Перечень учебников

Учебники онлайн

Мечников Л.И. Цивилизация и великие исторические реки

Глава третья.

Географический синтез истории

Одной из главных задач сравнительной географии следует считать задачу изучения Земли в ее особых отношениях к человеку. Сравнительная география изучает одновременно различные страны земного шара, сравнивает их особенности и выводит свое заключение об их относительных преимуществах для развития человеческого рода, для социального прогресса и для развития цивилизации. Задачи сравнительной географии таким образом и понимали ее знаменитые творцы: Карл Риттер, Александр Гумбольдт, Арнольд Гюйо; так понимают задачу своей науки и современные географы.

Подобно всем отраслям человеческого знания сравнительная география располагает двумя методами логического исследования – анализом и синтезом. Аналитический метод изучает сначала влияние отдельных условий, а затем изучает влияние всей вообще физико-географической среды во всей совокупности и разнообразии различных условий. Мы постараемся здесь кратко рассмотреть влияние тех условий, которые имеют наибольшее значение в исторических и социальных судьбах народов.

1. Астрономические влияния. Наша Земля представляет собою небесное тело и составляет часть Солнечной системы. Вследствие этого она испытывает на себе влияния других небесных тел, и главным образом центрального светила нашей планетной семьи – Солнца. Всякая жизнь на Земле проявляется благодаря известному количеству тепла и света, единственным источником которого является Солнце; но различные части земного шара получают живительные лучи не в одинаковом количестве и не под одним и тем же углом наклонения, а мы знаем, что нагревательная сила солнечного луча зависит от более или менее вертикального направления этого луча. Чем вертикальнее падают лучи солнца на земную поверхность, тем сильнее нагревают они ее. Вследствие этого поверхность земного шара разделяется на несколько климатических поясов, находящихся в неодинаково благоприятных положениях для развития в них органической жизни и исторических процессов. <…>

…Мы должны признать значительное влияние географической широты и климата вообще на развитие цивилизации. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на карту годичных изотермических линий. Основываясь на этой карте, мы можем сказать, что самые значительные на земле города и селения сгруппированы между двумя крайними изотермическими линиями: +16° и +4° . Изотерма +10° с достаточной точностью определяет центральную ось этого климатического и культурного пояса; на этой линии сгруппированы богатейшие и многолюднейшие города мира: Чикаго, Нью-Йорк, Филадельфия, Лондон, Вена, Одесса, Пекин.

К югу от изотермы +16° в виде исключения рассеяно несколько городов с населением более чем в сто тысяч человек: Мехико, Новый Орлеан, Каир, Александрия, Тегеран, Калькутта, Бомбей, Мадрас, Кантон. Северная граница, или изотерма +4°, имеет более абсолютный характер: к северу от нее нет значительных городов, кроме Виннипега (в Канаде) и Тобольска и Иркутска (в Сибири). Наконец, на изотерме 0° расположены лишь очень небольшие поселения, как, например, Туруханск, Якутск, Верхоянск и другие места ссылки, куда русское царское правительство ссылает на медленную смерть своих политических противников.

С точки зрения исторической и социальной жизни влияние географической долготы играет значительно меньшую роль. Для древних писателей цивилизация, а следовательно, и история в своем развитии шли вслед за солнцем: как и солнечный свет, благотворный свет культуры и цивилизации возникает на востоке и оттуда распространяется к западу. Были даже попытки создать на основе этого поверхностного утверждения особый космический закон развития цивилизаций. Все главные исторические переселения народов, заканчивавшиеся в Европе в разное время, начинал с гипотетического переселения в Европу азиатских арийцев, продолжая нашествием варваров на разлагавшуюся Римскую империю, монгольскими завоеваниями под предводительством потомков Чингисхана, кончая, наконец, вторжением арабов и турок, – все они являлись с востока. Несколько позже, после открытия Америки, начавшееся движение европейцев в Новый Свет, казалось, доставило защитникам этой теории новое подтверждение. Но не мешает помнить, что простое чередование фактов, хотя бы и часто повторяющихся, но, очевидно, не связанных с общей суммой космических явлений, не должно иметь значения «естественного закона» в том смысле, какой ему придает научная мысль нашего времени. <…>

