Перечень учебников

Учебники онлайн

Марксизм

Марксизм — одно из крупных течений идейно-политической и социально-философской мысли, включающее в себя комплекс воззрений по широкому спектру общественно-исторических, экономических, социальных, политических, идеологических и множеству других проблем. Основные его положения были разработаны в XIX в. К.Марксом и Ф.Энгельсом. Их идеи были дальше развиты многочисленными последователями — Э.Бернштейном, Г.В.Плехановым, В.И.Лениным, К.Каутским и многими другими. Поскольку эта проблема в достаточной степени изучена в мировой и отечественной научной литературе, то здесь будут рассмотрены лишь те ее аспекты, которые относятся к политической науке.
Марксизм возник и развивался в общем русле европейской политико-философской мысли, и в этом отношении он являлся детищем Просвещения и рационалистической традиции. Его родовая близость, например, к либерализму выражается, в частности, в наличии в нем целого ряда положений, которые либералы могут принять без особых оговорок. Например, такие как: «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех; свобода состоит в том, чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный; нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав» и др.
В то же время в марксизме содержались элементы, которые стали основой для радикального пересмотра и отрицания важнейших положений породившей его капиталистической парадигмы. Маркс исходил из тезиса о том, что для правильного понимания современного ему общества необходимо прежде всего выявить и проанализировать закономерности и механизмы функционирования и развития экономической системы. Совокупность производительных сил и производственных отношений, писал К. Маркс, составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается политико-идеологическая надстройка. В нее входят юридически-правовые и политические институты, государство, социокультурная и духовная сферы, идеология, весь строй сознания. Главное внимание уделялось обоснованию мысли о том, что экономический базис определяет структуру и характер политической и идеологической надстройки. Именно противоречие между производительными силами и производственными отношениями служит движущим фактором общественно-исторических изменений. «Способ производства материальной жизни,— писал он,— обусловливает социальный, политический и духовный процессы, жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание... С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке». Иначе говоря, в рамках каждой общественно-политической системы производительные силы могут развиваться до определенного предела. Наступает эпоха социальной революции, в результате которой создаются новые экономические и политические отношения, соответствующие уже более развитым производительным силам. Исходя из такой установки, Маркс выделял азиатский, рабовладельческий, феодальный и капиталистический способы производства, названные им социально-экономическими формациями.
Выходя далеко за пределы экономической теории, марксизм претендовал на всеохватывающее толкование смысла истории и самого человеческого существования. Не случайно, что свою социальную теорию Маркс назвал историческим материализмом. Центральное место в нем занимала теория классов и классовой борьбы как движущей силы обществено-исторического прогресса. По схеме Маркса, в каждой из следовавших друг за другом формаций производительные силы контролировались незначительным меньшинством власть имущих, которые использовали свою экономическую власть для эксплуатации подавляющего большинства народа, присваивая себе производимый им прибавочный продукт. Поэтому, утверждали Маркс и Энгельс, в каждой формации существовали класс эксплуататоров и класс эксплуатируемых. При рабовладельческой формации это были рабовладельцы и рабы, при феодальной — феодалы и крестьяне, капиталистической — буржуазия и рабочий класс. Эта конфликтная ситуация порождает классовую борьбу, которая разворачивается вокруг вопроса о собственности и контроле над средствами производства.
На протяжении всей истории именно эта борьба определяла характер и направления общественного развития. Все политические институты, духовные ценности, нормы, установки формируются на основе господствующих экономических отношений правящим классом, в руках которого сосредоточена экономическая власть. Для обоснования и оправдания своего господствующего положения правящий класс разрабатывает особый комплекс идей, концепций, установок, которую Маркс и Энгельс назвали идеологией.
