Перечень учебников

Учебники онлайн

Колосов В.А, Туровский Р.Ф. Геополитическое положение России на пороге XXI века: реалии и перспективы

Конфигурация внешних связей России

Для России конца ХХ в. примечательным явлением стало выдвижение множества геополитических концепций, по-разному рисующих положение нашей страны в мире. Сложный переходный период после распада Советского Союза – мощной сверхдержавы – характеризуется обилием проектов «обустройства России», зачастую слишком идеологизированных и даже совершенно фантастических. Опять заспорили «западники» и «славянофилы», громко заявили о себе евразийцы. Но при жарких спорах о судьбе и будущем России фактически были утрачены академические исследования современной геополитической ситуации и реальных, а не воображаемых прожектерами и идеологами отношений с другими странами. Иными словами, пока не сложился нормальный, объективный геополитический анализ, принятый в западной науке. В данной связи актуальным представляется изучение географической конфигурации современных внешних связей страны и ее внешней политики для определения того, насколько реалии отличаются от геополитических проектов и каковы действительные геополитические позиции России.

Современный геополитический анализ оперирует множеством количественных показателей. Среди них можно выделить: структуру внешнеэкономических отношений (объем экспортно-импортных операций по странам), количество и расположение дипломатических миссий и др. Одним из основных показателей внешнеполитических связей страны служат визиты ее ведущих политиков за рубеж и иностранных политических деятелей – в Россию. Авторы в одной из своих работ уже показали, насколько радикально изменилась еще в 1989 – 1991 гг. внешнеполитическая ориентация страны, если рассматривать ее в зеркале визитов политических лидеров. В данной работе проанализированы визиты президентов, премьер-министров, вице-премьеров, министров иностранных дел и обороны, т.е. деятелей, во всем мире составляющих ту часть политического истеблишмента, которая традиционно определяет внешнюю политику государства. Колебания числа визитов год от года, их «сальдо» для каждой страны и региона, распределение между геополитическими ареалами – яркий показатель сдвигов во внешнеполитических ориентациях страны, а точнее, далеко еще не законченных поисков своего места в складывающемся новом геополитическом миропорядке. Позднее авторы намерены провести более комплексный анализ географической структуры внешних связей России. Однако изучение географии визитов в динамике уже позволяет понять современное геополитическое положение России. Особого внимания заслуживает внешнеполитическая активность за последние пять лет, в 1995 – 1999 гг., когда, на наш взгляд, формировались контуры внешней политики постсоветской России.

Главные выводы из данных, приведенных в этих таблицах, сводятся к следующему.

1. В 1991 – 1994 гг. резко изменились внешние связи страны. После распада СССР “сальдо” визитов из положительного превратилось в отрицательное, что отражало спад интереса к нашей стране в мире и утрату ею статуса глобальной державы…

2. Географическое распределение зарубежных визитов отечественных лидеров еще раз подтверждает, что Россия – теперь скорее евразийская, чем мировая держава: она “ушла” из Африки, значительно сократила свою активность в Латинской Америке и некоторых регионах Азии. Возможности российского влияния на мировые события резко сократились…

3. Ощутимый сдвиг во внешнеполитической деятельности страны произошел между 1995 и 1996 г., когда в начале января А.Козырев был заменен на посту министра иностранных дел Е.Примаковым. Данный перелом, помимо прочего, выразился в существенном увеличении роли контактов со странами СНГ. Это новое и очень важное направление во внешней политике появилось после распада СССР в 1991 г. и было одним из основных в 1992 г., когда постсоветские государства решали вопросы “цивилизованного развода”. Регулирование отношений с бывшими советскими республиками стало ключевой геополитической задачей России. Устойчивость новых тенденций подтвердил опыт последующих лет, особенно 1999 г., когда страны СНГ стали главным направлением обмена визитами (без малого половина общего числа поездок). При этом наша страна в целом пока еще остается геополитическим центром притяжения, поскольку “сальдо” визитов для нее – положительное (лидеры участников СНГ чаще приезжают в Россию, в т.ч. на различные форумы, чем российские едут в обратном направлении).

