Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава 30. Социальное прогнозирование (И.Бестужев-Лада)

§ 1. Введение

Социальное прогнозирование - область социологических исследований (перспективы социальных явлений и процессов) и вместе с тем часть междисциплинарного комплекса исследований будущего. В СССР получило развитие во второй половине 60-х, когда "бум прогнозов" достиг Москвы. Затем было разгромлено в конце 60-х и на протяжении 70-80-х гг. развивалось двумя путями: официальным (в составе "Комплексной программы научно-технического прогресса", служившей как бы научным прикрытием волюнтаристского планирования) и неофициальным (в одном из комитетов Союза научных и инженерных обществ). В 1989-1990 гг. обе ветви вошли в состояние коллапса. С начала 90-х гг. делаются попытки возродить это направление социальных исследований в рамках Ассоциации содействия Всемирной федерации исследований будущего. Наиболее значительными исследовательскими проектами в этой области были: Прогнозирование в социологических исследованиях (1969-1978); Прогнозирование социальных потребностей (1969-1978); Прогнозирование образа жизни (1972-1977); Социальные показатели в исходных моделях прогнозов (1976-1980); Поисковое социальное прогнозирование (1979-1984); Нормативное социальное прогнозирование (1984-1987); Прогнозное обоснование социальных нововведений (1984-1993); Альтернативная цивилизация: социальные аспекты (1991 - 1995); Россия: перспективы процесса трансформации (1991-1995); Ожидаемые и желательные изменения в системе народного образования России (с 1996 г.; с 1997 г. развивается преимущественно в структуре Академии прогнозирования).

Содержание социальных прогнозов сводится в основном к оценкам ожидаемых и желательных изменений в социальной организации труда, власти, армии, семьи, образования, науки, культуры, здравоохранения, расселения, охраны окружающей среды и общественного порядка, денаркотизации общества (никотин, алкоголь, более сильные наркотики).

§ 2. Предпосылки социопрогностических исследований в России: забытое открытие В. Базарова 20-х годов и развитие прогностики 60-80-х годов на Западе

Советский Союз, включая Россию, пережил не одну "перестройку": ленинский НЭП в 20-е гг., реформы Н.Хрущева в 50-х - начале 60-х гг., косыгинские реформы второй половины 60-х гг., андроповские попытки "укрепить трудовую дисциплину" в начале 80-х гг., горбачевская "перестройка" второй половины 80-х гг. - все это попытки преодолеть перманентный экономический и общесоциальный кризис, свойственный реализованной утопии казарменного социализма.

На этом фоне социальное прогнозирование, казалось бы, должно было по необходимости занять чуть ли не лидирующее положение в отечественной социологии. Однако, как и сама социология, оно не избежало достаточно драматичной судьбы.

Собственно социальное прогнозирование, как уже говорилось, одновременно относится к двум областям знания: социологии и научному прогнозированию как исследованиям будущего. Российская история научного прогнозирования открывается в 20-х гг. работами В.А.Базарова-Руднева [2, 3, 4, 39], которому как сотруднику Госплана СССР было поручено разработать прогноз ожидаемого состояния страны к исходу 1-й пятилетки, т.е. к 1932 г. Уже тогда В.Базаров подошел к идее, позже ставшей известной как "принцип К.Поппера", о "самореализующихся" и "самопарализующихся" прогнозах. В формулировке Базарова это звучало как принципиальная невозможность предсказания управляемых явлений, поскольку решение способно как бы перечеркнуть предсказание. Взамен он предложил анализ и оптимизацию трендов условно продолженных в будущее наблюдаемых тенденций, закономерности развития которых в прошлом и настоящем достаточно хорошо известны. Цель - не предугадывание будущего, а выявление назревающих проблем и возможных путей их оптимального решения.

Работы Базарова оставались неизвестными мировой и даже советской научной общественности вплоть до 1980-х гг., тем более что автор вскоре был репрессирован и его научное наследие оказалось во мраке забвения. А ровно 30 лет спустя, в 1958 г., сходная задача была поставлена перед американскими специалистами - прогноз-предсказание ожидаемых результатов разрабатывавшейся тогда программы "Аполлон" (высадка человека на Луну). Они пришли к аналогичным выводам и предложили концепцию так называемого технологического прогнозирования, состоящего из эксплораторного, или поискового (анализ трендов с целью выявления назревающих проблем), и нормативного подходов (оптимизация трендов для определения возможных путей решения проблем). Оба подхода с самого начала продемонстрировали столь высокую экономическую и политическую эффективность, что уже с начала 1960-х гг. на Западе развернулся "бум прогнозов" и возникли сотни исследовательских учреждений, которые прибыльно торговали технологическими прогнозами. Впоследствии конкуренция значительно сократила число прогностических центров. Вместе с тем обнаружились существенные ограничения возможностей самого технологического прогнозирования.

"Бум прогнозов" породил, по сути, новое направление междисциплинарных исследований - исследования будущего. Но социологическая проблематика в технологическом прогнозировании всегда занимала довольно скромное место по сравнению с преобладавшей технико-экономической и отчасти политической. Потребовались усилия американского социолога Даниэла Белла и его знаменитой "Комиссии по 2000 году" Американской академии искусств и наук, чтобы в 1965-1966 гг. преодолеть отчуждение между социологией и прогностикой. Комиссия пришла к выводу, что прогнозами, наряду с анализом и диагнозом, должна заниматься каждая наука, в том числе и социология.

Во Франции аналогичную работу примерно в то же время проделал Бертран де Жувенель. С конца 60-х - начала 70-х гг. понятие "футурология" заняло место образного синонима междисциплинарного прогнозирования. Именно эта парадигма отличает подавляющее большинство западных футурологических трактатов 70-90-х гг. и ведущие футурологические журналы мира - "Futurist", "Futures", "Futuribles", "Futuribili", "Technological Forecasting and Social Change" и др. Былая отчужденность между социологией и прогностикой сохранилась разве что в виде противопоставления понятий "технологическое прогнозирование" - в смысле строгого соответствия алгоритмам современных исследований будущего - и "социальное прогнозирование" - в смысле общих "размышлений о будущем", предугадывания будущего.

Типичным продуктом начального этапа развития технологического прогнозирования (1967-1969 гг.) явилась книга Германа Кана "Год 2000" [66], где живописалась дорога США к постиндустриальному обществу в сильном отрыве от якобы следующих тем же путем других стран. Но футурологическая эйфория длилась недолго. Уже в 1970 г. Алвин Тоффлер в работе "Футурошок" [67] языком публициста предупредил о надвигающейся глобальной катастрофе, если не будут видоизменены наблюдаемые (прежде всего в странах Запада) тенденции развития человечества. В 1972 г. был опубликован сенсационный доклад Римскому клубу "Пределы роста" [42], в котором убедительно доказывалось, что человечеству не пережить грядущего столетия, если не упредить экологическую катастрофу.

Этот и последующие доклады Римскому клубу привели к становлению особой отрасли исследований будущего в понятиях глобалистики. охватывающей всю совокупность общемировых проблем современности. Наиболее выдающимся идеологом глобалистики явился президент Римского клуба Аурелио Печчеи [46]. Однако и потенциал глобалистики оказался ограничен: через несколько лет наступило нечто вроде "психологической усталости" мировой общественности, которую "пугали" грядущей глобальной катастрофой. И тогда на рубеже 70-80-х гг. зародилось еще одно направление исследований будущего - альтернативистика, изучающая возможные пути перехода к мировой цивилизации, альтернативной существующей и способной, в отличие от нее, успешно справиться с глобальными проблемами современности.

Альтернативистику ждала не менее драматичная судьба. В отличие от глобалистики - ни одной сенсации, но вместе с тем - те же разочарования, связанные с сильной инерционностью глобальных тенденций, слишком медленной и малоэффективной реакцией мирового сообщества на призывы к решительным действиям. В области угрозы ядерной войны эти призывы как будто возымели действие (тем более, что и без альтернативистов политики осознавали опасность), но меры, предпринимаемые для упреждения экологической катастрофы, снижения темпов роста народонаселения, техногенных и иных глобальных эпидемиологических заболеваний и т.д., явно не перешли критического порога, за которым человечество могло бы спокойно смотреть в будущее.

Мы обрисовали в самых общих чертах положение дел в западной футурологии, чтобы показать фон, на котором шло развитие отечественного прогнозирования вообще и социального, в частности, - собственного предмета настоящей главы.

§ 3. От политического энтузиазма 20-х годов через репрессии 30-х -к становлению социального прогнозирования в 60-70-е годы

В первые послереволюционные годы недостатка в "размышлениях о будущем" по понятным причинам не было. Это касалось не только публицистики и политических текстов относительно "мировой революции", "построения коммунизма" и т.п., не только художественной (например, антиутопии А.Платонова), но и строго научной литературы.

Помимо упомянутого выше выдающегося аналитика В.Базарова, нельзя не назвать такие имена, как К.Э.Циолковский и В.И.Вернадский. Циолковский дал научный прогноз развития космонавтики и практически сделал первый шаг к освоению Космоса; Вернадский сформулировал принцип единства экосферы и ноосферы, т.е. принцип целостности природно-социальных систем, что, по существу, создало методологическую основу системно-глобального прогнозирования.

Было бы несправедливо также не упомянуть имени эмигрировавшего из России с родителями будущего нобелевского лауреата Ильи Пригожина - создателя теории динамических систем, которая выступает методологической базой социальных прогнозов в переходные периоды, т.е. в нестабильных системах (И.Пригожий, между прочим, является патроном Санкт-Петербургского центра социально-экономических исследований, созданного в 1992 г.).

В 20-е гг. в СССР вышло свыше десятка "книг о будущем" (наиболее значительная - "Жизнь и техника будущего", под ред. А.Анекштейна и Э.Кольмана [37]), а также ряд интересных статей.

Институционализация социального прогнозирования в 60-е гг. Сталинские репрессии 30-х гг. превратили российскую "раннюю футурологию" - и не только, как известно, ее - в пустыню, истребив почти все мыслящее и загнав в спецхраны все, мыслящими написанное. Когда автор этих строк в начале 1950-х гг. - всего 12 лет спустя после смерти Базарова - начал интересоваться "литературой о будущем", ему удалось отыскать лишь трех оставшихся в живых сопричастных "ранней футурологии" 20-х гг.: Э.Кольмана, Б.Кузнецова и С.Струмилина. С понятной сдержанностью эти ученые отнеслись к неизвестному им молодому человеку, и только рекомендации именитых историков из института, где он был аспирантом, делали атмосферу чуть более доверительной. Немного знакомства с домашними архивами, краткие пояснения - и все. Да и что еще можно было сделать в обстановке тех лет? О публикации уникальных документов не могло быть и речи...

Во время хрущевских реформ ситуация изменилась несущественно. Появились два-три энтузиаста, которые параллельно с аналогичными энтузиастами на Западе носились с идеей "футурологии", "пробивали" также идею создания Научного совета по "марксистско-ленинскому прогнозированию" - совершенно утопическая затея, закончившаяся партийными выговорами.

