Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава 2. Социологические отрасли и научные школы

Методологические разъяснения

В литературе в качестве синонима термина <отрасль социология> используется понятие < специальная социологическая теория >. Так, этносоциологию в словарях характеризуют как специальную социологическую теорию, научную дисциплину, изучающую этносоциальные процессы, механизм взаимодействия социальных и этнических явлений. В ней выделяются два основных направления: 1) исследование влияния особенностей этнических сред на социальные процессы и явления - социальную структуру народов, мобильность, миграцию и т.д., а также на характер и динамику общественных систем и институтов, уровень конфликтности в обществе; 2) изучение этнических процессов в социальных группах.

Видимо, с этими терминами следует обращаться осторожнее. Специальная, или частная теория вовсе не совпадает с отраслью социологии. Отрасль - крупное тематическое направление, отражающее исторически сложившееся разделение труда в научном сообществе. Специальная теория - уровень знания, представляющий собой результат деятельности одного исследователя (редко - группы ученых). Это логически связанная система теоретических утверждений, проверенных на опыте и описывающих узкий сегмент реальности. Отрасль может включать множество частных теорий и сотни эмпирических исследований, которые связаны с другими теориями. Она описывает не узкий сегмент реальности, а крупную сферу общества или крупную социальную группу, реже - явление. Социологию политики вряд ли можно именовать специальной теорией, поскольку в ней задействованы сотни и тысячи исследователей, придерживающихся самых разных теоретических ориентаций и проживающих в разных странах. То же можно сказать о социологии села, социологии города, социологии культуры и др. Социология молодежи - отрасль знания, представляющая огромный массив эмпирических исследований, проведенных в разные эпохи, в разных странах и в разных теоретических перспективах и посвященных крупной социальной группе.

Упомянутый фундаментальный труд <Социология в России> посвящен описанию того огромного исторического пути, который прошли ведущие отрасли социологии в течение более чем 100 лет. К таким отраслям причислены методология и методы, историко-социологическая проблематика, социальная структура и стратификация, социология молодежи, социология города, социология села, социология пола и гендерных отношений, этническая социология, социология труда и производства, социология организаций, экономическая социология, социология науки, социология религии, социология культуры, социология личности и социальная психология, демография, социология семьи, исследование миграции, бюджеты времени, социология быта, здоровья и образа жизни, экологическая социология, социология политики, социология общественных движений, изучение общественного мнения, социология девиантного поведения, социальное прогнозирование. Разумно предположить, что если область знания развивается в течение десятилетий, в ней заняты десятки и сотни ученых из разных коллективов, часто полемизирующие между собой, проведены иногда тысячи эмпирических исследований, то именовать ее частной, или специальной теорией не совсем аргументировано.

Некоторые отрасли называются не социологиями, а как-то иначе. Например социальная структура и стратификация - это не единичная специальная теория, а отрасль социологии, где конкурируют между собой теории классов Маркса, Вебера, Уорнера, Сорокина и десятков других, главным образом, зарубежных ученых. Общественное мнение именуют специальной теорией, направлением, исследованиями, социологией. В науке окончательное название закрепляется устной традицией иногда даже через 10-12 лет. Некоторые отрасли только еще становятся таковыми, например область изучения общественных движений. В названной работе она так и характеризуется - <становление нового исследовательского направления>. Другие отрасли исчезли после распада того общества, реальности которого они отражали. Подобное произошло с социологией пропаганды, социологией образа жизни, социальным планированием, бурно процветавшими в советское время.

Термин <отрасль знания> в литературе смешивают не только с термином <специальная теория>, но и понятием <дисциплина>. К примеру, можно встретить такое определение одной из отраслей: социология образования - научная дисциплина, изучающая институт образования в его взаимосвязях с другими социальными институтами и структурами, его функцию в системе общественного воспроизводства и т.д. Термины <отрасль> и <дисциплина> имеют ряд общих черт, но у них есть и серьезные отличия. Научная дисциплина, как и отрасль, появляется в процессе разделения и специализации научной деятельности. О социологии или экономике говорят как об отраслях знания и одновременно как о самостоятельных дисциплинах. В данном контексте оба термина являются синонимами. Однако в ином контексте они употребляются как два разных понятия. Когда мы говорим о социологии образования как отрасли социологии, то подразумеваем, что внутри одной научной дисциплины произошла специализация ученых по разным тематическим областям, в результате чего со временем сформировалась известная совокупность эмпирических исследований и объясняющих их теоретических построений, посвященных крупной сфере общества, одному из ведущих его институтов, - образованию. В данном случае отрасль выступает частью дисциплины.

В зарубежном науковедении все более осознается необходимость различения дисциплин и специальностей, специальностей и исследовательских областей. Начинается поиск социологических, когнитивных и социально-психологических критериев их различения. Так, Д. Шьюбин, проводя различие между научными дисциплинами и специальностями, считает, что дисциплина - более широкая единица науки, связанная с системой образования и включающая в себя специальности. P. Уитли[9], выделив три уровня организации науки (научную дисциплину, специальности и исследовательские области), предложил следующие критерии их разграничения: научная дисциплина предоставляет совокупность научных ценностей, специальность - объяснительные модели и категориальный аппарат, исследовательская область - уровень согласия (консенсуса) между учеными в группе относительно техники исследования. Специальность, согласно Р. Уитли, должна рассматриваться как более широкое образование, чем область исследования, и включать в себя ряд исследовательских областей. Исследовательская область - это совокупность одинаковых проблемных ситуаций, единого объекта изучения, сходного понятийного и методического аппарата[10]. Причем внутри специальности можно обнаружить конкурирующие способы понимания исследуемого объекта.

П. Бурдье[11] противопоставил научное сообщество научной дисциплине, заключив, что понятие научной дисциплины выполняет функцию научного поля, а это - место конкуренции между учеными за монополию научного авторитета, за власть и легитимизацию исследовательской работы.

По мнению немецкого специалиста К. Хондрика, дисциплина характеризуется единством предметной области, расчленения проблем, их решения, едиными нормами познания, логическим статусом, способом постижения эмпирических данных, релевантностью теории при решении проблем других областей и др.[12]

Научная дисциплина, по предложению А.П. Огурцова, может быть определена как форма систематизации научного знания, связанная с институциализацией знания, осознанием общих норм и идеалов научного исследования, формированием научного сообщества, специфического типа научной литературы (обзоров и учебников), с определенными формами коммуникации между учеными, с созданием функционально автономных организаций, ответственных за образование и подготовку кадров[13].

Термин < научная дисциплина > предполагает не только результат произошедшего разделения труда в науке, но степень и уровень организации такого труда. А это означает, что у научной дисциплины появился свой предмет, объект и методы исследования, присущие (пусть не исключительно, но по преимуществу) только ей. Научная дисциплина представляет собой сложно организованное, многоуровневое знание. Каждый уровень отличается спецификой и обладает присущими только ему приемами и методами. Так, эмпирический базис включает научную индукцию и статистическую обработку данных, методы их компоновки и типологизации, процедурный аппарат сбора и анализа первичной информации. Вряд ли о нескольких десятках эмпирических исследований, опубликованных в академических журналах, можно говорить как о самостоятельной научной дисциплине, таких же, как физика, право, экономика или этнография.

Таким образом, двойственность значения терминов <отрасль> и <дисциплина> должна учитываться социологами при работе с методологической литературой. Вам придется встретиться с неясностью определений, названий и формулировок. К примеру, социология политики трактуется как отрасль социологической науки, социология выборов (электоральная социология)? как направление социологии политики, социология здоровья? как направление в социологии, социология образования - как дисциплина, а этносоциология - как специальная социологическая теория. Хотя принципиальной разницы в их методологическом статусе нет никакой. За многообразием формы всегда нужно уметь распознавать единство содержания.

Врезка
И. Валлерштайн Дисциплинарная специализация

Но является ли разнообразие социальных научных дисциплин в действительности разнообразием именно дисциплин? Для слова, так широко используемого, слишком редко обсуждается, что же составляет понятие <дисциплина>? Ни в Международной Энциклопедии Социальных наук, ни в Философской энциклопедии, ни в Британской энциклопедии нет статьи для этого термина. Лучше обратимся к Оксфордскому словарю английского языка, который сообщает нам: <Этимологически понятие <дисциплина>, как относящееся к словам ученик или изучающий, является понятием, прямо противоположным доктрине, достоянию доктора или учителя. Отсюда в истории слов доктрина больше относится к абстрактной теории, а дисциплина - к практике>.

Но, напомнив нам о происхождении понятия, Оксфордский словарь не особенно помогает нам понять его действительное содержание, описывая данное слово как <отрасль в обучении или образовании, область изучения или знания, науку или искусство в образовательном аспекте>. По-видимому, здесь упор делается на воспроизводстве знания (или, по крайней мере, его распространении), но не на производстве. Но, конечно же, понятие <дисциплина> не может не иметь отношения и к процессу производства знания.

