Перечень учебников

Учебники онлайн

1. Понятие и критерии международных отношений

На первый взгляд, определение понятия «международные отношения» не представляет каких-то особых трудностей: это — «совокупность экономических, политических, идеологических, правовых, дипломатических и иных связей и взаимоотношений между государствами и системами государств, между основными классами, основными социальными, экономическими, политическими силами, организациями и общественными движениями, действующими на 'мировой арене, т.е. между народами в самом широком смысле этого слова» (Иноземцев. 1978. С. 11). Однако сразу же возникает целый ряд вопросов. Относятся ли, например, браки между людьми разных государств к сфере международных отношений? Относятся ли к ней туристические поездки и поездки по частным приглашениям граждан одной страны в другую? Вступает ли человек в международные отношения, покупая иностранный товар в магазине своей страны? Попытка ответить на подобные вопросы обнаруживает зыбкость, условность, а то и просто «неуловимость» границ между внутриобщественными и международными отношениями. Остаются без ответа и вопросы о том, в чем именно выражается специфика «совокупности связи и взаимоотношений между основными классами, действующими на международной арене», по сравнению с «организациями и движениями»? Что скрывается за терминами «социальные, экономические, политические силы»? Что такое «международная арена»? Все эти вопросы остаются как бы «за скобками» приведенного определения, которое к тому же явно страдает тавтологичностью.
Не много ясности вносит и попытка более строгого определения международных отношений — как отношений «между государствами и негосударственными организациями, между партиями, компаниями, частными лицами разных государств...» (Курс международного права... 1989. С. 10). По сути, оно лишь более явно, чем предыдущее, сводит совокупность международных отношений к взаимодействию их участников. Главным недостатком подобных определений является то, что в конечном счете они неизбежно сводят все многообразие международных отношений к взаимодействию государств.
Попытка выйти за рамки межгосударственных взаимодействий содержится в определении международных отношений как «совокупности интеграционных связей, формирующих человеческое сообщество» (Шахназаров. 1981. С. 19). Такое понимание, оставляя открытым вопрос об участниках (или акторах) международных отношений, позволяет избежать их сведения к межгосударственным отношениям. Кроме того, оно акцентирует внимание на одной из основных тенденций эволюции международных отношений. Однако данное определение является слишком широким, поскольку, по существу, не разграничивает внутриобщественные и международные отношения. В нем делается акцент не на участниках международных отношений, а на их взаимодействии друг с другом и, по сути, эти участники как бы «теряются». Между тем без правильного понимания того, кто является основными и второстепенными, закономерными и случайными участниками международных отношений, равно как и иерархии между ними (иными словами, без определенных главных и неглавных участников), выявить специфику международных отношений достаточно трудно.
Впрочем, требовать от определений всеохватности было бы неверно: ни одна дефиниция не в состоянии полностью раскрыть содержание определяемого объекта. Ее задача — дать лишь первичное представление об этом объекте. Поэтому при анализе международных отношений исследователи стремятся не столько дать «исчерпывающее» определение, сколько выделить критерии, на основе которых можно было бы понять их сущность и специфику.
Чаще всего исходным пунктом поисков и одной из существенных особенностей международных отношений многие исследователи считают их участников. Так, например, с точки зрения известного французского социолога Р. Арона, «международныс отношсния — это отношения между политическим единицами, имея в виду, что данное понятие включает греческие полисы, римскую или египетскую империи, как и европейские монархии, буржуазные республики, или народные демократии... Содержанием международных отношений являются, по преимуществу, отношения между государствами: так, бесспорным примером международных отношений являются межгосударственные договоры» (Агоп. 1984. Р. 17). В свою очередь межгосударственные отношения выражаются в специфическом поведении символических персонажей — дипломата и солдата. «Два и только два человека, — пишет Р. Арон, — действуют не просто в качестве членов, а в качестве представителей общностей, к которым они принадлежат: посол при исполнении своих функций представляет политическую единицу, от имени которой он выступает; солдат на поле боя представляет политическую единицу, от имени которой он убивает себе подобного» (там же). Иначе говоря, между народные отношения в самой своей сущности содержат альтернативу мира и войны. Особенность международных отношений состоит в том, что они предполагают вероятность того и другого и поэтому содержат значительный элемент риска.