Новоявленное "прогнозирование" встречалось в штыки не только догматиками, и если бы не принципиальная позиция тогдашнего директора Института конкретных социальных исследований А.М.Румянцева, а также некоторых из ведущих социологов (в первую очередь В.Ж.Келле), то никакого социального прогнозирования в те годы появиться бы не могло.

И все же на фоне возрождения отечественной социологии в 60-е гг. в рамках Советской социологической ассоциации возникла исследовательская секция социального прогнозирования (1967 г.), а в первом социологическом институте АН СССР в начале 1969 г. возник первый, единственный и по сию пору, сектор социального прогнозирования (руководитель И.В.Бестужев-Лада).

И сектор, и секция сразу же сделались базой постоянно действующего семинара по социальному прогнозированию, который стал собираться едва ли не каждый месяц, а число участников перевалило за сотню и растворилось в тысячах энтузиастов разных областей прогнозирования, собиравших в 1967-1970-е гг. огромные конференции в университетских центрах страны. В конце 60-х гг., помимо материалов этих конференций, появился ряд первых научных работ прогнозного профиля. Подготовленные в те годы труды по социальному прогнозированию, словно свет угасших звезд, продолжали выходить в 70-е гг., когда уже все опять было разгромлено.

Типичными в данном отношении являлись "Окно в будущее: современные проблемы социального прогнозирования" И.Бестужева-Лады (1970) [16]; "Предвидение и цель в развитии общества: философско-социологические аспекты социального прогнозирования" А.Гендина (1970) [35]; "Методологические проблемы социального прогнозирования" под ред. А.Казакова (1975) [43]; "Вопросы прогнозирования общественных явлений" под ред. В.Куценко (1978) [33] и др.

Руководителем нескольких проектов, автором или ответственным редактором соответствующих монографий был автор настоящей главы. Сборники статей по социальному прогнозированию под ред. А.Гендина (вышло 14 выпусков) относились преимущественно к педагогической прогностике, но некоторые охватывали более широкий круг вопросов, были связаны с методологией технологического прогнозирования вообще. Постепенно курс на "наведение мостов" между социологией и другими науками, аналогичный тому, что имел место в мировой прогностике, дал свои плоды.

В конечном итоге появилось несколько работ, не относящихся собственно к технологическому прогнозированию, но по-своему интересных. Среди них монография Л.Рыбаковского "Методологические вопросы прогнозирования населения" (1978) [54], коллективная монография "Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности" под ред. В.Ядова (1979) [55], монография О.Гаврилова "Стратегия правотворчества и социальное прогнозирование" (1993) [34] и др. Почти все материалы такого характера можно найти в статьях, опубликованных в 1974-1994 гг. в журнале "Социологические исследования".

Метаморфозы социальной прогностики. За очерченными рамками термин "социальное прогнозирование" употреблялся - и до сих пор употребляется - как бы красоты ради. Так, учебник для вузов "Основы экономического и социального прогнозирования" [45] на деле посвящен целиком экономическому прогнозированию, "социальному" там уделено четыре странички - о повышении уровня жизни. Именно так понимали "социальное" в пресловутой "Комплексной программе научно-технического прогресса", и именно так понимают его (как "остаточный соцкультбыт") до сих пор почти все отечественные экономисты.

Социальное прогнозирование, вырвавшееся именно под этим названием на поверхность из тайников интеллектуальной жизни, в сложившихся условиях было изначально обречено. Ему не могло быть места в рамках официальной идеологии социалистического строительства и движения к коммунизму, поскольку здесь господствовала не логика прогноза, а нормативно-идеологическая догматика. В этой атмосфере возник, на первый взгляд, загадочный, но вполне объяснимый феномен как бы имитации прогнозирования. В 1967-1991 гг. в СССР появилось свыше полутысячи монографий и несколько тысяч статей, в которых детально описывалось, как прогнозировать, но не содержалось никаких конкретных прогнозов, тем более технологических. В секретных документах для сугубо служебного пользования мы видим лишь более или менее грубую подделку прогнозирования. Социальное прогнозирование тем более не составляло в этом ряду исключения. Даже работы, выполненные в парадигме технологического прогнозирования, сводили эксплора-торный подход к набору социальных проблем, вроде бы преодолимых и преодолеваемых, а отнюдь не выводимых на сколько-нибудь отдаленную перспективу. Нормативный же подход полностью тонул в догмах "научного коммунизма". Работы по глобалистике, в изобилии появлявшиеся во второй половине 70-х - первой половине 80-х гг., целиком сводились к "критике буржуазной футурологии". Работ в русле альтернативистики не было (и до сих пор нет).

И тем не менее сохранялась иллюзия относительно возможности повысить объективность и, следовательно, эффективность планов, программ, проектов, текущих управленческих решений с помощью технологического прогнозирования, вне зависимости от конкретных социально-политических условий. Слишком велик был соблазн изменить менталитет и социальную психологию правящих кругов страны, вооружив их способами заблаговременного "взвешивания" последствий намечаемых решений. Этот соблазн привел к созданию нескольких сот (около тысячи) секторов и отделов различных НИИ, занявшихся разработкой прогнозов по очень широкому кругу проблем, преимущественно технико-экономических. И наконец - вызрела идея создания секретной Комиссии социального прогнозирования при Политбюро ЦК КПСС (на правах такого же секретного Военно-промышленного комитета) с целью прогнозного обоснования оптимизации политики партии. Одновременно предполагалось создание аналогичных комиссий на республиканском, областном и районном уровнях, соответствующих отделов в министерствах, кафедр в вузах, лабораторий на крупных предприятиях и т.д. К счастью для футурологов (с точки зрения сегодняшнего дня), эта идея "выдохлась" в бесконечных согласованиях между помощниками членов Политбюро - кто же должен быть членом и особенно председателем проектируемой комиссии.

По иронии судьбы эта утопия была в полном объеме реализована в ГДР и НРБ, где сеть прогнозных комиссий, отделов, кафедр, лабораторий функционировала с 1968 по 1989/90 гг. на всех уровнях - начиная с Политбюро правящей партии - всюду, где существовали параллельные учреждения планирования. И что же? Разработка прогнозов шла своим чередом, а планы составлялись и решения принимались - своим.

В СССР процесс крушения этой утопии прошел два этапа. Первый завершился в 1969-1971 гг., после того, как "пражская весна" (1968) сильно напугала правящие круги, и началось массовое гонение на "либералов", перешедшее в настоящий погром едва ли не всего советского обществоведения, в том числе Института конкретных социальных исследований АН СССР. Судьба А.М.Румянцева была предрешена; он был отправлен в отставку. Всякое прогнозирование, и прежде всего социальное, было подсечено под корень.

Второй этап начался в 1972 г., когда была создана госслужба (окончательно оформленная в 1976-1979 гг.), носившая странное название "Комплексная программа научно-технического прогресса". В нее оказались вовлеченными сотни НИИ, десятки тысяч специалистов, "координируемых" специальным научным советом в составе более полусотни комиссий, с опорой на особый академический институт - Институт народнохозяйственного прогнозирования с несколькими сотнями штатных сотрудников. Разрабатывались не прогнозы, не программы, не планы, а сводки аналитических записок с перечнями назревавших проблем (вне всякой связи с инструментарием технологического прогнозирования), с требованиями денег, штатных единиц и пр.

Работа велась на 20-летнюю перспективу. Предполагалось, что она должна ложиться в основу каждой следующей пятилетки. Однако госплановцы, работавшие по принципу "планирования от достигнутого", производили свою собственную гору засекреченных докладов. На протяжении почти 20 лет четырежды (в 1972-1974, 1976-1979, 1981-1984 и 1986-1989 гг.) повторялась эта игра в "прогнозное научное планирование" с упреждением на 10-15 лет, пока, наконец, в 1990 г. не обнаружилось, что никакого "социалистического планирования" в природе не было - был политический блеф, манипулирование дутыми цифрами, далекими от реальной действительности. Соответствующим образом выглядела и "научная основа" подобных планов и программ. В 1991 г. все это рухнуло как бы само собой.

Организации футурологов после 60-х гг. Между тем к середине 70-х гг. стали постепенно возрождаться разгромленные организации футурологов. Инициативу проявили несколько преподавателей Московского авиационного института, начавшие собирать энтузиастов на полулегальные семинары. Затем в 1976 г. при одном из комитетов Всесоюзного совета научно-технических обществ удалось создать общественную комиссию по научно-техническому прогнозированию, а в 1979 г. комиссия была развернута в Комитет, состоявший из более чем десятка комиссий, в том числе по социальным, экономическим, экологическим и глобальным проблемам научно-технического прогнозирования. 1980-е гг. явились годами расцвета деятельности Комитета, объединившего сотни специалистов почти из всех союзных республик, проводившего ежегодно весьма представительные конференции и издавшего ряд ценных пособий (среди них "Рабочая книга по прогнозированию", 1982 [50] и несколько учебных пособий).

Однако к 1990 г. и эта общественная организация "выработала" свой потенциал. Вынужденно оторванная от реальных нужд государства и производства, закостенелая в привычном бюрократизме, она оказалась не в состоянии приспособиться к быстро меняющейся обстановке. Возникли качественно новые формы координации. Одна из них - созданная в 1989 г. Ассоциация содействия Всемирной федерации исследований будущего и сеть опирающихся на нее центров исследований будущего. Эти организации объединились в 1997 г. в общественную Академию прогнозирования.

§ 4. Возможна ли социальная прогностика?

Методологические проблемы. Как уже говорилось, парадигма технологического прогнозирования отождествляет разработку прогноза с разновидностью научного исследования. Это означает обязательность программы (в прогностике именуемой предпрогнозной ориентацией) с возможно более четким определением объекта, предмета, проблемы, цели, задач, структуры, рабочих гипотез, времени основания и упреждения, методов и организации исследования. Далее следует исходное (базовое) моделирование объекта обычно путем индикации, т.е. представлением его в виде упорядоченной совокупности показателей, к последующей эксплораторной и нормативной разработке которых сводится суть технологического прогноза. Такой же индикации подвергается прогнозный фон - совокупность внешних факторов, определяющих тенденции и перспективы развития объекта. На этой основе следуют операции эксплорации, т.е. анализа трендов, и нормативного подхода - оптимизации трендов. Предполагается также предварительная верификация полученных результатов обычно методом опроса экспертов (окончательная верификация прогноза возможна, разумеется, только после наступления срока упреждения). Наконец, на основе полученной прогнозной информации вырабатываются содержательные рекомендации для управления.

Несмотря на доказанную эффективность подобного алгоритма, в полном своем объеме он сравнительно редко применяется в мировой практике, в российской же - ни разу и никогда. И это объясняется отнюдь не только его трудоемкостью.