В гл. 3 уже рассматривалась позиция марксизма в отношении гражданского общества. Во многом отходя от позиций Гегеля, Маркс утверждал, что в гражданском обществе в «своей ближайшей действительности» человек — мирское существо, имеющее и для себя и для других значение действительного индивида. В государстве же, где человек признается родовым существом, он лишен своей действительной индивидуальности. Отсюда, говорил он, вытекает «различие между религиозным человеком и гражданином государства, между поденщиком и гражданином государства, землевладельцем и гражданином государства, между живым индивидом и гражданином государства». Маркс подчеркивал, что социальные структуры гражданского общества не есть самостоятельные образования, порождающие буржуазное общество, а скорее представляют собой формы, в которых возникло буржуазное общество. Последнее, в свою очередь, имеет преходящий характер, поскольку порождает пролетариат — могильщика буржуазного общества.
Однако в работах классиков марксизма мы не найдем сколько-нибудь подробной характеристики конкретных социально-экономических и политических параметров социалистического и коммунистического обществ, весьма слабо разработана теория государства. По сути дела здесь мы имеем не столько теорию, сколько критику существующего буржуазного государства. Независимо от формы государственно-политического устройства, будь то античные демократии, древнеримская империя, восточные деспотии, абсолютизм средневековой Европы или парламентские представительные демократии XIX в., утверждали основоположники марксизма, содержание и смысл господства в так называемом эксплуататорском обществе остаются одинаковыми — это диктатура эксплуататорского меньшинства над эксплуатируемым большинством. Что касается буржуазного государства, то Маркс называл его «комитетом, управляющим общими делами всего класса буржуазии».
Соответственно буржуазная демократия рассматривалась в марксизме лишь как политико-правовая оболочка классового господства капитала над наемным трудом, буржуазии над трудящимися массами. Таким же образом характеризовались все важнейшие политические институты. Например, Энгельс оценивал республиканскую и демократическую партии, составляющие двухпартийную систему США, как «две большие банды политических спекулянтов, которые попеременно забирают в свои руки государственную власть и эксплуатируют ее при помощи самых грязных средств и для самых грязных целей».
Поскольку любое государство представляет собой орудие господства одного класса над другими классами, то с исчезновением классовых различий и сосредоточением всех средств производства в руках рабочего класса сама потребность в «публичной власти», т.е. государстве, потеряет всякий смысл. Политическая власть, по Марксу, это «организованное насилие одного класса для подавления другого». Когда победивший над буржуазией пролетариат сам превращается в господствующий класс и упраздняет старые производственные отношения, то вместе с этим «он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и свое собственное господство как класса». На смену старому буржуазному обществу «приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех».
Поэтому вполне объяснимо, что в глазах основоположников марксизма применительно в будущему вопрос об отношениях между государством и гражданским обществом терял всякий смысл. Основоположники марксизма были убеждены, что в коммунистическом обществе благодаря «всестороннему развитию индивидов исчезает порабощающее человека подчинение его разделению труда». Считалось, что в «коммунистическом обществе, где никто не ограничен исключительным кругом деятельности, а каждый может совершенствоваться в любой отрасли, общество регулирует все производство и именно поэтому создает для меня возможность делать сегодня одно, а завтра другое, утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике,— как моей душе угодно,— не делая меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или критиком».
Однако исторический опыт XX в. убедительно продемонстрировал жизнеспособность и, более того, необходимость государства в деле решения важнейших проблем, стоящих перед обществом. Противоречия и конфликты не могут исчезнуть из жизни людей. Результатом исчезновения или ликвидации государства, призванного разрешить эти конфликты и противоречия, стали бы хаос и анархия, которые по своим разрушительным возможностям могут стать хуже любой диктатуры и деспотизма. Тем более, тот же опыт XX в. показал, что результатом социальных революций, в том числе и социалистической, как это произошло в России и Китае, становится не уничтожение государства, а многократное его усиление и расширение.
С определенными оговорками можно сказать, что марксизм является ровесником национальной идеи и понимаемого широко (а не только сугубо негативно) национализма. В этом контексте он представляет собой не только вызов классической политической экономии, не только критику капиталистических производственных отношений, но и критику национализма и религии. Будучи программой освобождения людей от промежуточных образований, мешающих превращению отдельного индивида во «всемирную историческую личность», марксизм постулировал образование пролетариата в качестве силы, трансцендирующей национальные приверженности и действующей на наднациональном уровне.
