Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава 3
Общие понятия международного частного права

Литература

  1. Перетерский И. С; Крылов С. Б. Международное частное право.— С." 40—65;
  2. Дуну Л. А. Курс международного частного права. Общая часть.— С. 171—376;
  3. Лунц Л. А., Марышева Н. И., Садиков О. Н. Международное частное право.— С. 50—80;
  4. Лунц Л. А. Развитие советской доктрины по международному частному праву // Сов. государство и право.— 1977.— № 12.— С. 48—57;
  5. Дунц Л. А. К вопросу о квалификации в международном частном праве // Сов. ежегодник международного права. 1979.— М., 1980.— С 212—219;
  6. Корецкий В. М. Очерки англо-американской доктрины и практики международного частного права.— М., 1948;
  7. Зевков Д. П. К вопросу о соотношении материально-правового и коллизионного способов регулирования • международном частном праве // Сов. ежегодник международного права. 1973-М.. 1975.—С. 284—292;
  8. Садиков О. Н. Коллизионные нормы в современном международном частном праве // Сов. ежегодник международного права. 1982.— М., 1983.— С. 205—220;
  9. Садиков О. Н. Императивные нормы в международном частном праве // Моск. журнал международного права.— 1992.— № 2.— С. 71—84;
  10. Международное! частное право: Современные проблемы / Отв. ред. М. М. Богуславский.—М.,
  11. 1993.—Кн. 1.—С. 146—198; Кн. 2.—С. 161—216;
  12. Тил-ле А. А. Время — пространство — закон.— М., 1965.

§ Коллизионный и материально-правовой методы регулирования

1. Отечественная доктрина исходит из того, что международному частному праву свойственны свои специфические приемы и средства регулирования прав и обязанностей участников гражданских правоотношений международного характера. Речь идет о сочетании и взаимодействии двух методов: коллизионного и материально-правового. Известно, что именно первому методу международное частное право обязано своим возникновением и дальнейшим развитием. В литературе по международному частному праву обычно отмечается, что при правоотношениях с иностранным элементом всегда возникает так называемый коллизионный вопрос: необходимо решить, какой из двух коллидирующих (сталкивающихся) законов подлежит применению — действующий на территории, ще находится суд, рассматривающий дело, или иностранный закон, то есть закон той страны, к которой относится иностранный элемент в рассматриваемом деле.

«Коллизия» — латинское слово, означающее столкновение. Этот термин носит условный характер. Образно говорят о коллизии законов и необходимости выбора между ними для объяснения хода рассуждений суда или иного лица, которые должны решить вопрос о применении права к правоотношению с иностранным элементом. Коллизионная проблема — проблема выбора права, подлежащего применению к тому или иному правоотношению,— типична прежде всего для международного частного права. Если в других отраслях права вопросы коллизии законов имеют второстепенное, подчиненное значение, то здесь именно коллизионная проблема и ее устранение составляют основное содержание этой правовой отрасли, что отразилось, как известно, и в ее названии в ряде стран.

Коллизия может быть устранена путем использования так называемых коллизионных норм, указывающих, какой закон подлежит применению в том или ином случае. Приведем пример из практики.

В Россию приехала французская гражданка на основе соглашения о культурном сотрудничестве между Россией и Францией, француженка училась в одном из наших университетов и вышла замуж за российского гражданина. После этого она вернулась во Францию и Прислала оттуда письмо, в котором просила считать ее брак с российским гражданином недействительным, поскольку он был заключен с нарушением французского закона. По французскому закону девушка 18 лет не может вступить в брак без согласия родителей. По российскому же закону девушка может вступить в брак с 18 лет, причем разрешения родителей не требуется.

Можно представить себе и такую ситуацию, когда французская гражданка находится в Польше, вступает там в брак с польским гражданином и также не имеет разрешения на вступление в брак от своих родителей. Возникает вопрос: может ли эта французская студентка вступить в брак в России и может ли она вступить в брак в Польше? Для того чтобы ответить на эти вопросы, нужно обратиться к законодательству России и Польши. В законодательстве каждой из стран имеются специальные коллизионные нормы. В Кодексе законов о браке и семье РФ говорится, что браки иностранцев с российскими гражданами заключаются в РФ по российскому законодательству. Это означает, что к такому браку должно было применяться российское право. Если мы обратимся к польскому законодательству, то установим, что при регистрации брака иностранца применяется законодательство страны его гражданства. В данном случае для регистрации брака французской студентки подлежит применению французское законодательство. Таким образом, установив коллизионную норму, нужно обратиться уже к тому правилу закона, к которому отсылает коллизионная норма.

Вернемся теперь к нашему примеру. Для того чтобы зарегистрировать брак между российским гражданином и французской гражданкой, следует применить советское законодательство и соответственно законодательство России. В нашем законе предусмотрены определенные условия для вступления в брак (достижение определенного возраста и пр.), но не требуется согласия родителей. Таким образом, брак в РФ в рассматриваемом случае может быть зарегистрирован. В польском же законодательстве говорится, как уже указывалось, что нужно обратиться к законодательству страны гражданства иностранца, вступающего в брак с польским гражданином. Поскольку по французскому законодательству требуется согласие родителей, брак не может быть зарегистрирован в Польше при отсутствии такого согласия.

Следовательно, сама коллизионная норма не решает еще по существу вопрос, она отсылает к материальным нормам, предусматривающим соответствующие правила. И вопрос будет решен на основании этих правил.

Другой пример. Всесоюзное объединение «Станкоимпорт» еще до начала второй мировой войны заключило с швейцарской фирмой договор о поставке станков. Однако вследствие начала военных действий поставка станков не состоялась, и возник вопрос о возврате авансов, которые были выданы советской организацией швейцарской фирме. Прошло много времени, и исковая давность истекла. Можно ли и каким образом восстановить срок давности и предъявить иск о возврате авансов? В самом договоре ничего по этому вопросу не говорилось, и ответить на него можно лишь на основании норм законодательства какой-либо определенной страны. Спор рассматривался во Внешнеторговой арбитражной комиссии в Москве (решение от 27 октября 1950 г.). Ответчик (швейцарская фирма «Свисстул») утверждал, что должно быть применено швейцарское право. Объединение «Станкоимпорт» настаивало на применении советского права. Нужно было прежде всего установить, какое законодательство подлежит применению, а затем уже на основе норм этого законодательства решить дело по существу. Из правил советского законодательства, действовавшего в то время (ст. 7 ГПК РСФСР), следовало, что к обязательствам по внешнеторговым сделкам должяо применяться законодательство места заключения договора. Договор был заключен в Советском Союзе, поэтому в случае применения советской коллизионной нормы к делу должно быть применено советское право.

В швейцарском же праве соответствующая коллизионная норма предусматривала, что должно применяться законодательство места исполнения договора. Поскольку в данном случае договор подлежал исполнению в Швейцарии, с точки зрения швейцарской коллизионной нормы необходимо применить швейцарское право. Таким образом, коллизионные нормы советского и швейцарского законодательства не совпадают, и конкретное решение дела зависит прежде всего от того, коллизионные нормы какой страны будут применены судом или арбитражем. При рассмотрении дела Арбитражная комиссия в Москве исходила при решении этого вопроса из советского законодательства и применила к сделке советское право.