Дело касается, прежде всего, ограничений существующего методического аппарата технологического прогнозирования, разработанного еще в первой половине 1960-х и с тех пор фактически, лишь с незначительными усовершенствованиями, остающегося без изменений. В литературе насчитывается около двухсот конкретных методов прогнозирования, но подавляющее большинство из них, за исключением самых экзотичных, крайне редко применяемых, можно свести всего к трем способам, логически "дополняющим" друг друга: трендовое моделирование, или экстраполяция и интерполяция тенденций, закономерности развития которых в прошлом и настоящем достаточно хорошо известны; аналитическое моделирование (чаще всего сценарное, матричное, сетевое, имитационное, игровое и т.д.) [9]; индивидуальный и коллективный, очный и заочный опрос экспертов.

С той же целью делались также попытки опросов различных групп населения, чаще всего молодежи, но горький опыт показал, что обычный респондент из-за так называемого презентизма мышления (т. е. уподобления прошлого и будущего привычному настоящему) не в состоянии сказать о перспективах явлений или процессов ничего путного [49].

Однако экстраполяция наблюдаемых тенденций дает приемлемые результаты лишь в кратко-, от силы в среднесрочном прогнозировании, т.е. на ближайшие несколько лет, а в долгосрочной перспективе ближайших десятилетий значения получаются заведомо абсурдные, свидетельствующие только о неизбежности (и необходимости) кардинальных, качественных изменений. Но что такое любая аналитическая модель как не совмещение экстраполяции и экспертизы? Вот почему даже при соблюдении всех требований технологического прогноза происходят серьезные сбои, дискредитирующие прогнозирование.

Еще хуже обстоит дело с восприятием прогнозов. От футурологов на уровне и обыденного, и бюрократического сознания требуют обычно только безусловных предсказаний, а проблемно-целевой подход технологического прогнозирования рассматривается как "вмешательство" в сферу управления. Соответственно происходит "реакция отторжения" - отчуждения прогнозирования от управления.

Социальное прогнозирование в условиях "динамического хаоса" социальной системы. Что касается будущего России (шире - всего бывшего СССР и даже всей бывшей мировой социалистической системы), то здесь уместнее всего, на наш взгляд, прогноз по исторической аналогии. При всех поправках на специфику той или иной страны он представляется наиболее содержательным.

С этой точки зрения, все страны бывшего "соцлагеря" выстраиваются как бы в цепочку, тянущуюся к выходу из трясины казарменного социализма на торную дорогу общемировой цивилизации со всеми ее преимуществами и пороками. Одни страны - например, Чехия, Венгрия, в какой-то мере Польша - ушли по указанному пути дальше других. Некоторые даже не начинали движения. Россия все еще в самом начале пути. Весь вопрос в том, когда и какой ценой та или иная из стран осуществит прорыв в цивилизацию XXI в.

Россия находится в очень трудном положении: степень общей деморализации населения крайне высока. К этому надо добавить распад имперских экономических и политических структур, противоборство политико-экономических элит при несомненной реанимации прежней номенклатуры, возникновение ее "второго эшелона", мафизацию предпринимательства, неослабевающую социальную напряженность и т.д. А на этой почве - всплеск авторитарного синдрома в массовом сознании и в реальной политической жизни. Все это указывает на ненадежность каких-либо экстраполяции и, в силу неустойчивости социальной системы, на возможность "неожиданных" поворотов в близком будущем.

Социальная прогностика становится повседневным занятием публицистов, политиков, специалистов самых разных областей знания, включая историков. Нетрудно заметить идеолого-политическую компоненту в сегодняшних прогнозах, нередко альтернативных [57].

Одна из основных идей современных дискуссий о будущем России - утверждение о необходимости поиска ее особого пути в будущей мировой истории, ибо социокультурные факторы евразийского сообщества, расположенного на огромной территории, не могут не сказываться на процессах запаздывающей модернизации.

Наиболее обстоятельно социокультурные особенности российских реформ с анализом исторического прошлого и возможного будущего рассматриваются в трехтомной публикации социальных исследователей и литераторов под названием "Иное. Хрестоматия нового российского самосознания" [68]. Авторы этого сочинения полемизируют с манифестом "шестидесятников" периода горбачевских реформ (их сборник назывался "Иного не дано" [69]), провозгласивших будущее России как обновленного демократического социалистического государства (социализма с человеческим лицом).

Значительным вкладом в рассмотрение альтернатив возможного развития России являются регулярные научные симпозиумы, проводимые Интерцентром и Московской Высшей школой социальных и экономических наук (Т.Заславская, Т.Шанин) под общим названием "Куда идет Россия?.." [70] и объединяющие специалистов в области истории, экономики, социологии, политологии.

Вероятно, наиболее взвешенным и аналитически достаточно строгим представляется сегодня подход Н.Ф.Наумовой, которая анализирует принципиальные особенности переходных периодов, т.е. социодинамику трансформирующихся обществ, России в особенности [71]. Автор обращает внимание на постоянно повторяемые ошибки запаздывающей модернизации, которые имели место и в период петровских реформ, и в годы социалистической индустриализации, и в наши дни. Эти типичные ошибки:

  • недооценка переходного периода, переходного общества как состояния динамического хаоса (И.Пригожий), в котором даже, казалось бы, несущественные события способны вызвать неадекватную реакцию всей системы;
  • высокая социальная цена радикальных реформ, что требует оптимизации их темпов, для разных стран разных с учетом их предыстории и актуального состояния, требующего, помимо прочего, учета адаптивных способностей населения к темпу социально-экономических преобразований;
  • недооценка стартового культурного потенциала общества, необходимость разумной интеграции социокультурных традиций в процесс реформирования общества (автор приводит в качестве удачного решения этой проблемы послевоенную Японию).

"Модернизация вдогонку" вызывает коллективный стресс. Аномия и утрата государственного контроля над сохранением законности и правопорядка стимулируют общественные настроения в пользу усиления авторитаризма. Именно поэтому Н. Наумова описывает сегодняшние трансформационные процессы в России как "рецидивирующую модернизацию"90.

Социальной прогностике предстоит нелегкое будущее в силу указанных методологических и объективно существующих проблем, что дополняется (и усиливается) остротой политической борьбы в государственных структурах, принимающих решения. Не секрет, что они используют любой прогноз именно в сиюминутных политических целях.

Две фигуры российских корней - Владимир Базаров, погибший в сталинских лагерях, и нобелевский лауреат Илья Пригожий, эмигрировавший из России в отроческом возрасте, вновь должны быть упомянуты в заключение. В.Базаров впервые сформулировал идею проблемно-целевого подхода к социальным прогнозам, а И.Пригожий создал теорию систем, находящихся в "динамическом хаосе". Это то самое "сплетение" условий, при которых близкое будущее непредсказуемо из-за множества "случайных" факторов, иными словами - "нежестко" предвидимой расстановки социальных факторов исторического процесса.

В общем итоге социальное прогнозирование на протяжении своего развития в последней трети XX века в значительной мере прояснило контуры первой трети XXI века, а в некоторых важных отношениях (демография, экология, градостроительство и др.) - даже всего грядущего столетия. Разумеется, не в виде попыток предугадывания событий будущего, а в виде выявления назревающих проблем и возможных путей их решения.