Соответственно национализм, равно как и религия, рассматривался как противник и враг, с которым необходимо вести решительную и бескомпромиссную борьбу. При этом марксисты считали, что классовые различия играют более фундаментальную роль, по сравнению со всеми другими различиями, в том числе и национально-этническими. Была сформулирована идея, согласно которой национализм представляет собой продукт капиталистического развития и ему суждено исчезнуть с исчезновением капитализма. Предполагалась, что с установлением господства пролетариата и по мере утверждения принципов социализма разделение людей по национальному принципу потеряет всякий смысл. При этом особо подчеркивалась мысль, что только пролетариат способен стать той силой, которая способна выполнить историческую задачу объединения народов в единое целое.
Таким образом, суть социальной теории марксизма можно свести к следующим основным положениям: экономический базис общества определяет его политико-идеологическую надстройку; противоречие между производительными силами и производственными отношениями и классовая борьба определяют основные направления общественно-исторического развития; капитализм в силу своей классовой эксплуататорской сущности носит преходящий характер; капитализм порождает своего могильщика в лице рабочего класса, который в ходе социальной революции свергает власть буржуазии и устанавливает диктатуру пролетариата как переходный этап к коммунизму.
Не раз предпринимались попытки пересмотра и ревизии социально-философских, экономических и политических идей и установок, разработанных Марксом и Энгельсом. Поэтому неудивительно, что при всем своем внешнем единстве марксизм является многоплановым и сложным течением политико-философской мысли. В его рамках можно обнаружить множество как национальных, так и идеологических различий и оттенков. Первоначально марксизм лег в основу программ и платформ социал-демократических партий, возникших в конце XIX в. Однако, как выше говорилось, начиная с конца того века и особенно на протяжении всего XX в. социал-демократия постепенно подвергла ревизии важнейшие положения марксизма справа, т.е. на путях отказа от его революционных лозунгов и разработки собственного реформистского пути преобразования общества. Этот путь привел подавляющее большинство социал-демократов к полному отказу во второй половине XX в. от основных положений и установок марксизма.
Марксизм подвергся существенной ревизии также слева в направлении конкретизации и ужесточения заложенных в нем революционных принципов. На этом пути отдельные его положения были использованы для разработки в самом конце XIX — начале XX в. политической доктрины левого революционного радикализма в лице ленинизма и родственных ему течений. Инициатива в этом деле принадлежала русской левой социал-демократии во главе с В.И.Лениным. Поэтому-то это новое течение и получило название марксизма-ленинизма или просто ленинизма, которое в свою очередь легло в основу левоэгалитарной большевистской теории общества и государства.
Основные его политико-философские установки более подробно будут рассмотрены в следующем параграфе. Здесь целесообразно отметить следующие соображения, которые не всегда учитываются при анализе преемственности марксизма с возникшими в конце XIX—начале XX в. леворадикальными течениями, в том числе и с ленинизмом. Если Маркс и Энгельс утверждали, что социалистическая революция произойдет первоначально в экономически наиболее развитых странах, то Ленин пришел к выводу о возможности ее победы в относительно отсталых индустриально-аграрных странах, к числу которых относилась Россия. Не менее важно и то, что в отличие от Маркса и Энгельса, по мнению которых социалистическая революция достигнет успеха лишь в том случае, если она произойдет одновременно в группе наиболее развитых стран Европы, Ленин обосновывал мысль о возможности ее победы в одной, отдельно взятой стране.
Но дело не только и не столько в этом. Ленин и его сподвижники пересмотрели и в такой степени дополнили учение своих предшественников, что, оценивая ленинизм, правомерно говорить о новом политико-философском или идейно-политическом течении, во многом по своим базовым установкам существенно отличающемся от классического марксизма.
История предоставляет нам множество примеров того, что одни и те же идеи в разных исторических условиях могли использоваться для обоснования совершенно различных интересов и целей. Более того, на основе одного и того же набора данных можно построить разные, часто несовместимые друг с другом философские и идейно-политические конструкции. Как правило, большее значение приобретает не просто какая-либо идея, взятая сама по себе, а то, как она интерпретируется, в чьих интересах используется.