В целях сделать свое понимание особенностей внешней политики И международных отношений более доступным Р. Арон прибегает к сравнению их со спортом. При этом он подчеркивает, что, например, «по сравнению с футболом внешняя политика является еще более неопределенной. Цель действующих лиц здесь не так проста, как забивание гола. Правила дипломатической игры не расписаны во всех деталях, и любой игрок нарушает их, когда находит в этом свою выгоду. Нет судьи, и даже когда некая совокупность действующих лиц претендует на судейство (ООН), национальные действующие лица не подчиняются решениям этого коллективного арбитра, степень беспристрастности которого оставляет повод для дискуссии. Если соперничество наций действительно напоминает какой-либо вид спорта, то таким видом слишком часто является борьба без правил — кэтч...» (там же. Р. 22). Поэтому международные отношения Р. Арон считает «предгражданским» или «естественным» состоянием общества (в гоббсовском понимании: «война всех против всех»), В сфере международных отношений господствует «плюрализм суверенитетов», поэтому здесь нет монополии на принуждение и насилие, и каждый участник международных отношений вынужден исходить в своем поведении из во многом непредсказуемого поведения других участников (Агоп. 1963).
Близкие мысли высказывают и многие другие исследователи, отмечающие, что международные отношения характеризуются отсутствием консенсуса между их участниками относительно общих ценностей, сколь-либо общепринятых социальных правил, закрепленных юридическими или моральными нормами, отсутствием центральной власти, большой ролью стихийных процессов и субъективных факторов, значительным элементом риска и непредсказуемости.
Однако не все согласны с Р. Ароном в том, что основное содержание международных отношений составляет взаимодействие между государствами. Так, по мнению американского исследователя Д. Капоразо, в настоящее время главными действующими лицами в международных отношениях становятся не государства, а классы, социально-экономические группы и политические силы (Сарогаяо. 1979). Д. Сингер, представитель бихевиористской школы в исследовании международных отношений, предложил изучать поведение всех возможных участников международных отношений — от индивида до глобального сообщества, — не заботясь об установлении приоритета относительно их роли на мировой арене (Synger. 1978). Другой известный американский специалист в области международных отношений Дж. Розенау высказал мнение, что структурные изменения, которые произошли за последние десятилетия в мировой политике и стали основной причиной взаимозависимости народов и обществ, вызвали коренные трансформации в международных отношениях. Их главным действующим лицом становится уже не государство, а конкретные лица, вступающие в отношения друг с другом при его минимальном посредничестве или даже вопреки его воле. И если для Р. Арона основное содержание международных отношений составляют взаимодействия между государствами, символизируемые в фигурах дипломата и солдата, то Дж. Розенау приходит фактически к противоположному выводу. По его мнению, результатом изменений в сфере международных отношений становится образование так называемого международного континуума, символическими субъектами которого выступают турист и террорист (Козепаи. 1979. Р. 220).
В целом же, в многообразии приведенных точек зрения просматриваются попытки либо объединить два критерия (специфику участников и особую природу международных отношений), либо отдать преимущество в исследовании международных отношений одному из них: специфике участников или особой природе международных отношений. Каждый из них, как мы уже убедились, может привести к неоднозначным выводам. Каждый имеет свои преимущества и свои недостатки.
