Перечень учебников

Учебники онлайн

Тема 17.
Государство и право в период государственно-партийного социализма (1930—1950-е годы)

Вопросы:

  1. Переход к форсированному строительству основ социализма. Коллективизация и индустриализация.
  2. Реорганизация правоохранительных органов.
  3. Массовые репрессии в СССР. «Большой террор» 1937–1939 гг.
  4. Судебная реформа 1938 г.
  5. Особенности развития системы и отдельных отраслей права.

К концу 1920-х гг. в стране сформировалась тоталитарная система власти. Единственной правящей партией оставалась РКП(б) – ВКП(б), чьи действия после разгрома оппозиции становились абсолютно бесконтрольными. Партийная власть срасталась с властью государственной, руководители партии занимали одновременно все руководящие посты в госаппарате. Партия милитаризовалась, превратившись в своеобразный «орден меченосцев». Установилась единоличная диктатура вождя — И.В. Сталина.

Крах надежд на мировую революцию привел к утверждению идеи вождя о необходимости форсированного строительства социализма в одной отдельно взятой стране. СССР должен был завоевать «экономическую самостоятельность» и превратиться из страны, ввозящей машины и оборудование, в страну, «производящую машины и оборудование». Такое направление развития определил XIV съезд правящей большевистской партии в 1925 г. В конце 1920-х гг. началась индустриализация – создание крупного машинного производства во всех отраслях хозяйства, особенно в промышленности. Осуществлялась она ускоренными темпами, скачкообразно, при наличии огромных диспропорций в экономике (развивались отрасли, производящие средства производства и не развивалось производство предметов потребления), при карточной системе распределения продуктов, которая была введена впервые в России в невоенное время. При этом сохранялись крайне тяжелые условия труда (ручной труд, отсутствие техники безопасности, низкая оплата труда, тяжелые жилищные условия, нехватка всего и вся).

Уже в конце 1920-х годов были уничтожены элементы рыночной экономики, система управления экономикой централизована, а главным инструментом управления стало планирование и распределение. Чистки государственного и хозяйственного аппарата привели к ликвидации старых рыночных кадров, на смену которым пришел административно-командный аппарат управления. Запрету подверглись частные кредитные организации. Госбанк превратился в единственного распределителя государственных кредитов. В 1932 г. введен запрет частным лицам открывать магазины и лавки.

Усиленная эксплуатация рабочих, увеличение численности занятых, идеологический пресс, в том числе пропаганда угрозы войны, нацеленные на подъем энтузиазма масс, строивших первое в мире социалистическое государство, сочетались с изъятием у деревни основных денежных средств. В ходе индустриализации произошла окончательная экспроприация крестьянства, которое подверглось насильственной коллективизации и раскулачиванию.

Социализация крестьянского хозяйства была составной частью ленинского плана построения социализма. Выполняя его, сталинский режим в 1929 году (год великого перелома} сломал хребет российскому крестьянству. Частные и единоличные владения крестьян в ходе коллективизации были обобществлены, зажиточные крестьяне и все, кто сопротивлялся вступлению в колхоз, были репрессированы, а их имущество передано в неделимые фонды колхозов.

1930 год вошел в историю как год повсеместной ликвидации кулачества как класса. Сотни тысяч лучших крестьян, самого трудолюбивого слоя в крестьянстве, лишились своего имущества и были выселены из своих деревень (в особые спецпоселения, в лагеря, к местам социалистических строек). Так создавалась массовая рабочая сила для применения бесплатного труда в промышленности. Деревня в результате осталась без средств, без рабочих рук и без всяких стимулов к труду. Как она выживала, что ела и пила, как растила детей – историкам ещё предстоит описать. Помимо массового голода 1932–1933 годов, унесшего до 7 миллионов человек, каждый колхозный год в 1930–1940-е годы был годом хронического недоедания (ели крапиву, лебеду, павших животных и пр.). Так в результате преступной политики сталинского руководства создавались основы социалистического строя, и СССР превращался в «индустриально-колхозную державу».

В начале 1930-х годов развернулась борьба со всякого рода социально-чуждыми элементами (остатками эксплуататорских классов) и стали проводиться «зачистки» в городах. Нэпманы, бывшие дворяне и фабриканты, старая интеллигенция, в большинстве своем так и не примирившаяся с новой властью, подверглись репрессиям. Репрессировались также лица, служившие в белых армиях, офицеры царской армии, в том числе и те, кто в гражданскую войну служил большевикам. Часть их была выселена в отдаленные местности под административный надзор, часть (по решениям «троек») отправлена в лагеря. ОГПУ определял для местных органов «лимиты» на «изъятие социально-вредного элемента». Был проведен и ряд открытых «показательных» процессов («шахтинское» дело, «академическое» дело, дело экономистов – создателей Крестьянской трудовой партии, дела троцкистов, зиновьевцев и др.), призванных убедить народные массы в справедливости репрессий.