4. Восточная Европа (ее ныне предпочитают называть Центральной) перестала быть фокусом внешнеполитической активности России за пределами бывших советских границ…

5. Главным направлением внешнеполитической активности России в дальнем зарубежье устойчиво выступает Западная Европа, на которую приходится около трети обменов зарубежными визитами. При этом в благоприятные периоды доля Западной Европы несколько возрастает. Еще в период разрядки 1970-х годов она поднялась до 22 – 23%, затем в 1980 г. опустилась до 13%; резко, до 34 – 36%, взмыла в переломные 1989 – 1991 гг., когда в результате распада СССР и понижения геополитического статуса страны ее внешняя политика почти целиком свелась к отношениям с западными, прежде всего с западноевропейскими, странами. Доля обменов с ними опустилась в 1999 г. до минимального за последние пять лет уровня, который все же остается высоким.

6. Под руководством Е.Примакова российская внешняя политика стала более диверсифицированной, особенно за счет развития и возобновления контактов со странами Азии. “Сальдо” визитов для России было, как правило, отрицательным, что свидетельствует об инициативной, хотя и без особой взаимности, политике России.

7. Окончательные выводы делать еще преждевременно, но в 1999 г. наметилась тенденция к территориальному сжатию сферы внешнеполитической активности страны, что, безусловно, стало следствием косовского кризиса и относительного ухудшения отношений между Россией и США. Снизилась интенсивность отношений с Западом, одновременно сильно выросла значимость контактов со странами СНГ: впервые число визитов в ближнее зарубежье и из него оказалось почти равным числу обменов на “дальних” направлениях. В этом можно усмотреть опасную тенденцию к формированию псевдобиполярного мирового геополитического порядка и изоляции России. <…>

Геополитическое положение России

Российская внешняя политика в конце ХХ в. стала более определенной, нацеленной на перспективу и учитывающей геополитические факторы. Но остаются серьезные проблемы, связанные с возможностями ее реализации. Они обусловлены такими обстоятельствами, как: несовпадение представлений в нашей стране и за рубежом о будущем России, в т.ч. о ее позициях в миропорядке; риски новой изоляции страны; появление альтернативных геополитических моделей, не учитывающих или ущемляющих интересы нашего государства.

Для реалистической оценки возможностей российских геополитических проектов, заложенных во внешней политике страны во второй половине 1990-х годов, нужно еще раз проанализировать особенности современной ситуации. Геополитическое положение государства определяется не только физической географией, но и изменениями в мировом геополитическом порядке, геоэкономическими процессами. После распада СССР геополитический статус России снизился. На постсоветском пространстве, не исключая и части территории самой РФ, начали утверждаться внешние центры силы. Дезинтеграционные процессы поставили под вопрос геополитическую субъектность России.

Нынешнее геополитическое положение нашей страны в мире может рассматриваться с двух точек зрения. В первом случае Россия оценивается как географический центр глобальной системы (хартленд) и интеграционное ядро Евразии. Распространено и представление о России как о своеобразном “мосте” между Европой и Азией (это имеет и философское обоснование: отечественные мыслители, в частности Н.Бердяев, говорили о России как о “посреднике” между Западом и Востоком).

Современная Россия сохраняет свой геополитический потенциал центра Евразии, но с ограниченными возможностями использования, что ведет к ее превращению в региональную державу с тенденцией к дальнейшему снижению геополитического статуса. Экономическая слабость (по данным ИМЭМО на 1998 г., наша страна производит лишь 1,7% мирового ВВП), отсутствие государственной воли и общественного консенсуса по поводу путей развития не позволяют реализовать модель хартленда в ее новой трактовке: Россия как интеграционное ядро Евразии.

Качественно изменяется геополитическая структура постсоветского пространства, которое теряет свой изначальный “россоцентризм”. СНГ, куда входят все бывшие советские республики, кроме трех балтийских, действует очень неэффективно. Главные факторы, сдерживающие его распад, – зависимость многих постсоветских государств от российского топливного сырья, другие экономические соображения, в меньшей мере – культурно-исторические связи. Однако как геополитический и геоэкономический центр Россия явно слаба. Тем временем с постсоветскими республиками активно взаимодействуют европейские страны, в особенности Германия, Турция с ее попытками восстановить единство тюркского мира “от Адриатики до Великой Китайской стены”, Китай (Центральная Азия), США (Прибалтика, Украина, Грузия) и др. На статус новых региональных держав претендуют Узбекистан и Украина, в которой западные геостратеги видят естественный противовес России и ее “имперским амбициям” относительно территорий бывшего СССР (идея Бжезинского).