В рамках одного подхода существует возможность свести международные отношения в конечном счете либо к взаимодействию между государствами, либо, напротив, к деятельности только негосударственных участников, что тоже неверно. Более подробно вопрос об участниках международных отношений рассматривается в главе 8. Здесь же ограничимся следующим замечанием. Действительно имеющаяся и набирающая силу тенденция к расширению числа участников международных отношений за счет негосударственных и частных субъектов диктует необходимость внимательного анализа их роли в изменениях, происходящих на мировой арене. Вместе с тем такой анализ должен обязательно сопровождаться сопоставлением «удельного» веса участников международных отношений, в том числе и таких «традиционных», как государства. Практика показывает, что они и сегодня в большинстве случаев остаются главными и решающими действующими лицами в международных отношениях, хотя абсолютизация их значения как единственных и самодовлеющих неправомерна.
Противоположные выводы, взаимоисключающие крайности допускает и второй подход. Так, понимание природы международных отношений только как «естественного», «предгражданского» состояния не учитывает тенденции к их социализации, игнорирует нарастающие свидетельства преодоления такого состояния и становления нового мирового порядка (подробнее об этом см. в главе 16). Если исходить только из тенденции социализации, то тоже можно прийти к ошибочному выводу, не учитывающему, что, несмотря на возрастающую целостность и взаимозависимость мира, на усиливающиеся процессы международной интеграции и сотрудничества различных государств и народов в экономической, политической, социальной и других областях, международные отношения и сегодня во многом остаются сферой несовпадающих интересов, соперничества и даже противоборства и насилия. Это уже не «джунгли», не «война всех против всех», но и не единое сообщество, живущее по единым законам и в соответствии с общими, разделяемыми всеми его членами ценностями и нормами. Речь идет, скорее, о переходном состоянии, когда усиливающаяся тенденция к становлению мирового сообщества не стала необратимой, когда элементы регулирования и «плюрализм суверенитетов», расширение сотрудничества на основе взаимных интересов и совершенствование средств насилия сосуществуют друг с другом, то взаимно уравновешиваясь, то вновь вступая в противоборство .
Все это говорит о том, что для определения специфики международных отношений вышеуказанных критериев по крайней мере недостаточно, что их необходимо если не заменить, то дополнить еще одним критерием. Известный французский исследователь М. Мерль, предложивший дополняющий критерий, назвал его «критерием локализации». В соответствии с этим критерием специфика международных отношений определяется как «совокупность соглашений или потоков, которые пересекают границы или же имеют тенденцию к пересечению границ» (Merle. 1974. Р. 137). Исходя из факта разделения мира на государства, сохраняющие суверенитет над своими территориальными границами, такое понимание позволяет как учитывать особенности каждого этапа в развитии международных отношений, так и не сводить их к межгосударственным взаимодействиям. В него вполне вписываются и самые различные классификации международных отношений. Обобщая высказанные в этом отношении в научной литературе позиции, можно говорить о различных типах, видах, уровнях и состояниях международных отношений.
Так, до недавнего времени в отечественной и восточноевропейской научной литературе между народные Отношения подразделялись, на основе классового критерия, на отношения господства и подчинения, отношения сотрудничества и взаимопомощи и переходные отношения (Социализм и международные отношения. 1975. С. 16). Соответственно, к первым относили отношения феодального и капиталистического типа, ко вторым — отношения между социалистическими странами, к третьим — отношения между развивающимися государствами, освободившимися от колониальной зависимости.
Наблюдаемая в действительности картина не укладывалась в такую достаточно искусственную схему, поэтому некоторые авторы пытались усложнить саму схему, не выходя, однако, за рамки классового подхода. Так, польский автор Ю. Кукулка выделял три типа однородных и три типа переходных международных отношений (Кукулка. 1980. С. 85—86). Реальная международная жизнь и прежде не вписывалась в подобную типологию, которая игнорировала наличие серьезных противоречий и даже вооруженных конфликтов между социалистическими странами, так же как и существование отношений подлинного сотрудничества (хотя и не исключающего противоречий) между капиталистическими государствами. Изменения же, которые произошли в Восточной Европе в начале 1990-х гг. и которые привели к исчезновению мировой социалистической системы, заставили большинство специалистов полностью отказаться от классового критерия в классификации международных отношений и перейти к «общеци- вилизационному». В соответствии с последним в отечественной литературе была сделана попытка выделить два типа международных отношений: основанные 1) на балансе сил и 2) на балансе интересов (Гладков. 1989. С. 61). Впрочем, эта попытка отечественных авторов, увлеченных «новым политическим мышлением», фактически не оставила в науке сколь-либо существенного следа и не возобновлялась после его поражения.