Литература

  1. Араб-Оглы Э.А. В лабиринте пророчеств: социальное прогнозирование и идеологическая борьба. М.: Молодая гвардия, 1973.
  2. Базаров В.А. К вопросу о хозяйственном плане // Экономическое обозрение. 1924, № 6.
  3. Базаров В.А. О перспективах хозяйственного и культурного развития // Экономическое обозрение. 1928, № 6.
  4. Базаров В.А. Принципы построения перспективного плана // Плановое хозяйство. 1928, № 2.
  5. Бестужев И.В. Прогнозы в области градостроительства как одно из направлений социального прогнозирования // Социальные предпосылки формирования города будущего. М., 1967.
  6. Бестужев-Лада И.В. Альтернативная цивилизация: почему и какая? М.: Вла-дос, 1997.
  7. Бестужев-Лада И.В. Будущее семьи и семья будущего в проблематике социального прогнозирования // Детность семьи. М., 1986.
  8. Бестужев-Лада И.В. Глобальная демографическая ситуация // Мировая экономика и международные отношения. 1986, № 3.
  9. Бестужев-Лада И.В. и др. Моделирование в социологических исследованиях. М.: Наука, 1978.
  10. Бестужев-Лада И.В. К школе XXI века. Размышления социолога. М.: Педагогика, 1988.
  11. Бестужев-Лада И.В. Критерии и показатели культурного прогресса: Проблема прогнозирования // Культурный прогресс: философские проблемы. М., 1984.
  12. Бестужев-Лада И.В. Мир нашего завтра. М.: Мысль, 1986.
  13. Бестужев-Лада И.В. Молодость и зрелость: Размышления о некоторых социальных проблемах молодежи. М.: Политиздат, 1984.
  14. Бестужев-Лада И.В. Настоящее и будущее нашего досуга // Культура досуга. Киев: Изд-во университета, 1990.
  15. Бестужев-Лада И.В. Нормативное социальное прогнозирование: Возможные пути реализации целей общества. Опыт систематизации. М.: Наука, 1987.
  16. Бестужев-Лада И.В. Окно в будущее: Современные проблемы социального прогнозирования. М.: Мысль, 1970.
  17. Бестужев-Лада И.В. От глобалистики к альтернативистике // Обозреватель. 1993, № 14.
  18. Бестужев-Лада И.В. Перспективы развития книжного дела в проблематике социального прогнозирования// Книга, исследования и материалы. М.: Книжная палата, 1987.
  19. Бестужев-Лада И.В. Поисковое социальное прогнозирование: Перспективные проблемы общества. Опыт систематизации. М.: Наука, 1984.
  20. Бестужев-Лада И.В. Прогнозирование в СССР // Вестник Академии наук СССР. 1990, № 1091.
  21. Бестужев-Лада И.В. Прогнозирование образа жизни // Социологические исследования. 1974, № 2.
  22. Бестужев-Лада И.В. Прогнозирование социальных последствий НТР // Будущее науки. Вып. 18. М., 1985.
  23. Бестужев-Лада И.В. Прогнозное обоснование социальных нововведений. М.: Наука, 1993.
  24. Бестужев-Лада И.В. Пути дезалкоголизации общества // Факторы риска. М.: Знание, 1989.
  25. Бестужев-Лада И.В. Россия 1904-2004: От колосса к коллапсу и обратно. М.: Российское педагогическое агентство, 1997.
  26. Бестужев-Лада И.В. Россия: Перспективы процесса трансформации. М.: МГУ, 1997.
  27. Бестужев-Лада И.В. Семья вчера, сегодня, завтра. М., 1979.
  28. Бестужев-Лада И.В. Социальные проблемы формирования ученого // Социальные и экономические проблемы повышения эффективности науки. М., 1985.
  29. Бестужев-Лада И.В. Управление научно-техническим прогрессом: Социальные аспекты // Политические науки и НТР. М.: Наука, 1987.
  30. Бестужев-Лада И.В. Что может социология? // Обозреватель. 1993, № 28.
  31. Бобровский В.С. Личность и социальное прогнозирование. Минск: Наука и техника, 1977.
  32. Вдовиченко Л.Н. Альтернативное движение в поисках альтернатив. М.: Мысль, 1988.
  33. Вопросы прогнозирования общественных явлений / Отв. ред. В.И.Куценко. Киев: Наукова думка, 1978.
  34. Гаврилов О. Стратегия правотворчества и социальное прогнозирование. М., 1993.
  35. Гендин А.М. Предвидение и цель в развитии общества: философско-социологи-ческие аспекты социального прогнозирования. Красноярск: Красноярский гос. пед. ин-т, 1970.
  36. Добров Г.М., Голян-Никольский А.Ю. Век великих надежд: Судьбы научно-технического прогресса XX столетия. Киев: Наукова думка, 1964.
  37. Жизнь и техника будущего / Под ред. ААнекштейна и Э.Кольмана. М., 1928.
  38. Кирсанов К.А. Прогнозирование в СССР. М., 1992.
  39. Кржижановский Г.М., Струмилин С.Г., Кондратьев Н.Д., Базаров В.А. Каким быть плану: Дискуссии 20-х годов. Л.: Лениздат, 1989.
  40. Лада И.В. Если мир разоружится. М., 1961.
  41. Лада И.В., Писаржевский О. Н. Контуры грядущего. М.: Знание, 1965.
  42. Медоуз Д.И. и др. Пределы роста. М.: МГУ, 1979.
  43. Методологические проблемы социального прогнозирования / Под. ред. А. Казакова. Л.: ЛГУ, 1975.
  44. Ожегов Ю.П. Социальное прогнозирование и идеологическая борьба. М.: Гос-политиздат, 1975.
  45. Основы экономического и социального прогнозирования. М., 1985.
  46. Печчеи А. Человеческие качества. М.: Прогресс, 1985.
  47. Проблемы социального прогнозирования / Под ред. А.М.Гендина. Красноярск: Красноярский гос. пед. ин-т, 1975-1989. Вып. 1-14.
  48. Прогнозирование в социологических исследованиях / Отв. ред. И.В.Бестужев-Лада. М., 1978.
  49. Прогнозирование социальных потребностей молодежи / Отв. ред. И.В.Бестужев-Лада. М.: Наука, 1978.
  50. Рабочая книга по прогнозированию / Отв. ред. И.В.Бестужев-Лада. М.: Мысль, 1982.
  51. Реформирование России: Мифы и реальность / Под ред. Г.В.Осипова. М.: Академия, 1994.
  52. Румянцева Т.М. Будущее наступает сегодня. Л.: Лениздат, 1968.
  53. Румянцева Т.М. Интервью с будущим: Методологические проблемы социального прогнозирования. Л.: Лениздат, 1971.
  54. Рыбаковский Л.Л. Методологические вопросы прогнозирования населения. М.: Статистика, 1978.
  55. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности / Отв. ред. В.А-Ядов. Л.: Наука, Ленингр. отд., 1979.
  56. Социальные показатели образа жизни советского общества / Отв. ред. И.В.Бестужев-Лада. М., 1980.
  57. Социальные структуры и социальные субъекты / Под ред. В. Ядова. М.: ИС РАН, 1992.
  58. Тугаринов В.П., Румянцева Т.М. Предвидение и современность. Л.: Лениздат, 1976.
  59. Шахназаров Г.Х. Социализм и будущее. М.: Наука, 1983.
  60. Bestuzhev-Lada I. A Short History of Social Forecasting in the USSR // Futures. 1974, № 4; 1986, № 1 and № 10.
  61. Bestuzhev-Lada I. Educational Aims and Prospects // Educational Gools. UNESCO, Paris, 1980.
  62. Bestuzhev-Lada I. Resolving Problem Situations in Managing Social Processes // The Future of the Moment Before: Scenarios for Russian Society, Torn Between Political and Institutional Discontinuities and Social Continuities / A. Gasparini, ed. Institute of International Sociology of Gorizia, Italia, 1993.
  63. Bestuzhev-Lada I. Short History of Forecasting in the USSR. A Personal Perspective// Technological Forecasting and Social Change. 1992, № 3
  64. Bestuzhev-Lada I. Social Forecasting as One of the Basic Elements of Social Planning // Planning and Forecasting Social Processes / F. Kutta, ed. Academia Publ. Praha, 1978.
  65. Bestuzhev-Lada /., Filatov V. Forecasting of International Relations in the USSR // N. Choucri, Th. Robinson, eds. Forecasting in International Relations: Theory, Methods, Problems, Prospects. San Francisco: Freeman&Co., 1978.
  66. Kahn H. The Year 2000. N.-Y., 1967.
  67. TofflerA. The Future Shock. N.-Y., 1970.
  68. Иное. Хрестоматия нового российского самосознания / Под ред. С.Б.Чернышова. М.: Аргус, 1995. В трех томах.
  69. Иного не дано: Судьбы перестройки. Вглядываясь в прошлое. Возвращение к будущему / Под общей ред. Ю.Н.Афанасьева. М.: Прогресс, 1988.
  70. Куда идет Россия?.. (Материалы международых симпозиумов под ред. Т.И.Заславской). М.: Интерцентр. В трех томах (1994-1996).
  71. Наумова Н.Ф. Рецидивирующая модернизация в России как форма развития цивилизации // Социологический журнал. 1996, № 3/4. С. 5-28.
  72. After Communism: analtidis-ciplinurg approach to radical social change (ed.by. E.Wuk Li piski).Warsaw, 1995.
  73. Трансформационные процессы в России и Восточной Европе и их отражение в массовом сознании: Материалы международного симпозиума / Ред М.К. Горшков и др. М.: Российский независимый институт социальных и национальных проблем, 1996.
  74. Социальная и социально-политическая ситуация в России: анализ и прогноз / Под ред. Г.В.Осипова. М.: Academia, 1995.
  75. Социально-экономические проблемы развития общества в переходный период / Ред. А.К.Айламзян и др. М.: ИС РАН, 1995. № 1.
  76. Social Actors and Desidning the Civil Society of Eastern Europe. Ed. by A.Gasparini, V.Yadov. L. 1995.

