Востока, совершая походы, бывшие своеобразным смешением разбойничьих набегов с торговыми предпри­ятиями.
  3. Скандинавы осуществляли в этих землях ещё один вид деятельности – наёмную военную службу у знати и местных князей. Рюрик тоже при­шел в Новгородскую землю с дружиной и родом своим («пояша по собе всю русь»). О том же свидетельствует известие скандинавской саги о « Sine hus » и « Tru vaering » («дом свой» и «верное воинство»), превратившихся в пересказе летописца в легендарных братьев Рюрика. Как увидим далее, «призвание» князя соответствует позднейшей новгородской традиции – приглашать на княжение князей из других земель, передавая в их руки во­енные функции и оставляя всю остальную власть в руках вечевой админи­страции.
  4. С приходом Рюрика приток скандинавских дружин на Русь усилился, потомки Рюрика широко использовали их военную силу, силу нейтраль­ную, для борьбы с родоплеменной знатью, объединяя под своей властью разноэтнические территории. Скандинавские дружины использовались русскими князьями в походах на Византию.
  5. Скандинавы привлекались на дипломатическую службу. В качестве русских послов они появлялись не только в Константинополе, но и в сто­лице императора франков (как о том свидетельствуют «Бертинские анналы»).
  6. Из них формировался аппарат государственного управления, в том числе в системе взимания податей. Они дали начало поместному земле­владению, получая за свою службу земельные пожалования князей. Мил­лер на этот счёт так писал в «Известии о дворянах российских»: «Ещё Вла­димир, как о том пишет Нестор, овладев с помощью варяг киевским престо­лом, «избра из них мужей добрых и смысленых, и храбрых, и раздая им гра­ды». Сие было начало русского дворянства, или паче сказать, российских поместий».

Одновременно шёл и процесс ославянивания норманнов. Дружинная верхушка постепенно сливалась с древними кланами новгородской знати, скандинавский язык растворялся в славянском языке. Ибо именно славяне составляли большинство народонаселения страны, богослужение со вре­мени принятия христианства велось на славянском языке, поэтому он «при всём смешении народов сохранился в чистоте» (Г.Ф. Миллер).

И последнее. О термине «Русь». Существуют две трактовки его проис­хождения. Советские историки настаивали, а некоторые продолжают и сейчас настаивать на автохтонном (среднеднепровском, полянском) его происхождении, не приводя, однако, в подтверждение своей версии ника­ких убедительных доводов, кроме общих рассуждений о том, что где же ему ещё появиться, как не в центре Древней Руси. Подавляющее же боль­шинство учёных, и прежде всего лингвисты, придерживаются скандинав­ской этимологии. Вспомним и то, что писал Нестор: «Пошли к варягам, к руси...» Термин «Русь» возник в северозападных новгородских землях, где сохранилась богатейшая древняя топонимика, с ним связанная, кото­рая совершенно отсутствует на юге (Порусье, Русса, Старая Русса, Новая Русса, Русинорусская дорога, Околорусье, Русские Новики, Русаноно, Русуево, Русовшина и т.д. и т.п.).

Источник этого термина – древнескандинавский глагол « roa » – гре­сти. Рутси, руси – гребец. Так называли появившихся на восточнобалтийском побережье уже в V в. скандинавов местные народы: финны, карелы, саамы. В их понимании этот термин ассоциировался с этнонимом «швед», поскольку шведы были ближе датчан или норвежцев и чаще при­плывали изза моря. Финны до сих пор зовут шведов «рутси».

В Новгородской земле этот термин использовался поначалу в значении войска, дружины, рати, т.е. того рыцарского слоя, защитника земли, о ко­тором уже шла речь. Не зря в «Повести временных лет» читаем о дружине князя: «И беша у него варязи и словене и прочи, прозвашася русью». To же у византийского писателя Константина Багрянородного: «Князья отправи­лись осенью на полюдье со всею русью». И только затем из этнонима этот термин превратился в хороним – название территории, государства (с 911 г., договора Олега с Византией). Таким образом, термин «Русь» можно считать продуктом, взращенным на славянофинскоскандинавской язы­ковой почве.

