Перечень учебников

Учебники онлайн

6.3. Франкское наследие европейской демократии

Теперь рассмотрим социально-правовые и демократические аспекты отдельных народов Европы в эпоху Раннего Средневековья, или Тёмных веков, как ранее называли исторический период с V по X вв.
В II-IV вв. германские племена представляли собой хорошо организованное общество с патриархальным родоплеменным укладом. Каждое племя владело земельными угодьями вокруг своего единственного поселения – общины. Сама община состояла из нескольких крупных семей-родов. Каждый род жил в отдельном доме и пользовался своим участком общинной пахотной земли. Семья делилась на несколько «кругов», соответствовавших различной степени родства. Франкское общество было патриархальным, так что родство в первую очередь определялось по мужской линии. В центре всех «кругов» находился глава рода, хозяин родовой земли. Первый круг родственников – это родные сыновья главы рода. Они жили под одной крышей с отцом и вместе работали на семейной земле. В случае смерти одного из братьев родственники первого круга имели безусловное первоочередное право получения наследства и того имущества, которое вдова, согласно франкским законам, должна была вернуть в семью мужа. Второй круг родичей – это двоюродные и троюродные племянники главы рода. Родственники этого круга также имели определённые права на наследство после смерти одного из сыновей главы рода. Семьи таких родственников были не слишком тесно связаны друг с другом. Они не жили одним двором, их владения не обязательно располагались поблизости. Однако некоторые статьи законов «Салической правды» позволяют предположить, что семьи, связанные таким родством, могли владеть общим имуществом – например, стадом скота. В таких случаях семьи родственников второго круга образовывали комплекс дворов внутри общинного поселения. Родство третьего круга – самое слабое у франков. В третий круг входили дальние родственники-мужчины, связанные с главой рода через родство по женской линии. Судя по тому, что в текстах франкских документов не сохранилось никаких указаний на хозяйственные связи между родственниками третьего круга, можно предположить, что это родство было чисто формальным. Наследственных прав родственники третьего круга не имели практически никаких.
Внутри рода царили общинные нравы. Все члены рода несли ответственность за любого родича – точно так же и община несла ответственность за любой из проживавших на её земле родов. Коллективная ответственность у франков в эпоху Великого переселения народов и в начале Тёмных веков предусматривала, среди прочего, необходимость уплаты податей по принципу за всех членов рода вместе. На уровне рода-семьи коллективная ответственность распространялась и на преступления, совершённые кем-либо из членов рода. Денежный штраф, налагавшийся на преступника, выплачивали члены его семьи, если сам он был не в состоянии заплатить.
Женщины также имели право на обладание собственностью. Чем-то они могли владеть совместно с мужьями, что-то принадлежало только им. Личной собственностью женщина распоряжалась по своему усмотрению, власть мужа на это имущество не распространялась.
В эпоху Тёмных веков, когда общественное устройство франков стало приобретать формы устойчивого централизованного государства, в общине произошли серьёзные изменения. Появление аллодиальной собственности подрывало саму идею традиционной общины. Некогда монолитное соседское образование начало распадаться на самостоятельные аллоды, владельцы которых обрабатывали свою землю и имели все права на собранный с неё урожай. Тем не менее, община не сдала своих позиций так легко. Аллод представлял собой, главным образом, пахотную землю, переходящую в собственность аллодиста. У общины всё ещё оставались значительные не поделенные и неделимые угодья – пастбища, леса, луга. Этими землями все члены общины продолжали пользоваться на равных основаниях.
Именно к периоду Тёмных веков, становления франкского государства и возникновения аллодиальной собственности на землю относятся наиболее детально прописанные главы франкских «правд», посвящённые защите общинной собственности от присвоения богатыми общинниками. Аллодиальная собственность стала причиной возникновения имущественного неравенства членов общины. Разделение между родами стало гораздо более заметным, чем раньше. Связи между родственниками всех кругов в этот период укрепились: возможность получить наследство после умершего богатого родича заставляла помнить всех своих родственников и не дать им забыть себя при разделе наследства. С другой стороны, большой род в эпоху аллодов переживал те же внутренние процессы, что и община. Всё чаще аллодисты официально отказывались от каких бы то ни было материальных и юридических связей. Однако, по сравнению со свободными франками, литы оказывались в приниженном положении. Лит, материально зависевший от какого-либо свободного, находился и в личной зависимости от него. В текстах «правд» свободный в такой ситуации именуется латинским термином dominus («господин»). Отдельно оговаривались отношения «господина» со «своими» и «чужими» литами. Господин мог отпустить лита на свободу, что также равняло лита с рабом.
