Перечень учебников

Учебники онлайн

Информация к размышлению Двуречье и Левант

Приближающийся вывод из Ирака американских войск, как показывают непрерывные антиправительственные выступления и теракты в этой стране, активизирует гражданскую войну «всех против всех». Курдские военизированные подразделения «пешмерга» завершили захват города Киркук, на монопольное владение которым претендуют иракские курды, и успешно зачищают от арабов и туркоманов Мосул. Суннитские подразделения «сахва», сформированные для борьбы с «Аль Каидой», возвращаются к антиправительственной деятельности, поскольку не были, как обещало американское командование, интегрированы в ряды армии или полиции. Присутствие в правительстве министров проиранской «Армии Махди» Муктады ас Садра уравновесило суннито шиитский блок Айяда Алауи, предоставив Ирану свободу действий в центральном и южном Ираке. Основной внешней силой на севере, в Иракском Курдистане, остается Турция, войска которой действуют в приграничных районах против боевиков Рабочей партии Курдистана. На границе с Ираном против курдских боевиков организации «Пежак» воюет Корпус стражей исламской революции. Активизация «Аль Каиды», других радикальных террористических группировок и сепаратистских движений, в том числе в крупнейшем городе юга – Басре, слабость и коррумпированность правительственных войск и полиции позволяют закрепить раскол страны.

Современный Ирак – не столько государство, сколько территория, экономические и политические связи отдельных частей которой между собой часто слабее, чем с соседями. Дезинтеграция этой страны неизбежно окажет негативное воздействие на Иорданию, Саудовскую Аравию и Сирию, так же как волнения на их территории дестабилизируют Ирак. В стране активно действуют криминальные группировки, в том числе специализирующиеся на похищении иностранцев с целью получения за них выкупа. Иракские беженцы и перемещенные лица, число которых составляет более 4 миллионов человек, осложняют ситуацию в Иордании и Сирии – официального статуса беженцев подавляющее большинство их не получило. При этом офицеры силовых ведомств Саддама составляют костяк наемников, вербуемых в Ираке для участия в конфликтах, охвативших регион с началом «арабской весны».

Ликвидация в 2003 г. режима Саддама Хусейна не привела к появлению в Ираке устойчивого правительства. Багдад балансирует между Тегераном и Вашингтоном, Анкарой и Эр Риядом. Иракские вооруженные силы и полиция без поддержки американских войск не способны проводить контртеррористические операции и сдерживать наступление внешнего противника. Засилье шиитов в силовых подразделениях превращает их в «эскадроны смерти», проводящие зачистку суннитских и христианских районов, вытесняя оттуда постоянных жителей. В ряде регионов, в том числе Багдаде и других крупных городах, сформировалось разделение районов проживания по этническому и конфессиональному принципу. Особому давлению подвергаются религиозные меньшинства. Полностью вытеснена из страны палестинская община, пользовавшаяся привилегиями при Саддаме. Серьезные проблемы испытывают этнические персы, в том числе жители лагерей беженцев, сформировавшихся в Ираке после иранской исламской революции 1979 г.

Восстановление экономики Ирака, запасы углеводородов которого представляют интерес для инвесторов, идет с трудом. Доступ к крупным проектам получают компании США и других стран антисаддамовской коалиции. Большая часть средств, выделенных на поддержание иракской экономики, исчезла: украденными оказались десятки миллиардов долларов. Единственный стабильный регион страны – Курдистан, большую часть инвестиций в котором осуществляет Турция. Добыча и экспорт нефти и газа осложнены коррумпированностью, высоким уровнем бюрократии, отсутствием правительственных гарантий и законодательными противоречиями. Итоги тендеров на разведку, разработку и добычу углеводородов неоднозначны: условия проведения осложнены, ожидания Багдада завышены, а итог непрозрачен. Российские перспективы в Ираке, за исключением работы на подряде у западных корпораций, участия в реализации межправительственных соглашений с гарантией оплаты со стороны внешних финансовых институтов и разовых поставок, чрезвычайно сомнительны.

