Перечень учебников

Учебники онлайн

Информация к размышлению Магриб



Исламская республика Мавритания в настоящее время играет роль главного плацдарма Ирана в Западной Африке, особенно существенную после конфликта Сенегала, Гамбии и Нигерии с Исламской республикой Иран (ИРИ) из за поставок иранского оружия оппозиционным группировкам этих стран. Укрепившись в Мавритании, Иран фактически «отбил» эту страну у Израиля, дипломатические отношения с которым были разорваны Нуакшотом, после чего Тегеран взял на себя строительство объектов, которые возводились в Мавритании Иерусалимом. Побочным следствием этой рокировки стал разрыв дипломатических отношений с Ираном королевства Марокко под предлогом обострения отношений Ирана и… Бахрейна – задолго до поддержанных ИРИ антиправительственных выступлений бахрейнских шиитов. Сложные исторические отношения Марокко и Мавритании, которую на протяжении длительного времени в королевстве считали несправедливо отторгнутой марокканской провинцией, блокируя ее прием в Лигу арабских государств, не объясняют, почему укрепление позиций Ирана в Мавритании вызвало такую острую реакцию Рабата. Отчасти это можно понять, вспомнив о том, насколько прочные отношения связывают Марокко с Западом, в первую очередь Францией и США, а также суннитскими монархиями Персидского залива. Протяженное пустынное атлантическое побережье Мавритании с тихими провинциальными портами для Ирана – оптимальная «подскоковая база» на кратчайшем океанском пути к южноамериканскому континенту, с левыми правительствами которого действующее руководство ИРИ связывают тесные партнерские отношения. По этому пути может быть перевезено все что угодно, в том числе грузы, имеющие отношение к ядерной программе Ирана, или запрещенная к ввозу в эту страну санкциями ООН военная техника. В свое время именно соображения такого рода легли в основу эскалации международного скандала вокруг таинственного похищения и не менее таинственного освобождения российского лесовоза «Арктик Си».

Внутренние районы Мавритании (как и большая часть Сахары и Сахеля) сегодня являются тыловой базой «Аль Каиды в странах исламского Магриба» (АКМ), столь же враждебной шиитскому Ирану, как и Западу. Возросшая с началом операции НАТО по свержению ливийского лидера Муамара Каддафи, традиционного врага «Аль Каиды», активность АКМ привела к ее превращению в крупнейшую военную силу региона после получения с разграбленных ливийских военных складов тяжелого вооружения и боеприпасов, включая переносные ракетные зенитные и противотанковые комплексы общим числом свыше 10 тысяч единиц. Последнее спровоцировало военные действия против АКМ мавританской армии, поддержанной Западом. Отметим, что на проведение операций такого рода, направленных против его противников, в число которых суннитские радикалы входят по определению, Иран закрывает глаза, хотя Алжир, с его собственным опытом борьбы с исламистами, выразил протест против присутствия западных военных в регионе, полагая это «проявлениями неоколониализма». В то же время повторение операций против АКМ исключительно местными силами невозможно, так как уровень вооружения, находящегося под ее контролем, превышает потенциал большинства африканских армий, включая вооруженные силы таких государств Сахеля, как Нигер, Мали и Чад.

Одна из беднейших стран арабского мира, Мавритания не вошла в полосу волнений, получивших название «арабской весны», и внутренняя обстановка в этой стране сравнительно стабильна. Военный переворот, в результате которого бывший начальник генштаба и командующий гвардией генерал ульд Азиз сверг правившего страной с 1984 г. полковника ульд Тайю, незадолго да этого отправившего его в отставку, прошел еще в 2008 г., став клапаном для «выпуска пара». В то же время сохраняется высокая вероятность конфликтов между основным населением страны – маврами и живущими в низовьях правобережья реки Сенегал африканскими племенами тукулер, сонинке и волоф, а также «белыми» и «черными» маврами (отношения между которыми де факто сохраняют черты патриархального рабства). Проблема рабов (или бывших рабов) чрезвычайно остра во многих странах арабского мира. В большинстве из них институт рабства в скрытом виде существовал при колониальной администрации, в бывших турецких провинциях открыто действовал до 20 х годов ХХ века, когда турок в Леванте сменили англичане и французы, а на Аравийском полуострове формально был отменен только в 60 х годах того же столетия. Как бы то ни было, хотя на территории Мавритании с начала 1980 х годов рабство запрещено законом, рабами там, вопреки оптимистическим данным ООН, являются около 600 тысяч человек.