2. Коллизионная норма — это норма, определяющая, право какого государства должно быть применено к соответствующему правоотношению.

Поскольку коллизионная норма — это норма отсылочного характера, ею можно руководствоваться только вместе с какими-либо материально-правовыми нормами, к которым она отсылает, то есть нормами законодательства, решающими вопрос по существу. Хотя коллизионная норма указывает лишь, законы какой страны должны быть применены, ее нельзя рассматривать как имеющую те же функции, что выполняет справочное бюро на вокзале, сообщающее пассажирам, в каком окошечке они могут купить билет и с какого пути отправляется их поезд. Вместе с материально-правовой нормой, к которой она отсылает, коллизионная норма выражает определенное правило поведения для участников гражданского оборота.

Наша доктрина не ограничивает содержание международного частного права только коллизионными нормами. Еще в 1940 году И. С. Перетерский и С. Б. Крылов в своем учебнике международного частного права писали, что «рассматривать международное частное право лишь как «коллизионное», то есть посвященное лишь «разграничению» различных законодательств,— это значит „суживать... действительный характер международного частного права"».

Объединение в составе международного частного права коллизионных и материально-правовых норм основывается на необходимости двумя различными методами регулировать однородные по своему характеру отношения.

Помимо материально-правовых норм международных соглашений международное частное право включает и материально-правовые нормы внутреннего законодательства, специально предназначенные для регулирования гражданских отношений с иностранным элементом. К таким нормам, в частности, относятся: а) нормы, регу-лирующие внешнеэкономическую деятельность; б) нормы, определяющие правовое положение различных предприятий с иностранными инвестициями, учрежденных на территории России; в) нормы, касающиеся режима инвестиций, инвестиционной деятельности российских организаций; г) нормы, определяющие статус граждан России за рубежом; д) нормы, определяющие права и обязанности иностранных граждан и организаций в России в сфере гражданского, семейного, трудового и процессуального права.

В этих и других аналогичных нормах содержится прямое предписание, непосредственно определяющее права и обязанности участников правоотношений с иностранным элементом.

Что же касается материально-правовых норм международных соглашений, трансформированных в наше законодательство, то число таких норм возрастает. Иногда в литературе по международному частному праву применяются в этих случаях термины «прямые нормы», «прямой метод регулирования». Указанные термины употребляются исключительно для противопоставления терминам «коллизионная норма», «коллизионный метод». Значение прямых норм особенно велико, поскольку благодаря им устанавливаются единые для государств — их участников правила, единообразно решающие те или иные конкретные вопросы.

§ 2. Место и роль материально-правовых норм в регулировании

1. Повышение роли материально-правовых норм международных соглашений непосредственно связано с развитием процессов интернационализации хозяйственной жизни. Создание единообразных материально-правовых норм, регулирующих торговые, производственные, научно-технические, транспортные и иные связи между организациями и фирмами различных государств, вызывается не только потребностью в устранении различий во внутреннем праве государств — различий, осложняющих это регулирование, но и тем обстоятельством, что внутреннее право нередко оказывается «не приспособленным» для регулирования этих отношений.

В советской литературе еще в 20-х годах В. М. Корец-кий убедительно показал, что применительно к общим международным хозяйственным связям главное место в регулировании занимают не коллизионные нормы, а другие приемы и методы.

Тенденция возрастания роли материально-правового метода регулирования особое значение получила в отношениях между Советским Союзом и другими странами — членами Совета Экономической Взаимопомощи. Между странами — членами СЭВ в период существования этой организации вопросы международного частного права в области экономических и научно-технических связей решались преимущественно на основе материально-правового метода регулирования, играющего в этой области ведущую (по сравнению с коллизионным методом) роль.

Единообразные правовые нормы позволяли осуществлять специальное регулирование отношений в названной области, не обособляясь в «наднациональное» или «над-государственное» право. Практика разработки и применения Общих условий поставок СЭВ и других аналогичных Общих условий показала преимущества этого метода регулирования. Цель данных документов состояла в создании унифицированных материально-правовых норм.

Коллизионный метод регулирования оказывается необходимым, во-первых, в качестве общего субсидиарного начала, позволяющего восполнить пробелы, образующиеся при унификации материально-правовых норм; во-вторых, в качестве основы для уретулирования отношений, возникающих в отдельных сферах сотрудничества, и с учетом конкретных условий его реализации; в-третьих, в случаях, когда применение единообразных материально-правовых предписаний по тем или иным причинам встречает затруднения.

В современных условиях многое страны идут по пути расширения сферы применения унифицированных материально-правовых норм, но унификация не может охватывать все вопросы, она не может быть беспредельной. Кроме того, в ряде случаев более эффективным и в этой области является применение коллизионного метода. При ретулировании же отношений с участием граждан применяется, как правило, коллизионный метод. Однако при этом могут использоваться унифицированные коллизионные нормы, содержащиеся в договорах о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам, а также в других соглашениях.

2. Материально-правовые нормы внутреннего законодательства, о которых идет речь, предназначены исключительно для регулирования отношений с «внешним элементом», «международного фактического состава», для ре1улирования которых непригодны нормы общего характера. Речь идет, таким образом, о специальном регулировании, о нормах в рамках внутреннего законодательства, специально рассчитанных на регулирование этих отношений. Законодатель вместо того, чтобы избрать метод косвенного ре1улирования, что характерно для международного частного права вообще, то есть вместо того, чтобы предусмотреть коллизионные нормы, создает систему правовых норм, которые предназначены для регулирования тех случаев, которые не относятся к «внутригосударственной» жизни.

По пути создания таких норм активно идут некоторые страны. Как уже отмечалось (гл. 2), в Чехо-Словакии и КНР были приняты специальные законы о международных хозяйственных договорах. Если в Чехо-Словакии в самом тексте закона от 14 декабря 1963 г. о правоотношениях в международном торговом обороте (Кодекс международной торговли) было предусмотрено, что он подлежит применению в случае, если на основании коллизионной нормы или в силу избранного сторонами права подлежит применению право Чехо-Словакии, то в КНР соответствующий закон применяется ко всем договорным отношениям субъектов права этой страны с иностранными лицами. Если в Чехо-Словакии одной из основных причин создания такого закона было то обстоятельство, что в этой стране были сформированы две отрасли законодательства (гражданское и хозяйственное), приняты гражданский и хозяйственный кодексы и необходимо было создать третью систему норм для правоотношений, не подпадающих под действие ни гражданского, ни хозяйственного кодекса, то в КНР этот момент не имеет решающего значения.

В развивающихся странах были изданы инвестиционные кодексы и принято иное законодательство об иностранных инвестициях — законодательство о передаче технологии, специально рассчитанное на отношения с международным, или иностранным, элементом. В соответствии с концепцией публичного порядка, принятой в этих странах, от положений этого законодательства стороны не могут отступить, они не могут и исключить его применение путем выбора права в конкретном договоре между сторонами.