Антиправительственные выступления в Иордании ставят под вопрос будущее правящей династии. Влияние исламистского фактора и роль, которую играют «Братья мусульмане» – крупнейшая фракция в парламенте, экономические проблемы, отягчаемые присутствием в Иордании до миллиона выходцев из Ирака, поддерживаемый королевой Ранией рост политической активности и ужесточение требований нелояльных к династии палестинцев, составляющих более 60?% из 6,4 миллиона жителей страны, дестабилизируют королевство. Решение короля передать право формирования правительства парламенту ограничивает его возможности управления страной. Опасность для будущего страны представляют поддержка иорданских исламистов Саудовской Аравией и конфликт родственников королевы – семьи Ясин с бедуинскими шейхами и лидерами чеченской и черкесской общин. Опорой режима является армия – одна из лучших на Ближнем Востоке. Отношения короля Абдаллы II, управляющего страной с 2000 г., с Западом прочны, хотя от Израиля он, в отличие от отца, короля Хуссейна, дистанцировался, сохраняя с ним дипломатические отношения и сотрудничая в борьбе с терроризмом.

Существенную угрозу для иорданской монархии представляет нестабильность на палестинских территориях, контролируемых Израилем. Иордания обычно извлекает прибыль из региональной нестабильности и если проблемы Сирии и Ирака не распространятся на ее территорию, может сыграть роль стабилизатора Машрика. Не исключена организация в королевстве боевиками «Аль Каиды» и близких к ней группировок терактов по иракскому образцу, как это было в Аммане после начала оккупации Ирака войсками США. Заинтересованность Саудовской Аравии и малых монархий Персидского залива в поддержке иорданской армии в случае войны с Ираном снижает эту возможность. Характерно, что после начала волнений на Бахрейне Иордания закрыла свои границы для граждан Ирана.

Иорданская экономика высокоразвита, промышленность (включая добычу солей Мертвого моря), инфраструктура, банковская сфера, туризм, образование и медицина созданы по британским стандартам, в достаточном количестве наличествует квалифицированная рабочая сила. Страна привлекательна для инвесторов, хотя конкуренция российских компаний на иорданском рынке с европейским, арабским и американским бизнесом высока. Отношения российского и иорданского руководства имеют прочную личную основу.

Палестинская национальная администрация (ПНА) в Рамалле коррумпирована, неэффективна, не может ни построить инфраструктуру государства, ни прекратить антиизраильский террор, ни завершить конфликт с Израилем и движением ХАМАС в Газе, хотя и ведет с ним переговоры о «палестинском единстве». ХАМАС, в случае одностороннего объявления руководством ПНА палестинского государства, может захватить власть на Западном берегу реки Иордан, с дальнейшим развитием экспансии в направлении Иордании. До начала в Сирии волнений летом 2011 г. это движение опиралось на Дамаск и Тегеран. Альянс распался после того, как его лидеры отказались принять участие в сирийской гражданской войне на стороне Асада. Поддержку движения на Западе осуществляют левые и антиглобалисты. До охлаждения отношений с ХАМАСом Иран, при нейтралитете новых египетских властей, наладил поставку в Газу оружия и боеприпасов. Сектор является плацдармом для ракетных и минометных обстрелов Израиля, ставящих под угрозу безопасность более половины территории этой страны, включая ядерный реактор в Димоне и американский радар в Негеве, контролирующий воздушное пространство Ирана. Обстрелы территории Израиля из сектора Газа и теракты, организованные с использованием Синая для обхода пограничных блокпостов, провоцируют ликвидации израильтянами лидеров террористических группировок и операции по перехвату направляющихся в Газу судов с оружием. Периодически направляемые в Газу «Флотилии свободы», задача которых – срыв регулярного досмотра грузов, идущих в сектор, как правило, останавливаются Израилем, не достигая цели.