С экономической точки зрения Мавритания – это богатый рыбой шельф, железная руда и экспорт скота. На территории страны высок потенциал геологоразведки, однако неразвитая инфраструктура снижает ее инвестиционную привлекательность до крайне низкого уровня. Французский бизнес работает там с колониальных времен, китайский чрезвычайно активен сегодня, но для российской экономики страна малоперспективна.

Королевство Марокко, во главе которого с 1999 г. стоит Мохаммед VI, – наиболее устойчивый режим Магриба, который в случае возникновения на территории страны волнений, угрожающих его стабильности, может рассчитывать на масштабную экономическую и военную поддержку стран ЕС и США. С 2004 г. страна имеет статус «главного союзника США, не входящего в НАТО». Вероятность «твиттерной революции» по тунисскому или египетскому образцу была резко снижена после объявления королем о принятии конституции, которая, в частности, придала статус государственного берберскому языку, разрешив главную проблему арабо берберского противостояния (особенно острую в соседнем Алжире) в пользу политического реализма. Помимо прочего, опора на берберов, составляющих около половины населения, позволяет правящему режиму взять под контроль глубинку страны, в которой сильны позиции АКМ. Контроль за политическими партиями и движениями, жесткое пресечение спецслужбами деятельности антимонархического движения, лидеры которого живут во Франции, успешное балансирование между основными кланами, влияющими на экономику, лояльность армии и сомнительные итоги «арабской весны» для населения стран, в которых были смещены верховные правители, являются стабилизирующими режим факторами. Проблема Западной Сахары и соперничество с Алжиром – факторами дестабилизирующими.

Единственной реальной угрозой для правящего режима являются исламисты АКМ, которые, помимо прочего, используют Марокко как тыловую базу для действий во Франции и Испании. Операции по пресечению их деятельности, которые спецслужбы королевства проводят при поддержке контртеррористических групп из Франции и США, дают лишь временный результат: ряды исламистов пополняются выходцами из Алжира и других стран Магриба и Сахеля, а также европейскими исламистами марокканского происхождения. Основной «хорошей новостью» в борьбе с ними является то, что исламисты пока что не вошли в альянс с западносахарскими марксистами из Фронта ПОЛИСАРИО, базирующимися на территории Алжира, «повестка дня» которых не включает борьбу с «евреями и крестоносцами». Во всем прочем эта ситуация представляет собой характерный для миротворческих инициатив ООН тупик. Автономия в составе королевства – максимум, который Марокко готово предоставить Западной Сахаре, тем более что подавляющая часть населения этой территории сегодня – марокканские поселенцы. Независимость – минимум, которого требуют повстанцы «сахрави».

Территория Марокко является основным транзитным коридором нелегальной эмиграции из Северной Африки на Иберийский полуостров через Гибралтарский пролив и границу испанских эксклавов Сеута и Мелилья, по которому ежегодно в Европу пытаются проникнуть десятки тысяч человек. «Прорывы» африканских нелегалов в Сеуту и Мелилью, на которые марокканские власти смотрят сквозь пальцы, в периоды обострения отношений с Испанией перемежаются собственно марокканскими инициативами по «завершению процесса деколонизации», которые до настоящего времени имеют мало шансов на успех, хотя в случае масштабных волнений, угрожающих падением королевского режима, нельзя исключить любое развитие событий.