Итог этой политики подвела Конституция СССР 1936 г. Она зафиксировала окончательную ликвидацию в стране эксплуататорских классов и победу социалистической системы хозяйства, основанной на социалистической собственности на орудия и средства производства. Допуская мелкое индивидуальное, основанное на личном труде хозяйство, сталинский режим подписывал в это время другой рукой документы, развязывавшие в стране массовый террор, в ходе которого «единоличники» подлежали физическому уничтожению.

Конституция 1936 г. внесла изменения в организацию верховной власти в стране. Высшим органом становился Верховный Совет СССР, наделенный законодательной властью, на котором избирался Президиум Верховного Совета. В перерывах между его сессиями Президиум, издавая указы, осуществлял высшую власть в государстве. Правительство (СНК) формировалось на совместном заседании двух палат Верховного Сонета (Совета Союза и Совета Национальностей) и, как прежде, издавало постановления и распоряжения на основе действующих законов, принятых Верховным Советом. По аналогии с союзными органами строилась система органов союзной республики (в составе СССР к этому времени их стало 16).

Глава 9 Конституции СССР изменила избирательную систему и ввела всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании, предоставляемое с 18-летнего возраста. Но поскольку выборы, как и прежде, оставались безальтернативными, они превращались в простое одобрение населением отобранных партийными комитетами назначенцев.

Многие статьи новой конституции носили исключительно декларативный характер. Так, ст. 127 о неприкосновенности личности провозглашала, что «никто не может быть подвергнут аресту иначе как по постановлению суда или с санкции прокурора». Ст. 128 устанавливала «неприкосновенность жилища граждан и тайну переписки». Все эти и многие другие права постоянно и грубо нарушались. Аресты проводились без всяких санкций, а документы на них оформлялись многие месяцы спустя. Прокурор СССР Вышинский, выступая в марте 1937 г., в преддверии «большого террора», на собрании партийного актива Прокуратуры СССР, прямо требовал «отложить в сторону» устаревшие законы.

Реорганизация репрессивных органов

Массированное применение организованного государственного принуждения как основного метода проведения форсированной модернизации экономики неизбежно привело к реорганизации всей системы органов, призванных осуществлять это принуждение. С началом насильственной коллективизации на местах в широких масштабах стали применять внесудебные репрессии. Их осуществляли тройки в составе первого секретаря обкома (или райкома) партии, начальника местного ОГПУ (их называли полномочными представителями) и прокурора. Весной 1930 г. «тройкам» были делегированы полномочия Судебной коллегии ОГПУ, то есть им было разрешено «на законных основаниях» применять внесудебную репрессию, вплоть до расстрела.

В декабре 1930 г. после ликвидации союзных НКВД в ведение ОГПУ были переданы милиция и уголовный розыск. Это существенно расширило возможности политического сыска, поскольку сеть подразделений милиции, которые теперь могли использоваться в интересах ОГПУ, покрывала всю страну. К тому же милиция милитаризовалась, будучи подчинена воинскому дисциплинарному уставу, а ее содержание в 1932 г. было окончательно переведено с местного бюджета на общегосударственный.

Функции милиции постоянно расширялись. В 1932 г. с введением паспортной системы и обязательной прописки на милицию был возложен контроль за соблюдением паспортного режима. Тогда же она получила право выдачи виз и контроль за пребыванием иностранцев в стране и в ее структуру вошел ОВИР (отдел виз и разрешений). После того как Конституция СССР 1936 г. объявила социалистическую собственность священной и неприкосновенной, появилась система органов БХСС (борьбы с хищениями соц. собственности). Развернувшаяся борьба с вооруженным «националистическим» подпольем в начале 1940-х годов вызвала к жизни спецподразделение по борьбе с бандитизмом (ББ).

Одновременно создавалась лагерная система, приспособленная к массовому использованию труда заключенных. В исправительно-трудовых лагерях содержалась огромная армия «дешевого» труда, ставшая одним из рычагов проведения форсированной индустриализации. С 1929 г. в них размешались все приговоренные к лишению свободы на срок 3 года и выше, как по судебному приговору, так (с 1930 г.) и по постановлению Особого совещания ОГПУ. В 1930-е годы в исправительно-трудовых лагерях постоянно находилось от 1,5 до 2 миллионов заключенных.

Формирование мощного репрессивного аппарата завершилось созданием объединенного наркомата – НКВД СССР. Постановление ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. включило в его состав бывшее ОГПУ, преобразованное в Главное управление государственной безопасности (ГУГБ), Главное управление милиции (ГУМ), Главное управление исправительно-трудовых лагерей и трудовых поселений (ГУЛАГ). НКВД были подчинены также пограничные и внутренние войска, пожарная охрана, отделы актов гражданского состояния. Самым мощным и многочисленным было ГУГБ (в три раза больше ГУМ), выполнявшее функции внешней разведки и внутренней контрразведки, охраны госбезопасности и существовавшего режима.