Постсоветские государства включаются в целый ряд геополитических союзов, альтернативных СНГ (европейская, тюркская, исламская и другие виды интеграции). Их роль недооценена в России, где еще сильно убеждение, что “никуда они от нас не денутся”. На границах РФ возникают новые региональные системы сотрудничества. В некоторых из них она принимает посильное участие – балтийская, черноморская, каспийская, азиатско-тихоокеанская системы, но в ряде случаев объединение идет без ее присутствия. Активно взаимодействуют страны Центральной Азии. Здесь регулярно проходят встречи “тройки” (Казахстан, Узбекистан, Киргизия) и “пятерки” (те же плюс Туркмения и Таджикистан), формулирующих свои особые интересы. Как альтернативу СНГ в данном регионе рассматривают собственный Центральноазиатский союз, тюркскую интеграцию (включая Турцию) или объединение мусульманских стран в рамках Организации Исламская конференция. Характерное событие – встреча в Душанбе (декабрь 1999 г.) глав правительств Казахстана, Киргизии, Узбекистана и Таджикистана, посвященная развитию Центральноазиатского сообщества в XXI в.

Важное геополитическое явление – консолидация Украины, Молдовы, Грузии и Азербайджана (объединение названо ГУАМ); в 1999 г. к процессу присоединился Узбекистан (отныне – ГУУАМ). Этот блок задуман как геополитический противовес российскому влиянию в постсоветском пространстве. Здесь очень активна Украина, чьи руководители неоднократно обменивались визитами с главами стран, составивших ГУУАМ. Официальный Киев при поощрении Запада пытается играть роль геополитической альтернативы Москве. Кроме того, опыт последних лет показывает: в Восточной Европе идеи союза любой конфигурации, но без России, – это, как правило, проекты союза против России, значит, перспективы воссоздания средневекового Балто-Понтийского пояса (“санитарного кордона” вдоль западной ее границы) должны вызывать у нашего государства озабоченность.

Уже решается важная задача преодоления странами СНГ транспортной зависимости от России. Например, центральноазиатские государства “прорубают окно” к Индийскому океану. Построена железная дорога Теджен – Серахс – Мешхед, соединяющая Туркмению с Ираном, что дает странам региона выход к этому океану (что в перспективе полезно и России, особенно в случае строительства транспортного коридора “Север – Юг” по относительно короткому маршруту казахский Ералиев – Красноводск – Кизыл-Атрек – Иран). Рассматриваются варианты альтернативной коммуникационной оси, соединяющей Туркмению и Узбекистан через Афганистан с Пакистаном. Реанимирована идея Великого шелкового пути (ВШП), который почти полностью выводит южных соседей РФ из-под ее влияния на коммуникации. Маловероятно, что через Россию будет осуществлен транзит каспийской (азербайджанской) нефти: многообещающими сейчас считаются нефтепроводы, выходящие в Грузию (Супса) и Турцию (Джейхан). Только экспорт нефти из Казахстана может идти через порт Новороссийск. Кроме того, закономерно и введение Туркменией виз для россиян. Повод к таким акциям дала сама наша страна, обвинив Грузию и Азербайджан в поддержке чеченских сепаратистов и инициировав процесс установления визового режима с этими странами. Фактически это означает их выход из СНГ.

В итоге участники СНГ “разбегаются”, переориентируясь на другие геополитические центры. Лишь ось Москва – Минск остается геополитически устойчивой: она скрепляет единство Евразии на пророссийском базисе и препятствует созданию Балто-Понтийского пояса. Россия явно идет по пути к утрате геополитической роли центра Евразии. Исходя из этого обстоятельства, многие западные исследователи уже полагают, что основные глобальные процессы определяются отношениями Америки, Европы и Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР).

Под вопросом геополитическое единство самой Российской Федерации. Национальные республики развивают свои внешние связи, руководствуясь этнокультурными критериями. В ряде из них усилилось турецкое влияние, особенно на Северном Кавказе и в Волго-Уральском регионе (Татарстан, Башкортостан). В республиках с мусульманским населением ощущается влияние Саудовской Аравии и Ирана (в меньшей степени). Исламские страны даже конкурируют за такое влияние. Результатом геополитического расслоения российского пространства явилась фактическая “автаркия” Чечни, а Северный Кавказ в целом стал зоной риска в пределах российских границ.

Геополитические проблемы связаны и с другими регионами РФ. Так, Дальний Восток остается заброшенной окраиной России и вынужден самостоятельно развивать связи с Китаем, Японией и др. В сложном положении пребывает эксклавная Калининградская область, вместе с тем сохраняющая роль западного военного форпоста страны. В этой проблемной ситуации усиливается давление соседних стран, претендующих на части российской территории (Карелия, Псковская область, граница с Китаем, Сахалин и Курильские острова).