2. Влияние физической среды. Если тепловое могущество солнечных лучей определяется астрономическим отношением Земли к Солнцу, то способность поглощать и собирать теплоту, которую в различной степени получают разные страны земного шара, обусловливается в свою очередь целой сложной совокупностью условий, изучение которых входит также в область сравнительной географии. Бросим беглый взгляд на разные, но часто с трудом уловимые влияния, которые, вытекая из разнообразия отношений между геосферой, гидросферой и атмосферой, т.е. между тремя составными частями нашей планеты, оказывают влияние на исторические и социальные судьбы человечества.

Климат большей части стран и местностей лишь отчасти соответствует их географическим широтам.

Неодинаковое распределение морей и материков, различная изрезанность и расчлененность береговой линии, высота, конфигурация и геологическое строение почвы, форма и направление горных цепей, морские и атмосферные течения, обилие или недостаток осадков, наконец, бесчисленные случайные метеорологические явления – все это создает иногда значительные отступления изотермических линий, обозначающих географическую широту. Говоря вообще, параллели должны считаться абстрактными, придуманными лишь для удобства линиями. Охватить одним взглядом все бесчисленные черты и особенности климата на земном шаре можно, лишь основываясь на изотермах, расположение которых на первый взгляд крайне капризно.

Помимо непосредственного влияния сложные физические условия влияют на социальную жизнь людей самым различным образом, поощряя или затрудняя развитие солидарности и взаимопомощи между людьми. Так, например, водопады, пороги и быстрины больших рек (Нила, Конго, Замбези, Оранжевой) в связи с устройством поверхности, плоскогорьями, лежащими одно над другим, оказались достаточными, чтобы сделать внутренность Черного материка непроницаемой для культурного воздействия. Культура, зародившаяся в долине нижнего течения Нила, проникла в область, находящуюся у истоков этой реки, только сделав гигантский обход через Средиземное море, Атлантический океан, Америку, Тихий и Индийский океаны. Целый ряд физико-географических преимуществ Европы, обусловленных удачным ее расчленением, слегка волнообразным рельефом ее поверхности, направлением ее главных горных хребтов параллельно экватору (Альпы, Пиренеи) и, наконец, тем фактом, что ее берега омываются теплым океаническим течением – Гольфстримом, давно уже обратили внимание географов, начиная с Карла Риттера и Гумбольдта и кончая их современными продолжателями. <…>

3. Влияние растительного и животного мира. Влияние антропологических условий. Растительный и животный мир оказывают также свое влияние, иногда очень решающее, на социальную жизнь людей. Страны, покрытые лесами, изобилующими дикими животными, как, например, Сибирь и Маньчжурия, способствуют образованию охотничьих наклонностей у населения; и наоборот, население невольно становится пастушеским, если оно обитает среди обширных травяных степей, льяносов, пампасов и прерий. <…>

…Мы должны признать, что в наши дни лишь одна Европа имеет более или менее неоспоримое право на название цивилизованного материка. Ее ближайшая соседка, огромная Азия, с исторической и физико-географической точки зрения делится цепями гор и высоких плоскогорий, пересекающих ее по направлению наибольшей длины (от Черного моря до берегов Великого океана), на две неравные части. Половина, большая, занимающая все пространство к северу от этой демаркационной линии и спускающаяся к Северному Ледовитому океану, представляет собою обширную пустыню, где едва в среднем приходится один человек на квадратный километр и где несколько незначительных городов вместе с остатками древних культурных центров составляют немногие культурные базисы в бассейнах Аральского моря, озера Или и реки Тарим. Наоборот, южная половина и юго-восточная часть Азиатского материка отличаются густым населением и сохранили памятники былых цивилизаций, некогда горевших ярким светом, погасшим уже несколько столетий тому назад. В обеих Америках занесенная из Европы цивилизация еще борется с туземным варварством. Наконец, Африка, за исключением узкой береговой полосы, коснеет еще в дикости.