В ведении союзного НКВД были сосредоточены все силовые структуры (за исключением армии). Во внутренних войсках помимо частей, занятых охраной важных стратегических объектов, сформировались гак называемые «оперативные войска» (части быстрого реагирования). Они использовались для борьбы с бандитизмом, подавления вооруженных выступлений и массовых беспорядков. Численность внутренних войск с 50 тысяч в начале 1930-х гг. возросла к 1941 г. до 200 тысяч. В 1935 г. в НКВД был образован новый вид учреждений для отбывания наказания лицами, признанными особо опасными преступниками, — тюрьмы. В этом же году для сотрудников госбезопасности, милиции и иных служб НКВД были введены воинские и специальные звания, что завершило процесс милитаризации правоохранительных органов (сержант госбезопасности приравнивался к армейскому лейтенанту, капитан ГБ – к армейскому полковнику, майор ГБ – к армейскому комбригу). Материальное обеспечение чинов ГБ было выше, чем в армии.

К концу 1930-х – началу 1940-х годов НКВД превратился в один из крупнейших производственных наркоматов. В его руках находились гигантские хозяйственные мощности и огромная армия бесплатной рабочей силы. НКВД строил каналы, стратегические шоссейные и железные дороги, военные аэродромы, крупнейшие промышленные предприятия. В НКВД сосредоточивались лесные разработки, золотые прииски, рудники и пр. Он выделял также рабочую силу из заключенных для других наркоматов и ведомств. Более того, в НКВД создаются научно-конструкторские бюро, разрабатывающие образцы новой военной техники. В одном из таких КБ под Москвой начинал свою разработку ракетной техники переведенный в 1939 г. из Колымы главный конструктор ракет С.П. Королев. В 1941 г. сильно разросшийся НКВД выделил в самостоятельную единицу ГУГБ, превратившийся в наркомат госбезопасности (НКГБ).

«Большой террор» 1930-х годов

Это понятие было введено в оборот зарубежными исследователями, которые относили его исключительно к 1937–1938 годам, своеобразному пику массового террора в СССР. Однако документы, открывшиеся в рассекреченных советских архивах, позволяют распространить понятие «большой террор» на все тридцатые годы. Оно включает в себя и события массовой коллективизации и раскулачивания, и борьбу с «классово-враждебными, антисоветскими элементами» начала 1930-х годов, и этнические чистки середины 1930-х годов. Однако в 1937 •-- 1938 годах массовый террор сталинского режима против собственного народа, действительно, достиг своего пика и может быть квалифицирован как геноцид.

Одним из поводов для развязывания массовых репрессий против всех недовольных усилившимся культом вождя стало убийство Кирова, первого секретаря Ленинградского ОК ВКП(б) 1 декабря 1934 г. В этот же день последовало постановление ЦИК СССР «Об особом порядке ведения дел о террористических актах». Сроки ведения следствия по данной категории дел сокращались до 10 дней, обвинительное заключение вручалось обвиняемому за сутки до суда, в котором дело рассматривалось без участия сторон (прокурора и адвоката). Кассационное обжалование и подача ходатайств о помиловании запрещались, а приговор к высшей мере приводился в исполнение немедленно после его оглашения.

14 сентября 1937 г. такой же порядок рассмотрения вводился по делам о вредительстве и диверсиях. Максимальный срок заключения по делам о государственных преступлениях увеличился с 10 до 25 лет. Полномочия Особого совещания НКВД и местных «троек» расширились вплоть до применения смертной казни. Дела стали рассматриваться списками (на большие группы до 50–100 человек). С приходом в руководство НКВД Ежова в 1936 г. были ликвидированы политизоляторы, признанные им «санаториями для врагов народа», и «политические» стали содержаться в тюрьмах вместе с уголовниками.

В местах заключения был уничтожен установленный ИПК 1924 г. режим. Согласно ИПК он не должен был иметь целью «причинение физических страданий и унижение человеческого достоинства», которые становятся теперь нормой жизни. Широкое распространение получают избиения, содержание в карцере, лишение пищи и другие издевательства над заключенными.

С 1932 г., с известного постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», вошедшего в массовое сознание советских людей как «закон о пяти колосках», для расхитителей этой собственности, которые объявлялись «врагами народа», был введен расстрел. В 1934 г. вошло в действие и положение об измене родине, которое ввело расстрел за действия в ущерб военной мощи СССР, его государственной независимости и неприкосновенности его территории (шпионаж, выдачу военной тайны врагу, бегство или перелет за границу и пр.).