История социальных наук сегодня довольно ясна, по крайней мере, в общих чертах. Когда-то социальных наук не было вообще или существовали лишь их <предшественники>. Затем медленно, но верно в XIX столетии стали появляться некоторые имена, а затем отделы и ассоциации, которые в 1945 г. (или чуть раньше) выкристаллизовались в категории. используемые нами сегодня. Были и другие <имена>, затем отброшенные, включавшие в себя, вероятно, различные <группировки> <предметов обсуждения>. Что было вытеснено такими терминами, как <моральная экономика>, <социальное государство> или <государство будущего>, и сейчас не совсем ясно.

Это не значит, что их сторонники и авторы недостаточно ясно мыслили. Но дело еще и в том, что <дисциплина> в некотором смысле определяет сама себя в процессе практики. Прерванная практика означает неосуществленную дисциплину. Например, знаменитое разделение на 4 части антропологии (физическая антропология, социальная, или культурная антропология, археология или лингвистика) являлось (и, до некоторой степени, является) <практикой> скорее, чем <доктриной>. Оно лишь потом стало доктриной, преподаваемое и оправданное докторами наук или школьными учителями. Но добавило ли это что-то к целостному уровню анализа (или способу анализа) или лишь к выделенному отдельно предмету обсуждения?

Мы знаем, откуда появились все эти деления предметов для обсуждения. В интеллектуальном плане они происходят из доминантной либеральной идеологии XIX в., которая утверждала, что государство и рынок, политика и экономика являются аналитически разными (и в значительной мере, замкнутыми) областями со своими особыми правилами (<логикой>).

Общество было вынуждено разделить их, и ученые изучали их в отдельности, так как существовало много реалий, явно не принадлежащих ни к области рынка, ни к области государства. Эти реалии были сброшены в оставшийся <мешок>, который в качестве компенсации получил громкое имя <социология>. Считалось, что социология объясняет кажущиеся <иррациональными> явления, которые экономика и политология были не силах объяснить. Кроме того, поскольку вне границ цивилизованного мира существовали народы, люди, общение с которыми представляло трудности, изучение их общностей требовало специальных правил и подготовки, которые приняли несколько спорное название антропологии.

Нам известно историческое происхождение этих областей. Мы знаем их интеллектуальные маршруты, которые были сложны и извилисты, особенно после 1945 г. И мы также знаем, почему они приобрели проблемы <пограничности>. С развитием реального мира контакты между <примитивным> и <цивилизованным>, <политическим> и <экономическим> стерлись. Браконьерство ученых кругов стало обычным делом. Браконьеры сдвигали границы и заборы, не ломая их.

Сегодня перед нами стоит вопрос: существуют ли какие-то критерии, которые можно использовать для сравнительно точного и разумного определения границ между четырьмя рассматриваемыми дисциплинами - антропологией, экономикой, политологией и социологией? Анализ мировых систем отвечает недвусмысленное <нет> на этот вопрос. Все предполагаемые критерии - уровень анализа, предмет, методы, теоретические посылки - либо не оказываются верными на практике, либо являются барьерами для дальнейшего знания вместо того, чтобы стимулировать его.

Говоря иными словами, различия между допустимыми темами, методами, теориями внутри любой так называемой дисциплины чаще намного более глубоки, чем различия между ними. На практике это означает, что данная <нахлестка> значительна и в историческом развитии всех этих областей знаний, и она постоянно увеличивается. Пришло время вырваться из этой интеллектуальной трясины, признав, что все эти четыре дисциплины - нечто иное, как одна-единственная наука.

Это, разумеется, не означает, что все ученые должны заниматься одинаковой работой. Необходима и естественна будет специализация <по областям исследования>. Но не следует забывать один важный пример. Где-то в период с 1945 по 1955 гг. две до тех пор организационно отдельные <дисциплины>, ботаника и зоология, слились в одну, называемую сегодня биологией. С тех пор биология стала бурно развивающейся дисциплиной и произвела много дополнительных областей изучения, но ни одна из них, насколько мне известно, не называется ботаникой или зоологией, не имеет их контуров.

Аргументы в пользу целостного анализа мировых систем просты. Три признанных арены коллективной человеческой деятельности - экономической, политической и социальной (или социокультурной) - не являются автономными аренами социального действия. У них нет своей <логики>. И, что более важно, переплетение норм <рациональностей>, решений, выборов, ограничений таково, что ни одна пригодная исследовательская модель не сможет разделить <факторы> в соответствии с экономическими, политическими или социальными категориями, иметь дело только с одним видом переменных, считая другие постоянными. Мы утверждаем, что существует единый <набор правил> или единый <набор ограничений>, внутри которого оперируют эти различные структуры.

Случай фактически полного наложения предполагаемых областей социологии и антропологии еще более серьезный. На каком основании можно утверждать, что работы Эллиот Либоу и Вильяма Ф. Уайта - обе работы классические, написанные: одна - <антропологом>, а другая <социологом> - принадлежат двум различным <дисциплинам>? Как известно каждому читателю, таких примеров можно найти множество.

Теперь рассмотрим вопрос о том, что история - это изучение, объяснение событий, которые действительно происходили в прошлом, а социальная наука - это изложение универсального набора правил, с помощью которых можно объяснить человеческое (социальное) поведение. Это известное различие между идеографическим и номотетическим способами анализа, которые считаются прямо противоположными друг другу. <Жесткий> вариант этой антитезы - утверждение, что лишь один из способов, каждый из которых изменяет представления об обществе в соответствии со своими подходами, является законным, интересным или даже <возможным>. <Мягкий> вариант рассматривает эти два способа как два возможных пути проникновения в социальную реальность. Предпринятые отдельно друг от друга и для разных (даже противоположных) целей, эти два способа могли бы принести пользу научному миру. Такой <мягкий> вариант можно сравнить с обсуждением достоинств <междисциплинарной> работы в социальных науках. Признание достоинств комбинирования двух подходов позволяет вновь начать дискуссию о признании их как двух отдельных способов анализа.

Наиболее сильные доводы и идеографической, и номотетической школ кажутся вполне состоятельными. Аргументом идеографической школы является доктрина о том, что <все изменяется>. Если все постоянно изменяется, то любое обобщение, которое стремятся применить к двум или более предположительно сравнимым явлениям, никогда не будет верно. Все, что остается возможным, - так это фиксировать и понимать последовательность событий.

Аргумент номотетической школы, напротив, состоит в том, что реальный мир (включая социальный) не является набором случайных событий. Если так, то должны существовать правила, описывающие <порядок>, а в этом случае налицо область для научной деятельности.

Наиболее серьезная критика одной стороны относительно другой тоже представляется справедливой. Критика номотетической школы в адрес идеографической заключается в том, что любое изложение <прошедших событий> - это извлечение из реальности и поэтому предполагает критерии извлечения и категории описания. Эти критерии и категории основаны не на общепризнанных, но тем не менее реальных обобщениях, которые сродни научным законам. Критика номотетической школы состоит в том, что она пренебрегает этими трансформационными явлениями, делает невозможным <повторить> структурное устройство.

Существуют различные способы рассмотрения этой взаимной критики. Один из них - это способ <сочетания> истории и социальных наук. Считается, что историк служит социальному ученому, представляя ему данные, из которых он выводит свои <законоподобные> выводы. С другой стороны, считается, что социальный ученый служит историку, предлагая ему результаты исследования, обобщения, которые помогают толкованию определенной последовательности событий.

Проблема, связанная с этим разделением интеллектуального труда, состоит в том, что оно предполагает возможность выделения <последования>, подчиненного <историческому> анализу, и маленьких <вселенных>, подчиненных <социальному научному> анализу. На практике, однако, то, что для одного является последовательностью, для другого - вселенная. И независимому наблюдателю будет трудно различить их на чисто логической, в противоположность стилистической или презентационной, основе.

Проблема, однако, значительно сложнее. Существует ли какое-то значимое различие между последовательностью и вселенной, историей и социальной наукой? Два вида деятельности они представляют или один? Синхронность сродни геометрическому измерение. Можно описать его логически, но на бумаге в точности передать не удается. В геометрии точка, прямая или плоскость могут быть начерчены лишь в трех (или четырех) измерениях. То же самое и в <социальной науке>. Синхронность - это концептуальный предел, а не социально полезная категория. Как невозможно буквально <нарисовать> точку, так же нельзя буквально <описать> уникальное событие.

  • Источник : Валлерштайн И. Анализ мировых систем: современное системное видение мирового сообщества // Социология на пороге ХХI века: новые направления исследований. М., 1998. С. 129-147.

Нельзя смешивать отрасль с научной школой. Научная школа - это одновременно форма кооперации ученых и закрепление исследовательских традиций. Единодушие в профессиональных суждениях по поводу принципиальных вопросов (в деталях они могут расходиться) формирует партию в сфере политики и школу в сфере науки. Научная школа - разновидность парадигмы. Представителей одной научной школы характеризует: 1) консенсус, т.е. профессиональное единодушие, согласованность установок, общность оценок; 2) социтирование - взаимные ссылки друг на друга (на <своих> при этом ссылаются чаще, чем на <чужих>) в статьях и монографиях; 3) кумулятивное развитие - накопление знаний всеми сторонниками одной школы по принципу пчелиного улья или <общего котла>: 4) преемственность развития - наличие учителей и учеников, лидеров и ведомых, соединение в одно целое преподавания и исследования.