Глоссарий

  • Алармизм (гл. 25) - идеологическое и научное течение, возникшее в 1970-х гг. в индустриально развитых странах, упреждающее катастрофичность последствий воздействия человека на природу и настаивающее на принятии комплексных мер по сокращению экономического роста, экологизации культуры и образа жизни, прекращению искусственного стимулирования человеческих потребностей, снижению рождаемости.
  • Альтернативистика (гл. 30) - отрасль исследования будущего, охватывающая возможные пути перехода от существующей к альтернативной мировой цивилизации, способной преодолеть глобальные проблемы современности на основе "чистой" энергии (энергия Солнца и ее производные), устойчивого развития в смысле восстановления нарушенных геобалансов, демилитаризации, экологизации и гуманизации общества.
  • Анкеты метод (гл. 3) - в конце XIX в. в России вариант статистического опроса. Отличительные черты - предварительная разработка вопросов (плана беседы). Применялся для опроса "сведущих людей", т.е. экспертов.
  • Атрибутивные процессы (атрибуция) (гл. 18, 19) - процессы приписывания другому человеку причин его поведения (каузальная атрибуция) или личностных черт. А. п. возникают при недостатке информации о действительных причинах поведения или качествах личности.
  • Баланс времени (гл. 23) - статистическое распределение фонда совокупного времени на различные виды деятельности (трудовой и внетрудовой) населения региона (города, области, страны). В подлежащем баланса времени перечисляются группы видов деятельности, в сказуемом приводится величина годовых затрат времени на них у различных групп населения и по всему населению региона в целом.
  • Биографический метод (гл. 3) - один из методов исследования, где объектом является жизненный опыт индивидов, участников определенного социального процесса. Источником информации могут служить письменные документы (дневники, воспоминания, письма).
  • Бюджет времени (гл. 23) - распределение всего фонда времени суток (недели, месяца, года и т.д.) на различные виды деятельности, осуществляемые той или иной совокупностью людей. Различие между понятиями "бюджет времени" и "баланс времени" состоит лишь в том, что первое относится к расчету использования времени по группам населения, а второе - к расчету времени всего населения региона.
  • Виктимность (гл. 29) - возможность (способность) индивида стать жертвой преступления. Изучается виктимологией - наукой о жертве.
  • Возрастная когорта (гл. 20, 22) - совокупность индивидов, принадлежащих по рождению к одному и тому же временному периоду (месяц, год или несколько лет). В расширительном толковании - совокупность индивидов в рамках одной популяции, которая пережила некое историческое событие в одном и том же возрасте.
  • Воспроизводство населения (гл. 20) - категория, описывающая взаимодействие социально-экономических и других условий жизни и количественных параметров воспроизводства населения. Различают архаичный, традиционный и современный типы В. н.
  • Тендер (gender) (гл. 8) - в отличие от биологического пола тендер (социальный пол) детерминируется социально-историческими и этнокультурными условиями. Выделяют личностный тендер, структурный - представленный на уровне социальных институтов, и символический тендер - культурное содержание мужественности и женственности.
  • Генетическая социология (гл. 2) - направление, оформившееся в России под влиянием М.М.Ковалевского: изучение зарождения, становления и развития наиболее устойчивых социальных образований (рода, семьи, общины) путем сравнительно-исторического исследования обществ, находящихся на разных ступенях развития.
  • Генетическая структура населения (гл. 20, 22) - условное название состава населения по продолжительности проживания на данной территории, подразделяющее его на коренных жителей, местных уроженцев разных поколений, приезжих, в том числе старожилов и новоселов.
  • Глобалистика (гл. 30) - отрасль исследований будущего, охватывающая общемировые проблемы современности: отставание в уровне развития между странами; энергетический, сырьевой, продовольственный, демографический, экологический и др. глобальные дисбалансы; распространение оружия массового поражения и т.д.
  • Глобальные экологические изменения (гл. 25) - необратимые изменения в биосфере Земли (потепление климата, сокращение озонового слоя, глобальное загрязнение и снижение биологического разнообразия), оказывающие существенное влияние на глобальные, региональные и местные экономические и социальные системы и требующие поэтому пересмотра экономической политики, а также мер по институциональной адаптации к происходящим переменам.
  • Демографический переход (гл. 20) - изменение интенсивности демографических процессов (рождаемости, смертности, брачности) и механизмов их социального регулирования под воздействием модернизации общества.
  • Деятельностного опосредствования теория (гл. 19) - социально-психологическая теория, разработанная А.В. Петровским, опирающаяся на представление о том, что все внутригрупповые процессы в малой группе (включая межличностные отношения) опосредованы социально значимой деятельностью этой группы.
  • Диспозиционная система (гл. 18, 19) - в диспозиционной теории регуляции социального поведения личности, предложенной В.А.Ядовым, обусловленный социокультурными условиями и потребностями индивида комплекс интенционных готовностей, предрасполагающих к определенному восприятию и поведению. Диспозиционная структура включает элементарные фиксированные установки, аттитюды (социальные установки) и ценностные ориентации. Различаются когнитивный, эмоциональный и поведенческий аспекты этой структуры.
  • Дома-коммуны (гл. 6) - градостроительная реализация коммунистических утопий, отличающаяся максимальным обобществлением быта, совмещением производственных и общественных ролей жильцов, жесткой организацией всего жизненного процесса. Радикальные идеологи домов-коммун выступали за отказ от семьи, настаивая на раздельном проживании "семейных пар", детей и престарелых.
  • Жизненные планы (гл. 5, 13) - обобщенное представление индивида или группы относительно своего будущего статуса в основных сферах жизнедеятельности (социальной, профессиональной, семейной и др.) В западноевропейской традиции больше используется термин "социальные ожидания". В России исследования этой проблематики были начаты В.Шубкиным в 60-е гг.
  • Жизненный цикл (гл. 5, 20, 21) - временная протяженность жизни человека от рождения до смерти. В обобщенном виде различают три жизненных цикла, связанных с включенностью в трудовой процесс: юность, взрослость и старость.
  • Заводская социология (гл. 10) - в Советском Союзе прикладная отрасль индустриальной социологии, в которой были заняты числящиеся в штате предприятия или приглашенные по контракту социологи. Обычная проблематика: исследования трудовых отношений, социально-психологического климата, стабилизации и текучести персонала, эффективности труда, разработка практических рекомендаций управленцам.
  • Земская статистика (гл.1, 3, 28) - система сбора сведений о хозяйственно-бытовом укладе, созданная при органах местного самоуправления (земствах) в конце XIX в.
  • Инвайронментальное движение (гл. 25) - социальное движение XX в., имеющее своей целью сохранение природы и создание здоровой и безопасной среды обитания для человека. К концу XX в. И. д. стало одним из наиболее радикальных социальных движений, поскольку выступает за коренную перестройку общественного производства и жизненного уклада на принципах Новой экологической парадигмы (см.).
  • Индустриальная социология (гл. 10) - ответвление социологии труда, изучающее профессионально-квалификационный состав работников промышленного предприятия, социальные факторы эффективности труда, мотивацию и стимулирование труда, трудовую дисциплину, текучесть кадров, подбор, подготовку и расстановку персонала, внедрение новых форм организации труда, трудовые отношения и конфликты.
  • Исторический материализм (гл. 1,2) - марксистское учение об обществе, основанное на категории "способ производства" и материалистическом понимании истории, которое утверждает соответствие производственных отношений материальным производительным силам. Институционализация И. м. в советском обществоведении в начале 1920-х гг. связана с теоретической деятельностью Н.И.Бухарина. До начала 1990-х гг. И. м. преподавался как обязательный предмет во всех высших учебных заведениях.
  • Коллектив (гл. 19) - в советской социальной психологии: высший уровень развития малой группы, в которой все внутригрупповые процессы опосредованы совместной деятельностью, а члены группы не только разделяют общие ценности, но и принимают цели групповой деятельности как свои собственные. Развитие малой группы осуществляется путем перехода с одного уровня деятельностного опосредствования на другой, достигая в итоге уровня коллектива.
  • Коллективная рефлексология (гл. 19) - исследовательская программа, развитая в 1920-е гг. В.М.Бехтеревым. Основана на идее закрепления условных рефлексов и физиологическом редукционизме. Социологические воззрения Бехтерева не получили признания в советском марксизме.
  • Конкретные социальные исследования (гл. 1) - понятие, введенное в лексикон советского обществоведения в начале 1950-х гг. для обозначения связи науки с практикой и "живой жизнью". Предполагалось, что в отличие от абстрактных теоретических схем "конкретные исследования" опираются на факты и непосредственное участие исследователя в жизни трудовых коллективов. В конце 1950-х гг. К. с. и. институционализировались и стали обозначать эмпирическую социологию, связанную с теоретической, в качестве каковой выступал исторический материализм.
  • Красной профессуры институты (гл. 1) - созданная в начале 20-х гг. система высших учебных заведений для подготовки научно-преподавательских кадров высшей квалификации в области марксизма-ленинизма. В начале 30-х гг. прошла реорганизация И. к. п., в результате которой выделились институты: аграрный, мирового хозяйства и мировой политики, советского строительства, права, философии, естествознания, литературы и языка, истории. В январе 1938 г. И. к. п. были закрыты.
  • Критика буржуазной социологии (философии / идеологии) (гл. 1-3) - тематическое направление в советском марксизме, связанное с изучением истории общественной мысли и современных немарксистских идей.
  • Культурная репрезентация (гл. 17) - связанность культурных феноменов и социальных процессов, интегрирующая общественную систему в единое целое, проявляющаяся либо как моностилистическая (т.е. каноническая), либо как полистилистическая (множественная). К.р. не только способствует культурной интерпретации тех или иных общественных явлений, но и предопределяет форму и способ их социальной онтологичности, т.е. реального бытия.
  • Культурно-символический код (гл. 17) - набор культурных архетипов (см.) (самотождественности), характеризующий идентичность историко-культурного типа личности (см.), социальные и групповые солидарности.
  • Культурный архетип (гл. 17) - первичные социокультурные идеи, лежащие в основе этно- и национальных культур и достаточно устойчивые по отношению к социальной и даже исторической динамике общества.
  • Марксизм (гл. 1, 2) - система философских, экономических и социально-политических взглядов, основателями которой являются К.Маркс и Ф.Энгельс, включающая философский материализм и диалектику, материалистическое понимание истории (теория общественных формаций), обоснование экономических законов движения капиталистического общества (теория прибавочной стоимости и т.д.), теорию пролетарской революции, перехода к коммунистическому обществу. Существуют различные интерпретации марксизма - австромарксизм, ленинизм, неомарксизм и т.д.
  • Менталитет (гл. 9) - образ мышления, мировосприятия, духовной настроенности. В российской философии, культурологии и публицистике обычно употребляется для характеристики национальных особенностей народов, особенностей культуры. Например, черты русского менталитета - духовность, коллективизм (соборность), широта души...
  • Меньшевиствующий идеализм (гл. 1) - идеологический штамп, обозначавший взгляды А.М.Деборина и группы его единомышленников. С осуждения "меньшевиствующего идеализма" в 1931 г. начинается превращение советского марксизма в догматическую систему.
  • Милленаризм (гл. 1) - основанное на христианской догматике учение о "тысячелетнем царстве" блаженного существования человечества до Страшного суда, когда Мессия будет царствовать на Земле с "верными", а сатана будет "связан", "доколе не окончится тысяча лет" (Откр., 20, 2-6). В эпоху Просвещения милленаристская идея была воспринята теорией прогресса и стала обозначать цель поступательного развития человечества, идеальное состояние общества ("золотой век").
  • Моделирование предпочтений (гл. 3) - математическое описание социальных предпочтений на языке теоретико-множественных отношений или целевых функций (функций полезности). Эти функции строятся на основе опросов или наблюдения реального поведения людей с помощью аппарата математического программирования и многомерного статистического анализа.
  • Науковедение (гл. 14) - термин, введенный И.А.Боричевским (1926) для обозначения теории науки, включающей теорию познания и социологию науки. Утвердился в советской литературе в 60-е гг. Доминирующей стала трактовка науко-ведения как комплексного изучения науки, преимущественно ее социальных аспектов, но в единстве с когнитивной (познавательной) составляющей. Считалось, что логика, философия, методология, история науки остаются самостоятельными направлениями, тесно связанными с науковедческим комплексом, включающим в себя социологию, психологию, экономику, управление и организацию науки.
  • Наукометрия (гл. 14) - область науковедения, занимающаяся статистическими исследованиями структуры и динамики массивов и потоков научной информации.
  • Научно-технический прогресс (гл. 10, 14) - внедрение достижений науки в производство, благодаря чему повышается производительность труда, происходят многообразные изменения в жизни общества. В советской социологии (60-70-е гг.) эта тематика связывалась также с марксистской концепцией сближения физического и умственного труда.
  • Нигилизм (гл. 1, 2) - течение в российской общественной мысли XIX-XX вв., характеризующееся отрицанием нравственных, религиозных, эстетических и т.п. ценностей. В русской интеллектуальной истории нигилизм связывается преимущественно с радикальной критикой культуры и социальных порядков. После установления Советской власти нигилистические идеи декларировались "Пролеткультом", который фактически прекратил существование к началу 30-х гг.
  • Новая экологическая парадигма (гл. 25) - предложенная в 1978 г. американскими социологами У.Каттоном (W.Catton) и Р.Данлэпом (R.Dunlap) система принципов, утверждающая фундаментальную зависимость человека и общества от биофизической среды обитания: люди живут в конечной биофизической среде, которая налагает существенные ограничения на все виды деятельности. Эта парадигма является основой "альтернативной" социологии, т.к. признает за биофизическими явлениями роль социальных факторов.
  • Ноосфера (гл. 25, 30) - дословно "мыслящая оболочка", сфера разума. По В.И.Вернадскому (1944), ноосфера есть высшая стадия развития биосферы Земли, связанная с тем этапом развития человечества, когда его разумная деятельность становится определяющим фактором развития глобальной биосоциальной системы.
  • Нормы детности (гл.20) - основные социальные регуляторы поведения индивида, относящиеся к рождению или отказу от рождения определенного числа детей в браке или вне брака.
