Перечень учебников

Учебники онлайн

6. Тотализация войны.

Главные цели, ради которых война развязывается, достигаются с помощью физического насилия, и с этой точки зрения она представляет собой прежде всего искусство убивать, уничтожать живую силу противника. Не обладающая этим искусством сторона сама рискует быть уничтоженной. В сущности, сражение или война в целом диктуют свои условия сражающимся или воюющим сторонам. Не умеющий убивать воспринимается чуть ли не как предатель правого дела, а тот, который в совершенстве владеет искусством убивать, возносится на пьедестал славы, причисляется к лику героев, а то и святых. Очевидно, что в самом намерении начать и вести войну подспудно заложен принцип, согласно которому цель оправдывает средства. Здесь свое законченное выражение получил постулат о том, что победителей не судят. Войны XX в., особенно вторая мировая война, которая в ряде аспектов имела точки соприкосновения с религиозными войнами прошлого, по сути дела, перестали признавать сформулированный в новое время принцип — не делать врагу больше зла, чем того требуют цели войны. Это выразилось, в частности, в максиме — нам нужна только одна победа, и мы за ценой не постоим, - которой во время второй мировой войны, как и во всякой тотальной войне, явно или неявно придерживались все воюющие стороны. Первую и вторую мировые войны от всех предыдущих войн отличала одержимость всех, и военных, и гражданских, мыслью о победе во что бы то ни стало, победе любой ценой. Эта установка означает готовность каждой из сторон во имя победы над врагом не считаться с потерями среди мирного населения, какими бы колоссальными они ни были. Здесь человек вольно или невольно принужден преступить всякие нормы человеколюбия, стать судьей собственных деяний, а в экстремальных ситуациях — преступить последний предел и вступить в сферу вседозволенности.
Соображения территориальных или иных приобретений играли значительно меньшую роль по сравнению с идеей победы ради самой идеи. Как писал Б. Броуди, в данном случае речь идет «не просто о жадности, а о некоей глубокой психологической потребности, выраженной скорее на общенациональном, нежели на личном уровне». Оборотной стороной этой одержимости был страх потерпеть поражение и расплатиться за последствия войны. Эти страхи питались изо дня в день растущими потерями с обеих сторон, неуверенностью в результатах войны, ужесточением позиций противоборствующих сторон и т.д. Все это, в свою очередь, делало компромисс невозможным. Для всех сторон компромисс становился как бы признаком неудачи и поражения. В результате завоевание территории противника означало нечто значительно большее, чем поиски очевидных доказательств того, что одна сторона выигрывает, а другая проигрывает. Поэтому неудивительно, что сила, или мощь, государства на протяжении всей истории оценивалась в терминах его возможностей вести и выигрывать войну. Военно-политическая стратегия того или иного государства строилась на постулате, согласно которому уровень безопасности государства, его авторитет и влияние прямо пропорциональны количеству и качеству вооружений, которыми оно располагает. Военная сила в этом отношении приобрела настолько большое значение, что многие исследователи рассматривали почти все остальные показатели соответствующей страны, такие, как численность населения, reorpaфическое положение, топография, природные ресурсы, уровень экономического развития, политическая организация и т.д., почти исключительно с точки зрения их возможного вклада в успешное ведение войны. Ценность и значимость военной мощи выходили далеко за пределы ее простого использования на полях сражений. Каждое нововведение в военном деле приводило к далеко идущим последствиям для самоорганизации человеческих сообществ. Использование коня в качестве средства передвижения в военном деле в сочетании с изобретением меча дало преимущество кочевым народам перед земледельческими. Отсюда стремительный успех нашествий азиатских орд в Европу, приведших, по сути дела, к великому переселению народов и коренному изменению самого демографического, этнонационального и политического облика евразийского континента.
