Перечень учебников

Учебники онлайн

Российские интересы в Центральной Азии

Сразу после краткого замешательства, последовавшего за развалом Советского Союза и возникновением Российской Федерации как главного государства-преемника, элиты России поставили перед собой в качестве главной долгосрочной цели восстановление статуса страны как великой державы. С их точки зрения, Россия сможет выжить и процветать в

XXI в. только в качестве самостоятельной великой державы. Кремль извлек уроки из своих попыток 1990-х и начала 2000-х гг. интегрироваться в Запад или с Западом, но западные условия были сочтены неприемлемыми. Поэтому у России не осталось иного выхода, кроме как действовать самостоятельно.

Великая держава, однако, не живет в изоляции. Кремль полон решимости превратить Российскую Федерацию в центр или полюс силы, в орбите которого должны оказаться страны СНГ. Руководство России и основная часть российского общества считают новую Восточную Европу (Украину, Белоруссию и Молдавию), Южный Кавказ (Азербайджан, Грузию и Армению) и пять государств Центральной Азии зоной жизненных интересов России. Несмотря на то что Кремль видит в России державу с глобальным, а не только региональным влиянием, именно страны СНГ оказались к началу XXI в. в фокусе внешней политики Москвы.

Россия открыто притязает на главенствующее положение на пространстве бывшего Советского Союза. Но мягкое доминирование не означает повторного объединения. Москва не стремится к восстановлению евразийской сверхдержавы или к созданию еще одного варианта Российской империи: главным делом России будет сама Россия. Скорее, Москва хочет обеспечить благоприятные условия для экономической экспансии на своей бывшей периферии и обеспечения сильного политического влияния России, которое сможет гарантировать лояльность соседей Москве. Общее направление задает идея либеральной империи, введенная в оборот в 2003 г.10 К 2005 г. Москва окончательно утратила веру в СНГ как в организацию и приняла более гибкий и прагматичный подход. Вместо того чтобы пытаться заставить работать громоздкую конструкцию из двенадцати государств, она решила сосредоточиться на конкретных российских интересах, которые необходимо продвигать и защищать в отдельных странах.

Москва использует несколько инструментов: двусторонние отношения; экономическое объединение, известное как Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС); и союз по обеспечению безопасности, преобразованный в Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Москва достаточно реалистична, чтобы признавать разнообразные связи новых государств с внешним миром. Она понимает неизбежность иностранных инвестиций и экономической конкуренции. Она хочет только того, чтобы в случае конфликта интересов предпочтение отдавалось ей. С российской точки зрения это только справедливо: бывшие союзные республики намного важнее для России, чем для любой другой державы, включая Китай и Соединенные Штаты.

Постсоветская Россия испытала возрождение традиционной геополитики, которая рассматривает Центральную Азию как зону доминирования России11. Однако Москва не может игнорировать тот факт, что Центральная Азия недавно стала зоной соперничества ряда внешних игроков, в том числе соседнего Китая, далекой, но глобально вовлеченной Америки, растущей Индии и стран, религиозно и этнически близких Центральной Азии - таких, как Турция, Иран, Пакистан и Саудовская Аравия.

Выстраиваемой Москвой геополитической конструкции угрожает экспансия НАТО, которая может сделать своими членами Украину и Грузию, и, в несколько меньшей степени, военное присутствие США в странах СНГ. Членство в НАТО совершенно несовместимо с мягким доминированием России, и можно ожидать, что Москва надавит на всевозможные рычаги, чтобы не допустить приема туда Украины, которая и сама расколота по этому вопросу. Помимо военно-политических альянсов, традиционным показателем разграничения сфер влияния является иностранное военное присутствие.

Так, военное вторжение США в Афганистан и размещение американских вооруженных сил в Центральной Азии для поддержки этой операции пошатнуло стратегическое равновесие, возникшее после развала Советского Союза. Не Москва, а Вашингтон стал главным экономическим донором новых государств и гарантом безопасности региона12.

Неохотно приняв это присутствие вначале (в надежде на более тесное взаимодействие с Соединенными Штатами), позднее Россия изменила свою позицию. После 2004 г. стало все более очевидным, что Москва будет искать возможности выдавить Соединенные Штаты из региона. По сути дела, Москва заявила, что военное присутствие третьей стороны в странах СНГ приемлемо, только если оно отвечает интересам безопасности России, опирается на недвусмысленное разрешение Москвы и проводится в рамках особой миссии с оговоренным приемлемым сроком вывода вооруженных сил. В 2005 г. России удалось использовать напряженную ситуацию в американо-узбекских отношениях для вывода американских ВВС из Узбекистана и стратегической переориентации Ташкента на Москву.