3. Преимущества материально-правового метода регулирования можно сформулировать следующим образом:

  1. материально-правовые нормы, создаваемые при использовании этого метода, по своему содержанию призваны непосредственно регулировать гражданско-право-вые отношения с иностранным элементом, тот «международный фактический состав», о котором говорилось выше. Тем самым создается большая адекватность регулирования, чем при использовании коллизионного метода, поскольку коллизионная норма отсылает общим образом к праву какого-то государства, а нормы этого права, как правило, за очень редким исключением, формировались как нормы общего характера, призванные регулировать все гражданско-правовые, семейные и иные отношения без учета специфики «международного фактического состава». Иными словами, при материально-правовом методе всегда применяется специальное регулирование, а при коллизионном — общее регулирование.
    В доктрине не раз обращалось внимание на то, что при коллизионном регулировании не учитывается специфика отношений, о которых идет речь. Венгерский юрист И. Саси справедливо отмечал в этой связи, что «только то право может выполнить свою служебную роль, которое учитывает международный характер регу-лируемых отношений»;
  2. использование метода прямого регулирования создает гораздо большую определенность для участников соответствующих отношений, поскольку им, а также соответствующим органам, которые будут применять эти нормы, они (т. е. материально-правовые нормы) всегда известны заранее;
  3. применение метода прямого регулирования при создании материально-правовых норм, содержащихся в международных договорах, дает еще одно дополнительное преимущество. Оно позволяет в большей степени, чем при использовании коллизионного метода, избегнуть односторонности при создании правового регулирования. Ранее уже неоднократно отмечалось наиболее характерное противоречие, возникающее в области международного частного права: отношения, выходящие за рамки одного государства, фактически призвано в большинстве случаев регулировать в одностороннем порядке какое-либо одно государство. При применении прямого метода это противоречие устраняется, поскольку государства сами создают на основе согласования нормы, призванные регулировать отношения между субъектами права этих государств. Если же путем заключения международного договора создаются единые коллизионные нормы, это противоречие устраняется лишь частично, поскольку в конечном счете к отношениям сторон будет применяться внутреннее право какого-либо одного государства,- то есть право, созданное каждым из них в одностороннем порядке.

Приведенная выше практика применения метода прямого регулирования позволяет выявить те области отношений, где применение этого метода получило наибольшее развитие. Основным критерием здесь является наличие экономической необходимости в создании единообразного и в то же время специального регулирования, а также развитие технического прогресса, неизбежно ведущего в ряде областей к созданию материально-правовых норм. По мере интернационализации механизмов экономических отношений значение таких норм будет возрастать.

Таким образом, создание материально-правовых норм в области международного частного права, и прежде всего унифицированных материально-правовых норм, как правильно подчеркивает С. Н. Лебедев, не должно вести к недооценке унификации коллизионных норм, которые, играют и будут в дальнейшем играть важную роль в регулировании международных хозяйственных отношений. Как отмечает А. Л. Маковский, материально-правовая унификация должна касаться основных вопросов регулирования международных гражданских отношений (в частности, в сфере торгового мореплавания) в сочетании с другими методами регулирования, в том числе «с решением в тех же международных соглашениях относительно менее важных вопросов путем установления унифицированных коллизионных норм».

§ 3. Система коллизионных норм

Коллизионные нормы с юридико-технической стороны — это наиболее сложные нормы, применяемые в международном частном праве, что делает необходимым рассмотреть определенные правила установления содержания коллизионных норм. Эти правила помогают решению вопросов использования коллизионных норм на практике. Каждая коллизионная норма состоит из двух частей. Первая ее часть называется объемом коллизионной нормы. В этой части коллизионной нормы говорится о соответствующем правоотношении, к которому она применима. Вторая часть коллизионной нормы носит условное название коллизионной привязки. Привязка — это указание на закон (правовую систему), который подлежит применению к данному виду отношений. Приведем пример коллизионной нормы, взятой из законодательства, действующего в России.

Согласно Закону о залоге в отношении прав и обязанностей сторон, применяется право страны, где учреждена, имеет место жительства или основное место деятельности сторона, являющаяся залогодателем, если иное не установлено соглашением сторон (ч. 6 ст. 10). Объем здесь — договор залога, а если говорить более точно, то речь идет не вообще о договоре залога, а о содержании такого договора, о том, какие имеют права и какие должны нести обязанности стороны по такому договору. Привязка приведенной нормы — место учреждения, место жительства или основное место деятельности одной из сторон (залогодателя). Имеется целый ряд других привязок, которые встречаются в различных коллизионных нормах. Остановимся на наиболее распространенных коллизионных привязках.

При регулировании отношений с участием граждан часто встречаются ссылки на закон гражданства лица ( lex patriae ), закон места жительства лица ( lex domi - cilii ). Обе эти привязки применяются в нашем законодательстве. Так, гражданская дееспособность иностранного гражданина определяется, как правило, по праву страны, гражданином которой он является (ч. 2 ст. 160 Основ гражданского законодательства 1991 г .). Отношения по наследованию определяются по праву той страны, где наследодатель имел последнее постоянное место жительства (ч. 1 ст. 169 Основ гражданского законодательства 1991 г .). Естественно, что закон гражданства может не совпадать с законом места жительства, поскольку гражданин может находиться на территории одной страны, но сохранять гражданство другого государства.

Гражданская правоспособность иностранного юридического лица определяется по праву страны, где учреждено такое юридическое лицо (ч. 1 ст. 161 Основ гражданского законодательства 1991 г.).

Следующий вид коллизионной привязки — это закон места нахождения вещи ( lex rei sitae ). Он применяется в области права собственности, в наследственном праве (ст. 164, 169 Основ гражданского законодательства 1991 г .). Большое распространение имеет закон места заключения сделки ( lex loci contractus ). Это — право страны, вде была заключена сделка. Такая коллизионная привязка содержится в ст. 165 Основ гражданского законодательства 1991 года в отношении сделок, которые не относятся к числу внешнеторговых.

Согласно ст. 165 Основ, право страны, где была выдана доверенность, применяется к форме и сроку действия доверенности. «Однако доверенность не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если последняя удовлетворяет требованиям советского права».

В области внешней торговли применяются и другие коллизионные привязки, прежде всего закон места нахождения продавца. Такая привязка содержится в отношении договора купли-продажи (ст. 166 Основ 1991 г.).

В законодательстве ряда государств применяется принцип закона места исполнения обязательства ( lex loci solutions ). Это значит, что к содержанию договора, к определению прав и обязанностей сторон применяется закон того государства, где договор подлежит исполнению.

