Перечень учебников

Учебники онлайн

Можно ли выйти за пределы сдерживания?

Анализ политических и военных аспектов доктрины сдерживания недвусмысленно свидетельствует о том, что она внутренне противоречива и крайне опасна.

Классическим выражением философии, на которой основана эта доктрина, является известное изречение Уинстона Черчилля. Он заявил в палате общин в 1955 году, что благодаря ей «безопасность явится здоровым дитем страха, а выживание – близнецом уничтожения». В этом состоит главный порок, составляющий сердцевину доктрины сдерживания: мы пытается избежать самоистребления, угрожая совершить его. Если безопасность – это «здоровое дитя страха», то свое существование мы должны основывать на страхе. И если выживание – это «близнец уничтожения», то мы должны культивировать уничтожение. Но тогда мы должны смириться и с тем, что в конечном счете мы можем получить его. Ведь то, что катастрофа до сих пор не произошла, не означает, что она не произойдет никогда. И если исходить из теории вероятности, то следует констатировать, что, пока ядерное оружие не изъято из арсеналов государств, война не только может произойти, но неизбежно произойдет, если не в этом году, то в следующем, а если не в следующем, то через два, через три или через десять лет. В этом смысле мы превратились в заложников ядерного оружия и живем как бы в долг: каждый год человеческой жизни на планете – это одолженный год, и каждый прожитый день – это одолженный день.

Полагаясь на страх, мы делаем больше, чем терпим его присутствие в нашем мире, мы уповаем на него. По этой логике, вместо того, чтобы избавиться от ядерного оружия, мы еще крепче связываем с ним свое бытие, сознательно существуя на краю гибели. Нельзя не видеть поэтому, что дилемма доктрины сдерживания, состоящая в том, что ради спасения человечества его выживание надо поставить под угрозу, - это западня, из которой нет выхода до тех пор, пока государства располагают ядерным оружием. Единственный способ вырваться из нее – снять с ядерного оружия ответственность за обеспечение обороны отечества.

И здесь мы подходим к самому главному. Реальна ли эта задача? Сторонники доктрины ядерного сдерживания не устают утверждать, что замены этой доктрине нет, поскольку она является всего лишь концентрированным выражением военно-силового противоборства государств на международной арене, которое на протяжении всемирной истории составляло основу системы международных отношений. С этим доводом трудно не согласиться. Неоспоримой реальностью нашего времени, однако, является и то, что ядерная революция, по существу, взорвала эту систему, властно поставив в повестку дня мировой политики вопрос о поиске для нее творческой альтернативы.

Главное достоинство доктрины ядерного сдерживания, само внедрение которой в политическое мышление государств явилось отчасти отражением кризиса его традиционных, казалось бы, незыблемых военно-силовых постулатов в ядерный век, состоит в том, что она исходит из совершенно верной посылки, согласно которой конфликт с применением ядерного оружия не может завершиться победой ни одной из сторон и угрожает уничтожением всего человечества. Из признания недостижимости победы в такого рода столкновении доктрина сдерживания делает вывод о том, что единственная цель обладания ядерным оружием – это предотвращение самой войны. В этом смысле в создавшихся условиях реальное оружие наполовину уже утратило свою роль: оно превратилось в чисто психологическое оружие, предназначение которого состоит не в применении, а в поддержании некоего постоянного состояния ума – страха в противнике. И наши генералы стали уже психологическими солдатами – мастерами военной игры у компьютерного терминала, но, к счастью, не на поле боя. Наш мир поэтому превратился в известном смысле в «зазеркалье», в котором стратегия противостоит стратегии, а сценарий войны воюет с другим столь же фантастичным сценарием.

Что же мешает завершить ядерную революцию и сделать само ядерное оружие достоянием фантастики – не ракетами, застывшими в шахтах в готовности к пуску, а только мыслью в наших умах? Честный ответ на этот вопрос, вероятно, может быть только один: в то время как чудовищная мощь ядерного оружия привела фактически к самоотрицанию войны, а вместе с этим сделала несостоятельной существовавшую веками систему международных отношений, основанную на военной силе, никаких серьезных совместных усилий по созданию системы, ее заменяющей, по существу, предпринято не было. Поэтому и вопрос об альтернативе сдерживания до сих пор остается без ответа.

Было бы, вероятно, ошибкой сказать, что поиск такой альтернативы не начался вообще. В частности, в свое время СССР сформулировал основы всеобъемлющей системы международной безопасности в военной, политической, экономической и гуманитарной областях. Однако эта идея не нашла понимания со стороны Запада, поскольку в его представлении такая система не способна привести к исчезновению конфликтов и отменить вековые законы взаимодействия государств на основе факторов силы. А потому она и не могла стать альтернативой сдерживания. С другой стороны, обсуждение в США вопроса о пересмотре существующей военно-стратегической доктрины в связи с уменьшением военной угрозы со стороны России пока не привело к сколь бы то ни было серьезному отходу политической элиты от ориентации на тот или иной вариант прежней доктрины, будь то «просвещенное сдерживание», «оборонительное сдерживание», «неагрессивное сдерживание», «сдерживание-предотвращение ядерной войны» и т.д. Даже наиболее радикальное предложение США в этом ряду – «стратегическая оборонная инициатива» (СОИ), которая, как обещал Рейган, должна была вести к «отмене» доктрины ядерного сдерживания, на поверку оказалась, как признавали впоследствии многие американские специалисты (и, в частности, К. Эдельман), попыткой подвести под эту доктрину лишь новую материально-техническую базу.