С экономической точки зрения Марокко – это сельское хозяйство, емкий потребительский и туристический рынок, богатый рыбой шельф, горнодобывающая промышленность мирового уровня (фосфаты), развитая инфраструктура, алжирско марокканский трубопровод Хасси Рмель – Кордова (с ответвлением на Португалию), многочисленные порты и Гибралтарский пролив, являющийся одной из главных мировых судоходных артерий. Близость к Европе и насчитывающие десятилетия традиции совместного бизнеса марокканцев с Францией и Испанией, сравнительно высокий профессиональный уровень местного персонала и опыт сотрудничества с Россией позволяют полагать риски работы в королевстве достаточно низкими для арабского мира. В то же время теракты против туристов, а также христианских (около 60 тысяч человек, в основном европейцы) и еврейских (около 6 тысяч человек, при том что по нескольку сотен тысяч марокканских евреев живут во Франции и Израиле) общин стали в Марокко обыденной практикой. В случае обострения ситуации в регионе существует высокая вероятность организации с территории королевства терактов в отношении судов, следующих через Гибралтарский пролив или стоящих на рейде в марокканских портах, а также идущего на Иберийский полуостров трубопровода.

Алжирская Народная Демократическая Республика (АНДР) – главная экономика и военная сила Магриба. Несмотря на доходы от экспорта нефти и природного газа (основные партнеры – США, Канада, страны ЕС и Китай), страна остается одним из основных источников нелегальной эмиграции в Испанию и Францию, а также тыловой базой радикальных исламистов и контролируемых ими террористических группировок, действующих в Европе. Правящий военный режим удерживает ситуацию под контролем, гася протестные движения в начальной стадии. В случае ослабления правящей хунты, конфликта в ее руководстве или отставки правящего страной с 1999 г. президента Абдельазиза Бутефлики высока вероятность возобновления гражданской войны между военно политической элитой и исламистской оппозицией, унесшей с 1992 г., когда военное руководство не допустило прихода к власти Исламского фронта спасения, несколько сотен тысяч жизней. АКМ (бывшая «Салафитская группа проповеди и джихада») имеет в Алжире прочные позиции, проводя успешные теракты в населенных пунктах, включая крупные города, организуя убийства и похищения ради выкупа иностранных специалистов, нападения на военные гарнизоны и полицейские патрули. После падения режима Каддафи Алжир остался последним светским арабским режимом Северной Африки, ведущим борьбу с исламистами.

Экономика Алжира и его социальная жизнь – результат причудливого смешения местных традиций с французским наследием (страна с 1830 по 1961 год входила в состав Франции). Углеводородный бум, засилье военной и партийной бюрократии, послереволюционные эксперименты социалистического толка, правительственный курс на арабизацию берберов и сопротивление берберов этой политике, а также противостояние с исламистами, тлеющее под покровом «курса на национальное примирение», – дополнительные ингредиенты «алжирского коктейля». Волнения молодежи, инициированные событиями в соседнем Тунисе и Египте весной 2011 г., были подавлены, однако протестный потенциал Алжира очень велик. Помимо исламистов, его базой являются берберы Кабилии (16?% населения по официальной статистике и до трети по неофициальным данным), поддерживаемые живущей во Франции берберской диаспорой. С территории страны АКМ поддерживает исламистов в Марокко, Ливии, Тунисе, Мали и Нигере, а Алжир, по некоторым данным, оказывал негласную поддержку в борьбе с ними Каддафи. Поддержка Алжира борцов за освобождение Западной Сахары – главный фактор, который оставляет это движение «на плаву». На территории Алжира расположены военные базы, поселки беженцев «сахрави» и лагеря военнопленных, в которых более четверти века размещались захваченные в плен марокканские военнослужащие, лишь недавно освобожденные благодаря международному посредничеству.