В области торгового мореплавания применяется в ряде случаев закон флага ( lex flagi ). Из этого коллизионного принципа исходит ст. 14 Кодекса торгового мореплавания СССР. Другим примером коллизионной привязки является закон места причинения вреда (деликта) ( lex loci delicti commissi ). Так, при рассмотрении вопроса о причинении вреда иностранным туристам в РФ права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие такого причинения вреда, будут определяться по праву страны, где имело место действие, послужившее основанием для требования о возмещении вреда (ст. 167 Основ гражданского законодательства 1991 г .).

В семейном праве применяется закон места заключения брака ( lex loci celebrations ). Так, в частности, этот принцип применялся в Основах законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье и применяется в ст. 161 Кодекса о браке и семье России. В силу применения этого принципа может создаться такое положение, что брак, заключенный в РФ российской гражданкой с иностранцем, будет действительным по нашим законам, но может быть признан недействительным за границей. Такой брак, если при его заключении было нарушено законодательство страны, гражданином которой являлся один из вступающих в брак, станет «хромающим браком». Из этого примера видно, что путем применения коллизионных норм одной страны, содержащихся во внутреннем законодательстве, не всегда мoгут быть преодолены те коллизии, которые возникают вследствие расхождения законов различных государств.

Говоря о коллизионных нормах, следует указать и на закон суда ( lex fori ), то есть закон той страны, где рассматривается спор (в суде, арбитраже или в ином органе). Согласно этому принципу, суд или иной орган государства должен руководствоваться законом своей страны, невзирая на иностранный элемент в составе данного отношения. Например, общепризнано, что в вопросах гражданского процесса суд и при рассмотрении дела с иностранным элементом в принципе применяет свое право. В Основах законодательства РФ о нотариате от 11 февраля 1993 г . указывается, что нотариус в соответствии с законодательством Российской Федерации и международными договорами применяет нормы иностранного права (см. гл. 17).

Выше рассматривались в основном коллизионные нормы, установленные в законодательных актах, действующих в России. Расширение в последние годы числа таких коллизионных норм позволяет утверждать, что в нашем праве складывается определенная система коллизионных норм, что и привело к подготовке проекта Закона РФ о международном частном праве.

Коллизионные нормы содержатся и в международных договорах РФ.

Коллизионные нормы содержатся в договорах о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам, а также в консульских конвенциях, заключенных Россией.

Коллизионные нормы могут содержаться как во внутреннем законодательстве, так и в международных соглашениях.

