Перечень учебников

Учебники онлайн

3.2. Базовые модели политической коммуникации

Знаменитая статья Г. Лассуэлла «Структура и функция коммуникации в обществе», впервые опубликованная в 1948 г. и фактически положившая начало оформлению политической коммуникативистики в самостоятельное направление политологии, начиналась с достаточно простой логической схемы: «Наиболее подходящий способ описания коммуникационного акта состоит в том, чтобы ответить на следующие вопросы: “Кто?” – “Что сообщает?” – “По какому каналу?” – “Кому?” – “С каким результатом?”» [350, р. 37]. Впоследствии данная конструкция, получившая название формулы Лассуэлла, обычно применялась в качестве иллюстрации круга основных проблем, находящихся в поле зрения политической коммуникативистики: изучения коммуникаторов, исследования сообщений (контент-анализ), средств коммуникации, аудитории и результатов информационного воздействия.

Формула Лассуэлла трактует политическую коммуникацию преимущественно как императивный, побудительный процесс: коммуникатор, отправитель сообщения, в той или иной степени стремится оказать влияние на аудиторию, выступающую в роли адресата. Впоследствии многие исследователи, не отрицая определенной инструментальной полезности этой схемы, справедливо отмечали, что в теоретическом плане она является весьма существенным упрощением социально-политической действительности. Некоторые из них предлагали дополнить формулу Лассуэлла новыми компонентами. Так, по мнению Р. Брэддока, описание процесса политической коммуникации должно включать еще два принципиально важных момента: при каких обстоятельствах и с какой целью направляется данное сообщение (см.: [251]). Между тем и такой интерпретации политико-коммуникационного процесса присуще одно далеко не бесспорное допущение, которое заключается в том, что передаваемые сообщения всегда вызывают определенный ожидаемый эффект. Данная модель, несомненно, имеет тенденцию преувеличивать результативность воздействия передаваемых сообщений, особенно когда речь идет о средствах массовой коммуникации. [c.116]

Обобщенная модель коммуникационного процесса, предложенная Дж. Гербнером, по своей логической структуре отчасти напоминает формулу Лассуэлла: «Некто (1) – воспринимает какое-либо событие (2) – и реагирует (3) – на ситуацию (4) – путем использования некоторых средств (5), – чтобы сделать доступными материалы (6), – в той или иной форме (7) – и обстановке (8) – передающие содержание (9) – с определенными последствиями (10)» [293, р. 171]. Специфическая особенность этой модели, имеющей, согласно замыслу автора, широкий диапазон применения, заключается в том, что она может принимать различные формы – в зависимости от того, какую коммуникативную ситуацию она отображает. Ее отдельные элементы могут использоваться в качестве описания как относительно простых, так и достаточно сложных процессов коммуникации, связанных не только с созданием и восприятием сообщений, но также и с пониманием событий, в связи с которыми эти сообщения создавались и распространялись.

На рис. 13 представлены не все элементы этой модели, однако его можно рассматривать в качестве иллюстрации начальной стадии коммуникационного процесса. Индивид М (man) воспринимает событие Е (event) как некое изменение своего состояния, как некое ощущение E1 в форме зрительного, слухового или иного восприятия. Соотношения между Е, М и E1, как отмечал сам Дж. Гербнер, можно рассматривать с двух точек зрения – транзакциональной и психофизической. В первом случае восприятие E1 интерпретируется преимущественно как производное от предположений, мнения, жизненного опыта индивида М и других подобных факторов; иными словами, с чем именно будет ассоциироваться данное восприятие, зависит главным образом от особенностей самого индивида. Во втором случае ключевым фактором, вызывающим при благоприятных условиях адекватное восприятие, выступает событие E (подробнее см.: [293, р. 172-174]). Что конкретно воспримет индивид М, предопределяется его собственным отбором некоего события Е из числа остальных, обстановкой, в которой это событие произошло и в которой М обратил на него внимание, а также степенью доступности данного события по сравнению с другими. [c.117]

Рис. 13

Рис. 13



Далее, как следует из структуры модели, индивид М, основываясь на своем восприятии E1, намеревается сообщить кому-нибудь о событии E. Он создает некое сообщение SE (statement about event), где S обозначает форму, а Е – содержание данного сообщения. При этом, как подчеркивал Дж. Гербнер, форма сообщения никогда не бывает произвольной: с одной стороны, она зависит от содержания, а с другой – от возможностей использования индивидом М тех или иных средств создания и каналов распространения сообщений.