Подведем итоги. В формировании древнерусской, славянской в своей основе, государственности приняли участие разные этносы. Само это формирование представляется нам в виде двустороннего процесса. Глав­ную роль играли внутренние обстоятельства (образование социальной неоднородности, складывание института частной собственности, необхо­димость подавлять межплеменные раздоры, осуществлять военноорганизаторские функции и пр.) Но немаловажен и внешний компонент: завоевания, призвание, договор. В X в. древнерусское государство, не яв­ляясь ещё совершенно оформившимся конгломератом, уже имело налицо все необходимые признаки: единую территорию, государственный язык, аппарат власти, устойчивую военную и финансовую организацию. Государ­ство функционировало на внешней арене, воевало или торговало с сосе­дями, вступало с ними в договорные отношения.

Государственное устройство Киевской Руси

Князь и княжеский совет

В IX – X вв. сформировался важнейший формальноюридический при­знак раннефеодальной монархии – наследственная передача стола. Даже при наличии регентства Олега при малолетнем Игоре и Ольги при мало­летнем Святославе передача власти по сыновней линии является фактом совершившимся. В X в. и местные племенные князья заменяются младши­ми членами рода Рюриковичей – наместниками великого киевского кня­зя. Уже сыновья Владимира Святославовича, а затем и внуки расселись на местных княжеских столах. Правда, связь между отдельными землями, которые стали называться «уделами», была ещё чисто механической, ибо единого народа русского в государстве этом не сложилось, не было выра­ботано ещё надёжных связок не только экономического характера, но да­же психологического, нравственного. Христианство, принятое в 988 г., распространялось медленно, отвоёвывая позиции у язычества, даже в на­чале XII в. не все славянские племена были крещёны (вятичи, к примеру). Связь осуществляли князья и их дружины, периодически наводившие по­рядок там, где в этом возникала необходимость, а также представители княжеской администрации, периодически отчитывавшиеся перед своим государем.

Уже в X в. киевские князья, заимствуя у могущественных соседей – Византии и Хазарского каганата – идею величия монаршей власти, стали величать себя каганами («хаканрус»). С принятием христианства и цер­ковь, возглавлявшаяся митрополитамигреками, стала переносить на рус­ского князя византийские понятия о государе, поставленном от Бога.

Функции киевских князей заключались, вопервых, в организации дру­жины (или её найма) и военных ополчений для борьбы с внешними врага­ми, с внутренними усобицами, для сбора дани и внешней торговли, рас­пространения власти на новые племена. С принятием христианства цер­ковь стала формировать у русских князей представление о том, что они поставлены не только для внешней защиты страны, но и для установления и поддержания внутреннего общественного порядка. Функция регулятив­ная, направленная на достижение социальной стабильности в обществе, становится постепенно одной из важнейших. Князья не только применяют военную силу во время восстаний, но и пытаются гасить конфликты мир­ными средствами: раздачей денежных средств нуждающимся, организаци­ей бесплатных «столов», помощью сиротам и вдовам, законодательным ограничением своеволия ростовщиков и пр.

Со времени Владимира I источники особенно подчеркивают важность судебной функции князя. Князь был высшей судебной инстанцией, доступ­ной населению, высшей справедливостью в обществе. Но он же являлся организатором всей системы судопроизводства, которая функционирова­ла на основе княжеского законодательства («уставов» и «уроков»). Князья назначали штрафы за проступки и преступления, сообразуясь с обычным правом, устанавливали размеры вознаграждения должностным лицам, создавали местную администрацию.

Издревле князья выполняли ещё одну функцию – сбор налогов с под­властного населения. Древним способом сбора налогов на Руси было по­людье, своего рода военные экспедиции, проводившиеся князьями, как правило, два раза в год – весной и осенью. Однако строгого порядка в этом деле поначалу не существовало, и князья наведывались за данью ча­ще двух раз в год, всё зависело от их доброй воли. После смерти Игоря, поплатившегося за жадность, Ольга упорядочила сбор дани, установив погосты – особые места – и учредила особых чиновников сборщиков налогов. Единицей обложения становится двор (дым), «становища и ловища».