С начала 2000-х гг. центр тяжести российской политики смещался с запада на восток. Соединенные Штаты хоть и остались самыми важными для нее, но существенно отдалились. Европейский союз, расширившийся и втянувший в себя большую часть Европы за пределами СНГ, политически пребывает в замешательстве, а экономически - в застое. Не только Запад озабочен возвышением Индии и Китая. Россияне тоже готовятся использовать открывающиеся возможности, хотя и не могут игнорировать сопутствующие риски.

Глядя из России, рост Китая еще более внушителен, чем это представляется на Западе. Исторически всегда воспринимавшийся как гигант, по основным параметрам мощи и влияния существенно уступавший России, Китай за полтора десятилетия достиг формального равенства с бывшей наставницей и покровительницей, а неформально и перерос ее. Китай присоединился к Соединенным Штатам и странам Европейского союза в качестве одного из трех главных мировых партнеров-контрагентов России.

Сближаясь с Пекином, Москва надеется ослабить американское давление. Ее стратегию можно описать - в духе традиционных китайских стратагем - как сближение с Востоком ради того, чтобы укрепить свои позиции на Западе. В то же самое время Россия не хочет превращаться в сателлит Китая. Она рассчитывает на то, что в обозримом будущем Пекин будет поглощен внутренним развитием и не станет проводить чересчур активную внешнюю политику. Это даст России время для того, чтобы укрепить собственные позиции. К тому времени, когда Китай станет более напористым, Россия сама окрепнет и консолидирует свою зону жизненных интересов.

Центральная Азия является важной областью российско-китайского взаимодействия. Именно с оглядкой на этот регион была создана Шанхайская организация сотрудничества

- ШОС. В исходном варианте ШОС можно было бы расшифровать как «Китай в Центральной Азии». Со временем, однако, ее задачи и географический охват расширились. Формальными членами ШОС являются Китай, Россия и четыре центральноазиатских страны (кроме Туркмении); Индия, Пакистан, Иран и Монголия участвуют в качестве наблюдателей. В России некоторые верят, что хотя бы потенциально ШОС может стать противовесом возглавляемому США западному сообществу (Северная Америка, Западная и Центральная Европа, Япония, Австралия, возможно, Индия). Если оба сообщества консолидируются внутренне и будут выступать с координированных позиций на международной арене, то впервые после падения Берлинской стены появится некое подобие глобального геополитического противостояния. Это, однако, лишь один - и далеко не самый вероятный и тем более не оптимальный результат возможного развития. Нетрудно заметить, например, что одна ключевая держава

- Индия - стоит одной ногой в обоих сообществах.

Пока непосредственные вызовы геополитическим интересам России идут с юга. Идея исламистских радикалов, что земли, некогда аннексированные Российской империей, а впоследствии вошедшие в состав атеистического Советского Союза, могут быть опять отвоеваны миром ислама и превращены в новый халифат, нашла существенную материальную поддержку в арабском мире и сторонников в Центральной Азии. Режим Талибана в Афганистане был символом этой новой угрозы, но даже с его падением угроза не исчезла.

Россия пребывает в процессе формулирования заново своих интересов на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ). У нее есть значительный интерес к Ирану как к региональному партнеру и растущему рынку, но при этом она озабочена иранской ядерной программой и ракетным оружием. Физическое отсутствие России в Афганистане является временным и отчасти компенсируется косвенной вовлеченностью Москвы в афганские дела. Москва не сводит глаз с Пакистана - хронически нестабильной ядерной державы, которой угрожает внутренний исламский экстремизм. Кроме того, Россия стремится активизировать свою роль в рамках Ближневосточного «квартета», занимающегося разрешением палестино-изра- ильского конфликта , и внимательно следит за развитием ситуации в Персидском заливе, в том числе в Саудовской Аравии, способной дестабилизировать весь Ближний и Средний Восток и разрушить мировой рынок энергоносителей. Именно эта перспектива позволила России вскоре после 11 сентября 2001 г. выступить перед Западом в роли жизненно важной энергетической державы. Центральная Азия - это разом и путь, и, если она будет под контролем России, ключевой форпост, делающий возможным реализацию «южной стратегии России».