Школы можно выделять по разным критериям: 1) по имени родоначальника или лидера (школа Дюркгейма во Франции), 2) национальному признаку (русская государственная школа: К.Д. Кавелин, С.М. Соловьев, Б.Н. Чичерин, В.И. Сергеевич, П.Н. Милюков, А.Д. Градовский, П.И. Новгородцев; немецкая школа социальной политики, куда входил М. Вебер), 3) наименованию учреждения (Чикагская школа (Э. Берджес, Р. Парк, Л. Вирт), Гарвардская школа (Т. Парсонс, Р. Мертон), Бирмингемская школа культурных исследований, сформированная Р. Хоггартом, С. Халлом, Р. Уильямсом, Е. Томпсоном), 4) названию города (франкфуртская школа, представленная Т. Адорно, Э. Фроммом, Г. Маркузе, Ю. Хабермасом, баденская школа в неокантианстве, лидерами которой являлись Г. Риккерт и В. Виндельбанд), 4) тематическому признаку (культурно-историческая школа, представители которой рассматривали развитие культуры как пространственные перемещения культурных инноваций не из одного, а из нескольких центров - культурных кругов: Ф. Боас, К. Уисслер, Крёбер, Р. Лоуи Ф. Ратцель, Ф. Гребнер, Л. Фробениус, субъективная школа в русской социологии ХIХ в., представленная П.Л. Лавровым и Н.К. Михайловским) и др.

В своей работе <Социология, ее краткая история, научное значение, основные задачи, система и метод> (1918 г.) К.М. Тахтарев[14], анализируя взгляды Конта, Маркса и Спенсера, выделил шесть теоретических школ в социологии: ранний позитивизм Конта; органицизм; социальный дарвинизм; <исторический экономизм> Маркса; психологическое направление; <статистико-социологическая школа> (А. Кегле, Ф. Ле-Пле и др.). П.А. Сорокин выделил следующие социологические школы и направления, сложившиеся в XIX в.: 1) механическая школа (социальная механика, социальная физика, социальная энергетика, математическая социология В. Парето); 2) синтетическая и географическая школы Ф. Ле Пле; 3) географическая школа; 4) биологическая школа (биоорганическая ветвь, расизм, социал-дарвинизм); 5) биосоциальная (демографическая) школа; 6) биопсихологическая школа (инстинктивистская социология); 7) социологическая школа (неопозитивистская ветвь, Э. Дюркгейм, Л. Гумплович, формальная социология, экономическая интерпретация истории, К. Маркс); 8) психологическая школа (бихевиоризм, инстинктивизм, интроспекционизм); 9) психосоциологическая школа (различные интерпретации социальных явлений в терминах культуры, религии, права и т.д.; экспериментальные исследования и др.).

Интересную классификацию социологических школ предложил Дон Мартиндейл в книге <Природа и типы социологической теории>7, выделив пять социологических школ: 1) позитивистский органицизм (античный позитивизм - софисты, атомисты, Демокрит, современные позитивисты - О. Конт, Г. Спенсер, Л. Уорд), 2) теория конфликта (Ч. Дарвин, К. Маркс, Г. Гегель, Л. Гумплович, У. Самнер), 3) формальная школа (имеет две ветви: неокантианская и феноменологическая - М. Шелер, Х. Келсен, Л. Визе, Г. Зиммель, Р. Стамлер, Г. Сантаяна, Э. Гуссерль, Р. Парк), 4) социальный бихевиоризм (имеет две ветви: символический интеракционизм и теория социального действия - Дж. Мид, Р. Лотц, Г. Фечнер, Э. Гартман, В. Вундт, У. Джеймс, Дж. Дьюи, Г. Лебон, Дж. Болдуин, Ф. Гиддингс, У. Огбурн, Ф. Чапин, Ч. Кули, Э. Кассирер, Г. Риккерт, М. Вебер, Т. Веблен, К. Маннгейм, Т. Парсонс, Р. Мертон, Р. Макчивер, Ф. Знанецкий, Д. Рисмен), 5) социологический функционализм (гештальтпсихология и антропологический функционализм - Дж. Дьюи, А. Радклифф-Браун, Б. Малиновский, В. Парето, Ф. Знанецкий, Р. Мертон, Т. Парсонс, Дж. Хоманс, М. Леви, групповая динамика - К. Левин, Д. Картрайт, А. Зандер, Л. Фестингер).

Автор использует несколько методов классификации социологических теорий. Первый требует приложения стандартов современной логики, нормативных требований методологии и эвристики; второй предполагает группировку социологов по темам (исследования города, деревни, промышленности, бюрократии и т.д.). Недостаток тематического метода в том, что он объединяет представителей различных школ, направлений и методологических ориентаций.

Третий метод - географический - классифицирует социологов по странам. Однако установить национальную специфику социологической школы удается далеко не всегда. Все эти методы суть альтернативы традиционному - разграничению ученых по социологическим школам.

В послевоенной российской социологии выделяют следующие школы: школа В.Н. Шубкина (Новосибирск), школа Ф.Р. Филиппова и М.Н. Руткевича (Свердловск), школа лонгитюдных исследований М.Х. Титмы (Эстония), ленинградская школа социологии молодежи В.Т. Лисовского и И.С. Кона, школы Н.И. Лапина и А.И. Пригожина в социологии организаций, ленинградская школа социологии профессий (С.А. Кугель), киевская школа Г.М. Доброва, московская школа А.А. Зворыкина, новосибирская школа Т.И. Заславской и др.

Каждая научная школа как организованная группа специалистов арендует или имеет постоянное помещение для проведения дискуссий, конференций, семинаров. Она выпускает коллективные монографии для демонстрации теоретической платформы и сообщения эмпирических данных. Иногда на ее базе организуется какое-либо общество, союз или ассоциация. Научная школа предлагает свою методику, реже - методологию решения проблемы, вырабатывает специфические средства анализа и концептуальную схему, которая затем развертывается в широкую исследовательскую программу. Разработки первого поколения постепенно составляют <жесткое ядро> программы или научную доктрину, которая обычно не подвергается сомнению и, став основой учебника или учебного пособия, преподается второму и последующему поколениям. Новые поколения образуют <исследовательский фронт>, или передний край науки. Здесь уже речь идет не о передаче знаний, а об их добыче, открытии новых явлений, интенсивном эмпирическом исследовании.

Научная школа отличается от отрасли тем, что несколько школ, различающихся методологией и философскими установками, составляют одно тематическое направление, т.е. отрасль. Так, в социологическую отрасль конфликтологии входят столь разные школы и теории, как марксизм, теория социального обмена Дж. Хоманса, теория конфликта Р. Дарендорфа и мн. др.

Рассмотрим в этой связи основные школы классического и современного периодов (XIX-XX вв.) в истории мировой социологии.

Французская социологическая школа

Первой школой в европейской социологии, оказавшей на нее огромное влияние, принято считать французскую социологическую школу . В ней выделяются два поколения. К старшему следует отнести двух великих социалистов-утопистов - Шарля Фурье (1772-1837) и Клода Анри де Сен-Симона (1760-1825). Молодое поколение составили два других великих француза - <отец социологии> Огюст Конт (1798-1857) и Эмиль Дюркгейм (1858-1917).

Всем им присущи некоторые общие черты. Так, социалистическим идеям сочувствовали не только Фурье и Сен-Симон, но и Конт и Дюркгейм, хотя понимали социализм первое и второе поколения по-разному. Вторая общая особенность - стремление соединить научно-технический и социальный прогресс в некоем утопическом проекте; третья - приоритет коллективного труда над индивидуальным, альтруистических ценностей над эгоистическими.

А. Сен-Симон придавал индустрии исключительную роль в историческом движении общества. Смена общественных систем у него происходила под влиянием господствующих форм собственности и производства. Критерием прогресса было удовлетворение важнейших жизненных потребностей. Будущее общество рисовалось как огромная добровольная ассоциация людей, основанная на плановой организации производства и обязательном труде членов ассоциации. Сен-Симон ввел в научный оборот термин <индустриальное общество>, положив начало теоретической линии, которую продолжили Конт, Спенсер, Дюркгейм и другие и которая получила широкое распространение в США и Западной Европе в середине ХХ в. (Р. Дарендорф, Р. Арон, У. Ростоу, Д. Белл, А. Турен и т.д.). У Сен-Симона нет четкого классового деления населения: буржуазия и пролетариат объединены в один класс - <индустриалы>.

Ш. Фурье, как и Сен-Симон, резко критиковал существовавший строй, хотя в его суждениях доминировали романтически-утопические мотивы. Его никак не назовешь сторонником <индустриализма>. Промышленное общество вызывало в нем открытый и скрытый протест. Не отрицая необходимости разделения труда как экономического института, ведущего к прогрессу общества, Фурье предлагал задуматься о той социальной цене (рост преступности и социальная дифференциация населения), которую приходилось платить за технический прогресс. Фурье предлагал уничтожить губящую людей узкую специализацию труда и выдвинул принцип перемены труда. К Фурье восходят идеи превращения труда в первую жизненную потребность и уничтожения противоположности между умственным и физическим трудом.