Во-первых, из самого марксизма, наряду с ленинизмом и другими течениями левой политической мысли (сталинизмом, титоизмом, маоизмом, троцкизмом и т.д.), вышли также социал-демократизм, австромарксизм, неомарксизм, еврокоммунизм, отдававшие приоритет реформистскому пути преобразования общества. В данной связи нельзя не обратить внимание на тот факт, что примерно такое положение наблюдается применительно к другим важнейшим течениям политико-философской мысли. Например, из лона классического либерализма вышли не только социальный или реформистский либерализм XX в., но также разного рода радикальные течения индивидуалистического анархизма, либертаризма, твердого индивидуализма и т.д.
Напомним в данной связи и тот неоспоримый факт, что сам марксизм во многом являлся детищем либерализма. В этом плане интерес представляет то, что под определенным углом зрения некоторые идеи Ж.-Ж. Руссо можно интерпретировать в тоталитарном духе. Так, Руссо, как известно, ратовал за учреждение особой государственной религии, цель которой состояла бы в том, чтобы воспитать доброго гражданина и верного подданного. За государством признавалось право изгнать из страны гражданина, не признающего догматов государственной религии. Более того, предусматривалось, что если тот или иной гражданин, публично признав догматы государственной религии, будет действовать вопреки им, то он заслуживает смертной казни. Насколько мне известно, Маркс и Энгельс никогда не высказывали подобного рода суждений. Приходится признать и то, что теория общественного договора Руссо содержала потенциальную возможность трактовки взаимоотношений отдельного человека, общества и государства в тоталитарном духе. Известно и то, что нацистские идеологи причисляли к своим духовным предшественникам Гегеля, Ницше и других выдающихся философов прошлого. Таких примеров можно привести множество.
Во-вторых, прав был В.И. Ленин, который говорил о трех известных источниках марксизма. Точно так же сам ленинизм помимо марксизма, который, как уже говорилось, был подвергнут существенной ревизии, черпал идеи из целого ряда других источников. На дух ленинизма, по-видимому, существенный отпечаток наложили якобинство периода Великой французской революции, бланкизм с его теорией заговора и конспирации, нечаевщина с ее террором, некоторые идеи русских революционных демократов. Следует особо отметить также то, что помимо тех упомянутых выше коррективов, которые были внесены в первоначальные установки марксизма, В.И.Ленин как незаурядный политический деятель и идеолог творчески переосмыслил все эти идеи, строго ориентировав их на цели захвата и удержания государственной власти. С этой точки зрения его вклад состоял в предельной политизации и идеологизации марксизма, выхолащивании его научного содержания и потенциала, сведении к нескольким догмам, служащим всецело обоснованию и продвижению революции. Он разработал пути и средства, стратегию и тактику захвата и удержания государственной власти. Речь идет о революционной партии нового типа, теории социалистической революции, теории и практике диктатуры пролетариата, демократического централизма и социалистического государства, создании нового типа изоляции противников режима в виде концентрационных лагерей, а также машины широкомасштабного государственного террора. Все эти компоненты и сделали ленинизм одним из вариантов модели переустройства общества.
Наряду с ленинизмом тоталитарные альтернативы переустройства капиталистического общества сформировались и на правом фланге. Речь идет прежде всего о фашизме и национал-социализме. С ними тесно связано еще одно течение, называемое авторитаризмом. В монографии «Политическая философия» я подробно изложил различия между этими, на первый взгляд, разными течениями, а также их схожесть. Тоталитарные течения, равно как и любые диктаторские идейно-политические течения, при всех существующих между ними различиях едины в неприятии конституционных и плюралистических принципов демократии.
Не допуская или существенно ограничивая оппозицию, они отвергают честные выборы, основанные на принципе конкуренции различных политических сил, либо заменяют их выборами плебисцитарного характера с одним безальтернативным кандидатом, где результаты заранее известны. Для них характерно отсутствие гарантий политических свобод, разделения властей, реальных правовых начал и др.