Широкое применение внесудебные репрессии (милицейские тройки) получили и в борьбе с возросшими уголовными преступлениями. Они рассматривали дела рецидивистов, незанятых общественно-полезным трудом и связанных с преступным миром, нищих-профессионалов, злостных нарушителей паспортного режима.

В ходе массовых репрессий 1937–1938 гг. в центре и на местах были ликвидированы крупномасштабные «лево- и правотроцкистские центры» во главе с видными деятелями партии и советской власти, «кадетско-монархические организации» бывших белых офицеров, отсидевших уже длительные сроки в советских лагерях. Другие репрессируемые лица объединялись в так называемые «эсеровские» и «меньшевистские» организации, третьи – в шпионско-диверсионные центры при иностранных дипломатических и консульских представительствах в СССР (так называемые «японо-немецкие» и прочие агенты). Были проведены также крупные операции по национальным линиям: российским немцам, полякам, литовцам, латышам, эстонцам и другим национальным меньшинствам.

Весьма важную роль при отборе подлежащих уничтожению контингенте в населения играл социальный критерий: бывшие кулаки и дети кулаков, единоличники как ярые враги колхозного дела, дети уже репрессированных попов, проповедников и прочих религиозных служителей, советские граждане иностранного происхождения, недоверие к которым советской власти резко увеличилось в преддверии грядущей войны.

По данным, опубликованным от имени Коллегии КГБ СССР в 1997 г., «в 1930 — 1953 годах по обвинению в контрреволюционных, государственных преступлениях судебными и всякого рода несудебными органами вынесены приговоры и постановления в отношении 3 778 234 человек, из них 786 098 человек расстреляны». Однако эти данные не являются полными и окончательными. Что касается заключенных и спецпоселенцев, то только в 1937 г. численность их превышала 2 миллиона человек, в 1939 г. достигла 2 761 577 человек.

Помимо создания массовой «армии» дарового полурабского труда репрессии преследовали ещё несколько целей. Они предполагали изъятие из общества тех социальных слоев и категорий населения, от которых советская власть могла ожидать сопротивления проводимой экономической и социальной политике. Репрессии, стало быть, носили превентивный (предупредительный) характер. Таков был и характер проведенных накануне и в годы второй мировой войны депортаций (выселений) целых народов во внутренние регионы страны: корейцев, немцев, чеченцев, ингушей, курдов и др.

Репрессии служили также укреплению дисциплины в партийно-государственном и хозяйственном управленческом аппарате, который очищался от «разложившихся» функционеров (особенно из числа малограмотных и маргинальных элементов). Они подавляли местнические сепаратистские настроения и обеспечивали абсолютную власть центра над периферией.

Государственный террор в сочетании с массовой идеологической обработкой населения способствовал «мобилизации» масс на выполнение поставленных задач, а заодно и подавлению всякого инакомыслия.

Судебная реформа 1938 года

17 ноября 1938 г. постановление ЦК ВКП(б) и СПК СССР «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» прекратило «большой террор» в стране. В нем говорилось о необоснованности многих арестов, фальсификации дел органами НКВД, слабости прокурорского надзора и т.п., вина за которые была возложена на руководство НКВД. В декабре 1938 г. был смещен с поста наркома ВД Ежов и его место занял Берия. Ежов и многие его ближайшие помощники, заместители и начальники управлений НКВД краев и областей, руководители отделов наркомата, начальники тюрем и лагерей, были расстреляны, выполнив роль своеобразных «козлов отпущения» за преступления режима. Но приговоры по э тим фальсифицированным делам остались в силе и дела не пересматривались, что является ярким свидетельством того, что борьба с фальсификаторами носила чисто пропагандистский характер.

Такой же цели служило и новое положение о судоустройстве 1938 г., провозгласившее правосудие исключительной прерогативой судебных органов. На деле внесудебные репрессии продолжались, хотя и не в таких масштабах, как ранее.

Самой серьезной новеллой нового положения стало введение выборности судей населением. Народные судьи и народные заседатели народных судов отныне избирались на основе всеобщего, равного, прямого избирательного права при тайном голосовании. Судьи и народные заседатели областных, краевых, верховных республиканских судов – соответствующими советами. Члены Верховного суда СССР и народные заседатели этого суда избирались Верховным Советом СССР. Провозглашался демократический принцип: судьи независимы и подчиняются только закону, что несколько усилило гарантии против необоснованных смещений судей местными властями. Закон гласил, что судьи и народные заседатели могут быть освобождены от должности досрочно только по отзыву избирателей или по приговору суда. Для возбуждения уголовного дела против народного судьи требовалась санкция прокурора и Президиума Верховного Совета союзной республики.

Однако краткие сроки полномочий (для народных судей 3, для членов остальных судов — 5 лет), право их отзыва избирателями, жесткий контроль за их деятельностью прокуратуры и Верховного суда, который мог истребовать любое дело из любого суда и внести протест на его приговор или решение, делали суды весьма «управляемыми». Судьями могли быть, как правило, только члены ВКП(б), что давало партийным инстанциям возможность влиять на их решения.