После распада СССР выходы России к морю были сильно ограничены. Роль геополитических “окон” выполняют: на Балтике Санкт-Петербург с Ленинградской областью (понятно, что Калининградский эксклав здесь не в счет); на Черном море – Краснодарский край (Новороссийск) и Ростовская область (попытки возрождения Таганрога); на Каспийском – Астрахань (Дагестан выпадает из-за этнополитических проблем); на Тихом океане – Приморский край и (гораздо меньше) Хабаровский край, Сахалин и Камчатка. При этом важно, что Балтийское и Черное моря относятся к числу “закрытых”, ибо проливы контролируют другие державы (отсюда минимальная геополитическая значимость Балтийского и Черноморского флотов). “Закрытым” является и Японское море. Поэтому особое военно-стратегическое значение имеют Кольский и Камчатский полуострова – единственные территории России, имеющие выход к открытым пространствам Мирового океана: здесь базируются соответственно Северный и Тихоокеанский флоты.

Проблемной становится и роль нашей страны в качестве транзитного узла. Реально действующие международные коммуникации сейчас минуют Россию. Связи между Европой и АТР в основном осуществляются по морю в обход ее территории (морские перевозки достаточно дешевы). Не действуют и российские сухопутные коммуникации. Зато воссоздается ВШП в виде трансъевразийского коридора, связывающего Восточную Азию и Европу по суше. Начинается работа по реализации проекта транспортного коридора “Европа – Кавказ – Центральная Азия” (ТРАСЕКА), которая находит поддержку как в Китае и Японии, так и в Европейском союзе (особенно в Германии). Проект ТРАСЕКА был одобрен в 1993 г. на конференции в Брюсселе (участвовали руководители восьми государств Закавказья и Центральной Азии; позднее к программе примкнули Монголия, Украина и Молдова). А в сентябре 1998 г. в Баку прошла встреча лидеров Киргизии, Узбекистана, Азербайджана, Грузии, Турции, Украины, Молдовы, Румынии и Болгарии, где было принято соглашение о развитии транспортного коридора, транзита и коммуникаций.

Таким образом, трансевразийский коридор в силу геополитических перемен конца ХХ в. должен пройти в обход самого крупного государства, почитающего себя центром Евразии, – России. Важнейшую магистраль будущего предполагается проложить из Китая через Казахстан (Киргизию), Узбекистан, Туркмению, Азербайджан, Грузию в Турцию и дальше в Европу (через Турцию и Болгарию или через Украину, Молдову и Румынию). Теоретически еще возможен ее “северный” вариант из Европы через Белоруссию или Украину, Россию и Казахстан с выходом через Туркмению в Иран и к Индийскому океану, т.е. более простой с точки зрения числа преодолеваемых границ. Но Запад сегодня поддерживает вариант в обход нашей территории, предпочитая не ставить свои отношения с АТР в зависимость от неустойчивой России (несмотря на то, что внутриполитическая стабильность ряда стран ВШП еще более сомнительна). Такую высокую цену Россия платит за геополитический распад пространства СССР с потерей Закавказья и Центральной Азии, своего “мягкого подбрюшья”.

Правда, в формирующемся поясе небольших государств к югу и юго-западу от российских границ есть уязвимые места. Этнополитическая нестабильность характерна для Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР, граничащего с центральноазиатскими странами. Не определено место стыковки ВШП с китайскими коммуникациями. На это претендуют Казахстан, уже связанный с Китаем в транспортном отношении, и Киргизия, которую могут поддержать геополитические соперники Казахстана (в данном случае нужно строить дороги в высокогорных районах Тянь-Шаня, к чему китайцы готовы). Особую позицию занимают Иран и Армения, оттесненные от ВШП. Они настаивают на использовании своих сухопутных коммуникаций, но другие участники проекта по причинам геополитического характера и при поддержке Запада предполагают использование паромной переправы из Туркмении в Азербайджан (в обход Ирана) и дороги, напрямую соединяющей Азербайджан с Грузией (минуя Армению). Наконец, сообщение между Грузией и Украиной планируется осуществлять по морю, поскольку сухопутные коммуникации проходят через полунезависимую Абхазию и Россию.