Если мы станем рассматривать цивилизацию как общее создание всего человечества, как дело, в котором участвуют все народы мира, то мы тем не менее должны будем признать, что по отношению «званых» (т.е. по отношению ко всему числу всех жителей земного шара – приблизительно один миллиард шестьсот тысяч человек) приходится слишком незначительное число «избранных», т.е. действительно работающих или работавших когда-нибудь над этой грандиозной задачей человечества. Из этих «избранников» и составляются «исторические народы», называемые так в отличие от «народов природы», которым дал это название, если не ошибаюсь, антрополог Вайц. Весьма возможно, что это было сделано им отчасти под влиянием воспоминания «о естественном состоянии» человека, о котором так много говорили Жан Жак Руссо и его школа в конце XVIII столетия.

Но нужно ли доказывать, что в строгом смысле этого слова «народов природы» не существует. В жизни человечества не было эпохи настоящего «естественного состояния», так как зачатки цивилизации и искусства существовали на Земле даже до появления человека, хотя бы у бобров и у других животных. Самые отсталые племена, стоящие на наиболее низкой ступени развития, все же обладают некоторыми зачатками культуры; они успели еще с начала четвертичного периода, а может быть, и раньше, худо ли, хорошо ли приспособиться к окружающей среде, успели приобрести, хотя бы и в слабой степени, разумную власть над своими инстинктами и над природой, одержать большие победы над космическими силами, сумели превратить себе на пользу то или иное растение, научились приручать животных и почти всюду пользуются огнем.

Многие из этих народов, как, например, племена Малайского архипелага, пользуются, по уверениям Уоллеса, таким материальным благосостоянием, какому позавидовало бы большинство обездоленного населения богатейших городов Европы. Но эти «народы-счастливцы» являлись на историческую арену слишком поздно, они добирались до начальных пунктов цивилизации только в то время, когда эти последние уже давно бывали покинуты «историческими народами». Поэтому мы и имеем право сказать, что ни один из этих народов не принес ни единого камня для постройки величественного здания всемирной цивилизации, не вложил ни одной лепты в общую сокровищницу человечества.

Всегда и всюду история заносит на свои скрижали лишь тяжкий, очень часто кровавый труд, который существующее в данный момент поколение выполняет ради пользы неизвестного будущего.

Но, быть может, народы, не знающие этого тяжелого труда на пользу цивилизации, пользуются счастьем? Ренан дает и на этот вопрос утвердительный ответ. Я ограничусь здесь лишь указанием на то, что эти «счастливые народы», если только они действительно счастливы, не интересуют историка и социолога – их жизнь и быт могут интересовать только антрополога и этнографа.

Задача, к разрешению которой я стремлюсь, может быть сформулирована в следующих словах: какая таинственная сила налагает на некоторые народы то ярмо истории, которое остается совершенно неизвестным для значительного количества племен? Каковы естественные причины неравного распределения благодеяний и тягостей цивилизации? Может быть, наше исследование внесет некоторый свет в эти «проклятые» вопросы истории человеческого рода, социологическую важность которых нет необходимости еще лишний раз доказывать. <…>

Глава пятая.

Среда

История и цивилизация беспрерывно перемещаются на поверхности земного шара. Европа, стоящая теперь во главе прогрессивного движения человечества, еще не так давно была погружена во мрак невежества; светоч цивилизации в это время блистал в другой части Земли, в настоящее время пустынной и дикой. В Египте и в Азии некогда процветали многочисленные города, навсегда вписавшие свое имя в историю мира, но от этих городов теперь остались или бесформенная куча развалин, частью погребенных под песками пустыни, или несколько отдельных памятников, или, наконец, одно только название; полудикий кочевник попирает ногами то место, где некогда возвышались величественные здания, столько же размышляя о былом величии этих городов, сколько и пасущиеся под его охраной стада.