Выступая в суде в качестве ответчика, лит оказывался в одинаковом положении с рабом. Например, если лит убил свободного, ему присуждали ту же кару, что и рабу. Виновный в убийстве лит поступал в полное распоряжение родни убитого, и те вольны были распоряжаться его жизнью и смертью. Напомним, что на свободных людей, виновных в убийстве, налагался лишь денежный штраф.
Если свободная женщина выходила замуж за лита, её карали штрафом в 30 солидов, что было сопоставимо со штрафом за тяжкое увечье. Сравнительно мягкие наказания за брак между литами и свободными женщинами свидетельствуют, что литы не были рабами в полном смысле этого слова. По франкским законам, если свободная женщина выходила замуж за раба, то она сама, и её потомки становились рабами. Но если лит принуждал свободную вступить с ним в брак, то его ждала смертная казнь.
Проводя аналогии с рабовладельческим обществом античного Рима, можно сказать, что литы ближе всего стояли к античным сервам, работавшим на хозяйской земле, отдававшим значительную часть урожая и свободно распоряжавшимся оставшейся частью. Само существование литов как промежуточной группы франкского общества вызвало изменения и в отношении франкских законов к рабам. И в древнейших текстах германских «правд», и в документах поздней эпохи, вплоть до периода Каролингов, рабы противопоставлялись свободным людям. Фактически их приравнивали к имуществу или скоту. Франкские «правды» говорят о продаже и краже рабов, об их передаче от одного хозяина к другому.
Как уже говорилось выше, раб мог выступать в суде свидетелем, но не ответчиком. При этом для получения от раба показаний его необходимо было подвергать жестоким пыткам – франки считали, что раб, подобно хитрому животному, не способен говорить правду без принуждения. Свидетельством некоторого смягчения франкских законов ближе к концу Тёмных веков стала как раз частичная отмена пыток. Например, если раб был похищен у своего хозяина, а потом вернулся или был возвращён тому, раб на суде мог указать на своих похитителей. В этом случае его не подвергали пыткам, но показания принимались во внимание, только если их могли подтвердить как минимум двое свободных.
Если раб наносил ущерб или увечье свободному человеку, его карали смертью или принуждали хозяина выплатить крупный штраф пострадавшему. Из этого пункта франкских законов следует, что рабы не имели имущества, из которого могли бы покрыть ущерб. С другой стороны, если свободный человек калечил или убивал чужого раба, он отвечал перед его хозяином как за порчу имущества или убийство домашней скотины.
В имущественном вопросе положение рабов стало меняться ближе к IX-X вв. Рабы уже обладали каким-то имуществом, которым распоряжались сами, без вмешательства господина. Более того, некоторые законы того времени упоминают о сделках, заключаемых между рабами и свободными людьми. Уже в каролингскую эпоху, до полной феодализации Франкского государства, главным признаком рабского состояния человека считалась безусловная личная зависимость от свободного человека. Франкские законы признавали в даже возможность работы одного раба на двух хозяев – например, если по приговору суда чей-то раб должен был отработать ущерб, причинённый не своему господину, он не переходил во владение истца, а лишь выполнял для него работу.
Личная свобода или несвобода человека во франкском обществе теснейшим образом была связана с правом собственности на землю. Раб по определению не мог владеть никакой землей. Даже если хозяин выделял рабу участок земли для относительно свободного хозяйствования, формально и фактически такой раб всё равно оставался внутри хозяйства своего господина. Изменялось лишь поле его деятельности, но никак не характер отношений с землевладельцем.