Международные отношения классифицируются либо по сферам общественной жизни (и, соответственно, содержанию отношений) — экономические, политические, военно-стратегические, культурные, идеологические отношения и т.п., — либо в зависимости от их участников — межгосударственные отношения, межпартийные отношения, отношения между различными международными организациями, транснациональными корпорациями и т.п.
В зависимости от степени развития и интенсивности международных отношений выделяют их различные (высокий, низкий или средний) уровни. Однако более плодотворным представляется выделение уровней международных отношений на основе геополитического критерия: глобальный (или общепланетарный), региональные (европейский, азиатский и т.п.), субрегиональные (например, страны Карибского бассейна) уровни международного взаимодействия.
Наконец, с точки зрения степени напряженности можно говорить о различных состояниях международных отношений: например, состоянии стабильности и нестабильности; доверия и вражды, сотрудничества и конфликта, мира и войны и т.п.
Вся совокупность известных науке различных типов, видов, уровней и состояний международных отношений представляет собой особый род общественных отношений, которые в силу своей специфики отличаются от общественных отношений, свойственных той или иной социальной общности, выступающей участником международных отношений. В этой связи международные отношения можно определить как особый род общественных отношений, выходящих за рамки внутриобщественных взаимодействий и территориальных образований. Такое определение требует рассмотрения вопроса о том, как соотносятся международные отношения и мировая политика.2. Мировая политика
Понятие «мировая политика» принадлежит к числу наиболее употребительных и одновременно наименее ясных понятий политической науки. Действительно, с одной стороны, казалось бы, что и немалый исторический опыт, накопленный в попытках создания мировых империй или в реализации социально-политических утопий, и XX в., богатый на глобальные события, затрагивающие судьбы всего человечества (стоит лишь напомнить о двух прошедших в первой половине XX столетия мировых войнах, о наступившем затем противостоянии двух социально- политических систем, продолжавшемся вплоть до фактического исчезновения одной из них, о возрастающей взаимозависимости мира на рубеже нового тысячелетия), не оставляют сомнений в существовании мировой политики. Не случайно в теоретическом освоении мироцельности (мироведении, или мондиологии) — междисциплинарной области знания, привлекающей растущий интерес научного сообщества начиная с, 1970—1980-х гг., — столь важную роль играют понятия «мировое гражданское общество» и «мировое гражданство» (см. об этом: Четкое. 1995). Но, как известно, гражданское общество представляет собой, выражаясь гегелевским языком, диалектическую противоположность сферы властных отношений, т.е. оно неотделимо от нее, как неотделимы друг от друга правое и левое, север и юг и т.п. Что же касается «мирового гражданства», то оно, «по определению», предполагает лояльность социальной общности по отношению к существующей и воспринимаемой в качестве легитимной политической власти, т.е. в данном случае оно предполагает существование мировой политики в качестве относительно самостоятельного и объективного общественного явления.
С другой стороны, одна из главных проблем, которая встает при исследовании вопросов, связанных с мировой политикой, это именно проблема ее идентификации как объективно существующего феномена. В самом деле, как отличить мировую политику от международных отношений? Вопрос тем более непростой, что относительно содержания понятия «международные отношения» между исследователями до сих пор нет согласия (см., например: Les relations internationals: Les nouveaux debats tbioriques. 1994). Поскольку «пространство» и «поле» в мировой политике могут быть выделены лишь в абстракции (см. об этом: Моргачее. 1989), многие исследователи считают мировую политику в целом не более чем абстракцией, взглядом политолога на международные отношения, условно выделяющим в них политическую сторону, политическое измерение1.