Таким образом, Центральная Азия стала полем боя в новой, намного более мягкой версии Большой игры - на этот раз между Россией и Соединенными Штатами (открыто) и между Россией и Китаем (скрыто). В середине 2005 г. на саммите ШОС Вашингтон получил предупреждение, что его военное присутствие в регионе обусловлено только толерантностью Китая и России. К концу 2005 г. Узбекистан стал первой страной СНГ, которая покинула американскую орбиту и вновь перешла на российскую. Однако в 2004 и 2005 гг. Москва нервозно отреагировала на чрезвычайно гипотетическую идею о возможном китайском военном присутствии в Киргизии.

В Центральной Азии Россия крайне заинтересована в стабильности новых государств. Стоит им рухнуть и открыть шлюзы хаосу, создастся сокрушительный эффект для России. Можно предположить, что через ее протяженную открытую границу в РФ хлынут массы беженцев и других иммигрантов, прилив которых может возбудить как значительную мусульманскую общину в России, образующую большинство в некоторых субъектах Российской Федерации (один из которых, Башкортостан, отстоит от казахстанской границы всего на 50 км), так и противников иммиграции в РФ.

Российские лидеры явно предпочитают сохранение статус-кво в центральноазиатских государствах любым попыткам опрокинуть тамошние режимы или хотя бы понудить их к изменениям. В этом предпочтении нет ничего от идеологической близости или сентиментальной «солидарности авторитарных режимов». Согласно преобладающему в России официальному пониманию, вряд ли преемниками нынешнего поколения авторитарных лидеров станут просвещенные демократы; вероятнее всего их сменят исламистские радикалы. Считается, что именно религиозный экстремизм является главной опасностью, нависающей над регионом. Что же касается подталкивания своих центральноазиатских партнеров к переменам, российские лидеры опасаются, что подобное давление может только толкнуть регион в объятия Китая. Россия заинтересована также в том, чтобы страны региона поддерживали достаточно хорошие отношения между собой. Москва знает о произвольном характере буквально всех границ между центральноазиатскими государствами, которые были проведены в 19241925 гг. из соображений удобств советизации и централизованного контроля и арбитража Москвы. Российские руководители также превосходно в курсе неравенства центральноазиатских экономик, которые создавались в XX в. как неотъемлемая часть советского народного хозяйства.

Россия чрезвычайно заинтересована в поддержании межэтнического мира в Центральной Азии. Хотя за время после распада СССР количество этнических русских здесь существенно сократилось, миллионы их до сих пор живут в регионе. Многие никогда его не покинут. Этнический конфликт - например, с участием русского населения Казахстана - создает риск конфронтации между Россией и ее самым большим и самым важным центральноазиатским соседом.

Интересы России в каждой из пяти стран Центральной Азии столь же разнообразны, как и сами страны.

Казахстан является для России важнейшей страной Центральной Азии. Именно он, а не Россия (которая рада присваивать этот титул себе) является наиболее типичным евразийским государством14. Географически, демографически и экономически северный Казахстан является продолжением южной Сибири и Урала. Российско-казахстанская граница, протяженностью более 7500 км, является длиннейшей в мире. Эта граница, не существовавшая на международных картах до 1991 г., была делимитирована только в 2005-м. Поезда, идущие из Центральной России в Сибирь, несколько раз на своем пути пересекают эту границу. В Каспийском море российско-казахстанская граница, зафиксированная двусторонним соглашением 1998 г., идет через большое газовое месторождение (Астраханско-Атыраус- кое). Охрана такой границы есть задача почти невыполнимая. Охрана и, если потребуется, оборона российской территории требует тесного союза с Казахстаном в области обороны и безопасности. Обширная и малонаселенная страна, Казахстан является полезным буфером между Россией и расположенными к югу от него гораздо более религиозными мусульманскими обществами Средней Азии. Кроме того, Казахстан отделяет более развитые европейские и западносибирские регионы РФ от Китая.

Этнические русские составляют чуть менее трети населения Казахстана. Многие из них живут в промышленных центрах на севере страны. Таким образом, российско-казахстанская граница пересекает территорию, на которой большинство или почти большинство с обеих сторон составляет русское население. Москва, однако, совсем не заинтересована в том, чтобы расчленить Казахстан и аннексировать его русскоговорящие северные области. Москва понимает, что это значило бы навлечь беду, а потому не только воздерживается от подстрекательства беспорядков, но и активно помогла соседу подавить русскоязычный ирре- дентизм. Россия явно заинтересована в том, чтобы помочь Казахстану стать жизнеспособным многонациональным государством. Москва уверена, что значительный русский этнический элемент в Казахстане, хотя его членам сегодня закрыт путь к высоким государственным должностям, является прочным звеном, связывающим между собой две страны.