Особенности развития системы и отдельных отраслей права

Реалии 1930-х годов поставили задачу выработки нового понятия права, решение которой Сталин поручил Прокурору СССР А. Я. Вышинскому, отличившемуся в качестве государственного обвинителя на публичных политических процессах. Для этого Вышинский был назначен по совместительству директором Института права Академии наук СССР, а в 1939 г. избран академиком. В 1938 г. по его инициативе состоялось Всесоюзное совещание но вопросам науки государства и права. Совещание осудило существовавшие представления о «буржуазности» права и его постепенном отмирании с построением социализма. На нем было одобрено новое понятие советского права, которое стало общеобязательным.

Новое определение права гласило, что социалистическое право – эти система (совокупность) общих правил поведения (норм), установленных социалистическим государством и выражающих материально обусловленную и направляемую Коммунистической партией волю трудящихся масс во главе с рабочим классом и охраняемых от нарушения принудительной силой государства. Это означало, что теперь под советским правом понимался особый исторический тип права и о его отмирании не могло идти речи. Во-вторых, право стало отождествляться с законами, которые рассматривались как орудие в руках государства, а точнее, правящей большевистской партии.

В такой трактовке право связывало лишь граждан, само же государство (правящая партия, стоявшая за «фасадом» государства) правом не связывалось. Оно могло использовать право в качестве орудия утверждения планово-распорядительной экономики и управления социальными процессами. Право становилось рычагом централизации, подчинения всего огромного государственно-управленческого аппарата воле центра, воле диктатора.

Источниками права считались не только нормативные акты (чаконы и подзаконные акты), но и постановления ЦК ВКП(б), хотя формально партия оставалась общественно-политической организацией. Однако эти акты имели общеобязательную силу для всех государственных органов и учреждений. Все иные источники права, применявшиеся в 1920-е годы, потеряли свое значение и больше не использовались. К тому же произошло оттеснение на второй план представительных органов государственной власти управленческим аппаратом. Последний активно законодательствовал, издавая многочисленные приказы, инструкции и т.п., имевшие силу закона. Десятки тысяч приказов, инструкций и иных подзаконных актов буквально опутывали своими сетями каждый шаг хозяйственников и иных должностных лиц и граждан, что отнюдь не способствовало укреплению законности. Более того, значительная часть этих подзаконных актов (а иногда и законов) была засекречена, что вовсе не спасало граждан от ответственности из-за незнания закона.

Что касается отдельных отраслей права, то основные новеллы в них и обусловливались усилением государственного принуждения. Появились также совершенно новые отрасли права: право колхозное и право хозяйственное.

Колхозное право. В его основу были положены Примерный устав сельскохозяйственной артели 1930 г. и Устав сельскохозяйственной артели, принятый в 1935 г. на Всесоюзном съезде колхозников-ударников. Земля в них окончательно объявлялась общенародной государственной собственностью. Она закреплялась за артелью в бессрочное пользование, не подлежала ни купле-продаже, ни сдаче в аренду. Уставы определяли размеры приусадебной земли, находившейся в личном пользовании колхозного двора — от 1/4 до 1/2 га (в некоторых районах до 1 га). Определялось и количество скота, которое можно было содержать в личном хозяйстве колхозника. Для районов 1 группы Западно-Сибирского края, к примеру, нормы скота были таковы: 1 корова, до 2 голов молодняка, 1 свиноматка, до 10 овец и коз.

Членами артели могли стать все трудящиеся, достигшие 16-летнего возраста, кроме бывших кулаков и лишенцев (то есть лишенных избирательных прав). За пользование государственной землей колхозы выполняли обязательства, среди которых Устав ставил на первое место выполнение всех государственных поставок: хлеба, мяса, молока, яиц, шерсти, картофеля, подсолнуха и др. Колхозы обязывались вести плановое хозяйство, расширять посевные площади, повышать урожайность и др. Для обслуживания колхозов техникой были созданы машинно-тракторные станции (МТС).

Распределение доходов осуществлялось в такой последовательности: сначала выполнение обязательств перед государством (под угрозой уголовной ответственности), затем возврат государству семенных и прочих ссуд, расчет с МТС за работу механизаторов, потом засыпка семян и фуража для колхозного скота, создание страхового семенного и фуражного фонда. Требовалось ещё выделить часть продукции для «свободной продажи» государству по твердым закупочным и чрезвычайно низким ценам. Все остальное можно было поделить среди колхозников в соответствии с количеством выработанных ими трудодней (то есть дней выхода на работу в течение года).