Вероятность проведения Иерусалимом зачистки Газы по аналогии с операцией «Литой свинец» 2008–2009 годов достаточно высока. Не исключено, что в результате Армия обороны Израиля вернет контроль над границей Газы с Египтом, «Филадельфийским коридором», а возможно и всем сектором. Разрыв отношений Израиля с ПНА в случае объединения ФАТХ и ХАМАСа без признания последним Израиля, либо дальнейшая эскалации конфликта с ПНА из за обращения его руководства в сентябре 2011 г. к ООН с требованием признать Палестину государством в границах 1967 г., будет означать денонсацию соглашений Осло. В то же время на Западном берегу идет хозяйственная интеграция еврейских поселений и палестинских населенных пунктов. Внешние силы, включая «коспонсоров мирного процесса», играют в палестино израильском конфликте дестабилизирующую роль. Их деятельность привела к росту претензий палестинских лидеров к Израилю, замораживанию его отношений с ПНА и увековечиванию противостояния. В случае окончательного разрыва палестино израильских отношений или регионального конфликта не исключена аннексия Израилем Иудеи и Самарии с ликвидацией ПНА.

ПНА и ХАМАС полностью зависят от внешней помощи. Бюджет ХАМАСа в Газе составляет около $ 540 млн, но лишь $ 55 млн этой суммы составляют налоги. Из 13 млрд шекелей бюджета ПНА 10,5 млрд составляют внешние поступления – в том числе 4,5 млрд из Израиля. Около 15?% дают налоги, большая часть остального покрывается за счет овердрафтов в иорданских банках. Теневая экономика и контрабанда превышают объем легальной экономики. Палестинская экономика представляет интерес только для фирм, связанных с донорами или местной элитой, в качестве подрядчиков проектов, необходимых для отчета перед донорами о том, куда пошли вложенные в развитие ПНА средства, большая часть которых расходуется нецелевым образом. Квалифицированная рабочая сила, перспективы использования христианского паломничества, туристический потенциал и связи палестинского руководства с Россией не имеют шансов на реализацию вследствие отсутствия стабильности и устойчивых связей с Израилем. Эффективные проекты реализуются палестинцами в партнерстве с израильтянами в обход властей ПНА: объем «серых» палестинских инвестиций в израильскую экономику и поселения составляет от $ 2,5 до 5,8 млрд. Экономическое значение Палестины для России равно нулю.

Сирийская арабская республика, единственный военно политический союзник Ирана в арабском мире, в середине 2011 г. стала одним из главных объектов давления в рамках «арабской весны». Столкнувшись с массовыми волнениями, охватившими всю страну, режим попытался подавить их, частично трансформируя политическую систему. Выступления бедуинов на границе с Иорданией и Ираком, исламистов, курдов, составляющих около 10?% населения, друзов и других протестных групп были поддержаны Западом, Турцией, Саудовской Аравией, Катаром и другими странами ССАГПЗ. Сирия стала фронтом необъявленной войны между ними и Ираном. Большая часть алавитов (16?% населения), составляющих военную элиту, наряду с умеренными суннитами (более 50?%), христианами (10?%) и лидерами шиитских общин продолжала поддерживать президента Башара аль Асада, правящего страной с 2000 г., опасаясь распада страны, объединенной Францией лишь в 20–30 х годах ХХ века. Лозунг оппозиции «Христиан в Ливан, алавитов в могилу» говорит о неизбежности этнических чисток в случае ее победы.

Присутствие на территории Сирии от 1 до 1,4 миллиона иракских беженцев и более 400 тысяч палестинцев является дестабилизирующим фактором. Израиль не вмешивается в сирийские внутренние дела. Падение Асадов, на протяжении десятилетий бывших врагами Израиля, не в его интересах: анархия и гражданская война на северной границе хуже предсказуемого противника. Волнения в Сирии закрыли вопрос о заключении мирного соглашения с Дамаском ценой возвращения ему Голанских высот. Попытка правящего режима снизить накал внутренних волнений, спровоцировав столкновения палестинцев с Израилем на Голанах, где были атакованы пограничные укрепления, провалилась. Волнения в Сирии снизили возможности ее влияния на Ливан и поддержку движения «Хизболла».