При великом князе действовал Совет, состоявший из наиболее влия­тельных дружинников и представителей родоплеменной знати (старцы градские). К окружению князя принадлежали тысяцкие, сотские и десят­ские. Эти названия военного происхождения, они ведут своё начало от принятой у славян, как, собственно, и у других народов, десятичной сис­темы деления племенного войска – ополчения. Эти названия закрепились затем за начальниками гарнизонов и командирами частей, поставленных великим князем в отдельных городах – центрах княжений. Позднее они трансформировались в городское и вообще местное начальство; тысяцкий – в воеводу, сотские и десятские – в финансовоадминистративные органы.

С конца X в. в организации власти великого князя происходят серьёз­ные изменения. Между ним и князьяминаместниками, которые приобре­тают всё больше веса и самостоятельности, устанавливаются отношения вассалитета. Во главе управленческой лестницы – великий киевский князь – сюзерен, но он лишь первый среди равных, он – старейший обла­датель самого богатого стола. Остальные князья – молодшие – его васса­лы, их отношения с ним строятся на основе договора ряда или так назы­ваемых «крестных грамот» (от «целовать крест», приносить присягу). Вас­салы обязаны оказывать старейшему особый почёт, военную помощь, экономическую поддержку, особенно во время войны, что определялось формулой: «быти в воле», «быти в послушании». В свою очередь сюзерен брал на себя обязанность защищать вассала от обид и притеснений какойлибо третьей стороной, оделять его землёй (лёном или феодом).

Феодальный съезд

Особой структурой в государственном управлении были феодальные съезды, на которых князья согласовывали политику, обсуждали законы, изгоняли со столов нерадивых, провинившихся, нарушивших «крестную грамоту», принимали решения о войне и мире, заключали союзы. Так, первый съезд состоялся после смерти Ярослава Мудрого в 1054 г., послед­ний – накануне битвы при Калке в 1223 г. Особо известен съезд 1097 г. в Любече, фактически узаконивший политическую раздробленность своим решением, что каждый князь «держит отчину свою».

Вече у славян, как и у германцев, возникло в глубокой древности. Правда, данные о нём так скудны, что вряд ли возможно достаточно оп­ределённо говорить о его функциях и организационных формах. Были ли вечевые собрания продолжением племенных сходок или они сразу зарож­дались как городские собрания – на этот вопрос вряд ли можно ответить. Известно новгородское вече более позднего времени, о котором речь впе­реди. Можно думать, что вечевые собрания созывались князем крайне редко в виду процедурной сложности, ведь надо было собрать в одном месте дружину, родоплеменную знать, свободных жителей города, а затем принять на этом сборище какието важные решения. Скорее всего дела­лось это методом вопросов и ответов: «да» или «нет».

Местное управление и военная организация

Можно выделить 2 управленческие системы: городская администрация, выросшая из прежней «численной» системы, представители которой дели­ли власть с княжескими посадниками (от слова «посадить»). Посадник и тысяцкий считались высшими должностями. Вторая система, более позд­няя, – дворцововотчинная. Она формировалась в ходе роста княжеского хозяйства, которым управляли придворные чины («огнищанин» – дво­рецкий, старый конюх, «тиуны», другие «княжьи мужи», – их называет Русская Правда). По аналогии с княжеским хозяйством строилось управ­ление в вотчинах феодалов, которые постепенно приобретали права носи­телей государственной власти в пределах вотчин (судебный иммунитет).

Однако окончательно эта система складывается позднее, в XIII – XIV вв., и мы вернемся к ней в своё время.

Военные силы состояли из дружины, ополчения, собиравшегося в случае войны, и наёмных отрядов иноземных войск. Дружина жила на княжеском дворе (в гриднице) и представляла собой тоже наёмную, но весьма приви­легированную силу. Она кормилась войной («воююще ины страны» – Новгородская I летопись), а, кроме того, князья из своих доходов давали дружине «на оружье». Дружина не была однородной, выделяя из своей среды ряд прослоек. Верхняя, наиболее привилегированная часть – старшая дружина, или «дружина отня», состояла из тех, кто служил ещё отцу князя. Из её рядов выходили тысяцкие, сотские и др. представители княжеской администрации. Верхушка старшей дружины, скорей всего, и породила бояр, т.е. крупных феодаловземлевладельцев, строивших своё хозяйство по примеру княжеского, содержавших свой двор и свою дружи­ну. За ними следовали «мужи» – основной костяк княжеской дружины, из которых рекрутировались дворцовые чины. Младшие дружинники (отроки, пасынки, детские) находились постоянно при князе, сливаясь с его несвободной челядью.