Нередко упадок цивилизаций совпадает по времени с геологическими или климатическими изменениями среды. Говоря вообще, различные области нашей планеты, быть может, еще больше, чем судьба народов, испытывают на себе тяжесть веков и изменяются под действием физико-географических причин. Земная кора нашей планеты изменяется и принимает различные формы в течение веков. От большого в древности Латмийского залива в Греции в наше время осталось лишь небольшое озеро, окруженное заражающими воздух болотами. Вся остальная его часть заполнилась наносным илом Меандра [р. Бол. Мендерес], причем некоторое поднятие почвы еще более ускорило этот процесс . Древний город Милет, некогда цветущая столица ионийской федерации, обязанный своим процветанием Латмийскому заливу, обратился в настоящее время благодаря этому в жалкую деревушку Палация. <…>

Насколько мне известно, единственная попытка связать всемирную историю человечества с космической и физико-географической историей нашей планеты была сделана французским ученым Адольфом д'Ассье. Ему принадлежит честь первого исследования этого важного вопроса при помощи строгого и точного метода и громадной разносторонней эрудиции.

«Почему, – спрашивает д'Ассье, – некоторые народы Востока пробудились уже сто пятьдесят веков (?) тому назад, а европейцы всего семь или восемь тысяч лет тому назад еще пребывали в состоянии троглодитов?» . Ученый автор надеется найти ключ к этой загадке в теории ледниковых периодов. «Будучи лишен высоких гор и прилегая своей южной границей к тропику Рака, Египет был всегда защищен от явлений, связанных с ледниками. В подобном же положении находились все страны, лежавшие к югу от громадных горных цепей, пересекающих Азию от берегов Средиземного моря до восточных берегов Китая.

Совершенно в другом положении находилась Европа, расположенная вдали от тропиков и граничащая с Северным Ледовитым океаном; благодаря этой близости к полярному океану Европа имеет сравнительно прохладный климат и длинный период холодов.

В течение ледникового периода ее поверхность была покрыта толстым покровом снега, что задерживало процесс развития и распространения ее народонаселения. Только после исчезновения ледников и снегового покрова сделалось возможным ее заселение, и, действительно, первые следы существования доисторического человека в Европе мы встречаем только в период, непосредственно следовавший за исчезновением ледников. Только тогда человек начал селиться в гротах, пещерах и стал возводить свои жалкие хижины на сваях на берегах озер».

Таким образом, по мнению д'Ассье, в страшном полярном холоде и в суровости климата северного полушария следует видеть причину того, что народонаселение высоких плоскогорий Азии было вынуждено эмигрировать из своей родины и поселиться вдоль южного берега Средиземного моря, на берегах Персидского залива и на побережье Индостана и Индокитая, климат которых в то время был приблизительно такой, каков теперь климат наиболее теплых стран. Человечество, так сказать, выросло и расцвело в благоприятной для него среде, в климатическом отношении не оставлявшей желать ничего лучшего, так как зной умерялся здесь близостью ледников. Но мало-помалу, с отходом ледников к северу, их умеряющее действие прекращалось, климат становился все более и более тропическим, умственная энергия населения слабела, и, наконец, их цивилизация пришла в упадок, уступив место более северной, европейской цивилизации.

В свою очередь климат Европы со времени дилювиального периода значительно смягчился, сохраняя вместе с тем все преимущества климата внетропического, без раздражающего и расслабляющего зноя .

Но если Европа оказалась, таким образом, в сравнительно более благоприятных условиях для развития цивилизации, зато ей грозит опасность в будущем стать первой жертвой постепенного охлаждения северного полушария, когда грядущее наступление ледников с севера заставит поток цивилизации изменить направление от севера к югу. Правда, д'Ассье предвидел это и утешает нас тем, что человек будущего сумеет победить разрушительные тенденции природы при помощи техники и науки.

