Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава 3. Русская геополитическая мысль

В России геополитическая мысль развивалась не столь бурно, как на Западе. В XIX веке российские мыслители высказывали те или иные геополитические идеи в основном в процессе спора об идентичности России и о путях ее развития. В данном контексте в России фактически существовали две тенденции: «пассионарная» («пассионарность» - от латинского «рassia» - страсть, но страсть эмоциональная, этническая, отличающаяся от «страсти», понимаемой в духовном смысле) геополитика, или антизападническая, и западническая геополитика. Сторонники первой тенденции исключали наличие общечеловеческого развития, настаивали на особом пути развития России, прежде всего, отличном от европейского. Сторонники второй тенденции считали, что путь России необходимо рассматривать в контексте развития общечеловеческой цивилизации, передовым рубежом которой является Западная Европа, где наиболее полно и успешно осуществляются принципы свободы и прогресса. Большинство современных российских ученых, занимающихся проблемами геополитики, также настаивают на том, что только гармоническое сочетание западных политических и экономических институтов с восстановлением религиозных и моральных институтов своей собственной культуры сделает возможным прочную положительную самоидентификацию России, обеспечит ей достойное место в геополитическом пространстве.

Геополитические идеи в духе «пассионарности» высказывали славянофилы, идеологи панславизма, евразийцы. Согласно славянофилам, среди которых особенно выделялись А.С Хомяков, братья И.В. и П.В. Киреевские, братья К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф.Самарин, у России собственный путь развития, не нуждающийся в интеграции в европейскую систему. В качестве определяющих особый путь России факторов они называли коллективизм, соборность, общинный характер деревенской жизни, артельность ремесленников, православие. Когда славянофильство вступило в упадок, и его патриотизм, как отмечал великий русский философ В.С.Соловьев, превратился в мракобесие и безыдейный национализм, его основным эпигоном стал Н.Я.Данилевский с идеологией панславизма, которая обосновывала необходимость единства славянских народов для обеспечения безопасности и решения острых международных проблем. Н.Я.Данилевский писал: «Россия не может считаться составной частью Европы ни по происхождению, ни по усыновлению; что ей предстоят только две возможности: или вместе с прочими славянами образовать особую самостоятельную культурную единицу, или лишиться всякого культурно-исторического значения – быть ничем» . Он отмечал, что и сама Европа – не что иное, как «западный полуостров Азии», и что бескрайние азиатские территории России обеспечивают преобладание над «романо-германскими» окраинами. К книге Н.Я.Данилевского «Россия и Европа» (1868) восходит отчасти популярная и сегодня в определенных кругах мысль о том, что Россия не является медленно обучающейся западной страной, занятой запоздалыми поисками входа в «общий европейский дом.

В идеологии евразийства также России отводилось особое место в геополитическом пространстве. Как концепция и движение евразийство было создано в начале 1920-х гг. группой русских мыслителей-эмигрантов в Болгарии, насчитывавшей примерно 20 человек. Организаторами и интеллектуальными вождями этого движения были известный филолог Н. Трубецкой, юристы и правоведы В. Ильин и Н. Алексеев, философы Л. Карсавин, Н. Лосский, Б. Вышеславцев, богословы Г. Флоровский, Г. Федотов, историк и географ Г. Вернадский, экономист П. Савицкий, историк М. Шахматов и другие. Евразийство – это фактически реакция русских ученых-эмигрантов на революцию 1917 года, которую они считали логическим в своей законченности осуществлением чисто западнической ориентации, исторически завершившимся перекосом в сторону западнической социокультурной модели. «Коммунистический шабаш, - писал Савицкий,- наступил в России как завершение более чем двухсотлетнего периода европеизации» .

Евразийство стало основой географической концепции русской идентичности. Если славянофилы видели главный источник развития России в самобытных качествах народа России, то евразийцы – в особенностях ее «месторазвития». Евразийцы ввели в наш язык слово «геополитика», ставили себе в заслугу обоснование в русской науке геополитического подхода к русской истории. Один из создателей этой концепции П.Н.Савицкий рассматривал носителей идеологии евразийства как представляющих новое начало в мысли и жизни, корни которого лежат в физических реалиях «Евразийского континента». Россия представлялась ему как самодостаточный мир, состоящий из четырех зон, напоминающих ленту, - тундры, леса, степи и пустыни. Холодная тундра севера, знойная пустыня юга образуют окружение зоны лесов и степей, где сформировалась единственная в своем роде европейско-азиатская цивилизация. Длительное господство монголов над этой территорией – с начала XIII и примерно до конца XV века – придало авторитарный азиатский характер политической культуре Российской империи. Евразийцы отмечали, что русские не есть чистые славяне, что в этом огромном континентальном субэтносе представлен туранский элемент (этим термином были объединены монгольские и тюркские народы, сделавшие азиатскую Россию своеобразной этнической мозаикой), который органически стал частицей русского этнопсихического сознания. Савицкий даже подчеркивал, что без «татарщины» не было бы России, что неверно вести отсчет развития России от Киевской Руси, что якобы татарское нашествие прервало развитие последней.