Второму поколению французской школы принадлежит слава родоначальников научной социологии. Ее открытие связано с именем О.   Конта . Кроме того, многие историки называют его <отцом индустриальной социологии> (право называться <отцом экономической социологии> принадлежит М. Веберу). Конт продолжил дело, начатое его учителем Сен-Симоном, т.е. довел до завершения раннюю теорию индустриального общества.

О. Конт, давший название науке социологии, в своём творчестве руководствовался идеалами прогресса и свободы он надеялся на то, что наука и просвещение помогут решить социальные проблемы. Конт считал, чтобы вылечить больное общество надо создать такую же точную и объективную науку об обществе, каким является естествознание. Новая наука получила название <социология>. Открытые наукой законы общества надо преподавать в школах и университетах, дабы просветить людей, научить их, как правильно и разумно строить свои взаимоотношения. В этом он был близок к взглядам просветителей.

Проведя всеобщую классификацию наук, О. Конт поставил социологию выше всех других наук - математики, физики и биологии, а преобразующую роль социологии в обществе (она должна произвести революцию в умах людей) считал столь же важной, как и роль религии. Социология призвана открывать универсальные законы развития и функционирования общества, неотделимые от законов природы. Свои открытия она совершает, используя четыре метода: наблюдение, эксперимент, сравнение и исторический метод. Причем применяться они должны объективно и независимо от оценочных суждений исследователя. Такой подход с тех пор называют позитивизмом .

Конт преклонялся не только перед социологией, но и перед человеческим обществом, которое она призвана описывать. Для него отдельный индивид - почти ничто. Общество состоит не из отдельных индивидов, а из социальных систем. Под обществом подразумевалось все человечество или какая-то его часть, связанная консенсусом (всеобщим согласием). Посредником между индивидом и обществом является семья, и семейная связь имеет совсем иную природу, нежели социальная. Учение Конта состояло из двух частей - социальной статики, описывающей законы существования, и социальной динамики, описывающей законы и этапы изменения общества.

О. Конт сформулировал основной закон общественного прогресса, или закон трёх стадий, согласно которому стадии развития общества соответствуют стадиям развития человеческого ума.

Теологическую , или фиктивную, стадию, охватывающую древность и раннее средневековье (до 1300 г.), Конт делил на три периода: фетишизм, политеизм и монотеизм. При фетишизме люди приписывали жизнь окружающим предметам и видели в них богов; при политеизме (Древняя Греция и Рим) обожествлялись природные явления; эпоха монотеизма - эпоха христианства.

Метафизическую стадию (1300-1800 г.) Конт рассматривал как переходную, для которой характерно разрушение старых верований - фундамента общественного порядка. Важнейшие события этой эпохи - Реформация и Французская революция. Им сопутствовало распространение критической философии, приведшей к упадку авторитетов. Общество, погруженное в анархию, нуждается в новой идеологии, выполняющей интегрирующую роль. Такова, по Конту, философия позитивизма, знаменующая наступление третьей стадии - позитивной.

Свидетельством вступления в последнюю, позитивную эру является распространение наук, рост их общественного значения, развитие промышленности, гармоничное развитие всех элементов социальной жизни.

Конт совершил поистине революционный переворот в науках об обществе, определил предмет и метод социологии. По его мнению, наука должна раз и навсегда отказаться от нерешаемых вопросов. К ним Конт относил те, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, опираясь на факты - прежде всего, философские суждения, оторванные от жизни.

Следующий и более глубокий вклад в развитие научной социологии, особенно в сфере методологии и учении о разделении труда, сделал Э. Дюркгейм . Из социологического позитивизма Сен-Симона и Конта вырос современный функционализм, первым представителем которого явился Дюркгейм. Позитивизм рассматривался ранними социологами в двух смыслах: 1) как синоним научного метода, 2) как противопоставление критической социологии Маркса.

Э. Дюркгейм углубил, а во многом переориентировал позитивистскую методологию О. Конта. Предметом социологии является совокупность социальных фактов. Социальным фактом является, например, плотность населения, частота контактов между людьми или форма жилища. В трактовке предмета социологии видна определенная противоречивость, на что неоднократно указывали историки.

Под социальными фактами Дюркгейм понимал коллективные привычки, традиции, обычаи, правила поведения, обряды. Считать их фактами, доступными объективному изучению наряду с магнетизмом или гравитацией, было по тем временам революционным шагом. Но Дюркгейм был уверен, что они существуют независимо от индивида наподобие природных фактов. Собрав обширный фактический материал, он доказал, что число самоубийств в разных социальных группах неодинаково: у католиков их меньше чем у протестантов, а у горожан больше, чем у сельчан. Почему так происходит? Дело в том, что чем выше уровень интеграции (сплоченности, солидарности) социальной группы, тем ниже уровень самоубийств. Горожане и протестанты больше разобщены и индивидуалистичны, нежели сельчане и католики.

Как уже говорилось в гл. 5 раздела 1, одни социальные факты (самоубийства) Дюркгейм объяснял при помощи других социальных фактов (интеграция), не прибегая к психологическим или физическим причинам, например, расстройству памяти или росту человека. И это еще одно достижение французского социолога.

Его методологической позиции присущи две особенности: 1) натурализм и 2) социологизм .

Как уже упоминалось, центральной в научном творчестве Дюркгейма, как и всей французской школы, является проблема социальной солидарности . Для социологии нет более гуманной задачи - и в теоретическом, и в практическом плане, - чем понять, что побуждает людей жить сообща, почему стабильный социальный порядок является для них наивысшей ценностью, какие законы управляют межличностными отношениями, - а после этого предложить правительству конкретные рекомендации по устройству современной жизни. Не борьбу классов, а совместное существование всесторонне развитых личностей (не замкнутых в классовые, профессиональные или кастовые интересы), <солидарное бытие> считает Дюркгейм высшей целью.

В соответствии с таким гуманистическим замыслом он строит всю программу своей деятельности, которую можно подразделить на четыре части: 1) построение <правильной> методологии должно вооружить социолога надежным инструментом познания; 2) анализ исторической эволюции разделения труда призван показать <правильный> путь движения человечества от механической (примитивно-принудительной) к органической (сознательно-добровольной) солидарности; 3) конкретное (статистическое) исследование сущности самоубийства ставит своей целью выявить аномальные состояния, отклонения от <правильного> пути (т. е. солидарности) и предупредить человечество о возможных последствиях разрушения общественного порядка; 4) учение о религии и воспитании вооружает <правильной> технологией преодоления кризисных состояний и укрепления солидарности.

Социальная солидарность - главная сила, цементирующая и сплачивающая общество, создающая общественное целое. Она возникает как логическое следствие общественного разделения труда, т.е. специализации и распределения людей по профессиям. Солидарность основана на коллективномсознании - совокупности общих верований и чувств, которые разделяют члены одной группы или общества. Коллективное сознание отражает характер народа, его идеалы и традиции.

Разделение труда вносит разнообразие, и чем оно больше, тем сильнее у людей стремление к единству и обмену . Символом обмена, его юридической формой является договор. Обмен предполагает, что два человека берут на себя взаимные обязательства . Из этого проистекают сотрудничество и кооперация. Кооперироваться - значит поделить между собой общее занятие. Договор покупателя с продавцом или предпринимателя с рабочим - форма социального взаимодействия . Их отношения регламентируются правами и законами, на которых покоятся социальные институты общества.

Как уже говорилось, согласно Дюркгейму, развитие человеческого общества проходит две фазы: 1) механической солидарности (доиндустриальное, или традиционное общество); 2) органической солидарности (доиндустриальное, а затем индустриальное общество). Для ранней стадии характерны жесткая регламентация, подчинение личности требованиям коллектива, минимальный уровень разделения труда, отсутствие специализации, единообразие чувств и верований, господство обычаев над формальным правом, деспотическое управление, неразвитость личности, преобладание коллективной собственности.

В примитивных обществах, основанных на механической солидарности, личность не принадлежит себе и поглощается коллективом. Напротив, в развитом обществе, основанном на органической солидарности, личность и коллектив дополняют друг друга. Чем примитивнее общество, тем больше люди похожи друг на друга, тем выше уровень принуждения и насилия, ниже ступень разделения труда и разнообразия индивидов . Чем больше в обществе разнообразия, тем выше терпимость людей друг к другу, шире базис демократии. Чем глубже разделение труда, тем больше новых профессий.

Дюркгейма меньше привлекал анализ непрерывной линии эволюции человеческого общества с древнейших времен до современности и построение глобальных метафизическим схем истории. Он отдавал предпочтение историко-сравнительному методу, который ныне называется компаративистикой . Его вклад заключался в том, что в поле научного поиска он вовлек не только современную Европу, но и архаические цивилизации и племенные общества. Он полагал, что если появляется какой-то социальный институт, например семья, то это кому-то нужно. Конкретно это нужно прежде всего обществу. Институты возникают потому, что выполняют полезную функцию. Функция - это и есть вклад социального института в стабильное функционирование общества. Поэтому его социологию именуют функционализмом .

