Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава 2. ПРАВИЛЬНОСТЬ РЕЧИ

Правильность считается главным коммуникативным качеством речи, так как она лежит в основе других качеств, является их необходимым условием. Как отмечает Б.Н. Головин, «нет правильности - не могут «сработать» другие коммуникативные качества - точность, логичность, уместность и т.д.» [1].

Правильность речи можно определить как соответствие ее языковой структуры принятым в данное время литературным нормам. Она базируется на твердом фундаменте норм, достаточно полно и последовательно отраженных в грамматиках, справочниках, словарях, учебных пособиях.

В данном пособии рассматриваются лишь отдельные, наиболее важные и трудные случаи, связанные прежде всего с вариантностью языковых единиц на фонетическом и грамматическом уровнях языковой системы, с наиболее распространенными в речи отступлениями от литературных норм, в частности - отступлениями, обусловленными белорусско-русской интерференцией.

§1. Нормы произношения и ударения

Как известно, в понятие произношения входят характер и особенности артикуляции звуков речи, звуковое оформление отдельных слов, групп слов, отдельных грамматических форм. На характер произношения существенное влияние оказывают стили произношения. Обычно говорят о трех из них: книжном, разговорном и просторечном. Если в книжном стиле слова поэт, сонет, ноктюрн произносятся без редукции [о], то в разговорном - со слабой редукцией: п[ /\] эт, с[ /\ ]нет, н[ /\ ]ктюрн . Если в разговорном стиле мы скажем [у т'и э б'а?] - (у тебя), [то?л'къ], то в просторечии эти же формы прозвучат по-иному: [у т'эа?] или [у т'а?], [тo?къ].

Стили произношения тесно связаны между собой: некоторые явления, возникая в одном, переходят в другой. Например, побуквенное произношение [ч'н] в отдельных словах возникло в книжном стиле, но сейчас оно оценивается как просторечное (сравни: [ску?ч'нъ] и книжн. [ску?шнъ]). Раньше произношение долгого твердого [ж] в словах вожжи, дрожжи и др. считалось просторечным (рекомендовалось произносить [во? ж'и], [дрож'и]), теперь же оно считается нейтральным.

С указанными различиями не надо смешивать произносительные различия, обусловленные темпом речи. Следует отличать беглую речь, для которой характерны быстрый темп и меньшая отчетливость, меньшая тщательность артикуляции звуков, и отчетливую речь, с более медленным темпом, с большей тщательностью артикуляции, четким произношением звуков [2].

Произносительные различия связаны со стилями речи и во многом обусловлены ими. Для разговорного стиля характерен, как правило, быстрый темп речи; книжный стиль (публичная лекция, выступление по радио, телевидению и т.д.) влечет за собой медленный темп, четкость дикции.

Нормы произношения гласных и согласных звуков, сочетаний звуков, отдельных грамматических форм, заимствованных слов подробно описаны в разделе "Орфоэпия" учебного пособия по современному русскому языку под редакцией профессора П.П. Шубы [3], поэтому ниже будут даны лишь те речевые формы, в которых чаще всего нарушается правильность речи. В случае затруднения можно обращаться также к орфоэпическим словарям русского языка. По этой же причине в настоящем пособии последовательно не описывается система ударений в русском языке, а освещаются лишь те моменты, которые необходимо иметь в виду в условиях белорусско-русского двуязычия.

Гласные под ударением. Часто в живой речи ударный [э] неправильно заменяют звуком [о]. Следует произносить афера, бытие, гололедица, опека, современный, хребет, сие, а не афёра, опёка, совремённый и т.д. Нельзя ударный звук [о] подменять звуком [э]: маневры, околесица, безнадежный', надо говорить манёвры, околёсица, безнадёжный.

Безударные гласные. Неверным является произношение [а] и [о] в первом предударном слоге как [ы]: [мы] шина, [шы] ры, вместо [м /\ ] шина , [ш /\ ] ры.