В этом контексте приходится признать, что в условиях разделенного мира задача понижения уровня ядерного противостояния, по всей вероятности, исчерпывается достижением уровня минимального ядерного сдерживания. Для того, чтобы полностью преодолеть сдерживание, необходимо преодолеть и существующую в настоящий момент структуру международных отношений, неотъемлемой чертой которой является сохранение пока еще глубоких различий в позициях технологически развитых государств и нестабильности в мире развивающихся стран. Это, вероятно, возможно лишь на основе внедрения в современную систему международных отношений элементов «всемирного федерализма», позволяющего в перспективе выйти на их кардинальную перестройку по принципу «Соединенных Штатов Мира». Это была бы централизованно регулируемая система, в которой ее члены добровольно передали бы часть своего национального суверенитета наднациональному демократическому органу. Такой механизм и был бы надежной альтернативой ядерному сдерживанию.

На первый взгляд такая перспектива кажется утопией – настолько она расходится с сегодняшней реальностью и не похожа на все, что мы наблюдаем вокруг. Вместе с тем тенденции международного развития, отчетливо проявившиеся в последние годы, свидетельствуют о том, что для изменения системы международных отношений в данном направлении складываются важные объективные предпосылки. Речь идет не только о кризисе военной силы, проявляющемся в том, что война – не только ядерная, но и обычная – перестала быть средством достижения любых рациональных целей, но и о возрастании политической и экономической взаимозависимости, резкой активизации интеграционных процессов, в условиях которых размываются сами понятия государственного суверенитета, национальных территорий и границ, обострении глобальных проблем, решение которых возможно только совместными усилиями всех государств. Повсеместно усиливается понимание того, что современный мир – не совокупность взаимоисключающих цивилизаций, что он имеет общую судьбу.

Становится все более очевидным, что интересы национальной безопасности могут быть обеспечены для каждой страны лишь в сотрудничестве и взаимодействии с другими государствами. И главной угрозой безопасности является в современных условиях перспектива изоляции от мирового сообщества – осуществляется она сознательно или бессознательно. Важные интеграционные процессы происходят в политической сфере, хотя пока и в формах, унаследованных от периода холодной войны. На европейском континенте начали постепенно вызревать крупные элементы новых структур международной безопасности. Ось глобальных противоречий и, соответственно, угроза безопасности уже переместилась из плоскости отношений Восток – Запад в плоскость отношений Север – Юг. Это объективно толкает промышленно развитые страны «в объятия друг друга», делает все более несостоятельной необходимость перехода в их отношениях от пассивного взаимопонимания к активному взаимодействию и деловому партнерству с целью поддержания динамической стабильности в условиях стремительно развивающихся в мире перемен.

Одновременно идет процесс глобализации экономической жизни, который в конечном счете должен привести к интегрированному мирохозяйственному базису и подлинно всемирному – без каких бы то ни было исключений и дискриминаций – единому рынку. Очевидно, что в этих условиях безопасность станет естественным состоянием и потребность сдерживать кого-либо просто отпадет, как, скажем, она отпадает уже сейчас в отношениях между Бельгией и Нидерландами.

На фоне происходящих в мире интеграционных процессов и стремительных перемен система международных отношений, основанная на ядерном сдерживании, выглядит нелепым гибридом, застрявшим на полдороге между тем, что философы называют «природным состоянием», - индивидуумы живут совместно, не учреждая над собой какой-либо центральной власти, - и так называемым «гражданским состоянием», для которого характерно наличие такой власти. При переходе от «природного состояния» к «гражданскому» каждый индивидуум «уступает» свое право на обеспечение личной безопасности центральной власти, которая затем использует предоставленные ей полномочия в соответствии с определенной системой законов для служения всеобщему благу.

По-видимому, нечто подобное в перспективе должно быть осуществлено в масштабах всего человечества. Только это может дать единственно надежную гарантию ядерного разоружения. Если последнее не будет сопровождаться глобальными политическими преобразованиями, то при каждом столкновении интересов государства будут подвергаться искушению вновь взяться за орудия насилия и таким образом повести мир вспять к угрозе уничтожения. Если, с другой стороны, эти политические преобразования не будут сопровождаться ядерным разоружением, то принимаемые политические решения не будут обязывающими, ибо их можно будет оспорить с помощью военной силы. Таким образом, преодоление сдерживания – это двуединая задача. Она предполагает окончательное преодоление идеологических стереотипов, которыми человечество жило в ХХ веке, видение не только краткосрочной, но и долгосрочной перспективы развития цивилизации и недвусмысленное признание того, что образцовое общественное устройство третьего тысячелетия будет характеризоваться синтезом всего позитивного опыта, накопленного человечеством

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com