Перечень учебников

Учебники онлайн

Неомарксизм

В институализации и развитии современной международной политэкономии значительную роль сыграли исследования неомарксистов. При осмыслении того места, которое занимает в современной международно- политической науке неомарксизм, следует учитывать следующие моменты. Во-первых, то, что объединяет его с традиционной марксистской парадигмой, и то, что его отличает от нее. Во-вторых, следует принимать во внимание, что неомарксизм, в отличие от канонического марксизма (но так же, как и другие парадигмы науки международных отношений), представляет собой чрезвычайно разнородное течение: обстоятельство, которое требует рассмотрения не только его общих (парадигмальных) характеристик, но и особенностей теоретических взглядов наиболее крупных представителей1. При этом такие особенности нередко делают указанные взгляды настолько далекими от традиционного марксизма и, напротив, настолько приближают их к позициям экономического структурализма (или международной политэкономии), что порою кажется, что специфика неомарксизма утрачивает свое значение. Наконец, в-третьих, несмотря на то что его отдельные представители являются крупными учеными, пользующимися авторитетом в научном сообществе, в целом неомарксизм как идейное течение, как одна из парадигм междунаро дно -политической науки остается относительно маргинальным (см. об этом: Vennesson. 1998. Р. 186). Подчеркнем, однако, именно относительность такой маргинальное™: если в странах Запада авторитетом пользуются отдельные представители рассматриваемого направления, то на «рынке» в развивающихся странах, а также государствах бывшего СССР и (хотя и в меньшей степени) Восточной Европы неомарксизм в целом занимает более прочные позиции.
Значительную роль в становлении неомарксистской парадигмы в международно-политической науке сыграли работы группы ученых, объединенных аргентинским экономистом Раулем Пребишем в рамках возглавлявшейся им в начале 1950-х гг. Экономической Комиссии Объединенных Наций по Латинской Америке. Пребиш и его
В рамках данной главы мы остановимся, главным образом, на обзоре общих черт неомарксизма, что же касается взглядов его отдельных представителей на те или иные проблемы, то они рассматриваются в соответствующих разделах, посвященных данным группа выступили с критикой реализма, который не выходил в рассмотрении экономических вопросов за рамки неоклассического течения экономической мысли, основанной на подходах «наделенности факторами». Они доказывали, что капиталистическое разделение труда не только не приводит к конвергированию национальных экономик, но в действительности поддерживает поляризацию между странами — эспортерами сырья (т.е. «наделенными фактором труда») и странами — экспортерами готовых продуктов (т.е. «наделенными фактором капитала»). Истоки этих исследований, которые обычно рассматриваются как «теории зависимости», лежат в контексте латиноамериканской борьбы против империализма США. Они отталкиваются от тезисов Бухарина, Гильфердинга и Ленина о господстве финансового капитала на высшей стадии монополистического капитализма. Рассматривая с этих позиций роль господствующих классов «периферийного капитализма» и их отношений с транснациональными фирмами, они стремились объяснить причины зависимости «периферийного капитализма» внутренними и внешними экономическими структурами (подробнее об этом см.: Graz. 1994. Р. 136—137). Преодоление зависимости «периферии» от «центра» они видели на путях замены экономики, основанной на торговле сырьем и импорте готовой продукции, эффективной стратегией индустриализации, направленной на сохранение в слаборазвитых странах прибыли от использования новой техники.
Современные неомарксисты (среди которых следует назвать И. Валлерстайна, Р. Кокса, С. Амина, М. Рогальски, Й. Галтунга, Н. Ге- раса) представляют международные отношения в виде глобальной системы многообразных экономик, государств, обществ, идеологий и культур. Базовыми понятиями неомарксизма выступают «мир-система» и «мир-экономика». Определяющее место в их взаимодействии принадлежит, естественно, «мир-экономике». Данное понятие отражает не столько сумму экономических отношений в мире, сколько систему взаимодействия международных акторов, ведущую роль в которой играют экономически наиболее сильные из них. Основные черты современной «мир-экономики» — всемирная организация производства, рост значения транснациональных монополий в мировом хозяйстве, интернационализация капитала и рынков продуктов при одновременной сегментации рынка труда, стандартизация моделей потребления, уменьшение возможностей государственного вмешательства в сферуфинансов и связанная с этим глобальная тенденция «финансизации» (высокие процентные ставки, «плавающие» обменные курсы, свобода спекулятивных трансфертов) и повсеместная приватизация. Неомарксисты подвергают логику международной ?кспансци современной, капиталистической «мир-системы» критике за сокращение социальных расходов, демонтаж политики полной занятости, изменение фискальных систем в пользу наиболее богатых. Они утверждают, что первым из главных следствий этого является рост неравенства между членами международной системы. Это лишает ее «периферийных» акторов (слаборазвитые государства и регионы) реальных шансов ликвидировать разрыв между ними и «центральными» акторами (государства при этом нередко уподобляются социальным классам: «государства-классы»), В среде последних, в свою очередь, происходят сложные процессы перераспределения влияния и кристаллизация «несимметричной взаимозависимости» в пользу США.