Потенциал развития сельского хозяйства Алжира, ослабленного эмиграцией из страны более миллиона французских колонистов и представителей местной элиты после достижения страной независимости, нефтехимической, горнодобывающей и металлургической промышленности, инфраструктуры, в том числе финансового сектора и особенно туризма, слабо используется из за напряженной обстановки в сфере безопасности и высокого уровня местной бюрократии. Российский госсектор «унаследовал» эту страну от СССР, но в Алжире уровень конкуренции с западными компаниями высок, а европейские стандарты отечественными корпорациями не выдерживаются. Итогом активизации России на алжирском рынке вооружений и военной техники в начале 2000 х годов стали осложнения в сфере российско алжирского военно технического сотрудничества после предъявления руководством Алжира претензий по качеству поставляемой Россией авиатехники и комплектующих. Для Европы важнейшими инфраструктурными объектами Алжира являются морские порты и ведущие с его территории в страны ЕС газопроводы: Магриб – Европа, проходящий по территории Марокко, и Трансмед, идущий на итальянскую Сицилию через Тунис.

Тунисская республика, государственный переворот в которой 14 января 2011 г. открыл «арабскую весну», находится в начале переходного периода. Основу «новой элиты» составили представители истеблишмента, значительная часть которых не принадлежала к кланам, входившим в первые эшелоны власти в эпоху правившего страной с 1987 г. президента Зин эль Абидина Бен Али, заочно приговоренного вместе с женой, ливийкой Лейлой Трабелси, к длительным срокам тюремного заключения. Собственность кланов Бен Али и Трабелси конфискована и приватизируется по мере достижения договоренностей по этому поводу между членами действующего руководства страны. Большая часть сотрудников полиции и спецслужб остались без работы. Полиция, в Тунисе более многочисленная, чем армия, нейтрализована. Протесты населения и подавляемые силой волнения в столице продолжаются – ситуацию характеризует распространенная поговорка: «Али Баба бежал, а сорок разбойников остались». Экономическое положение страны стремительно ухудшается, инвестиции перестали поступать, иностранный туризм свернут. Уровень жизни упал по сравнению с предшествующим периодом, когда Тунис был одной из самых процветающих стран Магриба.

Основой тунисской экономики на протяжении всего периода независимого развития являлось тесное сотрудничество со странами ЕС, в первую очередь Францией. Деколонизация Туниса была проведена без разрыва отношений с метрополией, и он был самой вестернизированной страной Магриба. Высокоразвитое сельское хозяйство, туризм, банковская сфера, медицина и система высшего образования, промышленность – в том числе пищевая и винодельческая, транспортная инфраструктура, включая морские порты и газопровод Трансмед Алжир – Тунис – Италия, представляли интерес для российского бизнеса, несмотря на высокий уровень конкуренции с европейскими, американскими и китайскими компаниями. Однако до полной стабилизации обстановки на территории страны реализация там любых экономических проектов – за исключением краткосрочных операций, рассчитанных на разовую прибыль, чрезвычайно рискованна.

Поток тунисских беженцев в Европу через оcтров Лампедуза после победы в этой стране демократии составил десятки тысяч человек, усиливая напряженность на юге Италии и ставя под вопрос ее членство в Шенгенской зоне – соседние с Италией страны ЕС и Швейцария перекрыли свои границы для беженцев из Северной Африки. Наличие в стране сотен тысяч образованных молодых безработных, ставших питательной средой для организации волнений, результатом которых стало свержение режима Бен Али, создает резервы эмиграции, которые могут превратить ее в постоянный фактор в отношениях Туниса с Европой. Новые беженцы, общим числом до нескольких сотен тысяч человек, прибывшие на территорию Туниса из охваченной гражданской войной Ливии, значительно осложнили обстановку в стране. Внутренние районы Туниса не контролируются властями и свободны для деятельности боевиков АКМ. Борьба за власть на парламентских выборах окончилась убедительной победой умеренно исламистской «Ан Нахды» Рашида Ганнуши, набравшей около 42?% голосов. При всей прочности светских устоев Туниса, заложенных его основателем Хабибом Бургибой, они неизбежно будут размываться политическим исламом. Попытки организации христианских и еврейских погромов на острове Джерба после свержения Бен Али – свидетельство этого, а ликвидация Каддафи в соседней Ливии только ускорила этот процесс.