§ 4. Толкование и применение коллизионных норм

  1. Нашему законодательству известны как односторонние, так и двусторонние коллизионные нормы. Односторонняя коллизионная норма указывает лишь на применение отечественного закона. Например, в ч. 3 ст. 169 Основ гражданского законодательства 1991 г. говорится: «Наследование строений и другого недвижимого имущества, находящегося в СССР, а также прав на это имущество определяется по советскому праву».
    Двусторонние коллизионные нормы указывают на пределы применения как отечественного, так и иностранного права. Примером двусторонней коллизионной нормы может служить другое правило Основ гражданского законодательства, которое уже приводилось: «Отношения по наследованию определяются по праву страны, где наследователь имел последнее постоянное место жительства» (ч. 1 ст. 127).
    Как и всякие другие граждански-правовые нормы, коллизионная норма может иметь либо императивный (обязательный), либо диспозитивный характер. В последнем случае стороны могут договориться об ином принципе применения права к отношениям между ними. Например, коллизионная норма ст. 10 Закона о залоге или ст. 166 Основ представляет собой диспозитивную норму. В статье говорится, что права и обязанности сторон по соответствующим сделкам определяются по законам места их совершения — страны, где учреждено юридическое лицо или находится место жительства,— при отсутствии соглашения сторон. Стороны могут, например, договориться, что к сделке будет применяться право страны ее исполнения или же право страны места заключения.
    Диспозитивный характер имеют все коллизионные нормы, установленные ст. 166 Основ в отношении применения права к правам и обязанностям сторон по таким внешнеэкономическим сделкам, как договоры купли-продажи, имущественного найма, лицензионный договор, договоры хранения, комиссии, поручения, перевозки, транспортной экспедиции, страхования, кредитный договор, договор дарения, договор поручительства, договор залога.
    Такой же характер имеют коллизионные нормы, подлежащие применению к договорам о производственном сотрудничестве, специализации и кооперировании, выполнении строительных, монтажных и других работ по капитальному строительству. Следует обратить внимание на то, что этот список не является исчерпывающим. Однако в той же ст. 166 в отношении двух категорий договоров не предусмотрена возможность выбора права сторонами. В ч. 3 ст. 166 установлено следующее: «К договору о создании совместного предприятия с участием иностранных юридических лиц и граждан принимается право страны, где учреждено совместное предприятие». В ч. 4 этой же ст. 166 говорится, что к договору, заключенному на аукционе, в результате конкурса или на бирже, применяется право страны, где проводился аукцион, конкурс или находится биржа. Отсюда следует сделать вывод, что приведенные выше коллизионные нормы носят императивный (обязательный) характер.
  2. В процессе применения коллизионной нормы возникает проблема квалификации юридических понятий, используемых в самой формулировке коллизионной нормы (как объема, так и привязки). Эти понятия («домицилий», «форма сделки», «движимое и недвижимое имущество» и т. д.) не совпадают по своему содержанию в праве различных государств. Например, исковая давность рассматривается во Франции, как и в подавляющем большинстве других государств, как понятие гражданского права, а в Великобритании, США и Финляндии — как понятие процессуального права.
    Если французский суд квалифицирует давность не по собственному праву, а по английскому праву (в случае, когда к сделке подлежит применению английское право), то применить английские правила о сроке давности он не сможет, поскольку суд вообще не применяет иностранные процессуальные законы. Господствующая доктрина западных государств исходит из того, что квалификация юридических понятий должна проводиться по закону суда до того, как решена проблема выбора закона, то есть до того, как применена коллизионная норма. Но если на основе коллизионной нормы должен применяться иностранный закон, то всякая цальнейшая квалификация возможна лишь на основе той правовой системы, к которой отсылает коллизионная норма. Однако это правило очень часто нарушалось, особенно в тех случаях, когда буржуазный суд должен был применять право социалистических государств. Следует подчеркнуть, что во всех случаях, когда коллизионная норйа права иностранного государства отсылает к нашему закону, суд или иной орган этого государства должен применять российский закон так, как он применяется в России.
    Наша доктрина международного частного права исходит из значения общих правовых понятий при регулировании отношений с субъектами права иных правовых систем.
    Всякая коллизионная норма направлена на признание действия неопределенного круга иностранных правовых систем и возникших под их действием субъективных прав. Поэтому эта норма, очевидно, может быть выражена лишь посредством терминов и понятий, которые являются по своему содержанию общими для соответствующих правовых систем. Другими словами, понятия и термины в коллизионной норме по содержанию могут не совпадать с одноименными понятиями во внутреннем праве данной страны.
    Когда в коллизионной норме нашего закона применяются такие понятия, как «собственность», «гражданская правоспособность», эти понятия по своему содержанию могут и не совпадать с одноименными понятиями нашего материального права. Поэтому сфера действия коллизионной нормы (ее объем) должна быть выражена посредством «обобщенных» юридических понятий — общих для различных правовых систем. Что же касается квалификации коллизионных привязок, то здесь положение иное: полная точность указаний о применении права может быть обеспечена лишь путем применения квалификации привязки по закону суда, то есть путем использования тех же понятий, хоторые по соответствующим правовым институтам содержатся во внутреннем гражданском (семейном, трудовом) праве данной страны. Таков общий подход нашей доктрины к квалификации юридических понятий. Однако следует обратить внимание на то, что в отношении коллизионной привязки в отдельных, конкретных случаях сам закон дает определение понятий, применяемых в коллизионной норме.
    В практике международной торговли большие трудности возникают из-за различного понимания того, что является местом заключения контракта. В английском праве это место определяется по месту отправки акцепта («теория почтового ящика»), а в большинстве других стран — по месту получения акцепта
    В нашем законодательстве эта трудность устранена благодаря ч. 2 ст. 165 Основ гражданского законодательства 1991 года. Напомним, что в данной статье устанавливается отсылка к законам места совершения обычной сделки. В ч. 2 этой статьи говорится о том, что «место совершения сделки определяется по советскому праву». Фактически здесь прямо применена квалификация привязки по закону суда. Можно привести и другой пример. Согласно ст. 159 Основ, вопросы исковой давности решаются по праву страны, применяемому для регулирования соответствующего отношения. В то же время предусматривается, что «требования, на которые исковая давность не распространяется, определяются по советскому праву».
    Если говорить о вторичной квалификации, то есть о квалификации после того, как уже применена коллизионная норма, то такая дальнейшая квалификация должна осуществляться на основе той правовой системы, к которой эта коллизионная норма отсылает. Применительно к исковой давности из такого принципа исходила долголетняя практика Внешнеторговой арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате СССР.
  3. Один из самых сложных вопросов применения коллизионных норм — это вопрос об обратной отсылке. Возникла эта проблема в международных отношениях в связи с рядом судебных дел, рассматривавшихся еще в конце прошлого века. Остановимся на одном из них.
    Английский подданный, проживавший постоянно в Бельгии, составил завещание, по которому завещал довольно крупную сумму какмм-то лицам. Завещание составлялось им собственноручно и нигде не было заверено. Наследники умершего оспорили его действительность. Дело в том, что завещание было составлено по правилам английского закона, но нарушало правила законодательства Бельки — страны, где проживал этот английский подданный. В английском коллизионном праве говорится, что завещание должно составляться по законам страны места нахождения лица. Таким образом, английское право отсылает к бельгийскому. Если применить бельгийское право, то нужно признать, что завещание недействительно.
    Однако в бельгийском праве имеются не только материально-правовые нормы, но и коллизионные нормы. Последние исходят из принципа закона гражданства. Таким образом, само бельгийское право как бы отказывается от решения этого вопроса, отсылая к английскому праву. Английское же право опять отсылает к бельгийскому.
    Как понимать отсылку к иностранному закону? Если ее понимать как отсылку только к нормам материального права, то это означает неприменение доктрины обратной отсылки. Если же ее понимать как отсылку к праву иностранного государства в целом, то это означает принятие данной доктрины.
    Законодательная практика и доктрина иностранных государств не дают однозначного ответа на вопрос о применимости обратной отсылки и отсылки к праву третьей страны. Закон о международном частном праве Польши признает оба этих вида отсылок. Закон о международном частном праве Венгрии признает отсылку к своему праву. Закон ФРГ не признает отсылку в области договорного права, но признает в других случаях. Признается обратная отсылка по законам о международном частном праве Австрии и Швейцарии. Доктрина обратной отсылки не принята в Римской конвенции 1980 года о праве, применимом к договорным обязательствам. В ст. 15 этой конвенции, носящей заголовок «Исключение обратной отсылки и дальнейшей отсылки», предусматривается следующее: «Под правом государства, подлежащим применению в соответствии с настоящим соглашением, понимаются действующие в этом государстве правовые нормы, за исключением норм международного частного права».
    По этому вопросу в нашей юридической литературе были высказаны следующие соображения. Проблема обратной отсылки—это одна из проблем применения иностранного права, поскольку оно должно применяться в силу действия коллизионных норм. Иностранное право применяется в России во всех случаях, когда коллизионные нормы отсылают к иностранному праву. Если российский закон отсылает к иностранному закону, а иностранный закон сам отказывается от регулирования каких-либо отношений, нет оснований не применять в данном случае российский закон.
    Это положение о возможности принятия обратной отсылки было сформулировано в литературе по международному частному праву в самом общем виде. Вместе с тем в действующем законодательстве вопрос об обратной отсылке решен не полностью.
    Что же касается применения права к внешнеторговым сделкам, то на практике было выражено отрицательное отношение к применению обратной отсылки.
    При рассмотрении Внешнеторговой арбитражной комиссией иска английской фирмы «Ромулус филмс лтд* к В/О «Совакспортфильм» (см. гл. 1) возник следующий вопрос: договор о прокате советского фильма «Спящая красавица» был заключен в Лондоне, и, следовательно, в соответствии с коллизионной нормой ст. 126 Основ к нему должно было применяться английское право. Однако ответчик, ссылаясь на английские коллизионные нормы, доказывал, что они отсылают, в свою очередь, к советскому праву. Арбитраж отверг этот довод ответчика, указав в своем решении, в частности, следующее: «Как бы ни решался этот вопрос по английскому коллизионному праву, принятие обратной отсылки во всяком случае зависит от советского коллизионного права», а последнее в соответствии с господствующей доктриной и практикой не применяет «обратной отсылки при разрешении споров по внешнеторговым сделкам, за исключением случаев, предусмотренных в заключенных СССР международных до», говорах».
    Вопрос об обратной отсылке получил отрицательное решение и при регулировании внешнеторговой поставки в отношениях между странами — членами СЭВ. Это нашло свое выражение в том, что в Общих условиях поставок СЭВ прямо предусматривалось, что в отношениях сторон по поставкам товаров по тем вопросам, которые не урегулированы контрактом или настоящими Общими условиями, применяется «материальное право страны продавца», то есть, иными словами, обратная отсылка исключалась.
    Отрицательное отношение к применению обратной отсылки получило в России законодательное закрепление в Законе о международном коммерческом арбитраже 1993 г. В соответствии с этим Законом третейский суд должен разрешать споры в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. «Любое указание на право или систему права какого-либо государства,— говорится в ст. 28 Закона,— должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам».
  4. В проекте Закона РФ о международном частном праве предусматривается возможность применения как обратной отсылки, так и отсылки к праву третьей страны. В то же время в проекте предусматривается, что правила не применяются, во-первых, в случае, когда иностранное право применяется на основании соглашения сторон, и, во-вторых, в случае, когда соглашение сторон дает основание считать, что они имели в виду подчинить свои отношения тому иностранному праву, которое подлежит применению в соответствии с положениями Закона РФ о международном частном праве.