Влияние Дюркгейма на советскую социологию . Э.Дюркгейм оказал косвенное влияние на фундамент теоретической социологии в СССР. И французский социолог, и советские социологи исходили из посылки о том, что коллектив первичен, а отдельный человек - вторичен. Он создается, творится коллективным сознанием общества. Суть выражает ленинский тезис о том, что в обществе человек - все, а без общества - ничто, или его более мягкий вариант: жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.

В советской социологии действительно господствовали принципы, напоминающие социологический реализм Дюркгейма. Коллективное сознание признавалось таким же реальным фактом, как индивидуальное поведение или материальные орудия труда.

Реализм дюркгеймовского толка получал легитимизацию также благодаря особой интерпретации категории объективности. Для материалиста объективно все, что существует независимо от воли и сознания людей. Межличностные отношения субъективны, поэтому они вторичны. Общественные (т.е. коллективные) отношения - объективны, поэтому они первичны и являются главными.

Признак независимости от сознания и воли людей означает тот факт, что на общественные отношения отдельный индивид не в силах влиять или их изменять, следовательно, они объективны. Неподвластность изменению одновременно означает отчужденность. Марксистские социологи, критикуя буржуазное общество, обязательно подчеркивали отчужденный характер господствующих в нем социальных отношений. Но когда они переходили к рассмотрению своего общества, то понятие отчуждения заменяли понятием объективности[15].

В советской социологии, как и в советском обществе, коллектив доминировал над личностью, государство - над гражданином, общество - над индивидом. Индивид вне своей общности - вроде бы как и не индивид, почти ничто. Он обретает свои права и свое существование только в коллективности и через нее. Только коллектив являлся в коллективистском обществе реальным субъектом действия. Так, В.Б. Ольшанский замечает: <особенности людей преломляются, как бы перевариваются на социальной основе в производственном коллективе, образуя нечто отличное от их простой суммы, некое социально-психологическое качество - <сознание> коллектива>[16].

По мнению большинства советских социологов 60-80-х гг., работник, становясь членом трудового коллектива, постепенно убеждается, что существует мнение коллектива, которое может не совпадать с мнением отдельных его членов. А это означает, что коллективное мнение или сознание - особая реальность, существующая независимо от отдельных индивидов, нечто большее, чем сумма мнений отдельных людей. У коллективного сознания существует некое надбытие. Подобное положение прямо восходит к социологическому реализму Дюркгейма и продолжает его философскую линию.

Марксистская школа социологии

В истории новоевропейской социально-экономической мысли эта школа представляет явление необычное, экстраординарное. Используя лучшие достижения классической социально-философской мысли - французскую просветительскую философию, французский и английский утопический социализм, немецкую классическую философию и английскую политэкономию, - марксизм в то же время резко порывал со всеми интеллектуальными традициями, предлагая свой, лево-радикальный , проект переустройства общества. И Руссо, и Фурье, и Смит, и Гегель были исключительно реформистами, т.е. сторонниками мирного решения экономических проблем и трудовых конфликтов. И это, несомненно, отразилось на характере их учения.

Карл Маркс (1818-1883) и Фридрих Энгельс (1820-1895) уже в 1844-1848 гг. постулировали принципиальный разрыв со всеми теоретическими традициями, провозгласили необходимость создания нового - коммунистического - общества, еще не имея развернутого и эмпирически доказанного анализа существующего общества. По всей видимости, целевая заданность - необходимость устранения старого и построения нового общества - сказалась на методологии исследования, содержании теоретических выводов и направленности практических рекомендаций.

Методология К. Маркса при анализе социальных проблем общественного труда, с одной стороны, исходила из натуралистических установок позитивизма (хотя сам Маркс в этом никогда не признавался), требовавшего рассматривать социальные явления как факты и строить обществоведение по примеру естественных наук с характерными для них причинно-следственным объяснением событий и индуктивным методом. Отсюда тезис о естественно-историческом развитии общества и конкретно-эмпирическая аргументация теоретических обобщений. С другой стороны, его методология сознательно ориентировалась на то, что позднее у М. Вебера получило название принципа отнесения к ценности, т. е. согласование эмпирических данных и теоретических выводов с <историческим интересом эпохи>, под которым Маркс понимал исключительно интересы пролетариата. (В советский период данная установка трансформировалась в принцип партийности, необходимость изображать события с позиций рабочего класса, а на самом деле - позиций административной бюрократии.)

К. Маркс не отрицал прогрессивной роли разделения труда - напротив, как и Э. Дюркгейм (но задолго до него), отводил ему роль механизма исторического генезиса общества. Однако в отличие от Дюркгейма он придавал аномальным функциям разделения труда (эксплуатации, безработице, обнищанию и т. д.) не случайный и преходящий, а фаталистический и неустранимый характер. Разделение труда ведет не просто к зарождению социальной структуры общества, а расколу ее на два антагонистических класса - эксплуататоров и эксплуатируемых. Первые существуют за счет безвозмездного присвоения прибавочного продукта, созданного трудом вторых. Рабовладельческий строй и феодализм создают то, что капитализм доводит до своего логического конца - неустранимость антагонизма между трудом и капиталом, неизбежность революционной замены старого режима и установления нового, социально справедливого общества (коммунизма).

Механическая солидарность, если применять терминологию Дюркгейма, свойственна, по Марксу, всем реально существовавшим формациям, в том числе и первобытнообщинному строю. Только новая - коммунистическая - формация создает органическую солидарность, т. е. такой коллективизм, который является условием для всестороннего развития личности. Маркс называл его истинным коллективизмом. В отличие от него мнимый коллективизм (аналог дюркгеймовской механической солидарности) основан на корпоративной, или классовой, солидарности - пролетариев и буржуазии внутри своего класса - и классовой борьбе. Никакие реформы свергнуть старый строй не могут, необходимы социалистическая революция и диктатура пролетариата. При социализме частная собственность существовать не может, классы исчезают с исторической арены, уничтожается различие между умственным и физическим трудом, а основным законом планомерной организации общественного труда станут пропорциональное распределение рабочей силы по отраслям народного хозяйства, перемена труда (фактически его деспециализация), уравнительность (не путать с уравниловкой) в оплате труда (в зависимости от вложенного труда и размера семьи, а не от социального и должностного статуса индивида) и механизм априорного (внерыночного) ценообразования.

Методология К. Маркса оказалась крайне эвристичной. Диалектическая логика, доставшаяся марксизму от Гегеля, была очищена от многих схоластических напластований и настолько сильно переориентировала позитивистские установки, что свела их, по сути, к общенаучным требованиям проверять теорию практикой и опираться на силу фактов. Диалектический метод придал особую стройность теоретическим построениям Маркса. Учение об отчуждении труда, формальном и реальном подчинении труда капитализму, абстрактном и конкретном труде, социальных превращенных формах трудовой деятельности, трудовая теория стоимости, которые имеют для социологии первостепенное значение, появились благодаря не индуктивному обобщению фактов, а теоретическому методу анализа, объединившему в себе диалектическую логику, методологию <идеальных типов> и мысленного эксперимента (элементов сравнительно-исторического исследования), причинно-следственное объяснение. Именно теоретический метод Маркса послужил стимулирующим началом для возникновения в 30-е гг. ХХ в. Франкфуртской школы социологии труда (М. Хоркхаймер, Т. Адорно, Э. Фромм, Г. Маркузе, Ю. Хабермас), представители которой внесли значительный вклад в разработку концепции <индустриального общества> и отчуждения труда.

Основным вкладом марксистской школы в мировую социологию считают теорию социального конфликта (посему марксизм как направление в социальной мысли именуют еще конфликтной перспективой). Гораздо меньшее влияние на современную науку оказала экономическая теория Маркса, которая большинством западных экономистов, при разработке собственных моделей, явным образом не учитывалась. Иными словами, в ряду чистых экономистов Маркс не числится. Серьезной критике, в частности со стороны Г. Зиммеля и М. Шелера, подверглась его трудовая теория стоимости и концепция редукции труда (сведения сложного труда к простому). Не выдержало испытания временем его теория относительного и абсолютного обнищания пролетариата , как не подтвердились и некоторые другие положения. Во многом это можно объяснить тем, что вопреки своим же методологическим установкам опираться на факты Маркс больше придерживался абстрактных формул английских политэкономов и философских схем Гегеля. Довольно странным, с точки зрения представителей немецкой исторической школы, должен был показаться и выбор объекта исследования: виданное ли это дело, что немец отправляется в Англию, где изучает законы развития капитализма, затем объявляет их универсально применимыми для всех стран, независимо от культурной специфики, поучая немцев, как им обустроить свою жизнь? Законы капитализма, открытые Марксом на английской почве, были категорически отвергнуты многими немецкими интеллектуалами, в том числе и Вебером. Тем не менее учение К. Маркса остается великим достижением человеческой культуры, а время от времени возникающий на Западе интерес к его наследию (<ренессансы Маркса>) свидетельствует об огромном эвристическом потенциале радикалистски ориентированных социальных теорий.