  • Образовательное поле (гл. 13) - система взаимосвязанных позиций агентов (деятелей) образовательных учреждений.
  • Общественная психология (гл. 19) - термин, имеющий два различных значения: 1) уровень общественного сознания больших социальных групп, опосредованный их жизненным опытом и отличающийся от идеологии; 2) одно из наименований науки "социальная психология", используемое в работах первых российских авторов, употреблявших термин (Ковалевский, Бехтерев). В годы идеологического диктата в советской науке термин данный употреблялся в противовес термину "социальная психология", которая была объявлена "буржуазной наукой".
  • Общества риска теория (гл. 25) - в социологическом смысле риск есть систематическое воздействие на общество угроз и опасностей, инициируемых и производимых процессом модернизации как таковым. В индустриально развитых обществах социальное производство богатства сопровождается возрастающим производством рисков. Последнее стимулирует новые формы социальных конфликтов, дестабилизирует общественную жизнь и подрывает систему демократических институтов (U.Beck, 1986).
  • Ожидания социальные (гл. 18) - сложившиеся в процессах совместной деятельности и общения субъективные ориентации относительно предстоящего хода событий, предопределяющие поведение членов группы. Ориентация на О. с. - характерная черта социального действия.
  • Организации культура (гл. 11) - совокупность базовых представлений, разделяемых членами организации (или ее активным ядром), сложившихся в ходе решения проблем внешней адаптации, внутренней интеграции, целедостижения, сознательных воздействий менеджеров.
  • Организованные формы переселения (гл. 22) - миграции населения, осуществляемые (в отличие от самостоятельных) с привлечением государственных ресурсов; подразделяются на принудительные и добровольные, в числе которых в советские годы были сельскохозяйственные переселения и организованный набор рабочих.
  • Отношения (личности) (гл. 18) - в теории отношений В.Н.Мясищева -1) осознанные или неосознанные состояния взаимной зависимости индивидов, обеспечивающие некоторое удовлетворение их материальных или духовных потребностей и предполагающие взаимные права и обязанности участников; 2) субъективное отражение этих зависимостей как готовность выполнять соответствующие обязанности, зафиксированные на уровне аттитюдов в диспозиционной системе личности.
  • Парадигма (гл. 1, 4, 14) - 1) краткое описание основных понятий, допущений, предложений, процедур и проблем какой-либо области знаний или теоретического подхода; 2) в методологии наук - представления о предмете науки, ее основополагающих теориях и специфических методах, в соответствии с которыми научным сообществом организуется исследовательская практика.
  • Пенитенциарное упреждение (гл. 29) - тюрьма, колония, лагерь или иное закрытое учреждение, предназначенное для отбывания уголовного наказания, а также предварительного заключения лиц, подозреваемых в преступлении.
  • Политическая стратификация (гл. 26) - социальный процесс распределения статусов и рангов социальных агентов, в результате чего формируется определенный политический порядок, регулирующий доступ к общественным ресурсам.
  • Практическая социальная психология (гл. 19) - область социальной психологии, выделившаяся в последние годы и считающая своим предметом не столько социально-психологические исследования, сколько практическое "вмешательство" в социальные процессы. Формы П.с.п. - экспертиза, консультирование, тренинг. В России создана Ассоциация практической социальной психологии, координирующая деятельность в этой области.
  • Пределов роста концепция (гл. 30) - первая попытка сконструировать модель планетарной биосоциальной системы и определить пределы ее роста, исходя из анализа динамики пяти глобальных параметров: рост народонаселения, экономический рост, производство продовольствия, истощение невозобновляемых природных ресурсов и загрязнение среды. Одноименный доклад "Римскому клубу", подготовленный в 1972 г. группой ученых во главе с Д. Медоузом (D. Meadows), положил начало серии из 18 докладов, посвященных различным аспектам глобальной динамики.
  • Прогностика (гл. 30) - в широком смысле - теория и практика прогнозирования, в узком - только теория. Термин применяется лишь в русской литературе, в западной поглощается термином "исследование будущего".
  • Программно-ролевой подход (гл. 14, 19) - подход к исследованию социально-психологических проблем науки, разработанный М. Г. Ярошевским. Его суть - в рассмотрении программы того или иного научного коллектива как важнейшего условия его интеграции, а также групповой структуры такого коллектива через призму различных научных ролей, главные из которых: генератор идей, критик и эрудит.
  • Психотехника (гл. 10, 19) - прикладное направление в советской психологии труда в 20-30-е гг., изучавшее широкий круг социальных вопросов - от дизайна рабочего места и проблем утомляемости до мотивации труда и обучения персонала; послужило историческим предшественником заводской социологии.
  • Реактология (гл. 18, 19) - концепция отечественной психологической науки, предложенная в 20-е гг. К.Н.Корниловым и рассматривающая в качестве основы поведения человека его реакции на раздражения окружающей среды. Концепция предполагала программу перестройки психологии на основе марксистской философии, построение психологии как "объективной" науки. Реактология сводила психологическое исследование лишь к изучению силы, скорости и направления реакций и после дискуссий 30-х гг. практически утратила свое влияние.
  • Репертуар коллективных действий (репертуар протеста) (гл. 27) - относительно стабильный в данном историко-культурном контексте набор возможных форм коллективных действий, используемых общественным движением для достижения целей (баррикады, забастовки, демонстрации, марши протеста, митинги, захват зданий, бойкоты продуктов и пр.).
  • Рурализация (гл. 6) - перенос в город сельскими мигрантами форм образа жизни, социально-территориальной организации и видов производства, характерных для деревни. В условиях экономических и социальных кризисов рурализация приобретает специфическую форму: отток городского населения в деревню, систематические занятия горожан сельским трудом в целях самообеспечения (огородничество, охота, рыболовство, собирание даров природы).
  • Русская государственная школа (гл. 2) - доминировавшее в период 40-80-х гг. XIX в. историко-правоведческое и социологическое направление, которое объединило несколько поколений видных философов, юристов и историков (К.Д.Кавелин, С.М.Соловьев, Б.Н.Чичерин, В.И.Сергеевич, П.Н.Милюков, А.Д.Градовский, П.И.Новгородцев), создавших оригинальную концепцию русского исторического процесса, а в ее рамках - одну из теорий поземельной общины.
  • Самосохранительное поведение (С.п) (гл.24) - система действий и отношений, опосредующих здоровье и продолжительность жизни человека. С.п. может быть позитивным, направленным на сохранение и укрепление здоровья, и негативным, приносящим здоровье в жертву ради достижения каких-либо целей.
  • Самосчисления метод (гл. 3) - аналог современного раздаточного анкетирования. В России во второй половине XIX в. был основным при проведении переписей. Ценился за полноту возврата, четкость заполнения вопросника.
  • Секуляризация (гл. 15) - одно из центральных понятий социологии религии, обозначающее процесс освобождения общества от религиозной опеки, контроля.
  • Сигнификация (гл. 18) - создание и употребление людьми знаков общения, придание им определенных значений и смыслов.
  • Славянофильство (гл. 1,2) - направление в русской общественной мысли XIX в., основанное на идее уникальности русского исторического пути. С точки зрения славянофилов, русскому культурно-историческому типу в отличие от Запада, где господствуют аморализм и бездуховность, присущи религиозно-нравственное "соборное" начало и самодержавная власть.
  • Социальная инженерия (гл. 1, 10) - концепция, сформулированная в середине 1950-х гг. В.С.Немчиновым для институционализации неидеологизированной научно обоснованной программы социально-экономического управления и оптимального планирования. В 1980-е гг. в социологической литературе предпринимались попытки создать "социальную инженерию" как направление социологической работы на производстве.
  • Социальная работа (гл. 10, 19) - возникшая в России в начале 90-х гг. прикладная междисциплинарная (на стыке психологии, социологии, медицины) область знаний и практических действий, ориентированная на помощь социально депривированным группам населения (безработным, престарелым, инвалидам, малоимущим, многодетным).
  • Социальное планирование (гл. 1, 4, 10) - социологические исследования, проводимые в 1960-1980-х гг., как правило, во внеакадемической сфере: в промышленности, в сельском хозяйстве, в органах регионального управления. Цель С. п. заключалась в научном консультировании и попытках найти решение "социальных проблем" (текучесть кадров, борьба с пьянством и т. д.). В этих целях в Советском Союзе была создана сеть социологических служб в регионах и на некоторых промышленных предприятиях.
  • Социологизм (гл. 1, 16) - метод объяснения культурно-идеологических форм и отчасти научного знания с помощью их сведения к "объективным" интересам и социальным позициям индивидов. В русской общественной мысли с социологизмом (иногда это направление обозначается как "вульгарный социологизм") обычно связывается пролеткультовское движение (В.М.Фриче, В.Ф.Переверзев).
  • Сравнительно-исторический метод (гл. 1-3) - разработан М.М.Ковалевским (начало XX в.) в развитие сравнительно-эволюционного метода. Требует изучения общественных явлений в их развитии и соблюдения принципа однородности оснований для сравнения.
  • Субъективная школа в социологии (гл.1, 2) - теоретические взгляды на общественный процесс, в котором личность, а не группа или класс, является основной "единицей" общественной структуры и исторического развития.
  • Суицидальное поведение (гл. 29) - обобщенное понятие, включающее завершенное самоубийство, покушение на свою жизнь (суицидальная попытка) или же соответствующее намерение (идея).
  • Тектология (от греч. tektonikos - относящийся к строительству) (гл. 10, 11) -учение (наука) о всеобщих, универсальных принципах организации не только в социальном мире, но в органической природе в целом. В научный оборот термин ввел А.А. Богданов для обозначения совокупности не только универсальных, но также точных и рациональных законов, по которым должна конструироваться прежде всего совместная жизнь, кооперация людей.
  • Теория научного коммунизма (гл. 1) - обществоведческая дисциплина, введенная в начале 1960-х гг. в программы высших учебных заведений для усиления воспитательной работы со студентами. В каждом высшем учебном заведении были созданы кафедры научного коммунизма. В рамках этой дисциплины активно проводились социологические исследования идейно-воспитательной направленности.
  • Трудовые отношения (гл. 12) - совокупность отношений, связанных с установлением контроля над трудовым процессом внутри хозяйственной организации. Основные элементы: постановка целей; распределение функций между работниками; регулирование ритма и интенсивности труда; оценка объема и качества выполненных работ; дисциплинарные санкции; системы вознаграждения за труд.
  • Факторы антириска (устойчивости) (гл. 24) - малоисследованные факторы, обеспечивающие сопротивляемость человека факторам риска, (см.) Ожидается, что эффективность факторов антириска окажется для общественного здоровья более высокой, чем устранение привычных факторов риска.
  • Факторы риска (гл.24) - потребление алкоголя, курение, избыточная масса тела, недостаточная физическая активность и проч.
  • Феминизм (гл. 8) - направление в гуманитарных науках Запада и идеологическое течение, акцентирующие внимание на необходимости обеспечить женщине достойное положение в обществе. Подчеркивается необходимость учета женского мировосприятия в научных дисциплинах, литературе, политике, религии и т.д., устранения подчиненного положения женщины (по отношению к мужчине) как одного из видов социальной несправедливости.
  • Физиологический коллективизм (гл. 1, 19) - идея биологического единства будущего коммунистического общества, впервые сформулированная А.А.Богдановым в романе-утопии "Красная звезда". В 1920-х гг. концепция "физиологического коллективизма" получила реализацию в программе обменных переливаний крови. Проведя на себе очередное переливание, Богданов погиб.
  • Финансовое поведение (гл. 12) - деятельность организаций, социальных общностей и индивидов по мобилизации и использованию денежных средств.
  • Футурология (гл. 30) - первоначально (1943 г.) один из философских подходов к действительности, предполагающий объективное изучение тенденций и перспектив развития, в отличие от идеологии (оправдания действительности) и утопии (отрицания действительности). Затем (начало 60-х гг.) - "наука о будущем". В настоящее время - образный синоним термина "исследование будущего".
  • Хозяйственная идеология (гл. 12) - более или менее целостный и упорядоченный взгляд на хозяйство, системное экономическое мировоззрение, включающее особые представления об общественно-экономическом идеале и указания на способы преобразования хозяйственного порядка.
  • Экоанархизм (гл. 25) - разновидность идеологии и форм коллективного действия, видящих в государстве как социальном институте главный источник экологических опасностей. Условиями их преодоления считаются децентрализация управления и производства, применение экологически чистых технологий, местное самоуправление. Политически экоанархисты представляют радикальное крыло инвайронментального движения, практикующее методы "прямой демократии".
  • Экологическая модернизация (гл. 25) - необходимая составляющая общего процесса модернизации, представляющая собой совокупность экономических, технологических и организационных мер, ведущих к постепенному сокращению факторов риска за счет структурной реорганизации производства, исключения возможности возникновения риск-факторов на начальных ступенях технологических цепей, экономического стимулирования развития экологически безопасных технологий.
  • Экономический детерминизм (гл. 12) - выведение социальных, политических, культурных и других отношений из экономических процессов и закономерностей.
  • Эсхатология (гл. 30) - совокупность религиозных учений, касающихся судьбы человека после смерти или конца мира.
  • Этницизм (гл. 9) - проявление лояльности к своей этнической общности, осознанное стремление людей к этнической самоидентификации, декларирование принадлежности к своему этносу, включенность в его жизнь, заинтересованность в сохранении этнических ценностей, целостности и воспроизводстве этноса.
  • Этническое самосознание (гл. 9) - осознание принадлежности к своему народу, представления о его культуре, языке, территории, историческом прошлом (условно говоря, "образ мы"), отношение к этническим ценностям, осознание этнических интересов и готовность во имя них действовать.
  • Этнические стереотипы (гл. 9) - схематизированные, упрощенные, нередко искаженные представления об этносе. Выделяются этнические автостереотипы -представления о своем этносе и гетеростереотипы - представления о других этносах. Содержание этнических стереотипов является одним из индикаторов состояния межэтнических отношений.
  • Эффект Эдипа (гл. 18, 30) - "самоосуществление" или "саморазрушение" прогноза процессов или явлений посредством решений, принятых с учетом прогноза.