Казахстан является крупнейшим производителем энергоресурсов в Центральной Азии (нефть, газ, уран), а потому потенциально и партнером в стремлении России к превращению в энергетическую сверхдержаву. Российско-казахстанское соглашение о разделе Каспия укрепило позиции Москвы относительно других прикаспийских государств.

Хозяйственные системы приграничных регионов России и Казахстана тесно взаимосвязаны. По словам казахстанских авторов, эта «предельная взаимосвязанность», скорее

всего, «не имеет параллелей среди других пар государств на постсоветском пространстве»15. В самом деле, первая столица советского Казахстана в 1920-х гг. была расположена в Орен-

90 бурге, на южном Урале. Главные промышленные центры России, такие как Самара, Челябинск, Омск и Новосибирск, расположены в тесной близости к границе с Казахстаном. На казахской стороне в непосредственной близости к границе несколько городских промышленных центров - Уральск, Актюбинск, Кустанай, Павлодар, Семипалатинск и Усть-Каменогорск, которые теперь по большей части носят казахские имена, - построены русскими и ими же преимущественно населены до сих пор. В самом деле, Казахстан - это единственная страна СНГ, которая в настоящее время экономически может быть объединена с Россией. Российско-белорусская интеграция не может быть осуществлена, пока Минск радикально не переменит свою экономическую политику, что же касается перспектив экономической интеграции России с другими странами СНГ, то таковых в настоящее время практически не существует.

Нурсултан Назарбаев, возглавлявший Казахстан еще до обретения независимости, издавна является сторонником Евразийского союза, под которым он понимает тесные и равные отношения с Россией и другими странами СНГ. В принципе это совпадает с амбициозной идеей Москвы создать в СНГ обеспечивающий сплочение силовой центр. Однако есть разногласия относительно условий объединения и прав вошедших в объединение сторон. Назарбаев, будучи сторонником тесных отношений с Россией, одновременно является стойким противником русского империализма. Он не терпит разговоров о Великой России, включающей бывшие окраинные республики16.

В 1997 г. Назарбаев - мастер геополитических ходов - перевел столицу Казахстана из расположенной на юге Алма-Аты на север, в расположенную недалеко от границы с Россией Астану, бывший Акмолинск (Целиноград). Таким образом, он приблизил правительство страны к ее главным промышленным центрам, вдохнул новую энергию в правительственную бюрократию и политическую элиту и, самое важное, упрочил контроль над преимущественно славянскими северными территориями страны.

Более того, Казахстан осуществляет тщательное балансирование между тремя главными партнерами - Россией, Китаем и Соединенными Штатами. Это маневрирование не является игрой с нулевой суммой. Вряд ли предложение сделать четкий выбор в пользу

одной страны - России может иметь успех в Астане . С другой стороны, для Казахстана было бы фатально превращение в поле геополитического сражения между тремя великими державами.

В контексте Центральной Азии Казахстан обрел уверенность в себе. Астана притязает на роль «третьей опоры» в Шанхайской организации сотрудничества, наравне с Китаем и Россией. Он претендует на председательство в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе в 2009 г. Сообщают, что на международных встречах представители Казахстана временами относятся к коллегам из других стран Центральной Азии с едва скрытым презрением.

Узбекистан, самая многонаселенная страна региона, лежит за пределами российского

«периметра интеграции» . При этом Узбекистан является ключевым элементом Средней Азии. В царские и советские времена Ташкент служил неофициальной столицей края и воротами на Средний Восток и в Южную Азию. Он был также главным центром промышленности и культуры региона, а в результате восстановления города после разрушительного землетрясения 1966 г. стал советской витриной в Азии.

С момента развала СССР Узбекистан был чрезвычайно щепетилен в вопросе о своем суверенитете. Он является наследником давней традиции центральноазиатской государственности. Столицы всех средневековых ханств находились на территории нынешнего Узбекистана: Бухара, Самарканд, Хива и Коканд. Уникальность Узбекистана в сравнении с другими странами Центральной Азии в том, что значительная часть его территории сохраняла частичную независимость вплоть до начала 1920-х гг.

Древние государства с большой историей Бухара и Хива были российскими протекторатами, которыми управляли местные эмиры и ханы; после большевистской революции они на короткое время стали «народными республиками». Бухара была традиционным духовным центром всего региона.