Итак, на южных окраинах постсоветского пространства и в Юго-Восточной Европе формируется “новый римленд”, охватывающий полукольцом “евразийский хартленд”. Россия же оказывается глухим северо-восточным углом Евразии, находящимся на обочине торговых путей. Существующие коммуникации, такие как Транссиб, в качестве транзитного “моста” используются слабо; неясны перспективы их реконструкции (Япония хотя и проявляла интерес к реконструкции Транссиба, но вкладывает деньги в реконструкцию дорог, слагающих ВШП). На рубеже веков Россия слабо использует свой “тройной” геополитический потенциал: интеграционного ядра Евразии, транзитного государства и развитого экономического центра. А пока приходится говорить лишь о потенциале, перспективах, возможностях, а не о решениях, действиях и достижениях.

Новое в российской геостратегии

При анализе конфигурации российской внешней политики видны ее новейшие тенденции, которые проявились после 1995 – 1996 гг. Во многом они были связаны с заменой на посту министра иностранных дел западника А.Козырева государственником Е.Примаковым. Разница в позициях этих деятелей обусловила не только смену вектора российской политики – она становится более самостоятельной. Это четко выразилось в 1997 г., когда Примаков фактически получил карт-бланш на проведение своей линии. Результатом стала существенная активизация внешних связей России: на тот год приходится наибольшее число визитов. Новый внешнеполитический курс, на наш взгляд, основан на следующих позициях.

1. Политика на западном направлении становится скорее проевропейской, чем проамериканской. Делается ставка на формирование треугольника Россия – Германия – Франция.

2. Формируется азиатская политика, устраняющая прозападный уклон. Повышение внимания к Азии ведет к формированию общей позиции с Китаем по вопросу о многополярном мире. Россия определяет свои отношения с КНР, Индией и Японией и включается в сложную систему отношений в исламском мире.

3. Контакты с ближним зарубежьем приобретают большую осмысленность, а усилия концентрируются на самых важных геополитических проблемах.

4. Россия примыкает к процессам урегулирования международных конфликтов в качестве посредника (Югославия, Ирак и Ближний Восток, Таджикистан).

5. Наше государство демонстрирует геополитический по содержанию подход к своей внешней политике. Оно деятельно вклинивается в региональные системы баланса сил и формирует собственные альянсы (“двойки”, “тройки”, “пятерки”).

6. Россия пытается расширить пространство своей внешнеполитической активности, чтобы в дальней перспективе вернуть себе статус мировой державы. Она нацелена на участие в самых многообещающих интеграционных процессах в мире, в т.ч. уделяет особое внимание АТР. <…>

Ключевым направлением российской внешней политики все равно остается европейское направление, что подтверждает многовековые связи и ориентации страны, европейский компонент ее идентичности. Но, тяготея к Европе, Россия не может и не хочет растворяться в “общеевропейском доме” – это непозволительно для нее в силу географических масштабов и культурного своеобразия. Данным обстоятельством объясняются попытки разыграть “азиатскую карту” как один из способов утвердить свое уникальное место в мире и добиться особых отношений с тем же Западом. Ведь по историческим причинам и вследствие географического положения русские из всех европейцев выработали наиболее интимную связь с азиатским миром. Отсюда и явное предпочтение концепции многополярного мира, где Россия – один из полюсов: будучи сейчас ослабленной, она вправе опасаться за свое будущее и идентичность при однополярном порядке. Россия надеется на независимость политики европейских государств от мнения США и готова к тесным отношениям с крупнейшими азиатскими странами, чтобы стать “мостом” между Европой и Азией. И Западу лучше признать за Россией ее право на геополитические амбиции и самостоятельную внешнюю политику, чем спровоцировать униженную сверхдержаву на авантюры, для которых уже создано немало “теоретических” оснований. <…>

Разумеется, новая российская геостратегия не обеспечена должными экономическими и организационными ресурсами. Зачастую действия нашей страны бывают рассчитаны только на “внутреннее потребление” – доказать избирателям, что власти помнят о национальных интересах. Однако реалисты в России понимают, что восстановление ее позиций в глобальной системе займет многие годы, если не десятилетия, а сейчас самое главное – создать задел на долгосрочную перспективу. Поэтому сегодняшняя целенаправленность внешней политики состоит в расстановке приоритетов в отношениях с разными странами, в обозначении присутствия в ключевых геополитических ареалах и формулировании принципиальных позиций по содержанию международных отношений. Только таким путем Россия сможет найти место в стремительно складывающемся миропорядке XXI в. и претендовать на достойное великой страны будущее.

Вопросы для самопроверки:

1. Какова конфигурация внешних связей современной России?

2. В чем особенности геополитического положения современной России?

3. Каковы внутренние геополитические процессы в Российской Федерации?

4. Какова должна быть современная российская геостратегия?

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com