На исходе средних веков существовавший столетиями порядок был подорван изобретением новых более совершенных видов оружия. Феодальный порядок зиждился на неприступности крепостей и преимуществе военного искусства облеченных в латы рыцарей на конях. Это преимущество давало возможность эффективно защищать аристократические принципы и нормы феодального порядка. А опора на неприступные крепости позволяла предотвратить централизацию власти и государства. Пока продолжали действовать эти два фактора, феодализм оставался незыблемым. Однако еще до изобретения пороха и огнестрельного оружия военному превосходству конных рыцарей бросили вызов английские иомены, которые использовали большой лук (longbow) в битве при Кресси. С данной точки зрения изобретение пороха и огнестрельного оружия имело особенно далеко идущие последствия. Характерно, что автор «Неистового Роланда» оценивал огнестрельное оружие как изобретение Вельзевула, призванное «уничтожить всю человеческую расу». Изобретение и использование артиллерии способствовало существенному усилению наступательного начала за счет обороны. Показательно, что Восточная Римская империя, пережившая Западную Римскую империю почти на тысячу лет, пала в 1453 г. после первого в мире крупного артобстрела Константинополя, осуществленного турками. Постепенное увеличение огневой мощи армий привело к тому, что сохранение мира стало возможно лишь с помощью равновесия страха. Великая французская революция конца XVIII в. и наполеоновские войны ознаменовали один из поворотных пунктов в эволюции отношения к войне. Особо важное значение с данной точки зрения имел закон от 23 августа 1793 г., согласно которому впервые в новой истории было объявлено то, что позже назовут тотальной мобилизацией. В нем, в частности, говорилось: «Молодые мужчины должны воевать; женатые мужчины должны ковать оружие и строить транспортные средства; женщины будут шить палатки и одежду, а также служить в госпиталях; дети будут изготавливать из холста перевязочный материал; старики выйдут на площади и поднимут дух воюющих мужчин, будут проповедовать ненависть к королям и единство республики» . Французская революция, по сути дела, покончила с практикой рекрутирования офицерского корпуса из аристократических слоев населения. Наполеоновские войны положили также конец так называемым «ограниченным войнам», характерным для XVIII в. Это стало периодом, когда стал утверждаться тип войны, который Клаузевиц назвал «абсолютной войной» и который стал прототипом тотальных войн XX в.
Промышленная революция XIX и научно-техническая революция ХХ вв. означали революции и в сфере военного дела. Создание громоздких самоходных орудий, развитие железнодорожного, а затем автомобильного и гусеничного транспорта, дававших возможность передвижения многочисленных армий и военной техники на большие расстояния, все более растущие скорости их переброски из одного театра военных действий на другие радикально изменили масштабы, приемы и правила ведения воины. Прежде всего произошла широкомасштабная индустриализация подготовки и ведения войны. Сами императивы ведения современной войны потребовали огромных пространств, расширения зоны потенциальных военных действий. Гигантские армии требовали создания гигантских же инфраструктур военно-промышленного комплекса, а также систем снабжения военной техникой, боеприпасами, запасными частями, обмундированием, продовольствием, людскими ресурсами, системами коммуникации и т.д. Результатом всего этого стало возрастание опасности уничтожения мирного населения. Присутствие смерти приобрело универсальный характер, поскольку, если раньше войны, как правило, велись силами профессиональных армий и зачастую не затрагивали большинство мирного населения, то теперь для одержания победы тыл приобрел не менее важное значение, чем само поле боя. Следовательно, непременным условием одержания победы стал разгром вражеского тыла, то есть охват военными действиями и уничтожение мирных городов и сел, промышленных центров, сугубо гражданских объектов.
Появление авиации, а затем ядерного оружия со средствами его доставки буквально революционизировали эту сферу, по сути дела стерли линию разграничения между театрами военных действий и мирными, гражданскими структурами, превратив всю территорию воюющих стран в сплошной театр военных действий. Как утверждал К. Клаузевиц, война имеет свой язык, но не свою раз и навсегда установленную логику. Любое сражение или война, раз начавшись, приобретает собственную логику. Л.