В свою очередь, сообщение SE может быть воспринято другим участником коммуникационного процесса M2 как некое ощущение или изменение своего состояния SE1 – аналогично тому, как ранее индивид М воспринял событие E в форме E1. [c.118] Соотношения между SE, M2, и SE1 так же можно интерпретировать как с транзакциональной, так и психофизической позиции. В результате модель отображает процесс коммуникации как последовательность «восприятие события – создание сообщения – восприятие сообщения».

Рис. 14

Рис. 14



Сам Дж. Гербнер приводил в качестве иллюстрации достаточно простой пример (см. рис. 14): событие E «конденсация влаги в воздухе» понимается индивидом M как E1 «дождь»; далее на основе этого восприятия создается сообщение SE, имеющее форму речевой конструкции (фраза) и содержание «идет дождь», которое передается при помощи наиболее доступного в той ситуации средства – голоса и воспринимается слуховыми рецепторами другого участника коммуникации M2 как фраза [c.119] «Идет дождь». Очевидно, что эта модель может описывать коммуникационный процесс и в политическом контексте: например, событие E «появление агитационно-пропагандистских плакатов и листовок» воспринимается M как E1 «приближение выборов», на основании чего создается сообщение SE «скоро выборы» и т.д.

Преимущество модели Гербнера заключается в том, что она, с учетом возможностей использования коммуникаторами различных средств создания и распространения сообщений, может быть одинаково применима для иллюстрации как естественных, так и технически опосредованных коммуникационных процессов, как межличностной, так и групповой и массовой коммуникации. Одновременно эта модель напоминает, что восприятие и интерпретация событий и сообщений участниками коммуникационного процесса несет на себе известный отпечаток субъективизма, что может привести к смысловому несоответствию между событием и описывающим его сообщением. Вместе с тем она не учитывает возможного искажения сообщений в ходе их передачи по коммуникационным каналам.

На учет указанного фактора при разработке моделей политико-коммуникационных процессов оказали заметное влияние идеи К. Шеннона, известного математика и одного из основоположников теории информации. В конце 40-х гг., будучи сотрудником знаменитой лаборатории «Белл Телефон», он занимался решением прикладных инженерно-технических задач, связанных с проблемами передачи сообщений по различным каналам связи. Тем не менее, графическая интерпретация коммуникационного процесса, предложенная К. Шенноном и его коллегой У. Уивером применительно к вопросам технико-технологического характера (см.: [399, р. 5]), практически сразу привлекла внимание политологов и специалистов в области СМК.

Модель Шеннона – Уивера, как и формула Лассуэлла, описывает коммуникацию как линейный и однонаправленный процесс (рис. 15). Вначале коммуникатор создает сообщение (в более общем случае – последовательность сообщений), которое затем поступает в передатчик, где принимает форму сигнала, адаптированного для передачи по каналу связи, ведущему к [c.120] приемнику. Приемник восстанавливает сообщение из полученного сигнала. Затем восстановленное сообщение достигает адресата. В процессе передачи сигнал обычно искажается шумом, или помехами, которые возникают, например, при одновременной передаче нескольких сообщений по одному каналу. Наложение помех приводит к тому, что переданный и полученный сигнал будут в большей или меньшей степени отличаться друг от друга. Соответственно, сообщение, созданное источником информации, и сообщение, которое получил адресат как сигнал, восстановленный приемником, так или иначе будут иметь разное содержание, вплоть до того, что иногда они даже могут не совпадать в смысловом отношении.