У исторической России были непростые отношения с правителями этих исторических образований. Тамерлан, которого Ислам Каримов провозгласил национальным героем, запомнился в истории России как один из множества безжалостных захватчиков и деспотов, точно такой же, как Чингисхан и его внук Батый, поработивший Россию.

Для России значимость Узбекистана сегодня прежде всего в том, что он является главной опорой стабильности региона. Будучи прифронтовым государством в войне против религиозного экстремизма, он очень уязвим. Если Узбекистан падет жертвой исламского радикализма, за ним последует и Средняя Азия, а южный Казахстан окажется под серьезной угрозой. Москва уверена, что сильный режим в Ташкенте необходим как бастион против воинственного ислама.

Узбекистан притязает на руководящую роль в регионе, а это ведет к напряженности в отношениях с четырьмя другими государствами. За пределами Центральной Азии он до 1998 г. играл активную роль в Афганистане, где поддерживал силы этнического узбека генерала Дустума.

С самого обретения независимости в 1991 г. Ташкент категорично требовал уменьшения российского влияния в Узбекистане. Ни российские войска, ни пограничники не получили разрешения находиться или действовать на его территории. В 1998 г. президент Каримов публично обвинил российские службы безопасности во вмешательстве во внутренние дела Узбекистана. Вопрос о военном присутствии России не был поднят даже после терактов в Ташкенте в 1999 г. и исламистских рейдов в 1999-2000 гг., когда Каримов пошел на потепление отношений с Москвой и согласился принять Путина. После 11 сентября 2001 г. Каримов встал на сторону Соединенных Штатов и в 2002 г. подписал соглашение об использовании ВВС США узбекских авиабаз, таких как Карши-Ханабад (К2).

Принятое Каримовым в 2005 г. решение опереться на Россию было принято под давлением чрезвычайных обстоятельств. После кровавого подавления мятежа в Андижане узбекский президент поверил в то, что американцы причастны к попытке низложить его. Когда США выступили после этого с критикой действий узбекского правительства, которое, с их точки зрения, злоупотребило силой, это было равносильно тому, что США «передали Узбекистан России»19. Но если бы Путин в той ситуации отверг призыв Каримова, узбекский лидер ушел бы под крыло Китая. Вступление Узбекистана в 2000 г. в ШОС расширило возможности Ташкента лавировать между Пекином и Москвой. Именно в Пекин полетел Каримов в мае 2005 г., через несколько дней после событий в Андижане. В принципе решение в пользу России еще может быть пересмотрено самим Каримовым или его наследниками.

Москва заинтересована, конечно, не в присоединении Узбекистана к России, а в предотвращении его дестабилизации и радикализации. В то же время прочные отношения с Ташкентом важны для Москвы, если она хочет укрепить свои возможности управлять ситуацией в регионе. Менее богатый природными ресурсами, но многонаселенный и имеющий жизнеспособную промышленную базу, Узбекистан является также рынком для российских товаров и партнером в совместных проектах.

Два малых государства, Киргизия и Таджикистан, важны для России, поскольку исторически служат заставами, блокирующими доступ враждебных внешних сил в Центральную Азию. В Киргизии интересы России, Китая и США пересекаются. Соединенные Штаты и Россия имеют здесь военные базы, расположенные буквально бок о бок, и считается, что

Китай тоже хотел бы получить здесь базу. В экономическом плане север Киргизии является продолжением Казахстана и также со значительным русским населением. Напротив, юг Киргизии, включающий небольшую часть Ферганской долины, тесно связан с Узбекистаном, Афганистаном и Таджикистаном. Москва усердно работает над уменьшением влияния Соединенных Штатов и международных неправительственных организаций в Киргизии, в

которой это влияние сильнее, чем в других странах региона20.

Таджикистан привычно рассматривается как российский контрольно-пропускной пункт на афганской границе. В 1990-х гг. через него шло снабжение антиталибского Северного альянса. С прибытием в Афганистан сил Соединенных Штатов и НАТО и изменением главной угрозы безопасности Центральной Азии (сегодня это опасность внутренних выступлений населения, а не нападений извне) значение Таджикистана изменилось. Будучи главными воротами в Афганистан, он изначально рассматривался как первая перевалочная база на долгом пути афганской наркоторговли, объем которой начал расти после падения Талибана. С другой стороны, Таджикистан наравне с Киргизией является ключом к контролю над водными ресурсами региона. В будущем спрос на воду будет расти, и Россия, несомненно, заинтересована в том, чтобы ее контролировать.