Существенным фактором, ослабляющим режим Асада, стала позиция Турции. В конце 2000 х годов Анкара нормализовала отношения с Дамаском, на протяжении десятилетий бывшие враждебными из за присоединения в 1939 г. к Турции сирийского Хатая (Александретты) с портом Искандерун, вызвавшего массовый отток на территорию Сирии арабских и армянских беженцев, а также разногласий по распределению вод Евфрата, строительство турецких гидроузлов на верховьях которого снижало его сток в Сирию и Ирак. Военное превосходство Турции и давление премьер министра Турции Эрдогана на президента Асада заставили Сирию примириться с турецкой гегемонией, принять в компенсацию за реализацию турецкого проекта развития Восточной Анатолии безвизовый режим и участие в пограничных гидропроектах и отказаться от претензий на возврат присоединенных Турцией сирийских территорий. Однако, в конечном счете, столкновение интересов суннитских монархий Залива и Запада с Ираном, конфликт сирийских «Братьев мусульман» с правящим режимом и появление в Турции десятков тысяч сирийских беженцев заставили Анкару сделать выбор в пользу сирийской оппозиции.

Развитие сирийской экономики, преимущественно сориентированной на рынки Европы и арабских стран, основу которой составляют нефтеэкспорт, сельское хозяйство, промышленность, банки и развитая инфраструктура при значительных перспективах роста туристического сектора, было остановлено волнениями 2011 г., перешедшими в гражданскую войну. Россия – традиционный партнер Сирии с советских времен, вынуждена приостановить выполнение ряда проектов, хотя и заветировала антисирийскую резолюцию в ООН. События в Сирии поставили под вопрос использование Россией пункта захода кораблей военно морского флота в порту города Тартус.

Ливан, как всегда, балансирует на грани гражданской войны. Хрупкое равновесие между этно конфессиональными общинами смещается в пользу мусульман, точнее – шиитов. Марониты, греки (православные и католики мелкиты), армяне (католики и приверженцы григорианской церкви), несториане, сиро яковиты, сунниты, шииты и друзы образуют крупнейшие общины страны (общее число общин составляет несколько десятков), вооруженные милиции которых по численности и уровню подготовки сопоставимы с армией. Внутри шиитской общины крупнейшей военно политической силой является проиранская «Хизболла». Лидер оппозиции Саад Харири, на которого на протяжении ряда лет делали ставку Запад, Саудовская Аравия и Россия, покинул страну. Христиане, сунниты и друзы расколоты: часть поддерживает Харири, часть – «Хизболлу». Палестинские военизированные группировки в лагерях беженцев противостоят ливанским силовым структурам, периодически вступая в столкновения между собой. Проиграв Ирану и Сирии в Ливане, Саудовская Аравия смогла осложнить положение Дамаска настолько, что он не пытается более установить контроль над Бейрутом. Проблема в том, что именно сирийская оккупация большей части Ливана (и израильская – меньшей) на протяжении десятилетий была единственным гарантом национального примирения в этой стране. Попытки спровоцировать очередную войну между «Хизболлой» и Израилем, предпринимаемые Ираном, не привели к успеху из за опасений ее руководства.

Ливанская экономика, в 90 е годы ХХ века начавшая оправляться от последствий гражданской войны, претерпела колоссальный урон после убийства премьер министра Рафика Харири и прошедшей летом 2006 г. Второй ливанской войны. В настоящее время саудовские, европейские и американские инвестиции в Ливан не поступают. Правительство под контролем «Хизболлы», возглавляемой шейхом Насраллой, означает доминирование в Ливане Ирана и не оставляет оснований для оптимизма в отношении будущего этой страны, несмотря на потенциал, который имеет ее сельское хозяйство, промышленность, туризм, инфраструктура и банки, когда то сделавшие Ливан «ближневосточной Швейцарией». Наличие отношений России со всеми противоборствующими сторонами в Ливане неконвертируемо в экономические проекты: риск работы в этой стране чрезвычайно высок.



Отступление первое.