Рис. 15

Рис. 15



По сравнению с формулой Лассуэлла, модель Шеннона – Уивера оказывается значительно ближе к действительности. Она наглядно демонстрирует, что передаваемые по каналам связи сообщения отнюдь не всегда приводят к ожидаемому результату. Однако здесь так же, как и в формуле Лассуэлла, отсутствуют принципиально важные для властно-управленческих отношений элементы обратной связи. В результате процесс коммуникации предстает лишь как единичный и далеко не всегда эффективный акт: коммуникатор не имеет возможности контролировать действия адресата и, соответственно, корректировать свои последующие управляющие воздействия таким образом, чтобы поведение «управляемого» все более и более приближалось к заданному. [c.121]

Рис. 16

Рис. 16



На необходимость существования обратной связи одним из первых обратил внимание У. Шрамм (см.: [400]). Несмотря на то, что в его модели делается акцент на поведении участников коммуникационного процесса (см. рис. 16), тогда как в центре внимания К. Шеннона и У. Уивера находились главным образом каналы связи, опосредующие воздействие коммуникатора на адресата, между двумя этими подходами существует определенное сходство. К. Шеннон и У. Уивер различают функции, которые выполняют отправитель и получатель сообщений на начальном и конечном отрезках процесса. В модели У. Шрамма, хотя автор и не использует понятия «коммуникатор» и «адресат», описывая действия участников коммуникационного процесса как одинаковые, симметричные, представлены практически те же самые функции: «кодирование» объединяет в себе создание сообщения и его преобразование в передаваемый сигнал, «расшифровка» и «интерпретация», в свою очередь, аналогичны восстановлению адресатом смыслового содержания сообщения из полученного сигнала. [c.122]

Критикуя традиционную линейную модель коммуникации за то, что она однозначно фиксирует и отделяет друг от друга роли отправителя и адресата сообщений, У. Шрамм в порядке комментария отмечал, что «фактически это приводит к ошибочным представлениям о том, что коммуникационный процесс где-то начинается и где-то заканчивается. В действительности он бесконечен. Каждый из нас является маленьким распределительным центром по управлению и переадресации огромного, бесконечного информационного потока…» [400, р. 58]

Появление модели Шрамма знаменовало собой отход от упрощенной линейной трактовки политико-коммуникационных процессов. Но в то же время эта модель имеет тенденцию преувеличивать симметричность коммуникации, своего рода равенство ее участников. Применительно к сфере политики, несмотря на то, что «управляющие» и «управляемые» и в самом деле выполняют тождественные – с точки зрения анализа процессов информационного воздействия и взаимодействия – функции, условно обозначаемые в модели как кодирование, расшифровка и интерпретация смысла распространяемых сообщений, говорить о равенстве участвующих в коммуникации сторон и о симметричности циркулирующих между ними информационных потоков в большинстве случаев не приходится.

В середине 60-х гг. М. Дефлёр предложил существенно видоизменить модель Шеннона – Уивера. Новая интерпретация коммуникационного процесса выдвигает на первый план проблему соотношения двух смысловых значений – первоначального сообщения, отправленного «источником», и восстановленного сообщения, поступающего к «управляемому адресату». При этом сам термин «коммуникация» понимается как результат достижения соответствия между исходным и конечным «значениями» [268, р. 90–91].

По сравнению с исходной моделью, схема коммуникационного процесса дополнена петлей обратной связи. Процесс, как следует из концепции М. Дефлёра, начинается с того, что коммуникатор формулирует некоторое смысловое «значение» в виде «сообщения», которое направляется в передатчик, где оно, соответственно, преобразуется в «информацию», адаптированную для передачи по [c.123] каналам связи. В свою очередь, «информация» проходит через какой-либо канал (в роли канала, в частности, могут выступать и СМИ) и поступает в приемник, где происходит расшифровка «информации»: она превращается в «сообщение», которое затем преобразуется «управляемым» адресатом в «значение» (рис. 17).

Рис. 17

Рис. 17



Проблема возможного несоответствия между исходным и восстановленным «значениями» решается в модели Дефлёра путем использования линии обратной связи, включающей в себя такую же последовательность компонентов. Коммуникатор, имеющий непосредственную связь с «управляемым» адресатом, формулирует о нем содержащее определенную смысловую нагрузку «сообщение», которое поступает в передатчик и преобразуется в «информацию». По каналу обратной связи «информация» поступает в приемник, где из нее восстанавливается «сообщение», которое получает адресат, имеющий двухстороннюю связь с инициатором коммуникационного акта. В результате инициатор получает возможность контролировать и при необходимости корректировать ход коммуникационного процесса, увеличивая тем самым вероятность достижения соответствия между «значениями» двух «сообщений» – исходного и поступающего к «управляемому» адресату.