Главная суть евразийской идеи сводилась к тому, что Россия – Евразия - это особый социокультурный мир, это не Европа и не Азия, а отдельный, своеобразный, целостный и органичный мир. В силу своего географического положения Россия, лежащая на границе двух миров – восточного и западного, - исторически и географически выполняет роль некоего культурного синтеза, объединяющего эти два начала. Савицкий писал: «Россия занимает основное пространство земель Евразии. Тот вывод, что земли ее не распадаются между двумя материками, но составляют скорее некоторый третий и самостоятельный материк, имеет не только географическое значение. Поскольку мы приписываем понятиям Европы и Азии также некоторое культурно-историческое содержание, мыслим как нечто конкретное круг европейских и азиатско-азийских культур, обозначение Евразии приобретает значение сжатой культурно-исторической характеристики. Обозначение это указывает, что в культурное бытие России в соизмеримых между собой долях вошли элементы различнейших культур» . Евразийской культуре всегда приходилось «искать в разных направлениях, тратить свои силы над согласованием элементов двух разных культур, выискивать подходящие друг к другу элементы из груды ценностей других культур, _ писал Вернадский. Своим географическим положением Россия исторически призвана уравновешивать эти два мира, эти два исторических антагониста – Восток и Запад, органично совмещая в себе оба начала. Этим и определяется, по мнению евразийцев, ее самобытность, социокультурная «особость». В пространственном плане эта геополитическая модель на редкость устойчива, так как ее целостность коренится в срединном центроевроазиатском местоположении (хартленд у Макиндера).

«Евразийская концепция, - подчеркивал П. Савицкий, - знаменует собой решительный отказ от культурно-исторического «европоцентризма»; отказ, проистекающий не из каких-либо эмоциональных переживаний, но из определенных научных и философских предпосылок» . Н. Трубецкой отмечал, что усвоение романо-германской культуры народом, не участвующим в ее создании, не является безусловным благом и не имеет никакой безусловной моральной силы, считал европеизацию «безусловным злом» для всякого неромано-германского народа . Согласно евразийцам, западная социокультурная модель чужда России по ряду причин. Во-первых, общественное устройство Европы базируется на индивидуализме и личных правах, т.е. эгоизме, а не на соборности и братской любви. Во-вторых, формы европейской собственности неприемлемы для России. Савицкий писал: «В России собственность всегда рассматривалась с точки зрения государства, к тому же религиозно-этической… Мы говорим о «функциональной» собственности или о собственности, обусловленной государством, т.е. проистекающей от него и связанной с обязанностью по отношению к нему» . В-третьих, евразийское государство должно быть не парламентской демократией, а строиться как идеократия, т.е. отправляясь от изначально духовного импульса, сверху вниз, а во главе этой структуры должен стоять особый класс «духовных вождей».

В евразийстве было очень много искусственных конструкций, в связи с чем впоследствии почти все выдающиеся русские евразийцы, стоявшие у колыбели движения, быстро или медленнее, открыто или втайне, но разочаровались в своем идеологическом проекте. Так, например Флоровскому принадлежит статья с многозначительным названием «Евразийский соблазн» . Н.Трубецкой в письме к П.П.Сувчинскому от 10 марта 1928 года писал: «…Занимаясь писанием всего этого евразийского кошмара, я чувствую, что мог бы все это время и труд с гораздо большей пользой (и для себя, и для других) потратить на науку…Евразийство для меня тяжелый крест и притом совершенно без всяких компенсаций. Поймите, что в глубине души я его ненавижу и не могу не ненавидеть. Оно меня сломило, не дало мне стать тем, чем я мог бы и должен бы стать. Бросить его, уйти из него, забыть про него – было бы для меня высшим счастьем…» . Выдающийся ученый С. Аверинцев, анализируя увлечение ярких представителей русской диаспоры евразийством, отмечал: «Разумеется, как увлечения конструированием евразийской доктрины, так и горечь разочарований в этом занятии должны быть рассматриваемы внутри своего конкретного исторического контекста, обусловленного прежде всего мечтой о выходе за пределы дихотомии большевизма и антибольшевизма – мечтой для того времени столь же неизбежной, сколь и двусмысленной» .