Франкское законодательство предусматривало отпуск раба на волю. При этом господин обязан был провести символический обряд денарий перед лицом короля. Такой путь был единственной возможностью для раба получить абсолютную свободу. Во всех прочих случаях, раб продолжал считаться собственностью господина или оставался в частичной зависимости. Франкские законы предусматривали несколько путей частичного отпуска раба, но не останавливались на них подробно. Видимо, необходимо было формальное заявление со стороны хозяина. Отпуск раба через денарий не имел обратной силы: свободный, чьего раба отпустил на волю кто-то другой, имел право лишь потребовать уплаты штрафа, но не возвращения раба.
Аллод, как мы уже говорили, похоронил общинный строй германцев. С возникновением аллодиальной собственности на землю стали распадаться обширные роды, основа традиционной соседской общины. Франкское общество начало движение к новому, более прогрессивному и производительному общественному строю. Уже в VIII в. аллодисты использовали свою землю как полноценную собственность: участки можно было свободно продавать и покупать, завещать по наследству. Не раз подчёркивалось, что собственность крестьян на землю способствовала развитию инициативы, появлению новых методов обработки земли, введению в хозяйство новых культур. Постепенно большая часть аллодов переходила в руки небольшого числа богатых общинников. Неравенство между членами общины, созданное введением аллодиальной собственности, углубилось ещё больше. Неимущие и разорившиеся общинники шли работать на земли богатых соседей. Во франкских «правдах» уже в VIII в. неоднократно шла речь о «бедняках» из числа жителей общин.
За материальной зависимостью неизбежно должна была последовать и зависимость личная, закрепощение бедняков. Однако этого долгое время не происходило. Законы Франкского государства жёстко ограничивали возможность брать в залог скот, принадлежащий свободному человеку. Выдачу залога практиковали как при торговой сделке, так и во время судебного разбирательства в качестве гарантии удовлетворения требований истца. Но если залогом служила земля или домашняя скотина (коровы или свиньи), разрешение на залоговую сделку должен был выдать герцог. Закрепощение же одного свободного общинника другим во франкском законодательстве напрямую запрещалось.
Впрочем, подобные запреты действовали лишь в отношении тех общинников, у кого было, что брать в залог, помимо земли и скота. У того же, кто полностью разорился, закон разрешал брать в залог все, что тот мог предоставить. И всё же закабаление одних общинников другими во франкском государстве происходило гораздо медленнее, чем имущественное расслоение. Чем активнее свободные франки, некогда бывшие равноправными членами своих общин, разделялись на богатых и бедных, тем сильнее это неравенство подчёркивали законы. В древнейших текстах варварских «правд» различались наказания для свободных и рабов и за преступления, совершенные в отношении тех и других. Ближе к IX-X вв. в законах появляется новая формулировка – выплаты штрафов производятся в зависимости от «качества», то есть общественного положения потерпевшего и виновного. Тогда же свободных людей начали делить на «людей» и «малых людей». К «малым людям» относились небогатые общинники, с которых, например, практически снималась ответственность за участие в мятеже против королевского герцога. Основная тяжесть штрафов и наказаний ложилась на зачинщиков мятежа и на их ближайших сообщников. «Малые люди» также подвергались штрафу, но несопоставимо меньшему. С другой стороны, чем выше было общественное положение пострадавшего, тем больший штраф налагался на виновного.
«Малые люди» по-прежнему принадлежали к свободным, невзирая на их ограниченную судебную ответственность. Но грань, отделяющая свободного от несвободного, для «малых людей» была теперь тоньше, чем для состоятельных. Пример тому – законодательство в области брака. Франкские законы запрещали кровосмесительный брак. Если состоятельный человек преступал этот закон, он лишался всего имущества, но не личной свободы. Бедняк же, «малый человек», становился государственным рабом.
Дальнейшее расслоение свободных франков на богачей и бедняков приводило к тому, что многие бедняки попадали в фактическую кабалу не только в результате продажи земли и другого имущества. Если бедняк присуждался к выплате штрафа и не мог выплатить его до конца жизни, долг переходил на его потомков вплоть до выплаты суммы. Неимущий же и вовсе был вынужден поступать в услужение к пострадавшему, что также приводило к фактическому закрепощению.
Когда Карл Мартелл ввёл систему бенефициев для своих воинов, это подорвало позиции аллодов. А сложившаяся вскоре система феодального землевладения и вовсе поставила крест на существовании свободных общинников. К XI в. закрепощение крестьян получило государственную поддержку – королевские указы обязывали все земледельческие общины просить защиты и покровительства у местного феодала. На смену франкским свободным, литам и рабам пришли дворяне, вилланы и сервы феодального общества.