Резкой критике подвергается и господствующая в мировой системе идеология, обслуживающая управление указанными процессами • в пользу международного капитализма — идеология «гиперлиберализма» (Сох. 1990. Р. 697). «Гиперлиберализм» рассматривает роль государства прежде всего с позиций помощи глобальным рыночным силам, осуждая всякие разговоры о перераспределении богатства в пользу бедных регионов как «протекционистское вмешательство». В современном мире существуют и противоположные процессы — диверсификация экономических, политических, общественных, социокультурных и других организаций и структур, поиски новых путей развития. Но радикально- либеральная идеология внушает массовому сознанию, что альтернативы глобализации нет, поскольку речь идет о неумолимых экономических законах.
Гиперлиберальная мир-экономика нуждается в лидере, способном заставить уважать ее правила. Такую роль присвоили себе США. Это позволяет им претендовать на привилегии, в виде исключений из правил. США — самый большой должник в мире. Но их положение отличается от положения других дебиторов. США рассчитывают на дальнейшее получение кредитов от других стран и продолжают ясить, тратя гораздо больше, чем это позволяют их собственные производительные возможности, ссылаясь на тяжесть «военной ноши», которую они Несут, защищая «свободный мир».
«Гиперлиберализм» меняет роль национального суверенитета. Роль государства рассматривается прежде всего с точки зрения помощи рыночным силам. И, наоборот, оно утрачивает свою роль социальной защиты населения. Подобно тому как это происходит во ВнУтриобщественных отношениях, в мировом масштабе любые шаги, направленные на перераспределение в пользу бедных регионов, расцениваются господствующей идеологией как «протекционистское вмешательство», которое противоречит логике рынка. Поэтому регионы все меньше связывают свои интересы с «центром». Усиливаются автономистские движения: богатые не хотят делиться с бедными, а бедные не видят решения своих проблем в сохранении тесных связей с богатыми (Сох. 1990. Р. 698-699).
Все это порождает опасную для мира ситуацию как в экономическом, так и в политическом плане. Выход может дать только разрыв с указанной логикой, отказ государств подчинять ей свое развитие, новая, альтернативная нынешней, регионализация.
Обосновывая необходимость стратегии «антисистемного разрыва», Самир Амин исходит из того, что основные черты наблюдающейся сегодня «разнузданной глобализации» являются следствием пяти монополий, обусловливающих ее поляризующий характер. Это монополия на новые техники, на контролирование финансовых потоков, на контроль доступа к природным ресурсам, на контроль доступа к средствам коммуникаций и на обладание оружием массового уничтожения (Атт. 1997. Р. 33).
Поэтому основная задача «стратегии разрыва» с существующей системой — это разрушение их мощи. Для этого необходимо формирование «фронта антисистемных народных сил». Такой фронт может быть создан через прогрессивный национализм в противовес обскурантистским, этническим, религиозно-фундаменталистским и шовинистическим формам национализма, которые столь широко распространены и поощряются стратегиями капитала. Этот прогрессивный национализм не исключает регионального сотрудничества. Он должен побуждать к формированию крупных регионов, которые являются условием для эффективной борьбы против пяти монополий. При этом, как подчеркивает С. Амин, речь идет о таких, моделях регионализации, которые кардинально отличаются от моделей, восхваляемых господствующими властями и призванных играть роль проводников империалистической глобализации.