Как правило, колхозам не хватало продукции для выполнения даже двух-трех первых задач. Колхозникам же приходилось рассчитывать только на своё подсобное хозяйство, что явно не способствовало «укреплению трудовой дисциплины» в колхозах, которое постоянно, пока колхозы существовали, являлось одной из главных задач в деятельности партийных организаций на селе.

Для стимуляции колхозного труда в 1939 г. был установлен обязательный минимум трудодней (от 60 до 100 на каждого трудоспособного колхозника). Не вырабатывавшие его выбывали из колхоза и теряли все права, в том числе и право на приусадебный участок в указанных размерах. Государство же постоянно и зорко следило за использованием колхозами выделенного им земельного фонда и соблюдением нормы скота. Устраивались периодические проверки размеров приусадебных участков и излишки земли изымались. Только в 1939 г. у крестьян было отрезано 2,5 миллиона га земли, после чего оказались ликвидированными все остатки хуторских хозяйств, сселенных в колхозные поселки.

Советское государство постоянно совершенствовало также методы налогообложения колхозов. С 1940 г. поставки продуктов животноводства стали осуществляться не по количеству голов скота (ибо их становилось всё меньше), а по количеству земли, занятой колхозами. Вскоре этот порядок распространился и на всю остальную сельскохозяйственную продукцию. Так стимулировалось использование колхозами всех пахотных земель, закрепленных за ними.

С этого времени, когда уже все «социально-чуждые элементы» были ликвидированы, государство начинает проявлять заинтересованность в укреплении колхозов рабочими кадрами. Исключение из колхозов запрещается, пребывание в них стимулируется освобождением трудодней от налога, уменьшением налога на приусадебные участки колхозников (он вдвое ниже, чем у рабочих и служащих). Новый устав сельхозартели 1956 г. разрешил колхозникам самим определять размеры приусадебного участка, количество скота, находящегося в личной собственности, минимум трудодней, а обязательные поставки и натуроплаты заменил закупом. Изменились и принципы оплаты труда в колхозах: вводилось ежемесячное авансирование и форма денежной оплаты по дифференцированным расценкам труда.

В годы войны вместе с централизованным распределением продуктов и карточной системой функционировал и свободный рынок сельхозпродуктов. С 1944 г. открылась сеть коммерческих магазинов, продававших товары по более высоким, чем нормированные, ценам. В деревне возродились многочисленные мелкие индивидуальные хозяйства, на существование которых государство закрывало глаза. Было выгоднее отбирать часть средств у сельского хозяйства через налоги. В начале войны повысились вдвое подоходный и сельский налоги, введен военный налог и др. С весны 1942 г. начался выпуск военных займов, облигации которых распространялись в обязательном порядке. Значительные суммы крестьяне переводили и специальный Фонд обороны.

Развитие семейно-брачного и наследственного права. Новый K ЗАГС 1926 г. признал фактический брак, то есть уравнял в правах зарегистрированный и незарегистрированный браки. Все правовые последствия для мужчин и женщин наступали с момента вступления их в сожительство. Главным доказательством наличия семьи становилось общее хозяйство, совместное воспитание детей, свидетельство третьего липа. Ныл введён институт общей собственности супругов. При прекращении брака предполагался раздел имущества и обязательное содержание нетрудоспособного супруга в течение года, а безработного в течение 6 месяцев.

С этого времени исчезло из употребления такое понятие, как внебрачные дети. Любое сожительство считалось браком, что не устраняло, однако, процедуры установления отцовства. Забота о детях возлагалась на мужчину (или на мужчин), который после установления отцовства обязан был платить алименты. Брачный возраст для женщин при этом повышался с 16 до 18 лет. Кодекс разрешил отмененное прежде усыновление. Многобрачие не разрешалось (запрет регистрации лип, уже состоявших в фактических брачных отношениях). За калым, принуждение женщины к браку, многоженство вводилась уголовная ответственность.

Конституция 1936 г. закрепила формальное равенство мужчины и женщины в СССР. Стремясь создать стимулы к увеличению деторождения, сильно упавшего в 1930-е годы, правительство предпринимает меры, укрепляющие семью и брак. Постановление ЦИК и СНК СССР от 27 июня 1936 г. «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам. установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах» ввело ряд новелл. Отныне брак расторгался только при условии обязательного вызова супругов в ЗАГС, который был обязан принять все возможные меры к примирению супругов. Отметка о разводе ставилась в паспорта, увеличилась цена развода: от 50 рублей в первый раз до 300 рублей за третий развод.

Закон расширил круг лиц, которые могли подавать заявления об алиментах. Кроме родителя или опекуна это могли сделать прокурор, профсоюз, органы ЗАГС и др. Размеры алиментов определялись теперь не судом, а заработной платой ответчика: 1/4 часть заработной платы на 1 ребенка, 1/3 – на двух, 1/2 – на трех и более детей. Для обеспечения алиментных исков мог быть наложен арест на долю зарплаты ответчика, произведены опись и арест его имущества. За неуплату алиментов устанавливалось уголовное наказание до 2 лет лишения свободы.