Структура англосаксонского общества в VII-IX вв. была примерно такой же, как и традиционный уклад других германцев – франков. Англосаксы селились общинами, состоящими из нескольких крупных родов. Основную часть населения составляли лично свободные общинники.
По мере того, как патриархальный родовой строй стал отходить в прошлое, на первое место в крупных семьях начали выходить керлы – лично свободные крестьяне, владельцы собственных земельных наделов. Зажиточный керл мог иметь до пятидесяти гектаров пахотной земли в собственности своей семьи. Помимо керлов, в британском обществе в эпоху Раннего Средневековья были и полусвободные крестьяне, не имевшие собственной земли, а бравшие её в аренду у зажиточных собственников и платившие ежегодный оброк. Рабов англосаксы в хозяйстве использовали очень мало. По крайней мере, английские законы того времени – многочисленные англосаксонские «правды» – упоминают о рабах только вскользь. Видимо, рабов держали или на незначительных работах по дому, или на оброке, как колонов на материке.
Одним из наиболее устойчивых элементов общинно-родового строя в Англии была система правосудия и самоуправления. Низшая ступень англосаксонского государственного строя в Раннее Средневековье – деревня, тун. Тун состоял из нескольких крупных родов, селившихся единой общиной и коллективно владевших земельными угодьями. Главу туна, старосту, сход свободных общинников регулярно избирал из числа самых знатных и уважаемых своих членов. Старосты тунов ежемесячно собирались на свои собрания. Помимо советов старост, в каждом английском графстве существовало ещё одно народное собрание, фолкмот. К решениям фолкмота были обязаны прислушиваться даже королевские управители, представлявшие в графстве волю короля – шерифы. Народное собрание самого высокого уровня – уитенгамот, «совет мудрых», собиралось при королевском дворе. Решения уитенгамота были обязательны для самого короля. Законодательная власть в королевстве принадлежала уитенгамоту, это собрание знатнейших людей со всей Англии избирало королей и смещало их с трона.
Начиная примерно с IX в., родовой строй англосаксов постепенно вытеснялся классическим феодальным обществом. На смену керлам, чьи семьи сохраняли родовой уклад и владели действительно крупными земельными участками, пришли мелкие семьи – отец и сыновья-наследники, в чьей собственности находился, как правило, участок в 10-12 гектаров – виргата. В это же время английские короли, стремясь укрепить своё влияние на местную знать и крупных землевладельцев, начали передавать значительные угодья в наследственную или в феодальную собственность. Прежняя система землевладения – фолкленд («народная земля») уступила место бокленду (земля, право на владение которой удостоверяла особая королевская грамота). Примерно по той же схеме, что и во франкском королевстве, формировалась в Англии и военная знать, рыцарство. Как и у франков, рыцари быстро вытеснили крестьянское ополчение, став главной ударной силой королевского войска. Мелкие крестьяне, не выдерживавшие конкуренции с эрлами, богатыми землевладельцами, были вынуждены идти под их покровительство. Королевский указ в X в. поставил для всех свободных жителей страны обязательное условие – найти себе господина, лорда. Этот титул полностью соответствовал франкскому понятию «сеньор». Но фактическое закрепощение крестьян шло в Англии гораздо медленнее, чем в государстве Каролингов. Западно-Франкское королевство, одна из трёх частей распавшейся империи Карла Великого, к XI в. была уже полностью феодальным государством с устоявшейся крепостной системой, распространявшейся на всё крестьянство. Английские же крестьяне окончательно попали в крепостную зависимость от своих лордов лишь после норманнского завоевания, ближе к XII в.
Таким образом, мы видим, что социальное положение во Франкском государстве и у англосаксов практически не давало возможности развитию каких-либо демократических идей, хотя у последних мы наблюдаем некоторые элементы народной кратии, которая была сведена позже на нет. Именно такое положение населения откатило процесс демократизации в Центральной Европе на многие века, сделав возможным лишь крайне незначительные попытки привлечения отдельных слоёв социума

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com