Кебаб под Иерихоном

Идея поговорить о будущем палестинской экономики с финансовым советником Арафата казалась плодотворной. Именно он контролировал денежные потоки ПНА – Палестинской национальной администрации, которую мировые средства массовой информации упорно называли Палестинской национальной автономией, хотя автономией она как раз никакой не была: ни Иордании, ни Египту, ни Израилю ее власти не подчинялись. Арафат был главным, и влияние его держалось на интригах, ориентироваться в которых мог только он сам. Большие деньги он тоже контролировал сам. Палестинской политикой мог заниматься кто угодно: десятки группировок и их лидеров ненавидели друг друга больше, чем Израиль, и не могли сплотиться против «раиса». Министр иностранных дел ООП Махмуд Аббас, представлявший на международной арене «палестинскую революцию с человеческим лицом», имел доступ к большей части международных контактов, но с точки зрения перехвата власти опасен не был: интеллигент не пользовался влиянием среди боевиков. Саиб Арикат, Фарук Каддуми и прочие «старики» ООП могли спорить на заседаниях исполкома до хрипоты, обвиняя друг друга и самого Арафата в чем угодно, но торпедировали любые попытки кого то из них вырваться вперед. Фейсал аль Хусейни, Нашашиби и Ханан Ашрауи представляли поколение, не имевшее никаких шансов: «тунисцы» оттеснили на второй план старую палестинскую аристократию, потерявшую хватку в балансировании между израильтянами и иорданской короной. Палестинские «силовики» Джибриль Раджуб и Мухаммед Дахлан, с их людьми, натренированными на интифаде, были преданы Арафату, который возвысил их над «нобилями». На мелкие самостоятельные группы можно было не обращать внимания, используя их против Израиля и сохраняя имидж ПНА как партнера еврейского государства. ХАМАС был блокирован, изолирован и загнан в угол – его, в сложившемся раскладе сил, можно было просто игнорировать.

Все это держалось на деньгах, как держится на деньгах любая революция, любое государство и любое общественное движение – далеко не только террористическое. Арафат контролировал деньги, но времени на все не хватало: зарплату боевикам он любил выдавать лично, а текущими делами занимался доверенный человек – Мухаммед Рашид, известный еще и как Халед Салам, – среди руководства ООП двойные имена были распространены не меньше, чем у израильских политиков и генералов.

Он знал банковские пароли и номера счетов. Он контролировал потоки наличности. Он вкладывал средства Арафата – миллиарды, постепенно складывавшиеся в десятки миллиардов, которые принадлежали «палестинской революции», а на деле были именно деньгами Арафата, в торговые сети и авиакомпании, системы мобильной связи и другие, куда менее безобидные бизнесы. Он сводил воедино данные о поступавшей от бизнесов прибыли и реинвестировал эту прибыль. Он был абсолютно коррумпирован, абсолютно беспринципен, демонстративно аморален и, что не прибавляло ему популярности, являлся, по слухам, этническим курдом. И при всем желании его невозможно было убить.

Технически это, разумеется, никакой сложности не представляло. Но вместе с ним умерла бы информация о том, где находятся палестинские деньги, и это была пожизненная индульгенция. Он представлял собой ключ от самого большого палестинского сейфа и прекрасно знал это. Принимая в расчет импульсивный характер Абу Аммара, как звали Арафата в кругах ООП, считаясь только с ним и боясь только его, он был неуязвим до тех пор, пока был тем, кем был. Друзей у лидера палестинской революции не было, его отношения с женой были «политическими», соратников он тасовал, как карты в колоде, то приближая их, то удаляя и при случае убирая зарвавшихся – в основном чужими руками. Вся его жизнь была одним непрерывным публичным спектаклем, и отношения с Халедом Саламом были особой партией в этом спектакле. В качестве довереннейшего из доверенных он имел беспрепятственный «доступ к телу раиса», зачастую выступая на заседаниях правительства, как мальчик для битья. Арафат был безгрешен по определению, поэтому, когда с деньгами творилось что то не то, а творилось «не то» часто, виноват был его финансовый советник.

Именно с ним, и только с ним, и имело, по здравом размышлении, смысл разговаривать обо всем, что было связано с деньгами. В том числе о палестинской экономике, точнее, о ее будущем. Стояло начало второй половины 90 х годов. Осенью 1999 года Арафат должен был предъявить миру палестинское государство, согласовав с Израилем все спорные вопросы, – по крайней мере, так было записано в соглашениях, которые он подписал: времени оставалось немного. Россия не могла помочь Палестине деньгами – приближался дефолт, хотя Арафат получил от Москвы пару вертолетов для того, чтобы беспрепятственно перемещаться между сектором Газа и Иерихоном. Как следствие бывший советский подопечный списал бывшего патрона в расход и поставил на Соединенные Штаты, Норвегию, Японию и других перспективных спонсоров. Подозревать его в сентиментальности не приходилось, и избытком благодарности «Яков Моисеевич», как его именовали на дипломатическом жаргоне, не страдал. Оказанная услуга в Палестине стоила ровно столько же, сколько и во всем остальном мире, то есть ничего. Даже на открытие аэропорта в Газе российских дипломатов – единственных из тех, кто в этот момент находился в городе, не позвали. Однако советы пока выслушивались с благодарностью, квартиры дипломатов были большими, вилла дипломатической миссии в Газе красивой, встречи на официальном уровне проходили часто и кормили хозяева на этих встречах от души.