Финансы. Княжеские доходы складывались из военной добычи, дани с подвластного населения, судебных пошлин, внутренней и внешней тор­говли. Меха, воск, мёд, рабы выменивались на серебро, служившее в каче­стве денежного эквивалента («кун»). К этим доходам присоединялись об­рочные платежи населения, жившего на принадлежащих князьям землях.

Социальная структура и правовое положение населения

Общество раннего Киевского государства представляло собой мозаич­ную смесь нескольких экономических укладов: патриархального, пред­ставленного остатками родоплеменных отношений; рабовладельческого (Русь знала рабов и рабовладельцев, вела оживлённую торговлю рабами) и феодального, выраставшего в процессе оседания на землю княжеских слуг и дружинников, получавших феод – земельное владение – и от во­енной добычи, от княжеского обеспечения переходивших на новое до­вольствие, которое давала им эксплуатация зависимых людей. Крупного и влиятельного слоя рабовладельцев здесь не сложилось, рабовладелец и феодал часто выступали в одном лице. Да и рабы не представляли собой некоей замкнутой группы: они превращались в княжеских и боярских слуг, с одной стороны, и, таким образом, пополняли ряды формирующе­гося сословия феодалов. А с другой стороны, их сажали на землю и пре­вращали в феодальнозависимых людей.

Итак, какие социальные группы (страты), чьи права и обязанности оп­ределялись законом, можно выделить в раннефеодальном обществе Киев­ской Руси?

Феодалы располагались наверху социальной пирамиды. Этот слой формировался из князей, бояр, выходивших как из верхушки дружины, так и из местной знати, представителей княжеской администрации: посадни­ков, тысяцких, тиунов и пр. Князья выступали, вопервых, как верховные собственники и распорядители всей русской земли. Но в X в. начинается активное образование княжеского домена, т. e . земельных владений княже­ской семьи, который складывается из общинных земель (путем захвата), из пустошей, которых было ещё достаточно много. Боярское землевладение формировалось как из земель, пожалованных князем, так и из владений родоплеменной знати и богатых членов общины, получавших за свою вас­сальную службу князю податной и судебный иммунитет. Однако боярское звание ещё не передается по наследству, только служба в довольно высо­ком ранге даёт право на это звание.

Русская Правда раскрывает нам лишь некоторые аспекты правового статуса этого сословия. Она устанавливает двойную виру (штраф) в 80 гривен за убийство княжеских слуг, огнищан, тиунов, конюхов. С большей последовательностью защищает она собственность на землю, устанавли­вая высокий штраф в 12 гривен за нарушение земельной межи. Такой же штраф следует за разорение пчельника (борти), бобриных и других охот­ничьих угодий.

Класс сельских жителей состоял из людей свободных, полузависимых и несвободных. Основную массу населения составляли свободные общин­ники, жившие как на общинных, так и на частновладельческих землях. Они платили дань и участвовали в ополчении в случае военных действий. На них распространялись государственная юрисдикция и княжеский суд. Источники называют их поразному: люди, людины, сябры. смерды. Чаще всего употребляется слово «смерд».

Правовое положение «смерда» ясно не до конца, он ограничен в праве наследования, после его смерти, в случае отсутствия сыновей, имущество передается князю, а дочери получают только приданое, в то время как имущество боярина или дружинника в аналогичной ситуации переходит к дочерям (ст. 90–91 Пространной Правды). По другим источникам смерд выступает как лично свободный человек, он ведёт самостоятельное хозяй­ство, выплачивает штрафы, характерные для свободных людей, имеет право переходить от одного патрона к другому, за кражу его коня уста­навливается штраф в 2 гривны и пр. Нигде конкретно Русская Правда не фиксирует ограничение правоспособности смерда.