Уголовная ответственность за аборты, запрещенные в 1936 г., была отменена для беременных женщин только в 1954 г., а для лиц, производящих аборты или понуждающих к ним, в 1955 г.

К признанию зарегистрированного брака единственной его формой, порождающей юридические права и обязанности супругов, советское законодательство вернулось в 1944 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля этого года отменил было и право обращения матери в суд с иском об установлении отцовства и взыскания алиментов, если брак не был зарегистрирован. Но это право женщин было восстановлено при Брежневе. Ещё более ужесточился порядок развода. Он мог быть оформлен только публично, в суде, который определял и все ею юридические последствия.

Указом были установлены государственные пособия многодетным и одиноким матерям, учреждены медали материнства двух степеней (за 5 и 6 детей), орден «Материнская Слава» трех степеней (за 7, 8 и 9 детей), и почётное звание «Мать-героиня» за 10 детей. Для выплаты пособий увеличили введенный ещё в 1941 г. налог на холостяков, одиноких и малосемейных граждан.

Наследование по закону и по завещанию было восстановлено ГК 1922 г., но круг наследников и свобода завещания были сильно ограничены. До 1926 г. сохранялось ограничение наследственной массы 10 тысячами рублей. С отменой лимита на массу был введен налог на наследство: с сумм, превышающих 1 тысячу рублей, он составлял 50 %, с сумм свыше 500 тысяч рублей – 90 % .

Наследовать могли супруги, нисходящие и лица, в течение последнего года находившиеся на иждивении наследодателя. Чтобы рассредоточить капитал, закон призывал к наследованию всех наследников. Завещание ограничивалось кругом наследников по закону, воля была лишь в выборе их в одинаковой доле или в доле увеличенной. Но с 1928 г. закон запретил лишать наследства несовершеннолетних, наследственная доля которых не могла быть ниже 3/4 причитавшейся по закону доли, и разрешил завещать имущество в пользу государства, его органов и общественных организаций.

Последующие изменения в порядке наследования произошли уже в 1945 г. после указа 14 марта «О наследниках по закону и по завещанию». Наследниками по закону были признаны дети, супруг и нетрудоспособные родители умершего, а также другие нетрудоспособные, состоявшие на его иждивении не менее одного года до его смерти (1 ряд). Если кто-либо из детей умирал раньше наследодателя, то наследственная доля их переходила к их детям (то есть к внукам наследодателя), в случае смерти последних — к их детям (правнукам). При отсутствии указанных наследников право наследования переходило к трудоспособным родителям (2 ряд), а при их отсутствии – к братьям и сестрам умершего (3 ряд). Завещатель мог распоряжаться имуществом и по своей воле, он только не мог лишить наследственной доли несовершеннолетних детей и других нетрудоспособных лиц. Таким образом государство, взяв на себя функции социального обеспечения, вновь переложило их часть на самих трудящихся.

Трудовое право. Развитие трудового нрава сдерживалось введением паспортов и института прописки, которые усиливали административный контроль над населением и ограничивали его свободу передвижения. Особенно это сказывалось на сельских жителях, не получивших паспортов вообще и фактически привязанных (прикрепленных) к месту проживания.

В 1930-е годы усилилась деятельность государства по «упрочению» трудовой дисциплины. С 1939 г. стали действовать дифференцированные нормы страхового обеспечения, зависящие от стажа работы на данном предприятии (учреждении). Одновременно правительство ввело на производстве трудовые книжки, в которых фиксировались занимаемая должность, поощрения и взыскания, налагаемые па работника.

В июле 1940 г. была повышена обязательная мера груда. Пятидневка (5 дней рабочих, один выходной), введенная в 1929 г., при 7-часовом рабочем дне отменялась и вводился 8-часовой рабочий день при шестидневной рабочей неделе. Это дало увеличение рабочего времени на 33 часа в месяц. Самовольный уход работников с предприятий и учреждений и переход на Другое предприятие запрещались. К нарушителям стали применяться уголовные наказания, как и за нарушение дисциплины труда: опоздания, прогулы. Наркоматы получили право переводить рабочих и служащих с одного предприятия на другое в принудительном порядке. Стала разворачиваться сеть ремесленных училищ и фабрично-заводских школ для подготовки кадров квалифицированных рабочих, которые пополнялись за счет организованного набора подростков в колхозах. Обязательный призыв в школы ФЗО (как в армию) был отменен только в 1955 г.

В условиях войны возродилась трудовая повинность. Для работы в производстве и строительстве с 1942 г. стали проводиться мобилизации «трудового населения». С этого же времени вводились мобилизации горожан на сельскохозяйственные работы в колхозах, совхозах и МТС. Был повышен обязательный минимум трудодней для колхозников.