Как уже было сказано – времени для того, чтобы к моменту объявления Палестины государством построить ее экономику, оставалось немного. По крайней мере, именно это предполагали наивные люди, полагавшие, что объявленные и гарантированные «коспонсорами мирного процесса» сроки что то значат. Палестину создавали в едином порыве и по льготному тарифу. Пожалуй, ни одно государство в мире не рождалось в таких благоприятных условиях. Главными инициаторами выступали основные противники ООП – израильтяне, наивно полагавшие, что за это Арафат им будет благодарен и станет вести себя конвенционально. Отставной руководитель Шабака Йоси Гиноссар, отправленный в свое время в отставку за то, что в ходе очередного захвата очередных террористов отправил их «в расход» на месте, отвечал за интимные вопросы отношений с руководством ПНА, был деловым партнером Раджуба по чрезвычайно прибыльному казино в Иерихоне и лично переводил деньги на персональные счета Арафата в банке «Апоалим» – вплоть до второй интифады, в разгар которой скоропостижно скончался – по официальной версии от рака. Спонсоры стояли в очереди. Политическая и экономическая поддержка на всех уровнях была гарантирована. Бывших террористов принимали как будущих партнеров и коллег, да они для лидеров израильского левого лагеря и были партнерами и коллегами. Разумеется, были пессимисты, были скептики, да и отдельные тревожные звоночки раздавались, но кто слушает Кассандру, когда лев вот вот возляжет с агнцем? Так что вопросы экономики, экологии, рабочих мест, инфраструктуры и прочих материй, столь необходимых образцово показательному государству, которым должна была стать к юбилейному двухтысячному году Палестина, казались актуальными как никогда.

Ближневосточный саммит 1995 года, проходивший в столице Иордании Аммане, обогатил автора почти центнером проектов, большая часть которых так или иначе была связана с будущим палестинского государства. Правда, через несколько дней после его окончания израильский премьер министр Ицхак Рабин был застрелен, то ли убийцей одиночкой Игалем Амиром, как гласила официальная версия, то ли участниками заговора спецслужб, использовавшими Амира для прикрытия. Автору последнее кажется куда более похожим на правду. Его собственные контакты с будущим официальным мучеником израильского левого лагеря на иорданском саммите показали, что тот был крайне разочарован происходившим и понимал, что его используют, причем Арафат и Перес раздражали его в равной мере. Рабин вполне созрел для того, чтобы встать на пути безудержных уступок палестинскому руководству, которых требовал его давний соперник и недоброжелатель, глава израильского МИДа Шимон Перес, и осложнить «мирный процесс». Однако Рабин Рабином, а Палестина Палестиной. Покойного оплакали, а выигравший выборы Биньямин Нетаньяху, став премьер министром, отбиваясь и отмываясь от обвинений со стороны левых, отказался от своих обязательств избирателям в пользу миротворчества, дав Арафату очередной столь необходимый тому карт бланш. Время поджимало – сроков объявления палестинского государства никто не отменял.