Сомнение в том, что это свободный человек, долгое время обсуждав­шееся в нашей литературе, было порождено статьей Русской Правды, ус­тановившей одинаковый штраф за убийство смерда и холопа («А за смерд и холоп 5 гривен»). Но возможно и другое прочтение этого текста: «А за смердий холоп 5 гривен». В таком случае речь идет о холопе, принадлежа­щем смерду.

Более определено правовое положение закупа, человека полузависимо­го. О нём Русская Правда имеет компактную группу статей, в которых он предстает перед нами как обедневший или разорившийся крестьянин, по­павший в зависимое положение к собственнику земли за купу – занятый долг (деньги, инвентарь, скот и другое имущество). Закуп был обязан от­работать проценты на «купу» в хозяйстве кредитора. Личность должника обеспечивала договор, ибо в случае неуплаты долга в срок служба стано­вилась пожизненной и закуп превращался в холопа. Закуп сохранял час­тичную правоспособность, мог выступать в суде по незначительным тяж­бам свидетелем, его жизнь охранялась вирой в 40 гривен, как и любого свободного человека. Его нельзя было «без вины» побить, отнять имуще­ство, продать. Но за побег от господина закуп превращался в холопа (ст. 56 Пр. Пр.), за кражу, совершенную им, отвечал его господин, а самого закупа ожидало полное холопство (ст. 64. Пр. Пр.).

В самом низу социальной лестницы находились рабы: холопы, челядины. Раб не был субъектом правоотношений, не мог вступать в договоры, счи­тался собственностью господина. За убийство холопа полагалось возме­щение ущерба его хозяину как за уничтожение вещи, а сам хозяин за такое деяние в лучшем случае мог получить церковное покаяние. Древними ис­точниками рабства были плен и рождение от рабыни. В рабство попадали за тяжкие уголовные преступления (поток и разграбление), через закупни­чество. Ст. 110 Пространной Правды устанавливает ещё 3 случая холопст­ва: женитьбу на рабе без договора, поступление в услужение ключникомтиуном без договора о свободе, самопродажу.

На ранних этапах государственности рабству были присущи жестокие формы, в IX – X вв. рабы у русичей были предметом продажи и обогаще­ния. Но по мере оседания части холопов на землю, под влиянием христи­анского права, законодательство в отношение рабов несколько смягчает свою суровость. В XII в. оно признаёт их право на имущество, занятие торговлей (по поручению хозяина), а рабыня, прижившая детей от своего господина, получает вместе с детьми свободу после смерти последнего. Холопытиуны во дворе князя или боярина стали играть видную роль в управлении, их убийство наказывается штрафом в 40 гривен, как и сво­бодного человека. Боярский тиун мог выступать в суде в качестве «видока» – свидетеля, но не «послуха» – поручителя, ибо поручителем мог стать лишь свободный человек.

Городское население состояло из ремесленников, мелких торговцев, ку­печества. Здесь были свои слои: «лучших» людей и людей «молотчих». Купечество довольно рано стало объединяться в корпорации – сотни. «Купеческое сто» действовало при какойлибо церкви. «Ивановское сто» в Новгороде считается одной из первых купеческих организаций в Европе. По подсчетам М.Н. Тихомирова на Руси в домонгольский период было до 300 городов, а городская жизнь столь развитой, что дала возможность В.О. Ключевскому выступить с теорией «торгового капитализма» в Древ­ней Руси. Но вопрос о правовом статусе горожан до конца не решен, в ча­стности, неизвестно, насколько полно они пользовались городскими вольностями, аналогичными европейским, где воздух города делал чело­века свободным. Как бы то ни было, Русская Правда предоставляет жите­лям городов полную правовую защиту, охраняет их жизнь, их честь и дос­тоинство, их имущество.

Таковы государственность и социальный статус населения Киевской Руси. Киевская Русь развивалась в том же направлении, что и крупнейшие страны Европы. Она обладала высокоразвитой юридической сферой, ог­ромным культурным потенциалом. Политикоправовые отношения в ней формировались в условиях тесного общения и взаимодействия с другими государствами и народами Европы.

СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com