Н. Толстой в романе «Война и мир» высказал мысль о том, что война по своей природе непредсказуема, невычисляема и неуправляема. Эта мысль перекликается с положением, которое высказал еще Клаузевиц: «Абсолютное, так называемое математическое начало нигде в расчетах военного искусства не находит для себя твердой почвы. С первых же шагов в эти расчеты вторгается игра разнообразных возможностей, вероятность счастья и несчастья. Эти элементы проникают во все детали ведения войны и делают руководство военными действиями, по сравнению с другими видами человеческой деятельности, более остальных похожими на карточную игру». То, почему и как ответственные на первый взгляд люди ввязываются в войну, также не всегда поддается рациональному объяснению. К примеру, непосредственные причины, приведшие к первой мировой войне, а именно, мелкий по мировым масштабам инцидент в Сараево в августе 1914 г., кажутся совершенно ничтожными, особенно если учесть грандиозные масштабы ее последствий для всего западного мира, да и всей планеты. В конце XIX в. бывший к тому времени банкиром И. С. Блох опубликовал фундаментальный труд «Будущее войны» в шести томах. О популярности этого издания свидетельствует тот факт, что офицерская комиссия, назначенная военным министром Российской империи, рекомендовала, чтобы оно стало настольной книгой каждого штабного офицера. Особенность труда состояла в том, что его автор был гражданским лицом, который пришел к выводам, противоречившим большинству прогнозов профессиональных военных специалистов. В частности, эти последние были убеждены в том, что новая война между великими державами Европы будет сопряжена с широкомасштабными насилием и ожесточенностью, но скоротечной. Соглашаясь с ними по целому ряду оценок, Блох предсказывал, что будущая война по масштабам насилия, жестокости, свирепости, бесчеловечности и по количеству жертв превзойдет все мыслимые нормы и пределы. Но вместе с тем этот автор подчеркивал, что она будет тупиковой и поэтому длительной. Несмотря на большую огневую мощь современного оружия, говорил Блох, действующие армии не будут страдать от нехватки амуниции. Новые типы вооружения дают тактические преимущества обороняющейся стороне над наступающей стороной. Бойня будет грандиозной, но закончится она лишь с истощением ресурсов обеих сторон. Достижение мира для них будет весьма трудным делом. Причем неудача в войне или ее прекращение без видимых результатов может стимулировать революционные движения. По этим причинам будущую войну Блох называл «невозможной войной». Тем не менее, он сознавал возможность “невозможной войны”, что вскоре и подтвердила первая мировая война.
Опыт этой и последовавшей за нею второй мировой войны продемонстрировал, что прогнозы Блоха во многом оказала верными. Первая из этих войн, начавшаяся в Европе, составлявшей сердцевину миропорядка того периода, могла не приобрести всемирный масштаб. Вспыхнув как традиционная европейская война, она обернулась долгими годами невиданных разрушений и опустошений. Главным источников и генератором противоречий была Европа, но эти противоречия кругами расходились по всему остальному миру. Обнаружилось, что территория Европы слишком мала для ведения войны. Поэтому неудивительно, что масштабы первой мировой войны стремительно расширялись. Возникали все новые театры военных действий: турецкий, сирийский, палестинский, арабский, месопотамский и др. Морские сражения велись во многих морях, омывающих Европу, на Атлантическом и Индийском океанах, у берегов Латинской Америки. Иными словами, война превратилась в мировую. Она завершилась лишь в 1918 г. революционными потрясениями, восстаниями и хаосом. Вторая мировая война, как по форме, так и по содержанию началась именно как мировая. Каждая из главных воюющих стран концентрировала усилия на накоплении ресурсов, необходимых для доведения войны до победного конца. Вся экономика этих стран была поставлена на службу ей, а их военная мощь достигла беспрецедентных в мировой истории высот. Новая военная тактика и системы вооружений сделали прежние планирование и цели безнадежно устаревшими. Существенно расширился радиус действия военной авиации, подводный флот приобрел господствующую роль в борьбе с надводным флотом. Впечатляющие изменения произошли в системе ведения военных действий на суше, что дало возможность одерживать широкомасштабные молниеносные победы, которые не могли представить себе Александр Македонский, Цезарь, Наполеон и даже воюющие державы во время первой мировой войны. Речь идет о грандиозных победах, одержанных германским вермахтом первой половине войны, и не менее впечатляющих победах, которых добились союзники над странами берлинской оси во второй половине войны. В сентябре 1945 г. США, Советский Союз и Великобритания стояли на вершине своего могущества и. соответственно, занимали руководящие позиции в международной системе. К тому времени с помощью своих союзников, составивших Объединенные Нации, они буквально сокрушили военные машины трех своих могущественных противников в лице нацистской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии, тем самым положив конец самой кровопролитной и самой жестокой войне в истории человечества.