Об авторах

  • Андреева Галина Михайловна - доктор философских наук, академик Российской академии образования, профессор Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова, факультет психологии, кафедра социальной психологии.
  • Амелин Владимир Николаевич - кандидат философских наук, доцент Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, социологический факультет.
  • Астафьев Янис Ульмович - кандидат социологических наук, начальник информационного отдела фирмы "Фарма Сервис".
  • Батыгин Геннадий Семенович - доктор философских наук, профессор, заведующий сектором Института социологии Российской академии наук.
  • Бестужев-Лада Игорь Васильевич - доктор исторических наук, профессор, заведующий сектором Института социологии Российской академии наук, академик Российской академии образования.
  • Винклер Роза-Луиза - кандидат философских наук /Германия/.
  • Возьмитель Андрей Андреевич - кандидат философских наук, старший научный сотрудник, заведующий сектором Института социологии Российской академии наук.
  • Гараджа Виктор Иванович - доктор философских наук, академик Российской академии образования, профессор Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова, социологический факультет.
  • Гилинский Яков Ильич - доктор юридических наук, профессор, заведующий сектором Института социологии Российской академии наук (СПб филиал).
  • Голенкова Зинаида Тихоновна - доктор философских наук, профессор, заместитель директора Института социологии Российской академии наук.
  • Гордон Леонид Абрамович - доктор исторических наук, профессор, заведующий отделом Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук.
  • Гридчин Юрий Васильевич - кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.
  • Гурко Татьяна Александровна - кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.
  • Дегтярев Андрей Алексеевич - кандидат философских наук, доцент Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, социологический факультет.
  • Дробижева Леокадия Михайловна - доктор исторических наук, профессор Института этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая Российской академии наук.
  • Журавлева Ирина Владимировна - кандидат философских наук, старший научный сотрудник, ученый секретарь Института социологии Российской академии наук.
  • Захарова Ольга Дмитриевна - кандидат экономических наук, заведующая отделом демографии Института социально-политических исследований Российской академии наук.
  • Здравомыслова Елена Андреевна - кандидат социологических наук, преподаватель Европейского университета, г. Санкт-Петербург.
  • Игитханян Елена Давыдовна - кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.
  • Келле Вячеслав Жанович - доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института человека Российской академии наук.
  • Клецин Александр Афанасьевич - научный сотрудник Института социологии Российской академии наук (СПб филиал).
  • Клопов Эдуард Викторович - доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук.
  • Коган Лев Наумович - доктор философских наук, профессор Уральского государственного университета.
  • Кравченко Альберт Иванович - доктор социологических наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.
  • Мансуров Валерий Андреевич - доктор философских наук, профессор, заместитель директора Института социологии Российской академии наук.
  • Маслова Ольга Михайловна - кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.
  • Ольшанский Вадим Борисович - кандидат философских наук, профессор Российской академии искусств.
  • Патрушев Василий Дмитриевич - доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.
  • Петренко Елена Серафимовна - кандидат философских наук, заместитель генерального директора фонда "Общественное мнение".
  • Радаев Вадим Валерьевич - доктор экономических наук, заведующий отделом Института экономики Российской академии наук.
  • Римашевская Наталья Михайловна - доктор экономические наук, профессор, директор Института социально-экономических проблем народонаселения Российской академии наук.
  • Рыбаковский Леонид Леонидович - доктор экономических наук, профессор, руководитель Центра демографии Института социально-политических исследований Российской академии наук.
  • Рывкина Розалина Владимировна - доктор экономических наук, профессор, заведующая лабораторией Института социально-экономических проблем народонаселения Российской академии наук.
  • Семенова Виктория Владимировна - кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.
  • Согомонов Александр Юрьевич - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.
  • Телешова Юлиана Николаевна - доктор социологических наук, профессор Высшей школы экономики.
  • Шубкин Владимир Николаевич - доктор философских наук, профессор, заведующий сектором Института социологии Российской академии наук.
  • Щербина Вячеслав Вячеславович - доктор социологических наук, профессор Московского государственного социального университета.
  • Ядов Владимир Александрович - доктор философских наук, профессор, директор Института социологии Российской академии наук.
  • Яницкий Олег Николаевич - доктор философских наук, главный научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.

 