Евразийство как тенденция в общественной мысли России, акцентирующая внимание на то, что Европа и Запад исчерпали свои духовно-исторические потенции, и на смену им идет мессианская Россия как самобытная евразийская цивилизация, продолжала и продолжает существовать до сих пор. С середины 50-х годов XX века новое евразийство получило популярное идеологическое оформление в идеях видного ученого-ориенталиста Л.Н.Гумилева. Хотя сам Гумилев в своих работах непосредственно не затрагивал геополитические темы, его теория этногегеза и этнических циклов имеет глубокий геополитический смысл, ибо она дает представление об определенном отношении России к миру, к Европе, о том, какой должна быть российская геосполитическая стратегия. В трудах «Средневековая Россия и Великая степь», «Ритмы Евразии» и «География этноса в исторический период» Гумилев подвел мощную базу под утверждение, что Евразия является естественным географическим окружением для особого русского этноса, следствием симбиоза русского и нерусских народов – обитателей степей, который в результате привел к возникновению уникальной евразийской культурной и духовной самобытности. Новый евразийский «этногенез» стал результатом соединения «пахаря» и «всадника»: оседлого добродетельного славянского крестьянства с полным дерзкой отваги воинственными «туранскими» кочевниками. Этот новый суперэтнос может противостоять западной цивилизации с ее конгломератом «химерических» этносов, а также может построить новую, лучшую цивилизацию в неиспорченной Евразии. Гумилев довел до предела идею старых евразийцев (того же Савицкого) о том, что русские – это не просто ветвь восточных славян, а особый этнос, сложившийся на основе тюрко-славянского слияния. Татаро-монголы в его концепции выступают не в качестве поработителей, а в роли хранителей русского государства от католической агрессии Европы. Гумилев отмечал, что адаптация к Западу грозит русскому народу потерей своих «этноса и души».

Теория «этногенеза» Гумилева, прежде всего, увлекала оптимистической, но в то же время фантастической идеей, что русская цивилизация может оказаться на подъеме в результате одушевления России пассионарностью. В качестве причин этногенеза как естественного процесса, т.е. рождение народа или государства он называл «пассионарный толчок» как результат извержения «избыточной биохимической энергии биосферы». Эта «геобиохимическая энергия» делает из бывшего прежде аморфным народа пассионарный этнос, т.е. этнос, в котором происходит необъяснимый синхронный всплеск биологической и духовной энергии. По мере убывания уровня пассионарности этнос деградирует. Гумилев полагал, что заряды энергии, изменяющие ход истории, возникают лишь в северном полушарии и «соответствуют почти в буквальном смысле, термодинамическим процессам, происходящим в природе». Западная цивилизация, по его мнению, находится в последней стадии этногенеза; центр тяжести должен переместиться к великороссам, которые являются относительно «молодым» этносом, сплотившим вокруг себя суперэтнос евразийской империи. Д.Биллингтон, директор Библиотеки Конгресса США, писал: «Данное учение является националистической мифологией, обещающей все и не требующей ничего, и, по-видимому, ориентировано на любителей научной фантастики в век космических полетов» .

В постсоветской России происходит новое возрождение и распространение евразийства, вероятно, в результате не столь успешной и медленной модернизации, отсутствия должного авторитета России в современном геополитическом пространстве. Умеренные неоевразийцы противопоставляют старую атлантистскую цивилизацию более молодой евразийской цивилизации, акцентируют основное внимание на противоречии России с Западом и ее лидером США, но в то же время признают возможность некоторого компромисса с Западной Европой при условии ее переориентации на антиамериканские позиции. Наиболее экстремистским вариантом неоевразийства, является тот, что в течение последних лет пропагандируется А.Дугиным. В его трудах имеет место синтез географического детерминизма, евразийства, теории континентального блока (ось Берлин –Москва – Токио), принципов силовой политики, и в данном контексте антизападничество носит абсолютный характер, не подлежащий преодолению. В своем пространном главном сочинении «Основы геополитики» он выступает в защиту «священного идеала возврата к нордическим источникам цивилизации», подчеркивает то, что «борьба русских за мировое господство не закончена», настаивает на том, что Россия должна осознавать себя не «региональной властью», не «национальным государством», но «новой евразийской империей» .