После мягких шипящих [ч'] и [ш'] гласный а в первом предударном слоге передается звуком [и э ]: [ч' и э - сы], [ш' и э ]дить. Произношение [и] в этой позиции устарело. Неверным является и произношение [а]: [ч'а]сы, [ш' a ] дить. После [ж], [ш], [ц] на месте [э] в первом предударном слоге произносится звук, средний между [ы] и [э]: [жы э на?], [цы э на?], [шы э пту?н]. Неправомерно в этой позиции произносить [ы] или [а].

Произношение согласных. Часто в русской речи белорусов нарушается современная норма при произношении согласного звука [г]: взрывной звук заменяется фрикативным [ g ]. Это противоречит литературной норме. Фрикативное [ g ]сохраняется в русском языке в междометиях [ /\ g а?], [ g о?п], [э g э?] и в слове бухгалтер (на месте сочетания [хг]).

Долгий шипящий [ш] произносится, например, в словах щука - [ ш' у?]ка, щель - [ ш'эл'], щи - [ ш' u? ]. Допускается современными нормами в этих случаях [ш'] со слабым призвуком [ч']: [ш'ч'у?кь], [ш'ч'и], [ш'ч'эл']. Противоречит литературной норме произношение [шч] или [ш]: [шчу?къ], [шу?къ].

Аффриката [ч] - звук всегда мягкий: [ч'а?шкъ], [ч'у?дъ], [м'а?ч]. Произношение [чы] та?ешь, сту [чы?] в русском языке - явное отклонение от нормы.

Оглушение согласных [г] и [в] на конце слова следует выделить особо, так как по отношению к этим звукам в условиях белорусско-русского билингвизма часто допускается нарушение норм литературного языка. В соответствии с нормой на месте [г] в этой позиции произносится звук [к]: друг - [друк], бег - [бек] и т.д. Нередко в речи белорусов (и представителей южнорусских говоров) в конце слова можно встретить звук [х]: пирог -пи [рох] , денег -де? [н'ьх] . Этот звук сохранился по традиции лишь в слове бог [бох]. Н a месте [в] в конце слова произносится губно-зубной согласный [ф]: коров - ко[ро?ф], любовь -лю[бо?ф']и т.д. Эта норма нередко нарушается белорусами и представителями южнорусских говоров: данный звук заменяют неслоговым |ў] или билабиальным [ w ]: коро [ў] или к opo [ w ] , здоро [ў] или здоро [ w ].

Особенно часто в речи белорусов нарушается произношение мягких губных согласных на конце слова: вместо мягких губных произносят твердые, а на месте вь ? [ў] или [ w ]: | во?с'ьм], [г o? луп] или даже [го?луб], [кро?ў] или [к pow ] и т.д.

В русском языке различают звуки [р] и [р']: [рад] и |р'ад], [ро] в и [ p ' o ] в и т.д. Выработка навыков произношения [р'] представляет собой сложный процесс, в результате которого возможно возникновение новых ошибок: произношение [р'] там, где в русском языке должно быть [р]: [кр'а?]сный, [р'а?м] ка вместо [кра?с]ный, [ра?м] ка, появление дополнительной так называемой йотовой артикуляции ? [р'] заменяется твердым [р] с последующим [ j ]: no [ pja? ] док, бу [ pj ъ] и т.д. В условиях белорусско-русского билингвизма чаще всего наблюдается произношение твердого [р] там, где должен быть мягкий [р']: б [ра?] кнутъ вместо б [р'а?] кнуть, б [ры] гада вместо б [р'и] гада.

В русской речи белорусов нарушается еще одно правило: мягкие [т'] и [д'] произносятся с очень слабым свистящим фрикативным элементом, который говорящими практически почти не ощущается: [т'] ишина, пи са[т'], [д'] ело, [д'] ень . В белорусском же фрикативный элемент представлен гораздо сильнее: вместо [т'] и [д'] произносят [т' с ] и [д' з ] или даже [ц'] и [д'з ' ]. Это явление, носящее название цеканья и дзеканья, переносится белорусами и в русскую речь.