Суть проблемы состоит в том, что война в XX в. по самой логике вещей приобрела тотальный характер. Этот факт нашел отражение в военно-политической мысли. Одним из первых более или менее четко сформулировал данный феномен участвовавший в первой мировой войне немецкий генерал Людендорф. В качестве отправной точки своих рассуждений он брал идею абсолютной войны К. фон Клаузевица, который считал, что война может стать абсолютной в двух случаях. Во-первых, когда военные берут на себя функции политических руководителей и солдаты берут на себя ведение войны, главной целью которой становится полное уничтожение противника. Во-вторых, когда эту же цель ставят сами политики, стремящиеся к устранению противника путем его полного уничтожения. Следуя рассуждениям Клаузевица, можно предположить, что под этой целью он подразумевал продолжение военного конфликта до тех пор, пока одна из вовлеченных в него сторон не добьется своего рода «карфагенского мира». Обобщив опыт первой мировой войны, Людендорф объявил идеи Клаузевица устаревшими и выдвинул собственную концепцию тотальной войны (выражение, давшее название его книге). По его мнению, времена кабинетных войн стали достоянием прошлого, так как участие в конфликте людей стало происходить не только вследствие обязательного призыва в армию, но и прямого или косвенного участия гражданских лиц. В то время как Клаузевиц усматривал главную цель войны в уничтожении или нейтрализации одних только военных сил врага, тотальная война имеет своей целью полное уничтожение врага, включая и гражданское население.
Людендорф признавал, что использование отравляющих газов или бомбардировка населенных пунктов не сообразуются с правилами ведения войны, предписываемыми правом народов. Однако «реальности момента» выше «старых банальностей». Поскольку условия войны изменяются, особенно после первой мировой войны, «необходимо, - по его мнению, - чтобы отношения между политикой и военной стратегией были модифицированы». Более того, Людендорф утверждал, что необходимо перевернуть позицию Клаузевица, который предлагал подчинить точку зрения военных точке зрения политиков. Поскольку тотальная война охватывает все сферы жизни, а не только чисто военный аспект, именно военному руководству надлежит «установить директивы, к которым в интересах тотальной войны политика должна приспосабливаться». Людендорф совершенно справедливо концентрировал внимание на том факте, что война в XX в. стала мероприятием, призванным ликвидировать не только живую военную силу и военную машину противника, но и его людские резервы и производственно-хозяйственную инфраструктуру. Отсюда — такие ставшие привычными при характеристике второй мировой войны понятия, как тотальная война, тотальная мобилизация, безоговорочная и полная капитуляция и т.д. Как показал опыт двух мировых войн, на службу тотальной войны, каковой, по сути дела, оборачивается любая большая война, ведущаяся современными средствами, ставятся все без исключения ресурсы государства: материальные, финансовые, людские, интеллектуальные, технологические. Но тем не менее обнаружилось, что тотальный военный конфликт невозможно решить одним или несколькими ударами миллионов солдат и самыми совершенными вооружениями. В этой связи соответствующие коррективы были внесены в концепцию национальной безопасности. В ней, в частности, ключевое место заняли сугубо военные аспекты. Безопасность, по сути дела, стали отождествлять с отсутствием военной угрозы государству извне или со способностью данного государства предотвратить реализацию этой угрозы. Более того, сама концепция национальной безопасности превратилась в своеобразный фактор единения и мобилизации населения соответствующих стран, по сути дела, взяв на себя, по меньшей мере, отчасти, функции государственной идеи или идеологии.
Как показывает исторический опыт, стремление противоборствующих сторон на международной арене использовать все новые, более совершенные, чем у противника, средства вооруженной борьбы составляет объективную закономерность. Именно от эффективности этих средств во многом зависел и продолжает зависеть исход любой войны. В данной связи нельзя не упомянуть тот факт, что одна из важнейших причин технологического прогресса от каменного топора и лука до ракеты-носителя ядерного заряда заключалась в необходимости удовлетворения потребностей ведения войны, хотя со временем военную технологию и приспосабливали для гражданских целей. Например, если баллисты и тараны представляли собой исключительно орудия войны, то порох можно было использовать и в мирных целях. В еще большей степени это относится к транспортным средствам, которые используются как в тех, так и в других целях. Что касается новейших достижений научно-технического прогресса, то в подавляющем своем большинстве они имеют двойное назначение. Важно учесть и то, что на службу богу войны часто привлекались великие открытия, которые первоначально казались весьма далекими от военных целей и интересов. Более того, большинство современных орудий войны стали возможны благодаря физике Галилея и Эйнштейна, термодинамике, оптике, ядерной физике и т.д., то есть сугубо гражданским отраслям науки. Производство оружия, став самостоятельной отраслью, приобретает собственную логику развития и уже само по себе превращается в фактор гонки вооружений и соответственно развязывания войны.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com