Правовая система, сложившаяся в довоенный период, в целом сохранялась и в военное время. Однако формирование чрезвычайных органов, институтов и отношений в годы войны не могло не сказаться на системе права. ещё более была сужена область договорных отношений, усилилась тенденция к централизации, гражданско-правовые мотивы уступали место хозяйственно-административным. Усилилась уголовная репрессия.

Уголовное право. Наиболее серьезные изменения произошли в уголовном праве. Антисоветские слухи, «возбуждающие тревогу среди населения», стали квалифицироваться как контрреволюционная агитация. Вводилась ответственность за разглашение государственной тайны, спекуляцию (продажу махорки и самогона), за уклонение от государственных повинностей, за «разбазаривание продуктов» должностными лицами и пр. Для некоторых субъектов уголовного права («фашистских преступников и их пособников») была введена смертная казнь через повешение и каторжные работы.

Главные изменения в уголовном праве в послевоенный период происходили в связи с отменой чрезвычайных положений закона. В июле 1945 г. проведена амнистия «в связи с победой над гитлеровской Германией», в ходе которой освободились от наказания или получили смягчение лица, осужденные за менее тяжкие преступления (до 3 лет). Со многих лиц была снята судимость и административная ответственность. В мае 1947 г. произошла отмена смертной казни, правда, вскоре, уже в 1950 г. она вновь (по просьбам трудящихся) была восстановлена «в исключительных случаях». С начала 1960-х годов смертная казнь применялась для борьбы с экономическими преступлениями, в том числе в отношении лиц, осужденных за взяточничество.

Уголовная ответственность по целому ряду преступлений, однако, и в 1940 — 1950-е годы продолжала усиливаться. Увеличились сроки наказания за хищения государственного и общественного имущества (до 25 лет), за изготовление и продажу самогона, за изнасилование и др.

Принятые в декабре 1958 г. новые Основы уголовного законодательства Союза СССР провозглашали в качестве основной задачи «охрану советского государственного строя, социалистической собственности, социалистического правопорядка, личности и прав граждан». Охрану эту осуществлял мощный разветвленный репрессивный аппарат, значение которого и в послевоенное время продолжало увеличиваться.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Анисимов Е.В Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого в первой четверти XVIII в. – М., 1997.
  2. Алексеев А.Г. Псковская судная грамота и её время. – Л , 1980
  3. Белковец Л.П. «Большой террор» и судьбы немецкой деревни в Сибири. Конец 1920-х – 1930-е годы. – М . 1995.
  4. Белковец Л. II ., Белковец В.В. Судебная реформа 1864 г. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 2000.
  5. Верш И. История советского государства 1900–1991. – М., 1992.
  6. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. – Ростов-на-Дону, 1995.
  7. Государственные учреждения в России XVI — XVII вв. М., 1991
  8. Егоров С.А. Бедна ли России демократическими традициями? (О государственности и праве Великого Новгорода и Пскова) // Государство и право, 1997, № 7.
  9. Ефремова Н.Н. Судоустройство в России в XVIII – первой половине XI Х вв.: Историко-правовой анализ. – М., 1993.
  10. Законодательство Петра I . – M .: Юридическая литература, 1997
  11. Иванов С.С. Государство и право России в период сословно-представительной монархии. – M ., I 980.
  12. Институты самоуправления: Историко-правовое исследование. – М.. 1995.
  13. Исаев В И История государства и права России. – М : Юрист, 1998
  14. Карамышев О.М. Законодательные основы формирования дворянского сословия в Российской империи. – СПб., 1998
  15. Курицын В М. История государства и права России (1929–1940) Учебное пособие для высшей школы. – М.: Международные отношения, 1998.
  16. Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. – Л., 1986.
  17. Леонов С В Советская государственность: замыслы и действительность (1917–1920) // Вопросы истории. 1990, № 12.
  18. Маньков А. Г. Уложение 1649 года. Кодекс феодального права России. – Л., 1980.
  19. Маркс К. Разоблачения дипломатической истории XVIII в. // Вопросы истории, 1989, № 4.
  20. Мельникова Е.В., Петрухин В.Я. Название «Русь» в этнокультурной истории древнерусского государства ( IX – X вв.) // Вопросы истории. 1989, № 8, с. 24– 38.
  21. Немытина М.К. Российский суд присяжных. – М., 1995.
  22. Рогов В.А. История государства и права России IX – начала XX вв. – М., 1995.
  23. Российское законодательство X – XX вв. – Т. 1–9. – М.,1985–1993.
  24. Столыпин. Жизнь и смерть (1862–1911). – Саратов: Соотечественник. 1997.
  25. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: лекции – М., 1994. ч. 1, 2.
  26. Титов Ю.П. История государства и права России. – М., 1997.
  27. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. – М., 1995.
СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com