Таким образом, развитие М. Дефлёром идей К. Шеннона, У. Уивера и У. Шрамма, позволяет преодолеть очевидные недостатки исходной модели – линейность, однонаправленность и отсутствие обратной связи. Однако, как нетрудно заметить, и здесь в центре внимания оказывается прежде всего проблема [c.124] промежуточных преобразований и неизбежных искажений передаваемого «сообщения». При этом функции инициатора коммуникации, только формулирующего некоторое «смысловое значение» в виде передаваемого «сообщения», и управляемого адресата, только восстанавливающего это «значение» из принятого «сообщения», оказываются жестко зафиксированными и четко разграниченными.

При исследовании эволюции способов политической коммуникации некоторые авторы делают основной акцент на анализе отношений управляющих и управляемых в коммуника-тивном плане. Ж.-М. Коттре предложил рассматривать их в следующей парадигме:

1) отношения идентичности: управляющие идентичны управляемым;

2) отношения включения: все управляющие являются членами политического общества, но не все управляемые являются членами руководящего круга (эти отношения заключают в себе взаимопроникновение и взаимовлияние управляющих и управляемых);

3) отношения пересечения, которые складываются в условиях расширения политического общества: класс управляющих частично отделяется от класса управляемых, и коммуникация между ними все более приобретает опосредованный характер – через процедуры референдума или выборов, а также через посредство СМИ, политических и неполитических организаций (см. [262, р. 7–13], рис. 18).

Рис. 18

Рис. 18

[c.125]



В ряде моделей политической коммуникации обращается внимание на роль элиты, которая осуществляет свою власть над остальной частью общества не непосредственно, а через промежуточные звенья – бюрократический аппарат и СМК. На рис. 19 приводится модель К. Синна, в которой показывается, что между политической элитой, бюрократией и массами происходит непрерывный информационный обмен, причем элиты всегда конструируют и передают «вниз» информацию, которая бы укрепляла их собственную легитимность (см.: [403, р. 73]).

Рис. 19

Рис. 19



А.И. Соловьев обращает внимание на «неадекватность трактовки массовых политических коммуникаций как взаимо-действия различных элитарных и неэлитарных группировок, на чем настаивают, в частности, Ж. Коттре… и К. Синн». По мнению российского ученого, не выдерживает критики и позиция тех исследователей, которые, слегка модернизируя такую трактовку, предлагают рассматривать в качестве структурно значимых акторов массовой ИКС «лидеров, медиа, граждан»: «Очевидно, что концепт “социальной группы” (фиксирующий помимо статусных параметров функциональное назначение общности) неприменим к анализу информационного пространства, ибо данная конструкция описывает лишь содержательные основания представленных в политико-информационном пространстве [c.126] интересов корпуса граждан, не раскрывая деятельности тех акторов, которые на практике выражают интересы макрообщностей. В политике никакие социальные общности (как консолидированные акторы) непосредственно не участвуют в информационных обменах. Соответственно, политические коммуникации формируются в результате взаимодействия образований иного уровня социальной организации» [182, с. 13].

Вместе с тем, на наш взгляд, было бы неверно анализировать политико-коммуникационные отношения только по вертикальному принципу «правящие элиты – управляемые массы» еще и по другой причине. Чем демократичнее общество, тем большее значение приобретает горизонтальный уровень обмена потоками политической информации, сопряжение господствующего коммуникационного потока, инициируемого государством, с информационными потребностями и приоритетами гражданского общества, формирующимися на более широкой ценностной основе. Кроме того, следует учитывать и влияние новых электронных средств связи, которые делают привычным набор телекоммуникационных услуг, позволяющей своим пользователям более свободно отправлять и принимать информацию как личного, так и общественного характера. Так, персональный компьютер, подключенный к Интернету, позволяет индивидам не только общаться друг с другом, но и получать в зависимости от их желания или потребностей необходимую информацию из какого-либо банка данных. Наряду с этим использование электронной почты, мобильных телефонов и других новейших средств, со всей очевидностью, способствуют усилению межличностного взаимодействия.