Не углубляясь далеко в историю, отметим лишь, что теория абсолютизма, элементы которой присутствуют в диктаторской форме власти, возникла в XVI в. в связи с попытками европейских народов создать самостоятельные национальные государства, независимые от Римского папы и Священной римской (германской) империи. С ней связаны юридически-правовые идеи государственного суверенитета, разработанные легистами короля Франции Филиппа Красивого. В основу проекта абсолютной монархии легли также рассмотренные выше идеи Ж.Бодена, Ж.Боссюэ, Т.Гоббса и др.
Их идеи легли в основу теории абсолютной монархии, которая пришла на смену ограниченной монархии. Наиболее типичными примерами абсолютной монархии стали Франция Людовика XIV, Пруссия Фридриха II, Австрия Иосифа II, Россия Екатерины II в XVIII в. В дальнейшем термин «абсолютизм», который не имеет точного смысла, стал применяться для обозначения всех систем правления без представительных институтов или конституционных ограничений. Хотя он нередко используется в качестве синонима тирании или деспотизма термином «абсолютизм» обозначают государственные режимы начала нового времени. Его аналогами стали понятия «бонапартизм» в XIX в. и «тоталитаризм» и «авторитаризм» в XX в.
Что касается авторитарных режимов, то диапазон их распространения весьма широк, а число их в настоящее время, особенно в третьем мире, весьма велико. Разделяя важнейшие характеристики диктатуры, авторитаризм и тоталитаризм в ряде аспектов существенно отличаются друг от друга. Так, для тоталитаризма, как будет показано ниже, характерны полное слияние в единое целое общества и государства; общества, государства и партии; экономики, политики и идеологии и т.д.
Для авторитаризма также присущи доминирование государства над обществом, примат исполнительной власти над законодательной и судебной ветвями. Но здесь такое доминирование не приобретает ту жесткость и всеохватность, которые характерны для тоталитаризма. Авторитаризм использует слабость и неразвитость гражданского общества, но в отличие от тоталитаризма не уничтожает его. Здесь экономика сохраняет значительную степень самостоятельности. Сохраняется плюрализм социальных сил. Авторитаризм может уживаться и сочетаться как с государственной, так и с рыночной экономикой. Допускается разграничение между светской и религиозной, личной и публичной сферами жизни. В ряде случаев формально функционируют парламент и политические партии, но их деятельность ограничена. Допускается «дозированное инакомыслие». Сохраняются классовые, сословные, клановые, племенные различия. Если средоточием власти в тоталитаризме является партия, поглощающая государство, то в ав-торитаризме таким средоточием является государство. Поэтому переход от авторитаризма к демократии нередко означает смену политического режима без радикального переустройства экономического строя. Переход же от тоталитаризма на рельсы демократизации предполагает коренное изменение всей общественной системы.
Существует множество типов авторитарных режимов. В основном эти режимы распространены в развивающихся странах Азии, Африки и Латинской Америке и редко в капиталистических странах (Испании, Португалии, Греции до антидиктаторских революций середины 70-х годов), но отстающих в своем развитии от главных индустриальных стран.
Что касается тоталитаризма, то сам этот термин происходит от позднелатинского слова «totalitas», означающего цельность, полнота. Он возник и получил распространение в 20-30-е годы и использовался для обозначения политических систем в фашистской Италии, нацистской Германии и большевистском СССР, а также так называемых народно-демократических режимов, установленных после Второй мировой войны в ряде стран Восточной Европы и Азии. Объединяя эти режимы и их политико-философские установки в единый феномен, следует отметить, что как между фашизмом и большевизмом, так и внутри них самих прослеживаются довольно существенные различия. Сущностные характеристики правой разновидности тоталитаризма в наиболее завершенной форме воплотились в германском национал-социализме, а левой — в советском большевизме.
При всей сложности и спорности этой проблемы приходится констатировать, что фашизм и большевизм имеют точки как соприкосновения концептуального и типологического характера, так и расхождения.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com