Опыт десятилетий масштабных строек и прочих экономических проектов, не слишком востребованный в охваченной переменами России, мог пригодиться в реализации проекта создания палестинского государства. Тем более что множество палестинских специалистов получили высшее образование в СССР, а сотни тысяч их советских коллег эмигрировали в начале 90 х годов в Израиль. Конфликт израильтян с арабами для них был чем то из другой жизни, личной неприязни к ним они не имели, а палестинцы, говорившие по русски, могли рассчитывать с их стороны на взаимопонимание не меньшее, чем марокканские евреи или ортодоксы. Теоретически все выглядело великолепно. Осталось договориться с руководством и запустить процесс. Именно этим и предстояло заниматься на встрече, которую с благословения и по рекомендации Махмуда Аббаса организовал с Мухаммедом Рашидом великолепный профессионал и замечательный дипломат Владимир Рыбаков. К тому моменту автор знал как свои пять пальцев весь еврейский мир, был вхож в российские верхи и западную элиту, по рекомендации МИДа наладил добрые отношения с Аббасом и его семьей, основал собственную корпорацию и институт, сохранил оптимизм и веру в человечество, заработал изрядное количество денег и располагал более чем столетним семейным опытом строительства металлургических заводов, военно морских баз и прочих хозяйственных объектов. Пост председателя совета директоров Российского еврейского конгресса, в который вошли все отечественные олигархи еврейского происхождения, кроме стоявшего от всех особняком Бориса Березовского, позволял рассчитывать, в случае достижения договоренности с палестинскими властями об участии России в создании новой палестинской экономики, на связи и ресурсы этой, не последней в стране, организации. В общем, на первый взгляд уравнение решалось элементарно. Как оказалось – только на первый взгляд.

Встреча, изначально назначенная в Иерихоне, где как раз проходило заседание палестинского правительства, в назначенном месте в назначенное время не состоялась. Сорвалась она по объективным причинам: в дверном проеме, за которым проходило заседание, хорошо виден был Ясир Арафат в неизменном оливковом френче. Раис, как всегда небритый, маленький, с выпученными больше обычного грустными еврейскими глазами, страшно кричал и размахивал пистолетом. Размахивал он им под носом потенциального визави, из чего можно было сделать вывод: вовремя тот не освободится. Свободно владевший арабским Рыбаков послушал, задал наводящий вопрос сопровождающему и твердо сказал: «Поехали, тут надолго». Попытка узнать, куда именно надо ехать, была излишней по определению. Вокруг было много хорошо вооруженных людей, обстановка в зале накалялась, на улице темнело, и куда бы ни уехал из этого сумасшедшего дома, где на глазах творилась история, лендровер с российскими дипломатическими номерами, хуже быть уже не могло. Как выяснилось по дороге, вероятность встречи с финансовым советником была все же больше, чем его шансы получить пулю в лоб. Вопрос, столь экспрессивно поставленный перед ним руководством, стоял всего о трех миллионах долларов, которые куда то делись и к кому надо не дошли. Дело житейское.

Осеннее небо под Иерихоном ночью полно звезд. Где то шумели жесткие листья пальм. Вокруг домика совхозной архитектуры размером с российский сарай сновали молодые люди. Кто то нанизывал на шампуры кебаб. Кто то начинял мясным фаршем плоские пустотелые лепешки питы, зажимая их в решетки на длинных ручках. Кто то резал салат табули. Кто то расставлял по столам бутыли кока колы, тоника и минеральной воды – стол был безалкогольный, в соответствии с заветами пророка. Кто то нес посыпанный кедровыми орешками хумус, политый местным оливковым маслом, настоящим маслом из настоящих оливок, чуть горьковатым, мутным и темно зеленым. Кто то тащил стопки теплых круглых пит из пресного теста. Кто то занимался углями, стоя внутри огромного построенного кольцом стационарного каменного мангала, размерами напоминавшего Стоунхендж. У стены стояли в пирамиде автоматы. Где то недалеко, в направлении неширокого Иордана, напоминавшего при дневном свете по цвету и консистенции воды оливковое масло, тявкал шакал. В кустах кто то шуршал, возможно дикобраз или даман, которым мало что грозило: едят их в копченом виде преимущественно в Африке. Сказать, что это было хорошо, – значит ничего не сказать. Это был самый вкусный кебаб, который автору пришлось есть в жизни.