Интеграция в масштабах Латинской Америки, Африки, арабского мира, ЮВА вокруг континентальных стран (Китая, Индии), но также и Европы (от Атлантики до Владивостока), базирующаяся на народных и демократических союзах, в конечном итоге вынудит капитал, по мысли неомарксистов, приспосабливаться к требованиям этих союзов. С другой стороны, такие союзы выработают программы организации внутри- и межрегиональной взаимозависимости как в том, что касается «рынков» капиталов (цель которых — побудить их инвестировать в расширение производственных секторов), так и валютных или торговых соглашений. Совокупность указанных программ придала бы силу амбициям демократизации как на уровне национальных обществ, так и на уровне мировой системы. «На этом основании, — пишет С. Амин, — я располагаю их в перспективу длительного перехода от мирового капитализма к мировому социализму, проходящему через ряд этапов» (Атт. 1997. Р. 46).
Используя термин А. Грамши, Р. Кокс называет этот процесс длительного поэтапного перехода к новой системе международных - отношений «позиционной войной». Глобализация «мир-экономики», сопровождаемая ростом богатств для самых богатых, будет иметь следствием разрыв социальных связей, демографический кризис и поляризацию между богатыми и бедными в мировом масштабе. Вместе с тем по мере развития этого процесса наиболее обездоленные группы могут скоординировать свои усилия для смягчения его неблагоприятных последствий. Демократизация международных отношений способствует гомогенизации и стандартизации мира, манипулированию мировым политическим процессом со стороны тех, кто способен его финансировать и кто владеет сложными технологиями манипулирования национальным и мировым общественным мнением. Но одновременно она ведет и к диверсификации. Она расширяет возможности утверждения партикулярных идентичностей, которые стремятся избежать унификации культуры. Она может дать место проявлению желания жить и работать иначе. В длительной перспективе — способствовать диверсификации общественных проектов и путей развития. Однако для осуществления этого необходимо вести постоянную воспитательную работу, которая является условием объединения широких народных сил и одновременно — базовой деятельностью «позиционной войны», призванной преодолеть современный идеологический конформизм (Сох. 1990. Р. 702-703).
Таким образом, неомарксизм объединяют с традиционным марксизмом следующие черты. Во-первых, и тот и другой при анализе международных взаимодействий отдают приоритет экономическим структурам и их роли в общественном развитии. Во-вторых, оба течения рассматривают между народные отношения как отношения классовой борьбы, господства и подчинения, эксплуатации и неравенства. Отсюда, в-третьих, характер международной среды трактуется как конфликтный, а ее основные проблемы как проблемы преодоления угнетенными международными классами эксплуатации и господства со стороны правящих классов. В-четвертых, как марксизм, так и его современные последователи в международно-политической науке исходят (хотя и в разной степени) из прогрессистских взглядов, отличаются верой в позитивный результат эволюции международных отношений , который, однако, по их мнению, требует для своего осуществления активных действий со стороны народных масс. Наконец, важно отметить и то, что как марксизм, так и неомарксизм в между народно- политической науке гораздо более убедительны и концептуальны в критике существующего положения, нежели в выработке путей выхода из него и, особенно, в описании альтернативной картины, призванной заменить его. При этом, как можно было заметить из сказанного выше, к неомарксизму данное замечание относится еще в большей степени, чем к его предтече.
Вместе с тем, в отличие от традиционного марксизма, неомарксизм не может быть охарактеризован как экономический детерминизм: придавая важную, часто первостепенную роль экономическим структурам, представители неомарксизма не рассматривают международные отношения как «вторичные» и «третичные», не упоминают о «надстроечном» характере культуры или же институтов. Кроме того, неомарксисты в противоположность своим идейным предшественникам при анализе взаимосвязи и взаимодействия внутренней и внешней политики отдают приоритет не первой, а второй (что иногда дает основания для их обвинений во «властном фетишизме» — см.: Сгаг. 1994. Р. 51). Наконец, важным отличием неомарксизма, имеющим принципиальное значение -в контексте международно-политической науки, является то обстоятельство, что его сторонники считают необходимой разработку специальной и автономной теории международных отношений, чему традиционный марксизм не придавал особого значения.
Оценивая место международной политэкономии и неомарксизма в международно-политической науке и весомость их теоретического вклада, нельзя обойти вниманием то обстоятельство, что указанные направления оказали и продолжают оказывать значительное влияние на социологию международных отношений.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com