Смелая гипотеза д'Ассье не лишена привлекательности, как и вообще все теории, пытающиеся объединить разрозненные явления в нечто целое и грандиозное. В данном случае она связывает интеллектуальную и политическую историю человечества с ходом беспрерывных изменений в Солнечной системе вообще и в частности на нашей планете. К сожалению, гипотеза д'Ассье недостаточно обоснована или, вернее, построена на очень зыбком фундаменте; так, например, д'Ассье признает египетскую цивилизацию существующей пятнадцать тысяч лет, хотя самые смелые хронологические вычисления не дают и половины этой цифры . <…>

Перейдем теперь к рассмотрению астрономических причин, могущих вызывать те или другие изменения температуры на земном шаре, укорачивая или удлиняя зимнее время в местностях, лежащих к югу и северу от экватора. Из вычислений астрономов Кролля, Стона, Мора и геолога Чарльза Лайеля мы узнаем, что одна из причин ледниковых периодов может заключаться в изменениях величин эксцентриситета земной орбиты, которые переходят от максимума к минимуму раз в восемьсот пятьдесят тысяч лет, т.е. в течение столь громадного периода времени в сравнении с исторической эпохой, что мы смело можем оставить их влияние вне рассмотрения.

Мы не можем поступить так же просто с явлением, известным в астрономии под именем «предварение равноденствий» , которое, различным образом видоизменяясь, совершает полный цикл в двести десять веков. Известно, что математик Адемар усматривал в предварении равноденствий существенную причину наступления ледниковых эпох.

Как известно, наша Земля прошла свой перигелий в момент зимнего солнцестояния в 1248 году по Р.Х. Таким образом, этот год представляет собою критическую дату в истории нашей планеты, которая не могла остаться вне всякой связи с хронологией древних цивилизаций. 9252 год до Р.Х. был самым холодным годом для всего северного полушария; затем температура северного полушария постепенно повышалась, с тем чтобы в 1248 году снова начать свое движение в обратном направлении, которое в 11747 году достигнет кульминационной точки.

Наиболее авторитетные и заслуживающие доверия египтологи, как мы видели выше, относят возникновение монархии фараонов к эпохе 45–50 веков до Р.Х. Расстояние между двумя хронологическими датами, 9252 годом, самым холодным годом нашего полушария, и 4500-м, в котором приблизительно Мена явился в Мемфисе, очень значительно: около 5000 лет должно было протечь до перигелия. Много веков должны были настать и кончиться, пока один за другим народы леденевших стран не закончили эмиграцию в северо-восточную часть Африки, тогда еще обладавшую умеренным климатом. При их появлении на исторической арене они встретили египтян уже обладателями довольно развитой цивилизации, бывшей, разумеется, плодом работы бесчисленных ранее живших поколений . <…>

Как нам пришлось уже видеть раньше, изотермические линии действительно образуют границы той области, которую можно назвать ареной исторических цивилизаций. Эти границы, будучи не вполне определенными и постоянными, совпадают, однако, за весьма немногими исключениями, северная – с изотермой +4°, а южная – с изотермой +20° или +22°, не более. Пять больших и весьма населенных городов, лежащих к югу от этой границы, – Мехико, Мадрас, Бомбей, Калькутта, – каково бы ни было их местное значение, играют слишком подчиненную роль в летописях всемирной истории.

Всякая, однако, цивилизация, особенно в эпоху своей зрелости, ни в коем случае не похожа на один из тех нежных цветков, которые сразу гибнут вследствие малейшего понижения температуры. Человеческая цивилизация более стойкий продукт истории и может переносить иногда и крайне неблагоприятные условия. Сыны зеленого Эрина (Ирландии) родились на острове, где средняя годовая температура не достигает и +10°, но они отлично себя чувствуют и в жаркой Калифорнии, и даже на границах Мексики.

Русские также легко приспособляются к климату с изотермой +12° и с изотермой – 12°. Китайский кули от Маньчжурии до Перу сохраняет свой дух ассоциации, свою физиономию и внешний вид, свой собственный запах – смесь опиума, камфоры и тухлых яиц, – свою спокойную, но непоколебимую трудовую энергию, наконец, свое умение устраиваться всюду, даже при самых неудобных жизненных условиях, умение, соединенное вместе с тем со склонностью к эпикурейству и к утонченности. Все эти факты не внушают нам слепого доверия к ученым космологическим соображениям и сопоставлениям, которые мы рассмотрели выше.