Немецкая школа социологии

Если для французской школы основными темами исследования были разделение труда, коллективное сознание и солидарность, религия и самоубийство, историческая динамика общества, то для представителей немецкой школы социологии таковыми являлись отчуждение труда, рациональность и бюрократия, эволюция капитализма и развитие общества, религия, социальные институты и общности, мотивация экономического поведения. Основные представители этой школы - выдающиеся немецкие ученые Г. Зиммель, Ф. Теннис и М. Вебер.

На Георга Зиммеля (1858-1918), автора более 30 книг, посвященных философии культуры, социологии, этике, эстетике, истории философии, наибольшее влияние оказали идеи немецкой исторической школы, с представителями которой они поддерживали личные контакты, учение К. Маркса (это чувствуется в главной работе Зиммеля <Философии денег>), философия жизни (поздний период творчества Зиммеля), а самое главное - воззрения немецкого философа И. Канта (ему посвящены докторская диссертация Зиммеля и многочисленные работы по методологии).

Рассматривая динамику культуры, Зиммель предлагает глобальную схему ее развития, в которой описывается процесс бесконечного порождения жизнью новых культурных форм. Со временем последние окостеневают, становясь тормозом дальнейшего движения жизни, а потому заменяются новыми формами, обреченными пережить ту же судьбу. Развитие культуры проходит через противоборство и конфликт противоположных начал - содержания и формы, <души> и <духа>, <субъективной> и <объективной> культур. <Трагедия культуры> заключается в неустранимости данного противоречия. Сама жизнь как неоформленное начало противостоит культуре, воплотившей принцип формы вообще. Отсюда берет начало понятие <формальная социология>, основными понятиями которой являются <содержание> (исторически обусловленные цели, мотивы, побуждения человеческих взаимодействий) и <форма> (универсальный способ воплощения и реализации исторически изменчивых содержаний). Человеческое общество - странная смесь и взаимодействие формы и содержания.

Важной категорией в его учении выступала ценность, которая будучи фундаментальным отношением, определяла все другие отношения в обществе. Над миром конкретного бытия, считает Зиммель, возвышается мир идеальных ценностей, выстраивающий совершенно иную иерархию вещей и отношений, чем та, которая существует в материальном мире. Два мира - материальный (мир вещей) и идеациальный (мир ценностей) сосуществуют как пересекающиеся вселенные, как два измерения одного мира - тут и здесь одномоментно.

В <Философии денег> (1890) Г. Зиммель предпринял глубокий анализ влияния денежных отношений и разделения труда на социальную реальность, человеческую культуру и отчуждение труда. Он рассмотрел современный индустриальный мир, миграцию и подготовку рабочей силы, различия между умственным и физическим трудом, отношения лидерства, господства и подчинения, денежный обмен на бирже, механизм действия меновой и потребительной стоимости, наконец, проблемы социальной и групповой дифференциации.

Категория денег послужила Г. Зиммелю тем увеличительным стеклом, благодаря которому удалось лучше рассмотреть скрытые механизмы социальной жизни, общественный труд в его нормальных и патологических формах. Через категории <труд>, <отчуждение>, <ценности> Г. Зиммель выходит на феноменологию капитализма. Возникновение денег разрушает личностный характер отношений между людьми. Их место занимают анонимные, безличные отношения. Этот, казалось бы, негативный момент в социальной эволюции имеет неожиданные позитивные следствия: вместе с денежным расчетом и анонимностью в человеческие отношения вторгается рационализм, или рациональность. Проникшая в сферу делового предпринимательства рациональность формирует совершенно новый тип человека - принципиально открытого для отчуждения и денежного расчета. Его субъективный мир незащищен перед неумолимой логикой объективации. Деньги - символическая мера равенства людей перед небытием. В чистом виде деньги сначала отражают ценностное отношение вещей (хронологически раньше люди стали сравнивать и оценивать друг с другом две вещи как два товара), а затем проникают в мир человеческих отношений и становятся мерой ценностного отношения людей. Деньги уравнивают людей (негативное равенство) как производителей или потребителей вещей, созданных человеческим трудом. По мере того как вещь из цели превращается в средство достижения чего-либо, работник все больше отчуждается от продукта и средств труда.

3иммель внес вклад в развитие социологического анализа города, религии, познания, его идеи нашли отражение в философской антропологии. Г. Зиммель и М. Вебер разработали принципиально новую методологию социального познания, совершив своего рода коперниканский переворот в социологии. С них да еще с Э. Дюркгейма она, собственно, и начинается как строгая научная дисциплина.

Социология ФердинандаТенниса (1855-1936) - один из первых опытов построения системы формальных, <чистых> категорий социологии, позволяющих анализировать любые социальные явления в прошлом и настоящем, а также тенденции социальных изменений. Он разделил социологию на <общую> и <специальную>. Первая должна изучать все формы сосуществования людей, включая биоантропологические, демографические и другие аспекты, общие с формами социальной жизни животных. Вторая, подразделяемая на <чистую> (теоретическую), <прикладную> и <эмпирическую> (социографию) изучает собственно социальную жизнь.

В своем главном труде <Община и общество> (1887) Теннис предложил ставшую позже классической типологию социальности: сообщество (община), где господствует непосредственно личные и родственные отношения, и общество, где преобладают формальные институты. Субъектами отношений родства выступает семейная ячейка: мать и дети, братья и сестры, отец (различные виды отношений и позиций в семье). Наряду с семьей к отношениям <общинного> (<сообщностного>) типа относятся соседство и дружба. Субъектом общественных отношений является <лицо> - объект формально-юридических связей. <Лицо> есть внешнее механическое единство, определяемое внешним, случайным образом.

Множество лиц способно составить систему и конституировать <фиктивное лицо>, представленное собранием или отдельным индивидом. Если <общинные> отношения предполагают <высшую самость>, то <общественные> - <искусственное лицо>. Отсюда следует и различие главных экономико-правовых категорий. В первом случае (община) речь идет о <владении>, <земле>, <территории>, <семейном праве>, во втором (обществе) - об <имуществе>, <деньгах>, <обязательственном> (торговом) праве. Сюда же Теннис добавляет и противоположность статуса и контракта (договора).

Касаясь динамики общества, Теннис полагал, что <общинная> социальность в ходе истории все больше вытесняется <общественной> социальностью. Отсюда открывался путь для анализа нравов, права, семьи, хозяйствования, деревенской и городской жизни, религии, государства, политики, общественного мнения и т. д. С течением времени Теннис включил в свою типологию дополнительные признаки: плотность социальной связи, количество участников, сотрудничающий или соперничающий характер связи, - в результате чего получалась очень подробная схема, которая в полном виде нашла отражение в одной из последних работ - <Введение в социологию> (1931)

Самым выдающимся представителем немецкой школы, без сомнения, является Макс Вебер (1864-1920), энциклопедически образованный ученый, внесший неоценимый вклад практически во все сферы социологии. Правовед по образованию (юриспруденцию он изучал в Гейдельбергском университете), он начинал свою научную деятельность с исследований в области экономической истории. Его диссертация, посвященная средневековым торговым компаниям, выполнена в духе исторической политэкономии.

Характерно, что с ранних работ Вебер заявляет основные принципы своей методологии: 1) тесная связь эмпирической социологии с исторической; 2) первичность социокультурных факторов (в частности, религии) при объяснении экономического и трудового поведения. Средний период творчества - с точки зрения социологии - отмечен его участием в эмпирических исследованиях в промышленности, и только поздний дает необходимые источники для идей Вебера как вполне определившегося теоретического социолога. В 1905 г. появляется его всемирно известная книга <Протестантская этика и дух капитализма>, а в 1922 г. посмертно выходит фундаментальная работа <Хозяйство и общество>.

В методологии М. Вебера можно выделить несколько основных моментов: 1) концепция идеального типа, 2) метод причинно-следственного (каузального) объяснения, 3) принцип сопереживающего понимания мотивов поведения, 4) принцип отнесения к ценности. Они возникли из попытки объединить эвристику естественных и гуманитарных наук, перенести в социологию все самое рациональное из них и таким способом усилить ее познавательные возможности. Из первых Вебер позаимствовал каузальный метод и приверженность точным фактам, из вторых - метод понимания и <отнесения к ценности>. Он резко выступал против психологизации социологии и использования в ней оценочных суждений, основанных только на субъективных мнениях ученого. Одновременно Вебер не соглашался с применением метафизических универсалий типа <общество>, <народ>, <государство>, <коллектив>, полагая, что объектом исследования может быть только индивид, ведь только он обладает мотивацией, сознанием и рациональным поведением. Абстрактные же понятия суть метафоры, в которых нивелируется конкретный индивид. Это еще один шаг навстречу естествознанию и требованиям позитивизма. Но отступлением от него и шагом к чистой философии надо считать принцип понимания.

Разумеется, М. Вебер не выступал против вероятностно-статистических методов в социологии. Но статистическая связь повторяющихся явлений сама по себе еще мало что значит, ведь она может быть случайной. Обнаружение с помощью количественных методов статистических связей лишь первый этап. Второй этап предполагает установление внутренней обусловленности связи между явлениями или поступками, т. е. поиск логики мотивов, содержания поступков или того социального смысла, который люди придают своим действиям, ориентируясь на <значимых других>. Только в этом случае вероятность связи получит логическое доказательство. Стало быть, социологическое объяснение является не только фактуально вероятностным, но и субъективно значимым. Подобный синтез и дает причинное объяснение в социологии. Наблюдая цепочку реальных действий людей (например, забастовку), мы должны сконструировать их правдоподобное объяснение на основе внутренних мотивов. Мотивы мы приписываем благодаря знанию того, что в схожих ситуациях большинство людей поступает точно так же, руководствуясь аналогичными мотивами.

