Перечень учебников

Учебники онлайн

Культура Италии - Война как искусство

Глава I. Государство как произведение  искусства. Якоб Буркхардт

назад в содержание

Здесь мы лишь вкратце остановимся на том, каким образом и война принимала характер произведения искусства. На Западе в средние века подготовка воина была вполне соответствующей господствующей системе обороны и вооружения, существовали также всегда гениальные изобретатели в области искусства укреплений и осады, однако развитию стратегии и тактики мешали многочисленные фактические и временные ограничения военной обязанности и честолюбие дворянства, представители которого могли, например, спорить перед лицом врага о первенстве в военных действиях и своим неистовством приводили к поражению именно в важнейших сражениях, таких, как при Креси и Мопертюи126*.

В Италии, напротив, действовало иначе организованное наемное войско, а раннее появление огнестрельного оружия способствовало как бы демократизации в этой области, не только потому, что самые крепкие замки сотрясались от бомбард, но и потому, что обретенная бюргерами способность в качестве инженеров, литейщиков и артиллеристов имела первостепенное значение. При этом с известной болью ощущалось, что значению индивида - душе маленького, прекрасно подготовленного итальянского наемного войска - наносился ущерб действующим издали средством разрушения, и существовали отдельные кондотьеры, которые всячески избегали применять недавно изобретенную в Германии190 ручную бомбарду; так, Паоло Вителли127*191 приказал выколоть глаза и отрубить руки взятому в плен вражескому стрелку (schioppettieri), тогда как применение пушек он считал оправданным и сам использовал их. В целом, однако, изобретения по возможности использовались, и итальянцы стали в области применения средств нападения, а также строительства крепостей учителями всей Европы. Ряд правителей - Федериго Урбинский, Альфонс Феррарский - обрели такие специальные знания в этой области, по сравнению с которыми знание Максимилиана I кажется поверхностным.

В Италии впервые возникли наука и искусство ведения войны в целом; здесь мы впервые встречаемся с удовольствием от правильного ведения войны как такового, что было вполне совместимо с частой сменой господства партий и определяемыми чисто фактическими условиями действиями кондотьеров. Во время войны между Миланом и Венецией 1451-1452 гг., между Франческо Сфорца и Джакопо Пиччинино, в штабе последнего находился литератор Порчеллио1, который по поручению неаполитанского короля Альфонса должен был составить реляцию192 о происходивших событиях. Она написана по-латыни, не очень чисто, но свободно, в духе тогдашней гуманистической напыщенности, в целом по образцу Цезаря со вставленными в изложение речами, чудесами и т. п., а так как в течение ста лет совершенно серьезно спорили о том, кто более велик, Сципион Африканский Старший или Ганнибал1, то Пиччинино пришлось согласиться на то, что он на протяжении всего произведения именуется Сципионом, а Сфорца - Ганнибалом. Однако о миланском войске также необходимо было дать объективную информацию; и софист велел доложить о себе Сфорца, его провели вдоль рядов войска, он все хвалил и обещал передать все увиденное в назидание потомству1. Литература Италии того времени богата также описаниями военных действий и записей стратагем для использования знатоками и вообще образованными людьми, реляции того же времени на севере, например описание Дибольдом Шиллингом1 войн в Бургундии, напротив, подобны по своей бесформенности и протокольной точности хроникам. Величайший дилетант, выступавший когда-либо в качестве такового195 в области военных действий, Макиавелли, написал тогда свое «Искусство войны» («Arte della guerra»). Субъективная подготовка воина находила свое полное выражение в той торжественной борьбе одной или нескольких пар, известной уже задолго до знаменитого поединка близ Барлетты (1503 г.)130*1. Победитель мог быть уверен в ожидающем его прославлении, не известном на севере: его воспевали поэты и гуманисты. Исход такой борьбы уже рассматривается не как суд Божий, а как победа личности; для зрителей же это - завершение волнующего пари и удовлетворение чести войска или нации.

Само собой разумеется, что такое рациональное отношение к проблемам войны при известных обстоятельствах сменялось ужасными злодеяниями, не связанными даже с политической ненавистью, а представляющими собой просто реализацию обещанного разграбления. После сорокадневного разорения Пьяченцы (1447 г.), которое Сфорца вынужден был разрешить своим солдатам, город был длительное время пуст и его пришлось заселять насильственно1. Однако все это не идет ни в какое сравнение с теми бедствиями, которые претерпела Италия от чужеземных войск, особенно от испанцев, в них, может быть, из-за примеси не западной крови или привычки к исполнению приговоров инквизиции пробудилась дьявольская сторона природы. Тому, кто познакомился с их ужасными злодеяниями в Прато, Риме и т. д., трудно впоследствии проявлять интерес к Фердинанду Католику1 и Карлу V, как к явлениям духовного порядка. Они знали, что представляют собой их орды, и все-таки дали им волю. Акты их кабинетов, постепенно появляющиеся на свет, могут представлять собой важнейшие документы, но живую политическую мысль никто не станет искать в бумагах таких правителей.

назад в содержание

 
© uchebnik-online.com