В стороне стояла машина, точнее мини вэн с открытой задней дверцей. Именно в эту дверцу постепенно собиравшиеся гости загружали принесенные с собой сумки. Маленькие сумки. Средние. Большие. Очень большие. Точно с такими же баулами ездили в Турцию и Китай тогдашние челноки. Гостей было много – человек двадцать тридцать. Они вели между собой тихими голосами оживленные разговоры, закусывали, благо молодые люди, колдовавшие над мангалом, подавали на столы порцию за порцией, и выглядели чрезвычайно умиротворенно. Все это напоминало кавказские застолья, с той разницей, что такой стол на Кавказе без вина, водки, коньяка и тостов выглядел бы странно. Было ясно, что все эти почтенные люди хорошо знают друг друга. Периодически их подводили знакомиться к гостям из России – известному всей Палестине дипломату и его неизвестному, но уважаемому другу, представляя по именам и тихо комментируя: это наша арматура. Наша мука. Наше электричество. Наша вода. Наш бензин. Как следовало из комментариев, представленные олицетворяли местный бизнес. Именно на них держалась вся местная экономика. Подчеркнем – все они выглядели вполне благообразно. Нормальные восточные люди, любящие свои семьи, строгие с детьми, балующие внуков и почтительные с родителями. Многие говорили по русски – они учились в СССР и приветствовали московских гостей особенно тепло. Один, кудрявый, рыжий, невысокий, с эспаньолкой и абсолютно светлой, усыпанной веснушками кожей, со словами «Брат! Я в Лумумбе учился» заключил в объятия. Больше всего он напоминал еврея ашкеназа, хотя, по уверениям Володи Рыбакова, был стопроцентным арабом.

Благодать продолжалась часа три – потом приехал хозяин, несколько встрепанный и взбудораженный, что было более чем понятно для человека, у которого только что махали под носом заряженным пистолетом, обещая застрелить. Поскольку приехал он живым и невредимым, на чем то они, в конечном счете, разошлись. Впрочем, не исключено, что это был спектакль «на публику», и Арафат, прекрасно знавший цену своему финансовому советнику, был с самого начала в курсе того, куда тот девал деньги и почему они не дошли по расписанию. Как не исключено и обратное – после смерти лидера палестинской революции значительная часть его состояния, которое контролировал хозяин домика с мангалом под Иерихоном, испарилась без следа. Нас познакомили – все вежливо отошли, дав уважаемому господину Рашиду поговорить с уважаемыми заморскими гостями.

Разговор был краток, но чрезвычайно показателен и многое прояснил. Хозяин выслушал идею и в принципе ее одобрил. Он хорошо относился к России. Раис Арафат хорошо относился к России. Вся Палестина хорошо относилась к России. Но все эти истории о рабочих местах, промышленных зонах, экологии и водном балансе, с его точки зрения, не имели никакого отношения к экономике. Он объяснил почему. «Вот, – сказал он, указав на мини вэн, в который последние гости утрамбовывали свои сумки, – это – экономика. Наши бизнесмены приносят эти деньги как знак уважения раису. Они делают это добровольно, и это правильная экономика. Другой не надо». Возражать было нечего. Мини вэн, полный наличности – хороший аргумент. Обратно в Газу, где автор гостил у Рыбаковых, ехали часа три, сначала колеся по ночному серпантину Западного берега, потом пролетая по израильским хайвэям, пройдя недолгий контроль на КПП Эрез и пропылив чуть чуть по дорогам сектора. Но именно в тот вечер, под Иерихоном, автор понял, что палестинского государства не будет. Большой общак, собранный на мафиозном сходняке под самый вкусный в мире кебаб, не может быть основой, на которой строят страну. Так ее ведь никто и не строил…

С тех пор прошло полтора десятка лет. Арафат ушел в иной мир, вслед за Рабином. Абу Мазен – Махмуд Аббас заменил его на посту раиса ПНА. Шимон Перес стал президентом Израиля. Володя Рыбаков умер от сердечного приступа, нелепо и рано. «Мирный процесс» тоже умер, но переговоры о создании Палестины продолжаются год за годом, десятилетие за десятилетием. Деньги под этот проект выделяются и неуклонно разворовываются – теперь уже не Мухаммедом Рашидом, а другими бюрократами. Палестина разорена и разорвана гражданской войной. ХАМАС и ФАТХ уничтожают друг друга. Израильтяне ушли из Газы, но террористическая война против Израиля идет, как шла. В конечном счете, старые палестинские террористы и воры обманули старых израильских глупцов – политиков и генералов. Но с той поры, как автора угостили кебабом под Иерихоном, он не занимался больше палестинской экономикой, что крайне положительно сказалось на его собственных делах. Все хлеб.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com