  1. Различия в оценках недавнего прошлого отечественной социологии, как, впрочем, и современного ее состояния, отчетливо проявились в дискуссии социологов - "шестидесятников" (см. [1].
  2. Из аналитической записки Главной редакции общественно-политической литературы Комитета по делам печати при Совете министров СССР "О литературе по конкретно-социологическим исследованиям" (1967 г.): "...Некоторые буржуазные социологи питают в связи с конкретными исследованиями советских социологов очень далеко идущие надежды... В частности, на Западе пишут, что в ряде исследований обнажаются все те неприглядные стороны, на которые партия налагает "табу". Исходя из этого, предсказывают, что рост социологических исследований поставит под удар всю социалистическую систему. Советских социологов рассматривают даже как борцов против партии по государственной линии" [2, с. 133].
    Автор этой записки, адресованной ЦК КПСС, в частности, заключает: "При выборе тематики для освещения в печати нельзя допускать увлечения теневыми сторонами и недостатками в жизни советского общества, что объективно ведет к охаиванию советской действительности и оказывает отрицательное влияние на сознание людей, особенно молодежи" [2, с. 134].
  3. Автор, инициировавший исследования по этой проблематике, будучи серьезно болен, счел своим профессиональным долгом написать главу для нашей книги.
  4. Более ранний период представлен в работе А.С Лаппо-Данилевского [32] Либеральное направление русской общественной мысли в XIX - начале XX в рассмотрено А Н.Медушевским [38]
  5. Наиболее полный указатель дореволюционной социологической литературы состав-1ен И А Голосенко [16] Сведения о персоналиях содержатся в биографическом справочнике [8].
  6. Отношение Ленина к бухаринской социологии кратко освещается в монографии С Коэна[29, с 128]
  7. Запись беседы И.В. Сталина с членами партбюро ИКП философии была произведена М.И. Митиным. Документ опубликован Г.Г. Квасовым в 1992 г. [25].
  8. Примерно через год-полтора после создания Института конкретных социальных исследований АН СССР в нем был организован секретный отдел социологических проблем пропаганды, занимавшийся преимущественно изучением политических настроений.
  9. Состояние социологических исследований в середине 1960-х гг. отражено в двухтомнике "Социология в СССР", который был призван легализовать новую область исследований [54] Подробные аналитические обзоры этого периода см. в публикациях [65-71].
  10. История этого учреждения кратко рассмотрена в статье [46]
  11. Примером такого подхода могут служить работы В.Ф. Асмуса [8-10], одно из высказываний которого мы привели.
  12. См. гл. 1.
  13. Конкретный фактический материал, подтверждающий это утверждение, содержится в работе [41, с. 122-129].
  14. Историю исследования читателей в России обычно связывают с именем Н.Г. Чернышевского, публиковавшего в журнале "Современник" за 1859-1861 гг. анкету, обращенную к читателям журнала, и статистические распределения полученных ответов.
  15. См. гл. 23.
  16. Приведем некоторые названия, отражающие различные направления исследовательского поиска в тот период: Аврорин В.А. "Опыт применения анкетного метода в изучении функционального взаимодействия языков", Андреева Г.М "К вопросу об отношениях между микро- и макросоциологией"; Докторов Б.З. "Регрессионно-факторная модель и задача прогнозирования", Осипов Г.В. "Социология и конкретные социальные исследования в СССР", Петров В.М., Меламид Л.А., Прянишников Л.Е., "Модель периодической компоненты массового потребления культуры"; Рожин В.П. "Проблема законов в марксистской социологической теории"; Файнбург З.И. "Вопросы общей теории социального планирования"; Ядов В.А. "Междисциплинарный подход к изучению соотношения между ценностными орентациями и наблюдаемым поведением"; Яковлев А. "Теоретические проблемы социологии права".
  17. Позднее перевод был издан [112]
  18. Немногочисленность специализированных исследований в области методов сбора данных вынуждает приводить в этом разделе некоторые публикации более позднего периода (90-х гг.), чтобы сохранить логику развития тематических исследовательских направлений.
  19. Более подробное изложение состояния дел в области математических методов в социологии за период с 1973 по 1983 гг. можно найти в [119]. Подробная библиография (на 1989 г) работ отечественных авторов по проблемам моделирования социально-экономических процессов (363 наименования) приведена в [68]
  20. Более подробный анализ ситуации на "рынке" соииологических журналов см. [56].
  21. См. сноску 17.
  22. Подробнее об этом см. гл. 13.
  23. О земских статистиках см. также гл. 3, § 2.
  24. О цикле работ Ю. Круусвалла, Т. Хейдметса по экологическим проблемам жилой среды см. гл. 25.
  25. Анализ взглядов на женский вопрос некоторых российских писателей и философов см. [109].
  26. См. также гл. 21.
  27. См. гл. 23.
  28. См. гл. 20.
  29. См. гл. 21.
  30. См. гл. 7.
  31. А.3дравомыслов и В.Ядов подготовили для книги "Человек и его работа" главу, в которой осмелились привести прямое сопоставление данных по Ленинграду с исследованиями Ф.Херцберга в США (последний использовал их методику для аккуратного сравнительного анализа). Статья не была опубликована: цензура изъяла ее из книги.
  32. В недавней публикации В.С.Магун утверждает, что изощренный статистический анализ данных сыграл злую шутку с авторами этого исследования и, возможно, привел к ошибочному выводу о доминанте содержательной мотивации труда высококвалифицированных рабочих [21].
  33. См. гл. 12 об экономической социологии.
  34. Подобные кафедры созданы, например, на социологических факультетах МГУ им М В Ломоносова и Санкт-Петербургского государственного университета, в Высшей школе экономики и др.
  35. Эти рубрики появились в журналах "Социологические исследования" в 1992 г , в "Российском экономическом журнале" - в 1994 г.
  36. Данный курс включен в программы экономического и социологического факультетов МГУ им. М.В.Ломоносова, Московской Высшей школы социальных и экономических наук, Высшей школы экономики, Санкт-Петербургского и Новосибирского государственных университетов, Санкт-Петербургского университета экономики и финансов и др.
  37. Разумеется, мы руководствовались не названиями публикаций, а старались опираться на их содержание. Часто публикации могут быть отнесены сразу к нескольким направлениям. В этих случаях предпочтение отдавалось исходя из их общей нацеленности и превалирующих содержательных элементов. Уточним также, что в следующем за таблицей обзоре литературы привлечен значительно более широкий круг источников.
  38. См. гл. 10, 11.
  39. См.: Российский экономический журнал. 1994, № 8-11: 1995, № 1-4, 7-8, 10-11; 1996, № 1-2, 4-6.
  40. Реальное образование - общее среднее образование, основу которого, в отличие от классического, составляли естественно-математические предметы.
  41. В области социологии труда аналогичный социально-психологический "поворот" предпринял В. А Ядов, что оказалось весьма плодотворным и привело к разработке диспозиционной теории поведения личности [36]. То же самое предприняла Г.М.Андреева -заведующая кафедрой методики конкретных социальных исследований на философском факультете МГУ, а впоследствии - руководитель кафедры социальной психологии на факультете психологии МГУ, несомненный лидер в этой области.
  42. Комиссия по изучению производительных сил. Создана Российской Академией наук. В ее организации участвовали такие светила русской науки, как В.И.Вернадский, Н.А.Крылов, Н.С.Курнаков и др. Развернула активную работу по обследованию природных и технико-экономических резервов страны, объединив с этой целью большие научные силы.
  43. Библиография по социологии науки, включающая работы за период с 1960 по 1979 гг. , содержит 113 страниц небольшого формата [88].
  44. Декандоль А. История науки и ученых за два века.
  45. Так же как Конт не был социологом религии, хотя в его работах ей уделено достаточно большое внимание, нельзя назвать социологом религии и кого-либо из русских социологов дореволюционной поры (за исключением, быть может, П.Сорокина).
  46. Издавался Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел в 1905-1917 гг.
  47. Советская власть, объявив религию частным делом граждан, упразднила официальный учет состояния религиозности.
  48. Свидетельством действительного положения вещей в это время могут служить результаты переписи населения СССР в 1937 г В переписной лист были включены вопросы 1) являетесь ли вы верующим? 2) если да, то какого вероисповедания? От ответа уклонились 4,8 млн. , что понятно, ибо опрос был неанонимный, ответы вписывались в графы государственного бланка, к тому же перепись осуществлялась в год массовых репрессий Тем не менее 50% граждан СССР заявили о своей религиозности Если предположить, что большинство не ответивших скорее всего - верующие, то уровень религиозности по самооценке составлял без малого 55%.
  49. К этому времени появились переводные работы, включавшие разделы по социологии религии: Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория. М., 1961, Социология сегодня. Проблемы и перспективы. Американская буржуазная социология середины XX века. М., 1965.
  50. Конец 60-х - начало 70-х гг. ознаменованы развернутой кампанией критики "ревизионистских концепций религии", "теологизирующего ревизионизма"; см. Крывелев И.А. Современный ревизионизм и религия. М., 1973; Момджян Х.Н. Марксизм и ренегат Гаро-ди. М., 1973 и др.
  51. В 1972 г. был издан сборник статей "Американская социология. Перспективы, проблемы, методы"; в числе других - статья по социологии религии Р.Белла.
  52. Упоминание о "вере", культ фюрера как "посланника божьего" в национал-социалистической пропаганде нельзя, по мнению Ю.А.Левады, сводить просто к игре словами [29, с. 234].
  53. См.: [11, с. 226]: Социологические исследования. 1994, № 5; [36].
  54. Широкий обзор социологической литературы 20-х гг. содержится в книге С.С.Новиковой [20, гл. 4].
  55. Группой П.Рудника проведено исследование 4,4 тыс. зрителей фильма "Великий утешитель". Результаты неизвестны [26].
  56. Это работы В.Г.Головановой (Ташкент, 1984), П.С.Гуревича (М., 1995), Ю.Н.Давыдова (М., 1986), Б.С.Ерасова (М., 1994), С.Н.Иконниковой (Л., 1981), Л.Г.Ионина (М., 1996), Л.А.Зеленова (Нижний Новгород, 1994), Л.Н.Когана (Екатеринбург, 1994), В.А.Конева (Самара, 1993), А.И.Куклина (Л., 1975), Ю.В.Перова (Л., 1980), В.С.Цукермана и С.С.Солковникова (Челябинск, 1990), Ю.М.Шор (Л., 1989) и др.
  57. Культурно-символические коды - смыслы и символы социального действия, которые доминируют в данной культуре.
  58. Примечательно, что конструкция Касьяновой строилась вокруг коллективистского начала и соборности личности, авторы же "Советского простого человека" отрицают их в принципе.
  59. См. также гл. 19.
  60. Подробнее см. в гл. 19.
  61. В изучение последних внесли вклад многие отечественные исследователи: см.: [9,14, 38, 44, 84, 86, 131, 111, 112, 138, 158, 82, 83, 85, 41а].
  62. Подробнее см. гл. 18.
  63. См. гл. 23.
  64. См. гл. 23
  65. Весьма характерен эпизод, связанный с изданием книги "Человек после работы" Один из академических начальников, от которого зависела ее публикация, как бы в шутку заявил, что не может дать разрешения на издание, разрушающее "величественный миф о советском рабочем классе", и действительно не давал его Положение спас работавший тогда в ЦК КПСС Л.А Оников, согласившийся быть ответственным редактором книги
  66. См гл. 28.
  67. См гл. 8.
  68. Когда эта книга уже находилась в верстке, под редакцией Н.Римашевской вышла из печати работа "Семейное благосостояние и здоровье", обобщающая данные "Таганрога-Ill-1/2" (М , "Инфограф", 1997).
  69. Описание полученных в этом проекте итогов дано в гл. 17.
  70. В данной главе мы абстрагируемся от проблемы различения (или разграничения) понятий "социология политики" и "политическая социология", используя их в качестве синонимов. Специальный анализ данного вопроса см. [35].
  71. А.Н.Медушевский по данному поводу пишет следующее: "Проведенное исследование показало, что русская социология предреволюционного периода не только находилась на уровне мировой науки в целом, но и в некоторых отношениях опережала ее. Это относится, прежде всего, к политической социологии, основателем которой в современных исследованиях справедливо признается М.Я. Острогорский" [91, с. 291].
  72. Трудно было бы исключить марксистскую традицию разработки проблематики политической социологии в России, как в свое время исключали из оборота работы "буржуазных и эмигрантских" социологов и политологов: Чичерина, Сорокина, Гурвича, Ильина и др.
  73. Наверное, вовсе не случайным является тот сходный момент, что на всех трех этапах становления социологии политики в России и в трех крупных попытках ее институционализации в последнее столетие в нашей стране участвовали представители именно этих профессиональных "цехов" обществознания: философии, правоведения и истории.
  74. Как это ни странно, первые развернутые попытки оценить источники и "начало" возникновения социологии политики были осуществлены не российскими, а зарубежными исследователями, например, видным немецким политологом Клаусом фон Бейме [149].
  75. Это вполне соответствовало современным ему концептуальным подходам. Например, именно таким образом крупнейший авторитет в этой области Л.Гумплович подразделяет социологию на общетеоретическую часть и "политику как прикладную социологию" [45].
  76. Кандидатская диссертация В.И.Поскотиной по теме "Эволюция бюрократии и бюрократизация управления в антагонистических формациях" (Томский гос. университет, 1974) была исключена из диссертационного зала актом № 4 от 16.09.81 г.
  77. Так, группа Л.Гордона и Э.Клопова работала с Л.Турсном и М.Вевьоркой; А.Темкина стажировалась в США; Л.Ионин работал в Германии; В.Костюшев вел совместный проект с Р.Алапуро и пр. Писать диссертации приезжали Дж.Доусон, Т.Гербер и В.Вуячич (Ун-т Беркли, Калифорния) и др. С лекциями выступали С.Тэрроу, Г.Лапидус, М.Вевьорка, Ж.Хегедуш и другие известные специалисты в этой области.
  78. Немало наших коллег избираются в новый Верховный Совет СССР: Т.Заславская - от России, Г.Старовойтова и Е.Арутюнян - от Армении; Ю.Вооглайд и М.Лауристин - от Эстонии и другие. Все они вошли в состав так называемой межрегиональной депутатской группы, лидером которой стал Андрей Сахаров.
  79. См. гл. 28.
  80. Подробный анализ дискуссии о рабочем движении приведен в диссертации А.Темкиной, материалы которой использованы в данной главе.
  81. Подробнее об этом направлении исследований - в гл. 9.
  82. См. также гл. 25.
  83. Здесь мы используем материал диссертации А.Темкиной [121].
  84. См. гл. 8.
  85. См. гл. 10, 11, 16,23.
  86. В своем исследовательском коллективе Борис Грушин добивался строжайшего соблюдения профессиональных норм, педантичного выполнения процедур регистрации первичных данных, а малейшие нарушения карались отстранением от исследования.
  87. Данные Всесоюзной переписи по уровню образования относятся к населению, занятому в народном хозяйстве.
  88. Здесь нельзя не отметить роль сотрудника отдела пропаганды ЦК КПСС Леона Оникова, который "прикрывал" всю операцию со стороны центральных властей и тем самым обеспечивал дисциплинированное участие партработников и других руководителей в Таганроге.
  89. Этот беспрецедентный эксперимент, своего рода двухнедельный "марафон" опросов общественного мнения, сопровождался курьезными событиями, связанными со стремлением ЦК КПСС контролировать и ход съезда, и реакции населения на драматические моменты его работы (например, протесты большинства депутатов против выступления Андрея Сахарова о необходимости немедленно вывести советские войска из Афганистана) Был назначен куратор группы "Съезд" от ЦК КПСС, итоговые данные опросов регулярно просматривались, но все же публиковались. Вопрос об отношении к выступлению А.Сахарова группа "Съезд", в конце концов, внесла в "марафон", но полученные данные сумела опубликовать уже по окончании съезда. Большинство избирателей поддержали Сахарова вопреки большинству депутатов.
  90. По проблемам трансформирующихся обществ и России, в частности, см. также [72, 73, 74, 75].
  91. Полемику по поводу этой статьи см.: Вестник АН СССР, 1991, № 3.
  92. Предлагаемый глоссарий не имеет целью заменить собою словарь социологической терминологии. В глоссарий включены преимущественно термины, принятые в российской и советской социологии, связанные с отечественными научными школами и историей социальных наук в России, а также необходимые термины ряда пограничных с социологией дисциплин (экономика, демография, психология, экология, этнология).
СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com