В отличие от евразийцев западники всегда рассматривали Россию в контексте развития общечеловеческой цивилизации. В связи с этим наиболее реалистичные геополитические идеи, модели формировались у мыслителей данной ориентации, хотя в российской традиции их было немного. Гуманистическую модель исторического прогресса, реализация которой должна привести к всемирной солидарности, предложил в своей работе «Цивилизация и великие исторические реки» (Географическая теория прогресса и социального развития) (1889) русский ученый Л.И.Мечников. Подобно западным классикам геополитики, Мечников в своем анализе мирового развития использовал принцип географического детерминизма. Ученый оперировал категорией «географическая среда», под которой он понимал исторически меняющуюся совокупность элементов природы, вовлеченную в процесс труда и выступающую в качестве условия существования человеческого общества. Он хотел «выяснить влияние физико-географической среды на развитие и прогресс цивилизации и попытаться найти общую синтетическую формулу, позволяющую выразить в кратких словах, не теряясь в частностях, те отношения и взаимную связь, которые существуют между определенной физико-географической средой и различными стадиями социальной эволюции, между различными периодами коллективной истории человеческого рода» . В связи с этим Мечников абсолютизировал роль такого природного фактора, как водное пространство (реки, моря, океаны) в формировании цивилизации. Он утверждал, что по мере освоения людьми рек, затем морей, далее океанов растет их всеобщая солидарность. Он называл реки основной причиной зарождения цивилизации, ибо река во всякой стране является выражением живого синтеза всей совокупности физико-географических условий: климата, почвы, рельефа земной поверхности, геологического строения данной области. Но не все реки Мечников считал причиной прогресса, а лишь те, которые доставляли человеку богатство и в то же время угрожали его существованию и развитию, те, которые ставили перед жителями орошаемых долин альтернативу: смерть или солидарность. «Под страхом неминуемой смерти, - подчеркивал ученый, - река-кормилица заставляла население соединять свои усилия на общей работе, учила солидарности» . Масштаб водной стихии (рек, морей, океанов) определяет социально-политическую жизнь людей, степень их свободы. В зависимости от того, что именно составляет основу цивилизации – река, море или океан - он разделил историю человечества на три периода:

1. Древние века, речной период, охватывающий историю четырех великих древних цивилизаций (Египет на Ниле, Месопотамия на Тигре и Евфрате, Индия на Инде и Ганге, Китай на Янцзы и Хуанхэ). В периоде древних речных цивилизаций можно различить две эпохи: эпоху изолированных народов, завершающуюся к XVIII в. до христианской эры, и эпоху первоначальных международных отношений и сближений народов, которая завершается приблизительно около VIII века до христианской эры.

2. Средние века, средиземноморский период, охватывающий 25 веков (от основания Карфагена до Карла Великого), которая в свою очередь подразделяется на две следующие эпохи: (1) эпоха Средиземного моря представлена крупными государствами - Финикия, Карфаген, Греция, Рим; (2) эпоха морская, начинающаяся со времени основания Византии (Константинополя), когда в орбиту цивилизации втягиваются Черное море, а затем и Балтийское.

3. Новое время или период океанический. Этот период характеризуется заметным перевесом западно-европейских государств, лежащих на побережье Атлантики. Он делится на два периода: (1) атлантическая эпоха, от открытия Америки до момента «золотой лихорадки» в Калифорнии и в Аляске, широкого развития английского влияния в Австралии, русской колонизации берегов Амура и открытия для европейцев портов Китая и Японии; (2) всемирная эпоха, едва зарождающаяся в наши дни.

Согласно концепции Мечникова, этим трем этапам истории человеческого развития соответствуют три формы социального устройства – (1) период подневольных объединений (деспотизм), (2) период подчиненных группировок и союзов (федеративно-республиканский строй), и (3) период свободных объединений, который только начинается и ему принадлежит будущее, но наше время уже произнесло его принципы: свобода, равенство, братство. Социальный прогресс, подчеркивал Мечников, в общественной жизни идет от угнетения к анархии, от солидарности, предписываемой средой, к солидарности добровольной и сознательной. Своей географической теорией социального развития Мечников пытался обосновать анархизм, как будущее цивилизации. «Нарастание общечеловеческой солидарности» он направлял на отрицание института государства. С третьим океаническим периодом истории человечества он связывал анархическое общество, где отсутствует принуждение, власть, государство, где происходит добровольная солидаризация свободных граждан мира.