§ 5. Оговорка о публичном порядке

  1. Действие коллизионной нормы, то есть, иными словами, применение иностранного права, может быть ограничено путем использования оговорки о публичном порядке. Согласно правилам, действующим в ряде стран, иностранный закон, к которому отсылает коллизионная норма, может быть не применен и основанные на нем права могут быть не признаны судами или иными органами данного государства, если такое применение закона или признание права противоречило бы публичному порядку данного государства.
    Понятие публичного порядка ( ordre public , public policy ) отличается в судебной практике и доктрине многих государств крайней неопределенностью; более того, некоторые юристы на Западе утверждают, что неопределенность — основной характерный признак этого понятия. Суды используют оговорку о публичном порядке с целью ограничения, а иногда и полного отрицания применения иностранного права, и прежде всего права страны другой социально-экономической системы. Определение пределов применения этой оговорки во многих государствах полностью предоставляется судейскому усмотрению. Вследствие этой практики оговорка о публичном порядке превратилась в один из типичных «каучуковых параграфов».
    В ряде дел, рассмотренных в связи с признанием действия за рубежом советских декретов о национализации, буржуазный суд вынужден был в силу своих коллизионных норм применять советское право (см. гл. 7). Суд рассуждал таким образом: мы должны применять советское право, и национализированное имущество должно быть возвращено Советскому государству, но это нарушает принцип частной собственности, а поскольку это противоречит основам нашего закона, нужно применять оговорку о публичном порядке и в силу данной оговорки не применять советское право. Такая позиция суда чрезмерно расширяет понятие публичного порядка, практически сводит на нет применение иностранного права. Из-за применения оговорки о публичном порядке неоднократно наносился ущерб имущественным интересам Советского государства.
    Однако еще в 20-х годах в ряде своих решений (см. гл. 7) буржуазные суды были вынуждены отвергнуть ссылки на противоречие публичному порядку советских декретов о национализации (в Великобритании — по делу Лютера — Сегора, в США — по делу о советском золоте).
    Из практики судов Франции заслуживает внимания дело о картинах Пикассо, рассмотренное в 1954 году судом департамента Сена. Несколько картин этого художника были вывезены из СССР в Париж и выставлены в одном из французских музеев. До революций картины принадлежали С. И. Щукину, затем были национализированы и стали достоянием Советского государства. Иск был предъявлен дочерью С. И. Щукина — Екатериной Щукиной-Келлер, которая требовала признать ее право собственности на картины и просила наложить на них арест. Иск был отклонен, причем французский суд в своем решении указал, что французский публичный порядок в данном деле не был задет в такой мере, чтобы требовалось принятие срочных мер, ибо эти картины были приобретены уже много лет назад иностранным сувереном от его собственных граждан, на его собственной территории и в соответствии с законами страны.
    В аналогичном деле о картинах Матисса иск был предъявлен в 1993 году другой дочерью С. И. Щукина — Ириной Щукиной-Келлер (см. подробнее в гл. 6). Суд также отклонил ссылку истца на то, что проведение национализации без компенсации представляет собой нарушение французского публичного порядка и поэтому акт национализации не может быть признан во Франции.
  2. Наше законодательство исходит из того, что в некоторых случаях могут быть установлены ограничения применения иностранного закона. Такие ограничения содержит ст. 158 Основ гражданского законодательства 1991 года. Эта статья предусматривает следующее: «Иностранное право не применяется в случаях, когда его применение противоречило бы основам советского строя». Статья 169 Кодекса о браке и семье РСФСР устанавливает, что «применение иностранных законов о браке и семье или признание основанных на этих законах актов гражданского состояния не может иметь места, если такое применение или признание противоречило бы основам советского строя».
    Следует обратить внимание на то, что в приведенных статьях говорится не о случаях противоречия самого иностранного закона основам нашего строя, а о противоречии этим основам применения иностранного закона. Приведем пример: обычное право иностранного государства, допускающее полигамию, противоречит основам российского семейного права, но из этого не вытекает, что полигамные браки, заключенные в стране, где они действительны, не могут порождать юридических последствий, которые были бы признаны в России (требование об уплате алиментов на содержание детей и т. п.).
    Для нашей практики характерен крайне осторожный подход к вопросу об использовании оговорки о публичном порядке, хотя возможность неприменения иностранного права есть. Наличие принципиального различия между нашим законом и законом другого государства не может само по себе быть основанием для применения оговорки о публичном порядке, поскольку такое применение этой оговорки могло бы привести к отрицанию применения в России права иностранного государства вообще. Таким образом, речь может идти не о противоречии между законами, а о тех отдельных случаях, «когда применение иностранного закона,— как отмечал Л. А. Лунц,— могло бы породить результат, недопустимый с точки зрения нашего правосознания». На практике наши судебные и административные органы стараются не прибегать к этой оговорке.
    Следует отметить, что случаи применения оговорки о публичном порядке к внешнеторговым отношениям в нашей практике вообще не имели места, хотя эта возможность и предусмотрена действующим законодательством. Таким образом, широкое применение категории публичного порядка не соответствует задачам международного частного права и снижает его роль в налаживании сотрудничества государств с различными правовыми системами.
  3. В современном международном частном праве широкое признание наряду со ссылкой на оговорку о публичном порядке получила возможность неприменения иностранного права со ссылкой на строго императивные нормы национального права, которые должны пользоваться приоритетом перед нормами иностранного права, подлежащего применению в силу коллизионных норм. Приведем в качестве примера ст. 18 Закона о международном частном праве Швейцарии, согласно которой императивные нормы швейцарского права в силу особого их назначения применяются независимо от того, право какого государства подлежит применению в соответствии с настоящим законом. Аналогичное правило предусмотрено в германском Законе о международном частном праве 1986 года (ст. 34).

Такое же правило в более расширенном виде вошло в текст Римской конвенции 1980 года о праве, применимом к договорным обязательствам. Согласно ст. 7, «ничто в настоящей Конвенции не ограничивает применение норм права страны суда в случаях, когда они являются императивными независимо от права, применимого к договору».

Исходя из этой практики, в проект Закона РФ о международном частном праве вошла статья, согласно которой положения законодательства РФ, имеющие императивный характер, подлежат обязательному применению к договорным отношениям независимо от избранного сторонами права.