Тем не менее следует признать, что некоторые из приведенных нами гипотез бесспорно полезны как рабочие гипотезы, полезны хотя бы по одному тому, что они, так сказать, расширяют наш горизонт и побуждают к новым исследованиям.

Гораздо раньше д'Ассье, но с теми же целями, т.е. для объяснения незначительной роли, сыгранной Европой в греко-римский период истории, многие ученые полагали, что ее климат должен был бы быть в то время слишком сырым и холодным. Точные изыскания по этому вопросу были сделаны Гумбольдтом, Фраасом , Гей-Люссаком, Араго , Беккерелем , Моро де Жонесом, Дюро де Ля Малем в Европе и еще многими учеными в Америке. Вопрос, однако, не получил еще окончательного решения, и если, с одной стороны, установлено, что климатические изменения действительно имели место в истории, то, с другой – сделалось известным, что все эти изменения распространялись в слишком узких пределах. Следовательно, мы не имеем никаких оснований приписывать большие, социального характера перемены действию этих незначительных причин.

Конечно, в сравнении с быстротой исторических событий, человеческие, почвенные и климатические изменения происходят невероятно медленно. «В наше время, как и во времена Плиния, – говорит Кинэ, – гиацинт цветет в Галлии, барвинок в Иллирии, маргаритка на развалинах Нуманции , как в то же время вокруг них сотни государств переменили сотни правителей и названий, тысячи городов разрушились и перестали существовать, цивилизации сталкивались и падали, а скромные и мирные поколения цветов пережили века и дожили до нас все такие же смеющиеся и свежие, как и в дни былых войн и битв...»

Говоря вообще, примеры падений исторических цивилизаций, которые без натяжки могут быть приписаны непосредственному действию геологических факторов, крайне редки. Случай с Милетом, пришедшим в упадок благодаря высыханию Латмийского залива, и подобный же случай с Пизой, потерявшей возможность успешно конкурировать с Венецией и Генуей вследствие занесения песком ее собственной гавани, – вот наиболее характерные из известных примеров такого рода.

Если мы окинем одним общим взглядом страны и области, где родились и развивались великие цивилизации и протекала всемирная история человечества, то мы должны будем констатировать, что влияние климатических и геологических явлений существенно видоизменялось, смотря по времени воздействия.

«Известно, насколько благодетельно было влияние физико-географической среды для прогрессивного развития Европы, и можно смело утверждать, что европейцы обязаны своим первенством не творческим силам своей расы, так как родственные им народы в других странах Старого Света не проявили себя ничем замечательным. Благоприятные условия: почва, климат, форма и положение материка, словом, благоприятная среда – вот что послужило для возвышения европейцев и дало им возможность стать в авангарде человечества... Но не следует забывать, что географические условия влияют в истории человечества различным образом, смотря по состоянию цивилизации, которой достигла данная нация. Так, например, та же самая река, которая составляет непобедимое препятствие для некультурного народа, становится средством сообщения у народа культурного. Та же самая гора, которая в древности была доступна только охотникам и пастухам, на высшей ступени культуры начинает привлекать промышленников и рудокопов и перестает быть преградой для сообщения народов...» .

Говоря вообще, надлежит помнить, что историческое значение очертаний и рельефа страны – это главный факт, на который надлежит обращать внимание при изучении истории... Изучая пространство, необходимо, конечно, отдавать себе отчет и о действии другого равносильного элемента – времени.

Здесь, однако, следует прибавить, что мы отнюдь не являемся защитниками теории «географического фатализма», провозглашающего наперекор фактам, что данная совокупность физико-географических условий играет и должна всюду играть одну и ту же неизменную роль. Нет, дело идет только о том, чтобы установить историческую ценность этих условий и изменчивость этой ценности в течение веков и на разных ступенях цивилизации.