Достаточно реалистичной и сохранившей в некотором отношении свою актуальность до сих пор является геополитическая концепция русского ученого В.П.Семенова-Тян-Шанского (1870-1942), сына знаменитого путешественника. Его основные работы по геополитике были изданы до революции. После революции в 20-е годы еще он занимался проблемами геополитики, а затем это было запрещено. В.Семенов-Тян-Шанский был первым и последним геополитиком в традиционном понимании этого слова в Советской России. Подобно западным геополитикам, Семенов-Тян-Шанский занимался геополитическими проблемами, исходя, прежде всего, из интересов своей собственной страны. В исследовании «О могущественном территориальном владении применительно к России: Очерки политической географии» (1915) Семенов-Тян-Шанский разработал оригинальную концепцию географического детерминизма, имеющую русскоцентристский характер. В этой работе ученый выделил три существовавшие в истории формы территориальных систем политического могущества:

1. кольцеобразная система;

2. клочкообразная система;

3. система «от моря до моря».

Образцовый пример кольцеобразной системы – Средиземноморье. Он говорил, что к Европейскому Средиземноморью вполне применимо изречение «ex oriente lux» (С Востока (идет) свет). Параллельно тому, как на Востоке зарождались могучие религиозные представления и затем продвигались к Западу, тем же путем двигались и политические господства. Клочкообразная система – система разбросанных по морям и океанам отдельных островов и кусков материков – начала формироваться с испанцев и португальцев в средние века. Эту систему применяли Голландия и Франция. Но и эта система была разрушена. Только Англии, ставшей во главе мореходной техники, удалось выдержать без ущерба для себя в течение более ста лет эту клочкообразную систему. Россия и США, а также Англия в Канаде применили систему Александра Македонского «от моря до моря». Анализу этой системы в применении к России и посвящена значительная часть работы автора.

Геополитическим открытием В.Семенова-Тян-Шанского, имеющим стратегическое значение и для современной России, является обоснование русской системы геополитического контроля над пространством от моря до моря. «Главным недостатком системы «от моря до моря», - подчеркивал он, - является следующий: При громадной протяженности такой системы в широтном направлении всегда с того конца, откуда началась колонизация, находится гораздо более густо населенная и экономически более развитая территория, чем на противоположном конце» . В российских условиях, отмечал он, колонизация имеет вид постепенного суживающегося зазубренного меча, вклинившегося между суровыми в климатическом отношении территориями севера Азии и исконными землями самого обширного государства желтой расы, что создает угрозу для существования самой системы «от моря до моря» в случае попытки желтой расы обрубить восточный конец (конец восточного меча России). Для того чтобы этого не произошло, В.П.Семенов-Тян-Шанский предложил поменять акценты в геополитической модели контроля над пространством. «Надо изменить наше обычное представление о Российской империи, искусственно делящейся Уральским хребтом на совершенно неравные по площади европейскую и азиатскую части. Нам более чем кому-либо на свете не следует различать Европы от Азии, а, напротив, стараться соединить ее в одно целое, в противовес доктрине «Азия для азиатов» . Он призывал построить эту зауральскую часть государства по тому же культурно-экономическому типу, к которому мы исторически привыкли в Европейской России, обращая при этом внимание на два геополитических ресурса: увеличение численности населения и экономическое развитие. «Подтянуть» зауральскую периферию по плотности населения и развивать там инфраструктуру, по мнению Семенова-Тян-Шанского, можно двумя способами. Первый способ, как он считал, радикален: по примеру Петра Великого, перенести столицу, например, в Екатеринбург, и «совершенно непригоден в наш век дороговизны» . Семенов-Тян-Шанский отдал предпочтение второму способу, рациональному и в значительной степени актуальному до сих пор – это создание культурно-экономических колонизационных баз, анклавов ускоренного развития. Именно благодаря четырем культурно-экономическим базам: (1) Галицкой и Киево–Черниговской, (2)Новгородско-Петроградской, (3) Московской, (4)Средневолжской, подчеркивал он, Россия находится в ряду великих держав мира. Такие базы, и их тоже может быть четыре: Уральская, Алтайская, Туркестанская, Прибайкальская, утверждал ученый, должны быть и в Азиатской части. Именно наличие таких культурно-экономических колонизационных баз может укрепить русскую модель геополитического контроля от моря до моря. Концепция Семенова-Тян-Шанского не была полностью реализована в СССР, но советская геополитическая реальность (в частности, освоение территории его азиатской части) в основных чертах соответствовала его проекту. В обозначенных им пределах «колонизационных баз будущего» - Уральской, Алтайской, Прибайкальской, Туркестанской - целенаправленно создавались социально- экономические регионы, обеспечивающие стране определенную геополитическую стабильность в годы второй мировой и «холодной» войн, но не достигшие до сих пор в своем развитии того состояния, которое свидетельствовало бы о единстве системы «от моря до моря» и ее полной безопасности.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com