§ 6. Режим наибольшего благоприятствования и национальный режим

  1. Принцип наибольшего благоприятствования — один из основных принципов торговых договоров, заключаемых с иностранными государствами. В силу данного принципа иностранцы пользуются максимумом тех прав, которые предоставлены лицам другого государства. Этим объясняется само выражение «наибольшее благоприятствование». Указанный принцип состоит в том, что . иностранным юридическим и физическим лицам в торговле, мореплавании или в иных областях предоставляется такой же режим, какой предоставляется или будет предоставляться в будущем юридическим и физическим лицам третьей страны. Тот' режим в области торговли, мореплавания, правового положения иностранных организаций, применяемый к одному иностранному государству, с которым заключен торговый договор, будет применяться и к любому другому государству, с которым также заключен торговый договор на основе принципа наибольшего благоприятствования. Таким образом, в силу этого принципа создаются равные условия для всех' иностранных государств и их организаций и фирм в от-:' ношении тех вопросов торговли, которые предусмотрены торговым договором.
    Принцип наибольшего благоприятствования отличается от принципа недискриминации (см. гл. 1). Если в силу принципа недискриминации каждое государство имеет право требовать от других государств условий таких же, какими пользуются все государства, то есть общих и одинаковых для всех, то в силу принципа наибольшего благоприятствования создаются наиболее привилегированные, благоприятные условия.
    Принцип наибольшего благоприятствования всегда устанавливается в договорном порядке, а принцип недискриминации не нуждается в договорном оформлении. Это — общее правило, вытекающее из равенства государств. В то же время введение в торговый договор оговорки о наибольшем благоприятствовании препятствует проведению дискриминационных мер.
    В прошлом на Западе имели место попытки обосновать отказ от применения принципа наибольшего благоприятствования в отношениях с социалистическими странами ссылками на то, что этот принцип неприменим в данном случае потому, что планирование и система государственной монополии внешней торговли в этих странах якобы приводят к ограничениям в торговле со странами Запада. В действительности система внешней торговли и, в частности, планирование импорта и экспорта применялись социалистическими странами, включая СССР, без дискриминации ко всем странам, на одинаковой правовой основе. Программы импорта и экспорта товаров отражали при этом результаты двусторонних переговоров и соглашений, и принцип наибольшего благоприятствования никоим образом не нарушался.
    Значение принципа наибольшего благоприятствования следует показать на примере советско-американских торгово-экономических отношений.
    В период «холодной войны» в 1951 году правительство США односторонне расторгло торговое соглашение между СССР и США 1937 года, содержащее этот принцип, ввело режим дискриминации и установило список товаров, запрещенных к вывозу в Советский Союз. Эти меры привели почти к полному прекращению торговли между обеими странами.
    18 октября 1972 г. между СССР и США было подписано соглашение о торговле, которое предусматривало предоставление сторонами друг другу режима наибольшего благоприятствования в вопросах таможенного обложения, сборов и иных формальностей при импорте и экспорте товаров. Применение в торговле с СССР этого принципа могло бы способствовать значительному расширению торговых связей между СССР и США. Однако в результате противодействия не заинтересованных в торговле кругов соглашение не вступило в силу, что нанесло ущерб прежде всего интересам самих США.
    В декабре 1974 года в США были приняты законы о торговле и о государственном кредитовании экспорта. В этих законах предоставление Советскому Союзу режима наибольшего благоприятствования было поставлено в зависимость от политических уступок со стороны Советского Союза, что по существу означало вмешательство во внутренние дела СССР. Естественно, Советский Союз не мог согласиться вести свои торгово-экономи-ческие отношения с США на такой основе.
    Режим наибольшего благоприятствования и недискриминационный режим были установлены в дальнейшем в отношениях нашей страны с США благодаря заключению 1 июня 1990 г. Соглашения о торговых отношениях. Согласно ст. 1 этого соглашения, каждая сторона «без каких-либо условий предоставит товарам, происходящим из или экспортируемым на территорию другой стороны, режим не менее благоприятный, чем тот, который предоставлен подобным товарам, происходящим из или экспортируемым на территорию любой третьей страны...»
    Недискриминационный режим предоставляется в отношении применения количественных ограничений и выдачи лицензий.
    Применение режима наибольшего благоприятствования оказывает положительное влияние на развитие международной торговли. Это было прямо признано в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.
    Следует отметить в этой связи, что со всеми странами — членами Общего рынка Советским Союзом был произведен обмен письмами, подтверждавшими действие ранее заключенных торговых договоров и соглашений, предусматривавших предоставление режима наибольшего благоприятствования в торговле с СССР. Все это создало достаточную договорно-правовую базу для развития двустороннего торгово-экономического сотрудничества СССР с указанными странами.
    В советской торгово-договорной практике имелись некоторые изъятия из режима наибольшего благоприятствования. Они выражались в предоставлении льгот соседним с СССР странам в целях облегчения приграничной торговли.
    Для современной договорной практики нашего государства характерны и некоторые изъятия, касающиеся развивающихся стран, а также связанные с установлением особых преимуществ в пределах определенных таможенных союзов. В качестве примера можно привести торговое соглашение с Индией от 10 декабря 1980 г. В соглашении, в частности, предусматривалось, что режим наибольшего благоприятствования не будет касаться «преимуществ, которые были предоставлены или которые могут быть предоставлены в будущем одним из Правительств соседним странам в целях облегчения приграничной торговли»; «преимуществ, которые Индия предоставила или может предоставить в будущем одной или нескольким развивающимся странам в связи с ее участием в каком-либо соглашении по развитию торгово-экономического сотрудничества развивающихся стран»; «льгот или преимуществ, вытекающих из таможенного союза и/или зоны свободной торговли, членом которых является или может стать каждая из стран».
  2. От режима наибольшего благоприятствования следует отличать национальный режим. В силу этого режима иностранным гражданам и юридическим лицам предоставляется такой же режим, какой предоставляется отечественным гражданам и юридическим лицам. Поскольку на иностранных физических и юридических лиц распространяются те права и преимущества, которыми в данной стране пользуются местные физические и юридические лица, все они ставятся в равное положение. Отличие национального режима от режима наибольшего благоприятствования состоит в том, что в силу последнего в равное положение ставятся иностранные организации и иностранные граждане между собой. Национальный режим может применяться и в отношении хозяйственной деятельности иностранных лиц, и в отношении товаров иностранного производства.
    Наша договорная практика, как отмечалось выше, в торговых отношениях с другими странами исходит из принципа наибольшего благоприятствования и к применению национального режима в области торговли относится в общем отрицательно. Национальный режим применяется в торговых договорах в ограниченных случаях, например по некоторым вопросам торгового мореплавания. Кроме того, предоставление национального режима предусматривается в отношении свободного до-ступа иностранных юридических лиц и граждан в суды. Национальный режим применяется в договорах о правовой помощи, социальном обеспечении (судебная защита, предоставление трудовых и иных прав на основе национального режима). По отдельным вопросам, например в отношении доступа в суды, национальный режим предусмотрен в договорах о торговом мореплавании.
    Большое практическое значение приобрело предоставление в РФ национального режима иностранцам на основе многосторонних соглашений в области авторского права и прав на изобретения и товарные знаки.
  3. При определении общего правового статуса иностранных граждан в РФ решающее значение имеет принцип национального режима. Согласно Конституции РФ, лица, не являющиеся гражданами РФ и законно находящиеся на ее территории, пользуются правами граждан России (ст. 37). В соответствии со ст. 3 Закона о правовом положении иностранных граждан в СССР иностранцам предоставляется национальный режим, что означает предоставление им в России таких же прав, что и российским гражданам, за некоторыми изъятиями, установленными в законодательстве. Таким образом, в силу национального режима иностранные граждане, и в первую очередь постоянно проживающие в РФ, ставятся в равное положение г российскими гражданами, они пользуются теми же правами и должны нести те же обязанности, что и российские граждане.