Акцентологические нормы. Акцентологические нормы в белорусском и русском языках во многом несходны и потому трудны для усвоения. Это объясняется подвижностью и разноместностью ударения в обоих языках. К сожалению, билингвы-белорусы воспринимают фонетические явления русского и белорусского языков как идентичные, не замечая различий [4]. В результате этого в устной речи белорусов наблюдаются разнообразные акцентологические ошибки. Отклонения от литературной нормы проявляются: у существительных (сравни русские и белорусские: захо?д ? за?хад, лопу?х ? ло?пух, реме?нь ? рэ?мень и др.); у прилагательных (болево?й — б o? левы, босо?й — бо?сы, ма?лый — малы?, ста?ренький ? старэ?нькi и т.д.); у глаголов (кида?ть ? к i даць, плести? ? пл e? сц i , проходи?ть ? прахо?дз i цъ и т.д.); у причастий (экзамено?ванный — экзаменова?ны, прочи?танный — прачыта ? ны и др.); у наречий (до?верху — дав e? рху, до?чиста — дачы?ста, никуда? ? н i ку?ды, смешно? ? сме?шна и т.д.).

Акцентуация числительных в русском и белорусском языках в основном одинакова. Однако необходимо иметь в виду, что числительные оди?ннадцать, четы?рнадцать, шестьдеся?т имеют в белорусском языке другое ударение: адз i на?ццацъ, чатырна?ццацъ, шэ?сцъдзесят. Собирательные числительные че?тверо, пя?теро, ше?стеро, се?меро, во?сьмеро, де?вя?теро, де?сятеро в русском языке имеют ударение на первом слоге, а в белорусском ? на втором: чацвёра, пяцёра, шасцёра, сямёра, васьмёра, дзевя?цера, дзеся?цера. А порядковые числительные ? шесто?й, седьмо?й, восьмо?й, наоборот, в русском языке употребляются с ударением на втором слоге, а в белорусском ? на первом: ш o? сты, сёмы, во?сьмы.

Следует также помнить, что в восточнославянских языках при склонении и спряжении в тех или иных формах иногда меняется место ударения. Поэтому определять особенности акцентологических систем русского и белорусского яз ыков сопоставлением только начальных форм нельзя, необходимо сопоставление парадигм [5]. При этом, конечно, наиболее трудными для усвоения являются слова, которые отличаются местом ударения не во всей парадигме, а в одной или нескольких формах:

Рус.

Бел.

Рус.

Бел.

нога'

нага'

Ед. число

2-е лицо

ноги'

нагi

гнёшь

Гнеш

ноге'

назе'

Мн. число

2-е лицо

 

 

гнёте

гняце'

но'гу

нагу'

 

 

ного'й

наго'й

 

 

о ноге'

аб назе'

 

 

Приведенные случаи свидетельствуют о том, что надо внимательно следить за правильностью акцентуации как в русском, так и в белорусском языках.

§2. Грамматические нормы

Грамматическая система, как известно, обладает относительно большой устойчивостью и слабой восприимчивостью к влиянию социальных факторов. Литературные нормы на грамматическом уровне, по сравнению с нормами на других уровнях языковой системы, легче поддаются регламентации; они обстоятельно изучены и кодифицированы. Однако и грамматические категории подвержены историческим изменениям, которые приводят к сдвигам в нормах, их неустойчивости, возникновению разнообразных грамматических вариантов [6]. Таковыми являются равноценные нормативные варианты: ставень - ставня, цехи -цеха; нормативные варианты, стилистически неравноценные: пять - пять грамм, подытоживать -подытоживать (первые - книжные, вторые - разговорные); нормативные, семантически неравноценные варианты: до дома -до дому, (поезд) двигается -движется; современный и устаревший (или устаревающий): санаторий -санатория, профессоры -профессора, ТАСС сообщил -ТАСС сообщило; литературный и просторечный или диалектный: мурлычет -мурлыкает, ляг-ляжь, шоферы -шофера. В условиях белорусско-русского билингвизма употребление в русской речи просторечных или диалектных вариантов может поддерживаться влиянием белорусского языка.

2.1. Морфологические нормы

Немало колебаний и затруднений в области морфологии вызывает образование и употребление различных грамматических категорий и форм имен существительных, прилагательных, числительных, местоимений и глаголов.