Таджикистан - это единственная страна Центральной Азии, население которой говорит на фарси. Долгая и кровавая гражданская война в Таджикистане (1992-1997) была закончена благодаря совместным усилиям Москвы и Тегерана. Таджики составляют значительную этническую группу в Афганистане; их лидер, Ахмад Шах Массуд, во время афганской войны воевал против Советской армии, а позднее стал лидером антиталибского сопротивления и союзником России. После начала антитеррористической операции США Таджикистан предложил разместить у себя военно-воздушные силы НАТО, участвующие в операциях в Афганистане. Его президент (с 1992 г.) Эмомали Рахмонов, номинально являющийся союзником России, умело маневрирует между всеми важными для региона державами, в число

которых входят Соединенные Штаты , Иран, Китай, Пакистан, Индия и Афганистан, не говоря уж о могущественном соседе, Узбекистане.

Наконец, Туркмения является прежде всего крупным производителем природного газа, и Россия хочет, чтобы она и в будущем оставалась замкнутой на ее систему газопроводов. Это важный фактор, обеспечивающий России монополию в поставках газа на Украину. Поскольку на юге Туркмения граничит преимущественно с Ираном, Россия не настаивает на своем военном присутствии здесь. Фактически, Москва позволила Ашхабаду постепенно свести на нет российское военное присутствие в стране, в которой прежде дислоцировалась

значительная группировка советских войск . При этом Москва не возражает против нейтралитета Туркмении, но при условии, что она не примет у себя вооруженные силы США. Даже решение тогдашнего президента Ниязова в августе 2005 г. понизить статус Туркмении в СНГ с полноправного члена до наблюдателя мало встревожило Россию. Очевидно, что для Москвы предпочтительнее была независимость диктатуры Ниязова, чем появление в Туркмении откровенно исламистского или прозападного режима. Не следует игнорировать и тот факт, что туркмены всегда были хорошими воинами, дорого продававшими свою независимость, что они доказали в яростном сражении с русской армией при обороне крепости Геок- Тепе в 1881 г. С приходом на смену умершему в 2006 г. Сапармурату Ниязову нового президента Г. Бердымухамедова Россия активизировала усилия по привязке туркменской газодобычи к российскому рынку и системе трубопроводов, проходящих по территории РФ.

Со времен афганской войны в российском сознании Центральная Азия тесно связана с Афганистаном. В 1990-х гг. таджикский и узбекский анклавы в Афганистане представляли собой полуавтономные «государства». Ташкент, Душанбе и Ашхабад вели в Афганистане собственную, независимую от Москвы политику. В течение пяти лет (1995-2001) Талибан был самой большой внешней проблемой безопасности России. После поражения Талибана Афганистан превратился в главную региональную базу Соединенных Штатов и НАТО.

Американское военное присутствие в Центральной Азии открыло регион для мировой геополитики. Перестав быть задворками России, он увидел новые возможности.

Заинтересованность Вашингтона в Центральной Азии тесно связана с войной против терроризма, прежде всего в Афганистане. Вероятнее всего Соединенные Штаты не уйдут отсюда, пока не доделают работу, а это затянется надолго. В результате Москва больше не сможет рассчитывать на традиционное доминирование в регионе. Америка, однако, не единственный внешний игрок, появление которого покончило с почти монопольным положением России в Центральной Азии.

С начала до середины 1990-х гг. Россия ощущала растущий интерес Китая к региону, лежащему к западу от китайских границ. Если столетие назад Россия предпринимала попытки проникнуть в восточный (китайский) Туркестан, то теперь пришла очередь Пекина двинуться в «путешествие на запад». В 1996 г. после завершения переговоров о демаркации границ и мерах по обеспечению безопасности между Китаем и четырьмя соседствующими с ним бывшими советскими республиками был учрежден постоянный механизм для поддержания политических и военных связей - «Шанхайская пятерка». В 2000 г. на ее основе возникла Шанхайская организация сотрудничества, региональный пакт о безопасности и развитии. Имея штаб-квартиру в Пекине, а генеральным секретарем китайского дипломата, ШОС стала знаком возвращения Китая в Центральную Азию. В отличие от Америки Китай не уйдет из региона после нормализации ситуации в Афганистане.

В общем, с точки зрения Кремля главная геополитическая цель России в том, чтобы защитить Центральную Азию от исламистских радикалов, поддерживая при этом приемлемые отношения с великими державами, Соединенными Штатами и Китаем.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com