Принцип национального режима закреплен в ряде положений нашего законодательства (ст. 160 Основ вражданского законодательства — в отношении гражданской правоспособности иностранцев; ст. 160 Кодекса о браке и семье — в отношении семейных прав иностранцев; ст. 5 Закона РФ об авторском праве и смежных правах — в отношении авторских прав на произведения, впервые опубликованные в России, и т. д.).

Таким образом, в России национальный режим применяется в отношении прав иностранцев согласно правилам внутреннего законодательства, хотя в отдельных случаях он может предусматриваться и в соответствии с международными договорами.

§ 7. Взаимность и реторсия

  1. Проблема взаимности непосредственно связана с такой объективной реальностью современного мира, как взаимозависимость государств. Наше государство неизменно выступает за укрепление экономических, научно-технических, культурных и иных связей с другами странами, поскольку и они стоят за укрепление деловых связей с Россией. Обе стороны должны стремиться к развитию таких связей на началах равноправия. Равноправие находит свое выражение и во взаимном признании государствами действия их законов независимо от принадлежности государства к той или иной общественной формации. Без этого сотрудничество между странами невозможно.
    В России признаются те права, которые возникают на основе иностранного законодательства. Во всех этих случаях следует говорить о взаимности в широком смысле. Доктрина международного частного права понимает взаимность и в более узком смысле, а именно как взаимное предоставление определенного режима (национального, наибольшего благоприятствования) или каких-либо прав иностранным гражданам и иностранным юридическим лицам.
    Сущность взаимности состоит в предоставлении физическим и юридическим лицам иностранного государства определенных прав при условии, что физические и юридические лица предоставляющего их государства будут пользоваться аналогичными правами в данном иностранном государстве. Вводя оговорку о взаимности в международный договор, государство преследует цель обеспечить своим организациям и гражданам за границей пользование определенными правами. Поскольку в законодательствах государств имеются значительные различия, в отношении взаимности возникают определенные сложности. Они состоят в следующем. В международном частном праве обычно различают два вида взаимности: «материальную» и «формальную». Термины эти чисто условные. Под «материальной» взаимностью понимается предоставление физическим и юридическим лицам иностранного государства той же суммы конкретных прав или полномочий, которыми пользуются отечественные граждане в данном иностранном государстве. При «формальной» взаимности иностранным физическим и-юридическим лицам предоставляются правомочия, которые вытекают из местного закона; они могут быть поставлены в одинаковое положение с местными гражданами и юридическими лицами.
    С одной стороны, в силу принципа «формальной» взаимности иностранным гражданам в РФ предоставляются права, которыми обладают российские граждане, в том числе и. те права, которыми они не пользуются в своем государстве. С другой стороны, иностранцы не могут требовать предоставления им тех прав, которыми они обладают в своем государстве, если предоставление таких прав не предусмотрено российским законодательством.
    В отношениях России с иностранными государствами во многих случаев взаимное предоставление физическим и юридическим лицам прав в одинаковом объеме невозможно в силу разных правовых систем.
    Приведем конкретный пример. В большинстве государств существует право частной собственности на землю. В России хотя право частной собственности на землю и было предусмотрено (в отношении ее граждан в 1990 г.), такое право не предоставляется иностранцам. Значит, «материальная» взаимность, то есть предоставление иностранным гражданам, например гражданам Франции, права собственности в РФ на земельный участок, была бы нарушением основ нашего строя. Поэтому французский гражданин может обладать в РФ только такими правами, какие имеют в РФ другие иностранные граждане. Что же касается российского гражданина во Франции, то он должен иметь те права, которые предоставляются во Франции иностранным гражданам. Объем этих прав в РФ и во Франции фактически может и не совпадать. Речь может идти о предоставлении на началах взаимности либо национального режима, либо режима наибольшего благоприятствования.
    Таким образом, взаимность в нашей практике в области международного частного права понимается главным образом как «формальная», а не как «материальная». Таково общее правило. В отдельных случаях, например в областях авторского права, налогообложения, возможно в соответствии с международной практикой применение «материальной» взаимности, что предусматривается в соответствующих законодательных актах. Не следует исключать создания определенного правового режима для хозяйственной деятельности иностранных юридических и физических лиц в особых экономических зонах. Но этот режим должен быть определен специальным законодательством (см. гл. 5).
  2. В связи с взаимностью возникает вопрос о реторсии, то есть о применении ответных ограничений. Если одно государство принимает меры, наносящие неосновательный в порядке дискриминации ущерб интересам другого государства или его граждан, то это последнее государство может принять ответные ограничительные меры. Целью таких мер является обычно достижение отмены ограничений, установленных первым государством.
    Если по отношению к нашему государству, нашим организациям или нашим гражданам будет применяться какое-либо ограничение дискриминационного порядка, то в РФ также может быть применена ответная мера ограничительного характера по отношению к гражданам и юридическим лицам данного государства. В наиболее общей форме этот принцип выражен в Законе о правовом положении иностранных граждан. Часть 3 ст. 3 этого закона предусматривает, что «в отношении граждан тех государств, в которых имеются специальные ограничения прав и свобод граждан СССР, Советом Министров СССР могут быть установлены ответные ограничения». Статья 162 Основ гражданского законодательства 1991 года предусматривает предоставление прав иностранцам в области гражданского права, признавая их гражданскую правоспособность без требования взаимности, но в то же время в ней говорится следующее: «Правительством СССР могут быть установлены ответные ограничения в отношении граждан и юридических лиц тех государств, в которых имеются специальные ограничения гражданской правоспособности советских граждан и юридических лиц».

Согласно постановлению № 203 «О мерах государственного регулирования внешнеэкономической деятельности» Совета Министров СССР от 7 марта 1989 г., на определенные периоды времени по отдельным товарам, странам и группам стран могли вводиться ограничения экспорта и импорта, в частности для принятия ответных мер на дискриминационные акции иностранных государств и (или) их союзов.

В соответствии с положениями международного права применение ограничительных мер в отношении определенного иностранного государства (его органов, юридических лиц и граждан) в качестве реторсии (ответной меры) не может рассматриваться как нарушение принципа недискриминации.

Так, Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 года предусматривает, что не является дискриминацией, «если государство пребывания применяет какое-либо из положений настоящей Конвенции ограничительно ввиду ограничительного применения этого положения к его представительству в аккредитующем государстве» (ст. 47).

Контрольные вопросы по теме

  1. Что понимается под коллизионным и материально-правовым методами регулирования?
  2. Что понимается под унификацией материльно-правовых норм и каково значение унификации правовых норм в области международного частного права?
  3. Какие имеются основные коллизионные привязки?
  4. В чем состоит проблема обратной отсылки?
  5. Что понимается под оговоркой о публичном порядке?
  6. Чем отличается национальный режим от режима наибольшего благоприятствования?
  7. Какие виды взаимности различаются в международном частном праве?
СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com