Колебания в грамматическом роде имен существительных. Равноценных нормативных родовых вариантов в современном русском языке немного: скирд -скирда, эполет -эполета, унт -унта и др. Некоторые из них различаются степенью употребительности: вольер - вольера, арабеск - арабеска, клипс - клипса, идиом - идиома, перифраз -перифраза (чаще употребляются формы женского рода), жираф - жирафа, бутс - бутса, лангуст - лангуста (чаще -мужского рода).

В русском языке в XIX - начале XX в. вариантные формы рода охватывали значительно большее количество слов: ботинок - ботинка, зал -зала, рельс -рельса [7]. В грамматическом роде таких слов в современной речевой практике нередко встречаются колебания, хотя нормативной является одна форма, а вторая противопоставлена ей как ненормативная (устаревшая или просторечная): зал, рельс, плацкарта, санаторий, ботинок и др. - нормативные формы; зала, рельса, санатория - устаревшие; плацкарт, ботинка -просторечные.

Распространенными являются колебания в грамматическом роде существительных, употребляющихся преимущественно во множественном числе (туфли, пимы, сандалии, погоны и т.д.); современной норме соответствует одна форма: туфля, пим, сандалия, погон и т.д.

Некоторые параллельные формы мужского и женского рода различаются семантически: пролаз (тесный проход) - пролаза (‘пройдоха'), округ (‘подразделение государственной территории') - округа (‘окрестность, окружающая местность'). Здесь уже не родовые варианты, а слова-омонимы.

Одной из причин ошибочного определения родовой принадлежности имен существительных в условиях белорусско-русского двуязычия является несовпадение в грамматическом роде существительных в русском и белорусском языках. Так, русским словам женского рода с мягкой основой мозоль, сажень, боль, медаль, полынь, дробь, степь, запись и др. в белорусском языке соответствуют слова мужского рода: мозоль, сажань, боль, медаль, палын, дроб, стэп, заn i с. Расхождения в роде наблюдаются и у некоторых однокоренных существительных с разными родовыми окончаниями: яблоко - яблык, туфля - туфель, посуда - посуд, тополь - тополя, салат - салата и др. Интерференция обычно проявляется в нарушении согласования членов предложения: золотой медаль, горький полынь и т.д.

Родовые варианты охватывают некоторые имена существительные, употребляющиеся для обозначения лиц женского пола: преподаватель - преподавательница, переводчик -переводчица, лаборант - лаборантка, корреспондент -корреспондентка, закройщик - закройщица и т.п. Данные параллельные формы стилистически нейтральны, однако в официальных документах, номенклатурных наименованиях для обозначения лиц женского пола следует использовать существительные мужского рода. Существительные женского рода с суффиксами -ш(а) и -их(а) типа инструкторша, кассирша, дворничиха, врачиха характеризуются стилистически сниженным, пренебрежительным оттенком и находятся за пределами литературного языка.

Колебания в роде неизменяемых имен существительных характерны прежде всего для иноязычных по происхождению слов, представляющих исключение из общих правил. Сюда относятся слова мужского рода, обозначающие названия языков (хинди, суахили, урду, бенгали), ветров (сирокко, торнадо), слово пенальти, а также такие существительные женского рода, как кольраби, салями, авеню, иваси, цеце и др. Данные исключения из правил объясняются активным влиянием слова с родовым понятием: хинди - язык, пенальти -одиннадцатиметровый штрафной удар, кольраби -капуста и т.д.

Неизменяемые заимствованные слова, обозначающие названия животных и птиц, обычно мужского рода, но если они указывают на самку, то в контексте употребляются как существительные женского рода: Кенгуру прыгала медленно, так как в сумке у нее был детеныш.

Отступления от общих правил и колебания в роде заимствованных неизменяемых существительных обусловлены противодействием формального признака слова ассоциативной мотивированности рода.