Ливия – до сентября 2011 г. – Великая Социалистическая Народная Ливийская Арабская Джамахирия или Ливийская республика, как ее назвал Переходный национальный совет, который при поддержке НАТО провел с территории Киренаики успешную борьбу против центральных властей и правившего страной с 1969 г. Муамара Каддафи, после его гибели вступила в вялотекущую фазу гражданской войны. Победившая оппозиция чрезвычайно неоднородна, что крайне затрудняет формирование на ее базе любого устойчивого правительства. В нее входят арабские племена Киренаики – в том числе хараби, к которому принадлежал свергнутый в 1969 г. король Идрис, часть берберских племен, бывшие члены правительства Каддафи, ливийские эмигранты из Европы и исламисты. В состав последних входят приверженцы «Аль Каиды», создавшие Исламский эмират в городе Дерна, «Аль Каида Магриба» в Феццане и суфии сенуситы в Бенгази. Все эти группы находятся между собой в сложных отношениях, тем более что после победы над сторонниками Каддафи салафиты вступили в прямое столкновение с суфиями и племенными традиционалистами.

Ливийская ситуация продемонстрировала противоречия в мировом сообществе и неоднородность его интересов. Спровоцировав конфликт НАТО и Ливии и уговорив Саркози начать военную операцию, Лига арабских государств инициировала резолюцию Совета Безопасности ООН, на основании которой действующая против Каддафи коалиция начала военную операцию. Поводом для начала войны с Ливией для ЛАГ оказались личная неприязнь большинства арабских лидеров к Каддафи и прямая экономическая конкуренция с ним в Африке Катара и Саудовской Аравии. Для Франции вступление в войну оказалось возможным из за разногласий с Ливией по цене истребителей «Рафаль», возможности потери ливийского рынка атомной энергетики корпорацией «Арева» и штрафа, наложенного на нефтедобывающую компанию «Тоталь», а также осложнений в личных и финансовых отношениях Саркози и Каддафи, обещавших громкий коррупционный скандал. Для Турции – из за конкуренции с Ливией в Африке и желания Анкары поставить на место Саркози за его противодействие вступлению Турции в ЕС, подчинив операции коалиции блоку НАТО, в котором роль Анкары достаточно велика в отличие от лоббируемого Парижем «Средиземноморского Союза». Для США достаточными аргументами стали недопустимость превращения Саркози, вернувшего Францию в военную структуру НАТО после десятилетий отсутствия ее там со времени исторического решения де Голля, в лидера военной операции блока. Для Великобритании – критика правительства за соглашение об освобождении в 2009 г. приговоренного в 2001 г. к пожизненному заключению за организацию теракта над шотландским городом Локерби «смертельно больного» ливийца Абдель Бассета Али аль Меграхи, который немедленно вылечился по прибытии в Ливию, после чего британские нефтяные и газовые компании получили там выгодные контракты.

Китай, Россия, Индия и Германия воздержались при осуждении ливийской ситуации в ООН, заняв в этой ситуации единственно возможную позицию. Иллюзии по поводу быстрого свержения Каддафи после ухода со своих постов тунисского и египетского президентов были в рядах его противников настолько велики, что операция против Триполи началась бы даже в случае использования Россией или КНР права вето в Совете Безопасности ООН, как это произошло в свое время в отношении Ирака. Столкновение России с Западом, главным рынком сбыта отечественной нефти и газа, из за Ливии не привело бы ни к чему, кроме ослабления ООН – забюрократизированной, затратной и малоуспешной в своих действиях. Альтернативой было повторение модели поведения СССР в ходе ближневосточных кризисов ХХ века: отправка вооружений противостоящему Западу режиму без понимания того, зачем это делается, помимо идеологических, ведомственных или личных интересов. Именно это, судя по всему, лоббировалось российским послом в Триполи – столь активно, что он был отправлен в отставку.