Думается, однако, что гораздо больше ясности в рассматриваемую проблему вносит иной подход, высказанный А.Е. Бовиным и разделяемый В.П. Лукиным: «Мировая политика» — это деятельность, взаимодействие государств на международной арене; «международные отношения» — это система реальных связей между государствами, выступающих и как результат их действий, и как своего рода среда, пространство, в котором существует мировая политика. Кроме государств, субъектами, участниками мирового общения выступают различные движения, организации, партии и т.п. Мировая политика — активный фактор, формирующий международные отношения. Международные отношения, постоянно изменяясь под воздействием мировой политики, в свою очередь, влияют на ее содержание и характер» (Перестройка международных отношений... 1989. С. 58).
Такая позиция облегчает понимание происходящего на мировой арене и вполне может быть принята в качестве исходной в анализе мировой политики. Вместе с тем было бы полезно внести некоторые уточнения. Взаимодействие государств на мировой арене, двусторонние и многосторонние связи между ними в различных областях, соперничество и конфликты, высшей формой которых выступают войны, сотрудничество, диапазон которого простирается от спорадических торговых обменов до политической интеграции, сопровождающейся добровольным отказом от части суверенитета, передаваемого в «общее пользование», — все это точнее отражаемся термином «международная политика». Что же касается понятия «мировая политика», то оно смещает акцент именно на ту все более заметную роль, которую играют в формировании международной среды нетрадиционные факторы, не вытесняющие, однако, государство как главного участника международных общений.
Очевидно, что различия существуют не только между мировой политикой и международными отношениями, но и между внешней и международной политикой: внешняя политика той или иной страны представляет собой конкретное, практическое воплощение министерством иностранных дел (или соответствующим ему внешнеполитическим ведомством) основных принципов международной политики государства, вырабатываемых в рамках его более, широких структур и призванных отражать его национальные интересы. Что касается негосударственных участников международных отношений, то для Таково, в частности, мнение французского исследователя М. Жирара.многих из них (например, для многонациональных корпораций, международных мафиозных группировок, конфессиональных общностей, принадлежащих, скажем, к католической церкви или исламу) международная политика чаще всего вовсе и не является «внешней» (или, но крайней мере, не рассматривается в качестве таковой). Вместе с тем подобная политика выступает одновременно как: а) «транснациональная» — поскольку осуществляется помимо того или иного государства, а часто и вопреки ему, и б) «разгосударствленная» — поскольку ее субъектами становятся группы лидеров, государственная принадлежность которых носит, по сути, формальный характер (впрочем, феномен «двойного гражданства» нередко делает излишней и такую формальность).
Разумеется, внешняя и международная политика государства тесно связаны не только друг с другом, но и с его внутренней политикой, что обусловлено, в частности, такими факторами, как единая основа и конечная цель, единая ресурсная база, единый субъект и т.п. (Именно этим, кстати говоря, объясняется и то обстоятельство, что анализ внешнеполитических решений возможен лишь с учетом расстановки внутриполитических сил.) Вместе с тем, как это, на первый взгляд, ни парадоксально, «транснациональная» и даже «разгосударствленная» политика все чаще используется в межгосударственном общении.
Действительно, как показывает швейцарский исследователь Ф. Брайар (ВгаШагё. 1994. Р. 29), внешняя политика перестает быть прерогативой только министерств иностранных дел. В силу возросшей необходимости сообща управлять все более сложными и многочисленными проблемами, она становится делом большинства других государственных ведомств и структур. Различные группы национальных бюрократий, имеющие отношение к международным переговорам, часто стремятся к непосредственному сотрудничеству со своими коллегами за рубежом, к согласованным действиям с ними. Это приводит к развитию оккультных связей и интересов, выходящих за рамки государственных принадлежностей и границ, делает внутреннюю и международную сферы еще более взаимопроницаемыми.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com