К числу исключений из правил относится слово кофе, попавшее в разряд существительных мужского рода благодаря своей связи с более старой формой кофей. В современной разговорной речи и даже в печати это слово употребляется в среднем роде: бразильское кофе, сгущенное кофе с молоком. Такое употребление отмечено "Русской грамматикой" (М., 1980. Т. 1. С. 469), "Орфоэпическим словарем русского языка" (М., 1983. С. 224) и другими словарями как допустимое в разговорной речи. Вполне вероятно, что со временем оно будет единственно нормативным. Подтверждением этому может служить изменение категории рода у других несклоняемых существительных: какао (у Федина - горячий какао), контральто (у Горького - сочный, сильный контральто), рагу (у Пастернака - французский рагу).

Колебания в роде наблюдаются также у неизменяемых топонимов (в названиях рек, озер, городов и т.д.). Здесь сказывается влияние аналогии, употребление названия в разных значениях, тенденция относить неизменяемые иноязычные слова, обозначающие неодушевленные предметы, к среднему роду и т.д. Например, пятиглавый Бештау (под влиянием названия соседней горы Машук), Второе Баку (название места добычи нефти, а не города), Большие Сочи, Новые Дели (по аналогии с названием типа Малые Мытищи).

Колебаниям в роде подвержены отдельные аббревиатуры, оканчивающиеся на согласный и заключающие в себе стержневое слово женского или среднего рода (ТАСС, НОТ, ЖЭК, ВТЭК), а также инициального и смешанного типов с основой на гласную (РОЭ, районо, облоно, гороно, сельпо). Норма для ряда аббревиатур данного типа неустойчива [8], здесь можно говорить лишь о тенденции ее развития. История языка показывает, что в подобных конфликтных ситуациях побеждает внешняя грамматическая форма. Примером могут служить аббревиатуры бриз, вуз, загс, нэп, БАМ и другие, прочно перешедшие в разряд слов мужского рода.

Вариантность падежных окончаний. Наиболее частотны колебания в падежных окончаниях имен существительных мужского рода на твердый согласный. Первое место по частоте занимают формы именительного падежа множественного числа, второе - родительного множественного, третье - родительного единственного, четвертое - предложного падежа единственного числа. Остальные колеблющиеся надежные формы составляют в речи незначительный процент.

В родительном падеже единственного числа вариантные формы на -у(-ю) могут образовываться только у существительных мужского рода, называющих неодушевленные предметы, не поддающиеся счету. Сюда относятся вещественные в партитивном значении (кусок сыру, тарелка супу, литр квасу), отдельные отвлеченные, указывающие на неполный объем признака (много смеху, крику, визгу, шуму, страху), а также существительные с предлогами из, от, с, без при обозначении удаления откуда-либо, причины, отсутствия чего-либо (выйти из лесу, поднять с, полу, умереть с голоду, уйти без спросу) и существительные в составе фразеологических оборотов (спасу нет, спуску не давать, хватить лишку). Выбор формы определяется не только грамматическим значением родительного падежа (партитивное - непартитивное значение), но и синтаксической конструкцией. В глагольно-именных сочетаниях нормативной продолжает оставаться форма на -у(-ю): купить сахару, съесть винограду, нарезать сыру. В именных сочетаниях возможно употребление обеих форм: (килограмм) сахара -сахару, (гроздь) винограда - винограду. В таких случаях формы на -а(-я) являются стилистически нейтральными, общелитературными по употреблению, а формы на -у(-ю) - стилистически сниженными, разговорными. Наличие определения при существительном способствует укреплению флексии -а(-я): кусок российского сыра, стакан фруктового сока.

Наиболее последовательно формы на -у(-ю) в современном употреблении сохраняются в двух случаях: в уменьшительных существительных с количественным значением (лучку, кофейку, медку) и в составе фразеологизмов (обычно наречного характера), особенно у тех существительных, которые вне фраземы вообще не употребляются (дать деру, сбиться с панталыку, сладу нет, удержу не знать); существительные же, употребляющиеся и вне фразеологизма, в составе фраземы могут выступать в обеих формах (с размаху - с размаха, комар носу не подточит - комар носа не подточит, не давать проходу -не давать прохода).

Нормативна форма на -у(-ю) в количественно-выделительном значении в позиции главного члена в предложениях типа Народу тьма!; Снегу намело!; Дыму полно; Весу пудов пять; Квасу!