В настоящей книге мне хотелось бы выяснить влияние физико-географической среды на развитие и прогресс цивилизации и попытаться найти общую синтетическую формулу, позволяющую выразить в кратких словах, не теряясь в частностях, те отношения и взаимную связь, которые существуют между определенной физико-географической средой и различными стадиями социальной эволюции, между различными периодами коллективной истории человеческого рода.

Глава шестая.

Великие исторические периоды

<…> Подводя итоги всему сказанному выше, мы можем разделить всю историю человечества на следующие периоды.

I. Древние века, речной период. Он охватывает собою историю четырех великих цивилизаций древности – Египта, Месопотамии, Индии и Китая, – возникших в бассейнах великих рек. История этих четырех цивилизаций не синхронистична: восточная группа (Индия и Китай) с самого начала своего возникновения несколько запаздывает в своем развитии сравнительно с двумя западными цивилизациями (Ассиро-Вавилония и Египет). При дальнейшем подразделении, которое мною будет сделано, я имел в виду исключительно эти две последние цивилизации, которые, развившись в более благоприятных географических условиях, перешли сравнительно быстро в фазу морской цивилизации и оказали большое влияние на Европу и европейские народы.

В периоде древних речных цивилизаций можно различить две эпохи:

1) эпоха изолированных народов, завершающаяся к XVIII веку до начала

нашей эры;

2) эпоха первоначальных международных сношений и сближений народов, начинающаяся первыми войнами Египта и Ассиро-Вавилонии и заканчивающаяся вступлением на историческую арену пунических (финикийских) федераций приблизительно около 800 года до начала христианской эры.

II. Средние века, средиземноморский период. Этот период охватывает двадцать пять веков, с основания Карфагена до Карла Великого, и подразделяется в свою очередь на две следующие эпохи:

1) эпоха Средиземного моря, во времена которой главные очаги культуры одновременно или поочередно представлены крупными олигархическими государствами Финикии, Карфагена, Греции и, наконец, Рима при цезарях, вплоть до Константина Великого;

2) эпоха морская, начинающаяся со времени основания Византии (Константинополя), когда в орбиту цивилизации втягиваются Черное море, а затем Балтийское. Эта эпоха охватывает собою весь период средних веков.

III. Новое время, или период океанический, характеризующийся заметным перевесом западноевропейских государств, лежащих на побережье Атлантики. Этот третий период развития цивилизации, несмотря на свою молодость по сравнению с двумя предыдущими, может быть разделен также на две эпохи:

1) атлантическая эпоха от открытия Америки до момента «золотой лихорадки» в Калифорнии и Аляске, широкого развития английского влияния в Австралии, русской колонизации берегов Амура и открытия для европейцев портов Китая и Японии;

2) всемирная эпоха, едва только зарождающаяся в наши дни. Это разделение человеческой истории, представляющей в действительности единый процесс, вполне соответствует также и трем последовательным фазисам социальной эволюции, и трем восходящим ступеням органической эволюции в природе.

Главная задача настоящей книги и заключается в том, чтобы выяснить и отыскать естественные, но часто таинственные пути, при помощи которых различная физико-географическая среда оказывает влияние на судьбы народов, предоставляя некоторым из них верховенство над другими народами. Проблема, поставленная нами, слишком обширна, чтобы ее можно было разрешить силами одного только человека и в одной небольшой книге. Вследствие этого в настоящем произведении я ограничусь лишь рассмотрением вопроса о развитии первоначальной цивилизации в речных бассейнах, которые я уже называл много раз на предыдущих страницах.

С первых проблесков зари исторических времен эти реки (Нил, Тигр и Евфрат, Инд и Ганг, Хуанхэ и Янцзы) наложили на жителей, населявших берега этих рек, своего рода ярмо исторической необходимости: народы, обитавшие в бассейнах названных рек, самими физико-географическими условиями были сразу прочно привязаны, как пленники к колеснице Джаггернаута, к цивилизации и прогрессу.

Вопросы для самопроверки:

1. Каково, по мнению Мечникова, влияние астрономических условий на исторический процесс?

2. Каково влияние физической среды на исторический процесс?

3. Какие исторические периоды выделял Мечников и почему?

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com