Суть социологии капитализма можно тезисно выразить так: 1) капитализм - это универсально-исторический процесс, охватывающий всю историю человечества, 2) в разные эпохи различные страны, начиная с древнего Китая, Египта, Вавилона, предпринимали попытки приблизиться к рациональному (правильному, цивилизованному) капитализму, но удалось это сделать только нескольким наиболее развитым странам Западной Европы в Новое время, 3) ключевым моментом, предопределившим успех стран Запада в построении капитализма, явились не развитая промышленность или экономика, не преимущества политического устройства, а особый тип религии - протестантизм, 4) существует множество форм капитализма, среди них только одна является истинной, а все другие - ложными подобиями.

Процесс <капитализации> всех стран мира, их нацеленность на построение у себя высшей формы товарно-денежных отношений М. Вебер называет рационализацией, высшим проявлением которого стало зарождение современного капитализма. М. Вебер полагал, что западноевропейский капитализм - явление в мировой истории уникальное, оно может никогда больше не повториться, ибо не повторится то стечение обстоятельств, которые его вызвали (главное среди них - протестантизм и соответствующая ему трудовая этика). К правильной модели капитализма не смогли приблизиться древние и средневековые государства, которым из общего набора предпосылок всякий раз недоставало то одного, то двух условий. Идеи западного капитализма не смогла реализовать Россия (ее анализу Вебер посвятил две крупные статьи). Причины - неразвитость средних городских слоев, господство традиционной общины и соответствующей ей крестьянской идеологии (<архаического аграрного коммунизма>), утрата частной собственностью священного ореола неприкосновенности, неразвитость личностного начала и основ буржуазной демократии. Огромную роль здесь играет импортированный капитал, хотя общество в целом базируется на архаическом аграрном коммунизме. Иначе говоря, того стечения уникальных обстоятельств - оригинальная религиозная этика труда, необычная экономическая структура, индивидуальные свободы и независимая (секулярная) университетская наука, автохтонная буржуазия и сильный денежный класс, которые породили западный капитализм, - в России быть не может. Зрелый капитализм, импортированный в отсталую страну, только усилит, по мнению Вебера, радикальные социалистические элементы, которые приведут к революции, а та, в свою очередь, усилит власть бюрократии.

Ныне теория Вебера признана во всем мире. Именно ее считают наиболее правильной в объяснении природы капитализма. Ей отдают предпочтение даже экономисты, привыкшие выводить одни экономические явления из других. Заслуга Вебера в том, что он научил нас видеть за экономическими событиями более фундаментальные, невидимые глазу и не просчитываемые в денежном эквиваленте движущие силы, лежащие в складе мышления и образе жизни людей. Именно от них зависит то, какой капитализм они себе построят. Социология Вебера оказала фундаментальное влияние на западную социологию ХХ в. Интерес к ней не угасает многие десятилетия, а в середине 70-х и конце 80-х гг. возник своеобразный <веберовский ренессанс>.

Чикагская социологическая школа

В США огромную известность приобрела Чикагская школа. Знаменитый Чикагский университет (сегодня в нем учится свыше 6 тыс. студентов), основанный в 1857 г. и уже в первой половине ХХ в. ставший крупным научным центром мира, дал жизнь нескольким научным школам, и не только в обществознании. В 1942 г. здесь под руководством Э. Ферми осуществлена первая цепная ядерная реакция.

Чикагская экономическая школа (Г. Шульц, Дж. Л. Лафлин, Веблен, Ф. Найт, У. Митчелл), в середине 60-х гг. ХХ в. перешла на позиции неолиберализма. Ее главные представители второго поколения - М. Фридмен, Ф. Найт, Г. Саймонс, Дж. Стиглер - выступали за невмешательство государства в экономику, полагая, что рыночный механизм обеспечит ее функционирование. Чикагская психологическая школа (Л. Терстоун, Дж. Энджелл, Б. Рамп, Дж. Уотсон, Г. Лэдд, Г. Карр, Дж. Г. Мид) возникла в рамках функциональной психологии. Получили известность также Чикагская школа политических наук (Ч. Мерриам.Х. Госснелл, Лассуэлл, Л. Уайт, Э. Фройнд), Чикагская антропологическая школа (Ф. Старр, Ф. Коул, Э. Сепир, Редфилд), Чикагская школа философии, ориентировавшаяся на прагматизм (Дж. Дьюи, Дж. Тафте, Э. Мур).

Как уже говорилось, в Чикагском университете в 1892 г. возник первый в мире социологический университет, возглавляемого А.Смоллом, с которого началась институциализация университетской социологии. Сам университет был основан семейством Рокфеллеров. Чикагская социологическая школа (Chicago School of Sociology) - явление в социологической науке действительно уникальное, не только вызывающее интерес у исследователей, но и имеющее безусловную значимость для развития социологии и ее утверждения как академической дисциплины[17]. Ее основателем считается Р. Парк.

Чикагская школа социологии одна из первых школ в социальных науках занимала доминирующее положение в американской социологии в 1915-1935 гг. и оказала значительное влияние на развитие социологии. Подготовительный период в развитии этой школы (1892-1915) связан с деятельностью так называемой большой четверки - А. Смолла, Дж. Винсента, Ч. Хендерсона, У. Томаса. В этот же период в Чикаго был основан первый социологический журнал - (1895) и Американское социологическое общество (1905). Отличительные черты творчества представителей Чикагской школы - органичное соединение эмпирических исследований с теоретическими обобщениями, соединение различных подходов и методов (в том числе <мягких> этнографических и <жестких> количественных методов), выдвижение гипотез в рамках единой организованной и направленной на конкретные практические цели программы[18].

С точки зрения социологии труда в деятельности Чикагской школы можно выделить характерные особенности: 1) развитие так называемой социальной деятельности (social work) - практические решения социальных проблем, порожденных урбанизацией и индустриализацией: безработицы, нищеты, преступности. Социальный работник (психолог, юрист, социолог) в 20-30-е гг. занимался решением социальных проблем производства - предупреждением конфликтов и решением трудовых споров, улучшением условий труда и стабилизацией кадров. Постепенно его вытеснил специализированный отдел управления персоналом; 2) появление в 1918 г. совместной работы У. Томаса и Ф. Знанецкого <Польский крестьянин в Европе и Америке>, обозначившей новый рубеж в развитии современной социологии; 3) разработка социально-экологической теории Р. Парка и Э. Берджеса, основными элементами которой являлись <социальная мобильность>, <социо-экономический статус>, <маргинальная личность>.

Для Чикагской школы характерно такое соединение эмпирических исследований с теоретическими обобщениями, которые в тот период не представляли собой <высокой теории> в духе структурного функционализма Т. Парсонса, т. е. высокоабстрактного, жестко кодифицированного теоретического построения, претендующего на универсальное объяснение социальной реальности. Среди методических новшеств, числящихся за Чикагской школой, историки называют особый жанр написания социологических работ . Наравне с социологическими работами, основной частью содержания которых были абстрактные теоретические рассуждения, стали появляться работы, основанные на детально изученных реальных жизненных ситуациях, имеющие множество иллюстрирующих теоретические размышления цитат из интервью, дневников, и других личных документов исследуемых субъектов, что делало эти работы более живыми и близкими к изучаемому объекту. Кроме того, тот факт, что посредством цитат объект исследования в работах социологов <заговорил>, во многом предопределил развитие дальнейших дискуссий о ролевых позициях исследователя и исследуемого. Работы чикагских социологов - яркий пример того, что исследуемый может быть представлен в работе как действующее лицо, имеющее право голоса[19].

Первой заявкой на лидерство Чикагской школы в социологии была работа У. Томаса и Ф. Знанецкого <Польский крестьянин в Европе и Америке>. Среди центральных тем исследования значилась социология города, разрабатывавшаяся Р. Парком и Э. Берджесом в рамках социально-экологической теории (<инвайронментальной социологии>). Городские исследования, проводившиеся в духе социального реформизма, были нацелены на установление <социального контроля> и <консенсуса>. Соединение исследовательских программ с учебным процессом в университете способствовало появлению принципиально нового характера университетского обучения, его связи с решением конкретных эмпирических задач: Чикагский университет был третьим американским университетом такого типа после университетов Дж. Хопкинса и Кларка. Влияние Чикагской социологической школы на развитие социологии сказывалось на протяжении 30-40-х гг., после чего инициатива перешла к Гарвардскому и Колумбийскому университетам.