Отличие ливийского сценария «арабской весны» от египетского и тунисского в том, что Каддафи продемонстрировал качества революционера и лидера, достойные младшего соратника Насера, Кастро и Манделы. Отказ от опоры на армию и спецслужбы в пользу иностранных профессионалов и спецподразделений, прямо подчиненных его ближайшим родственникам, оправдал себя так же, как ставка на партизанскую войну и рассредоточение верных ему частей, переведенных с тяжелой техники на джипы, по пустыне. Африканский союз, главой которого он был до 1 января 2011 г., оказался для него неплохим тылом в первую очередь из за того, что существование значительного числа режимов, входящих в эту организацию (не менее двадцати), прямо зависело от финансовой помощи с его стороны. Судьба Ливии после Каддафи пока неясна – страна может расколоться. Однако ливийская кампания продемонстрировала ослабление НАТО как военного альянса. Ситуация, при которой многомесячные военные действия против ливийского режима быстро исчерпали ресурсы дорогостоящих высокоточных боеприпасов, которыми ведущие войну страны коалиции вынуждена была начать снабжать нейтральная Германия, перевела альянс в глазах африканских и ближневосточных режимов в категорию «хромой утки». Альянс фактически выступил в качестве «мирового жандарма», что не внушает оптимизма, в том числе в отношении ООН, резолюция которой была использована для оправдания прямой агрессии, так как слабость западного военного блока открыла «сезон охоты» на государства, являющиеся членами НАТО, для всех, желающих попробовать его «на прочность». Нерадостная перспектива, хотя и заманчивая для террористических структур – не только исламистских.

В случае Ливии негативный эффект от вмешательства НАТО во внутренний конфликт в этой стране состоит еще и в том, что Каддафи, примирившись с мировым сообществом в начале 2000 х годов, вел себя «конвенционально», демонстрируя пример «раскаявшегося диктатора». Он отказался от атомной программы, попутно способствуя разоблачению «заговора Абдул Кадыр Хана», пропущенного МАГАТЭ. Предоставил ООН сведения о своем химическом оружии и начал процесс его уничтожения. Взял на себя борьбу с нелегальной иммиграцией африканцев в Европу через территорию Ливии. Начал экспорт нефти и природного газа в ЕС. Допустил иностранные компании к участию в ливийских проектах, в том числе в военно технической сфере. Отпустил на свободу болгарских медсестер и палестинского врача, заключенных в тюрьме по сфальсифицированному обвинению в умышленном заражении ВИЧ ливийских детей. Наладил личные отношения с большинством мировых лидеров. Боролся с «Аль Каидой», черпавшей в Ливии пополнения для джихада в Афганистане и Ираке. Остановил финансирование международного терроризма. Он оставался импульсивным и непредсказуемым тираном, но это мало отличало его от большинства лидеров Африки и БСВ. Пример Каддафи показал, что пытаться перестать быть «плохим парнем» в глазах мирового сообщества так же бессмысленно, как быть в его глазах «хорошим парнем», какими были на протяжении десятилетий Бен Али в Тунисе и Мубарак в Египте.

Ливийская экономика в результате гражданской войны и ареста, наложенного на ливийские авуары в странах Запада, арабского мира и некоторых государствах Африки, оказалась парализованной. Нефтедобыча и нефтеэкспорт сократились до минимума, сельское хозяйство и промышленность понесли значительный ущерб. Существует опасность подрыва идущего на Сицилию ливийско итальянского газопровода Гринстрим. Значительная часть аэропортов и автодорог разрушена. Российские контракты, в том числе в военно технической сфере и строительстве железных дорог, заключенные с Ливией в обмен на списание ливийского долга, не выполнены и принесли прямые и косвенные убытки в размере около $ 4 млрд, половина которых пришлась на ОАО «Российские железные дороги». Перспективы возвращения Ливии в международную экономику существуют, но сотрудничество российских компаний с этой страной маловероятно, а перспективы компенсации им убытков равны нулю.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com