Сущность изменений в области политической коммуникации, которые позволяют (по крайней мере, в принципе) преодолеть доминирование и жесткий контроль отправителя информации над адресатом, достаточно наглядно иллюстрируется при помощи моделей альтернативных видов движения информации, предложенных голландскими исследователями Й. Бордвиком и Б. ван Каамом (см.: [248, 249]). [c.127]

а)

б)

а)

б)

в)

г)

в)

г)

Рис. 20 [c.128]



Модель вещания (рис. 20а) предполагает распространение информации из центра одновременно многим абонентам на периферии. Эта ситуация встречается достаточно часто: например, во время лекции или официального доклада, когда слушатели сосредоточены в какой-либо аудитории, а также в случае телерадиопередачи, когда некоторое сообщение одновременно принимается достаточно большим количеством людей, находящихся в разных местах. Характерными чертами данной модели как типичной односторонней коммуникации являются относительно малая возможность личной обратной связи (особенно, если речь идет о СМИ), а также то обстоятельство, что время и место коммуникации определено отправителем.

Диалоговая модель (рис. 20б) относится к случаю распространения информации в реальной коммуникационной сети: индивиды общаются непосредственно между собой, игнорируя центр или посредников и самостоятельно выбирая время, место и тему информационного обмена. Эта модель также имеет широкий круг применения: от простой личной переписки и телефонных переговоров до использования электронной почты и Интернета. Характерное отличие диалоговой модели состоит в том, что она предполагает своеобразное горизонтальное равенство участников информационного обмена, в противоположность вертикальному принципу руководства – подчинения, присущему модели вещания. Несомненно, коммуникация подобного вида не исключает участия и более двух сторон (например, небольшая встреча, телефонная конференция, дискуссия на Интернет-форуме и т.д.), однако увеличение количества участников и, в частности, появление «ведущего» приводит к сближению данной модели с моделью вещания.

Консультационная модель (рис. 20в) также соотносится с большим числом ситуаций, при которых индивид, находящийся на периферии коммуникационной линии, ищет необходимые сведения в центральном информационном хранилище (сервер Интернета или иной банк данных, в наиболее простом варианте – работа с книгами, газетами и иной печатной продукцией [c.129] в библиотеке). В отличие от модели вещания здесь место и время консультации, а также тема сообщения определяются не центром, а периферийным пользователем, обладающим максимальной свободой.

Регистрационная модель движения информации (рис. 20г) является логической противоположностью консультационной модели. В ней центр запрашивает и получает информацию от периферийного источника. Данная модель применяется, например, в случае, когда индивиду закрыт доступ к центральному банку данных, а также при автоматической записи телефонных сообщений, во всех системах электронной сигнализации и наблюдения. При этом сосредоточение информации в центре нередко происходит помимо желания индивида или без согласования с ним. Хотя данная схема исторически не нова, ее возможности значительно возросли вследствие компьютеризации и расширения телекоммуникационных сетей. Типичным для регистрационной модели является то обстоятельство, что центр имеет больший контроль над определением направления информационного потока, чем находящийся на периферии коммуникационной сети индивид.

Рис. 21

Рис. 21

[c.130]



Приведенные модели информационных потоков не так резко отличаются друг от друга, как это могло бы показаться на первый взгляд, и на практике они отчасти перекрывают и взаимодополняют друг друга. К тому же существующие сегодня компьютерные технологии могут обеспечить пользователя инструментарием для каждой из этих четырех моделей. Й. Бордвик и Б. ван Каам показали их логическую взаимосвязь, избрав в качестве критериев характер контроля как за хранением информации, так и за выбором времени и предмета сообщения (см. рис. 21). Стрелки графика показывают перераспределение движения информации от модели вещания к диалоговой и консультационной моделям. В общем плане это подразумевает изменение баланса информационного потока от отправителя к адресату, что, однако, может быть уравновешено увеличением потока регистрации и новыми формами вещания, которое не утрачивает своих нынешних объемов, а все больше ориентируется на удовлетворение специфических интересов и потребностей сравнительно небольших аудиторий (например, кабельное телевидение). Тем не менее, нетрудно заметить, что наблюдаемые изменения ведут к постепенному замещению «униполярной» коммуникации «вещательного» типа диалоговой, консультационной и регистрационной моделями, а также «направленным» вещанием, учитывающим запросы аудитории, что предполагает обязательное наличие устойчивой обратной связи между участниками политико-коммуникационных процессов.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com