Врезка
Л. НьюманЧикагская школа социологии

Социологические полевые исследования в США стали проводить на отделении социологии Чикагского университета, где позже оформилась известная Чикагская школа социологии. Влияние Чикагской школы на полевые исследования прошло две стадии. На первой стадии, с 1910-х по 1930-е гг., школа использовала разнообразие методов, основанных на <кейс-стади> или историях жизни, включая непосредственные наблюдения, неформальные интервью, чтение документов, официальных отчетов. В 1916 г. Р.Е. Парк составил программу социального исследования города в Чикаго. Под влиянием собственного предшествующего опыта работы в качестве репортера он утверждал, что обществоведы должны оставить библиотеки и <запачкать руки>, ведя непосредственные наблюдения и беседы на улицах, в барах, в холлах шикарных гостиниц. Несколько первых исследований стали основой ранней Чикагской школы социологии как описательного исследования уличной жизни, сопровождаемого небольшим анализом.

На первом этапе сочетались журналистская и антропологическая модели исследования. На втором (с начала 1940-х до 1960-х гг.) Чикагская школа разработала в качестве особой техники включенное наблюдение. В ней применялась расширенная антропологическая модель в отношении к группам и окружению в обществе, в котором жил сам исследователь. Появились три принципа: изучать людей в естественном окружении или ситуации; изучать людей посредством прямого взаимодействия с ними: достигать понимания социального мира и делать теоретические заключения о перспективах членов группы.

Со временем метод сместился от точного описания к теоретическому анализу, основанному на участии исследователя в поле.

После второй мировой войны полевые исследования качественников столкнулись с возросшей конкуренцией со стороны анкетного опроса и количественных исследований. В период после второй мировой войны до 1970-х гг. доля качественных полевых исследований среди всех социальных исследований сократилась. Однако в 1970-1980-х гг. произошли некоторые изменения, которые их вновь возродили. Во-первых, полевые исследования многое заимствовали из когнитивной психологии, культурной антропологии, фольклора и лингвистики. Во-вторых, исследователи пересмотрели эпистемологические корни и философские предпосылки общественной науки, что утвердило этот метод. Наконец, полевые исследователи стали лучше осознавать свою технику и методы. Они писали о методологии и систематизировали исследовательскую технику.

В настоящее время полевые исследователи-качественники имеют особый набор методологий. Они непосредственно наблюдают и взаимодействуют с членами группы в естественном для них окружении, чтобы понять их перспективу <изнутри>. При этом они останавливаются на активистской или социально-конструктивистской перспективах социальной жизни.

  • Источник : Ньюман Л. Полевое исследование // Социол исслед., 1999, № 4. С. 111

Среди лидеров Чикагской школы обычно называют А. Смолла, Дж. Винсента, Ч. Хендерсона, У. Томаса. Свой вклад в ее становление внесли также Л. Уорд, У. Самнер, Ф. Гиддингс, Э. Росс, Ч. Кули. В рамках школы сформировалось три поколения исследователей: поколение А. Смолла, поколение Р. Парка, поколение У. Огборна; иногда к ним добавляют четвертое поколение - с начала 1950-х гг. до нашего времени[20], это поколение Г. Блумера.

Школа существует и пользуется высокой профессиональной репутацией и сегодня (ее представители специализируют на проблемах урбанизма и окружающей среды), но уже не в качестве безусловного научного лидера.

Франкфуртская школа социологии

Франкфуртская школа социологии, возглавляемая Теодором Адорно и Гербертом Маркузе, соединивших марксизм с психоанализом, оказала громадное влияние на умы современников. В ее недрах зародилась так называемая критическая теория (термин Хоркхаймера), которую еще именуют <тотальной диалектической критикой общества>.

Влиятельное течение в неомарксизме организационно оформилось в 30-е гг. на базе возглавлявшегося Хоркхаймером (с 1931 г.) Института социальных исследований во Франкфурте-на-Майне и руководимого им (с 1932 г.) <Журнала социальных исследовании>. В 1934-1939 гг. институциональный центр Школы располагался в Женеве, позднее в Париже (при Высшей нормальной школе), с 1939 г. - в США (при Колумбийском университете); с 1944 г. - во Франкфурте-на-Майне (ФРГ). Главные теоретики - Хоркхаймер, Адорно, Фромм, Маркузе, Хабермас. Видными представителями Франкфуртской школы считаются также Л. Левенталь и Ф. Поллок - первое поколение, А. Шмидт, А. Вельмер - второе поколение этой школы. К теоретическим истокам школы относят марксизм и <левый> фрейдизм, принявший в Германии форму <фрейдомарксизма>, а во Франции-сюрреализма (А. Бретон)[21]. Определяющее влияние на взгляды представителей этой школы оказали идеи Гегеля, Маркса, Шопенгауэра, Ницше, Кьеркегора, ранних Лукача, Корша, Блоха, позднее - герменевтика Гадамера, связанная с Гуссерлем и Хайдеггером, а также психоанализ и реформированный фрейдизм. Углубление противоречий внутри франкфуртской школы привело к ее распаду в начале 70-х гг.

В одном из самых известных трудов <Диалектика Просвещения> (1947) Т. Адорно и М. Хоркхаймер дали программное изложение социальной философии неомарксизма и ее своеобразной философии истории, в свете которой эволюция человечества предстает как история <неудавшейся цивилизации>, усугубляющегося <отчуждения>, вызванного <буржуазным> разумом, противопоставившим себя природе. Адорно трактует историю Запада как патологический процесс усугубляющегося безумия и утраты индивидуальной свободы. В капитализме франкфурцам, кажется, не нравилось буквально все: социальные институты, правовые нормы, засилье техницизма, состояние культуры и искусства, а главное - положение человека, подавление личностного начала в нем в условиях <высокоорганизованного> общества. По их мнению, культура в буржуазном обществе выполняет роль идеологии и средства поддержания господства, поэтому разрушение или кардинальное изменение основ этого общества приведет к восстановлению гуманистического облика культуры. Идеология индустрии культуры определяется как преднамеренная интеграция ее потребителей сверху, способствующая деградации сознания людей. В 30-40-е гг. представители Франкфуртской школы активно выступали против фашизма, участвовали в дискуссии о <молодом> Марксе-гуманисте, писали гневные эссе против дегуманизации культуры. Маркузе выступил против попыток использования нацистами философии Гегеля в защиту своей античеловеческой идеологии. Большой общественный резонанс получила защита ими классического культурного наследия человечества. В 60-е гг. Фромм, Маркузе, Адорно, Хабермас выступили с критикой <высокоразвитого> индустриального общества, глубоко и всесторонне проанализировав многочисленные формы социальной патологии, иррациональных проявлений заорганизованного (по терминологии Маркузе - <одномерного>) общества, которые губительны для человека, его подлинно человеческих потребностей. Научно-технический прогресс оценивался франкфурцами как институт репрессивного подавления культуры. Культура и искусство в сфере господства технократического мышления утрачивают свою сущность: сфера технического подавляет сферу духовного.

Ими были исследованы социальные корни и природа авторитаризма (Хоркхаймер, Адорно, Фромм), психология нацизма. Опираясь на психоанализ, Фромм объяснил исторические типы социального характера и причины самоотчуждения, а также трансформацию человеческих потребностей и поведенческих структур, приводящую к <бегству от свободы>. Восходящее к М. Веберу понятие <рационализации> трансформируется в одно из центральных понятий философии культуры: анализ внутренних противоречий <просвещения>, отождествляемого с рациональным овладением природой вообще, становится ключом к пониманию культуры и общества нового времени, в частности массовой культуры и массового общества (<Диалектика просвещения>). Оба последних понятия, введенные в научный оборот именно представителями Франкфуртской школы, стали общемировым достоянием социологии. Не меньшей заслугой явилась разработка категории <отчуждение>, впервые выдвинутое Марксом, но получившее обстоятельное приложение к современному обществу у Маркузе и Фромма. Идеи Франкфуртской школы сыграли большую роль в становлении идеологии <новых левых> (в 1968 они выдвинули знаменитый лозунг <Мао-Маркс-Маркузе>), хотя сами философы отринули насильственные действия и экстремизм.

Оказывается, тесно был связан с Франкфуртской школой знаменитый советский разведчик Рихард Зорге. В 1918 г. он стал студентом факультета общественных наук Кильского университета, где изучал философию и экономику. К сожалению, вторая мировая война не дала Зорге возможности закончить университетское образование. Знакомство с марксизмом он начал с самостоятельного изучения работ К. Маркса и Ф. Энгельса. С ленинскими работами Зорге познакомился позже - после переезда в Советский Союз. Помимо классиков марксизма Зорге интересовался философией Гегеля и работами германских социал-демократов. С весны 1918 г. Зорге начал заниматься активной партийной работой, став функционером Независимой социал-демократической партии (НСДП). В октябре 1919 г. он перешел из НСДП в только что созданную Компартию Германии. В университетах, где учился Зорге, он создавал из революционно настроенных студентов группы по изучению марксизма. С 1922 г., переехав во Франкфурт-на-Майне, он принял участие в создании Франкфуртского института социальных исследований и начал работать в нем[22]. Финансовую поддержку этому начинанию оказал предприниматель-меценат Вейль. Сотрудники этого института, задуманного как центр изучения марксизма, и составили впоследствии знаменитую в социологии Франкфуртскую школу.

СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com