В белорусском языке формы на -у(-ю) употребляются значительно шире, чем в русском. Они образуются от существительных, обозначающих все отвлеченные понятия (разуму, абавязку, адпору, болю, задору), и от существительных со значением пространства, места, объема, размера (захаду, гарызонту, краю, лугу, стэпу, прастору, тылу), при этом употребление формы на -у(-ю) не ограничивается партитивным значением. Сравни: сделан из металла -зроблены з металу, нет контроля - няма кантролю, вывоз песка - вываз пяску. Это является одной из причин колебаний в употреблении форм родительного падежа единственного числа существительных мужского рода в условиях белорусско-русского билингвизма.

В предложном падеже единственного числа у существительных мужского рода основным являемся окончание -е. Вариантное окончание возможно лишь и сочетаниях с предлогами в и на в обстоятельственном значении места, реже - состояния или времени действия: в цеху, в снегу, на берегу [9]. Затруднения обычно возникают в употреблении имен существительных, одинаково легко принимающих флексию и флексию -у: в отпуске/у, в цехе/у, в аэропорте/у и др. Литературная норма в данном случае допускает обе формы, однако они дифференцируются стилистически. Так, формы в цехе, в отпуске имеют нейтральную окраску, а в цеху, в отпуску -разговорную; формы на береге, на бале, в саде, в стоге, на борте, на шкафе и т.п. носят оттенок устарелости.

Для русского языка характерна тенденция к сокращению количества слов, принимающих окончание -у. Так, у слов остров, терем, песок, холм и других, широко употреблявшихся с флексией в литературном языке XIX в., сейчас закрепилось окончание -е. Данный процесс у ряда лексем сопровождается смысловым размежеванием вариантных форм, онаречиванием и фразеологизацией предложных сочетаний с окончанием -у, в то время как в грамматически свободных сочетаниях используется форма на -е. Сравни: номер на доме - работа на дому, в строевом шаге - на каждом шагу, в яблочном соке - вариться в собственном соку.

В русской речи белорусов окончание часто заменяется окончанием под влиянием белорусского языка, где, во-первых, флексия свободно употребляется в сочетаниях с предлогом аб (аб цэху, аб сцягу, аб подзв i гу), а во-вторых, круг слов с этим окончанием значительно шире по сравнению с русским языком: его принимают не только неодушевленные, но и одушевленные имена существительные, причем независимо от характера основы (аб сыну, мужу, дзеду, таварышу, вучню).

В русской речи билингвов возникают ошибки при образовании формы творительного падежа единственного числа существительных мужского рода на -а: Ванем, Сашем, Петем (по аналогии с белорусскими формами).

Колебания в образовании форм именительного падежа множественного числа чаще всего наблюдаются у двусложных заимствованных (и некоторых русских) слов с основой на сонорный согласный: катер, бункер, вексель, китель, тенор, крейсер, трактор, сектор, токарь и т.д. Для большинства трехсложных слов нормативно традиционное окончание -ы(-и); колебаниям подвергаются прежде всего слова латинского происхождения на -тор {инспектор, корректор, прожектор). Формы на -а(-я) у дву- и трехсложных существительных закрепляются в русском языке неравномерно, избирательно, норма устанавливается в словарном порядке с учетом индивидуальных признаков и сложившегося узуса той или иной лексемы. Слова, употребляющиеся в современном русском языке с окончанием -а(-я), не имеют четких семантических и морфологических характеристик; основная их примета - акцентологическая: это слова с ударением в единственном числе на основе, а во множественном -на окончании. Поэтому не могут быть признаны нормативными встречающиеся в речи формы на -а(-я) существительных с неподвижным типом ударения. Сюда относятся слова с приставкой вы- (выговор, выезд, выгон, выход и т.д.) и слова французского происхождения на -ер, -ёр (шофер, актер, режиссер, офицер и др.).

У односложных существительных варианты в пределах литературной нормы отмечаются лишь в отдельных словах: цехи - цеха, годы -года (но: годы чего - войны, молодости; 60-е годы; в твои годы). У остальных же односложных слов нормативно либо окончание -а (бока; дома, луга и т.д.), либо -ы (планы, торты, порты, фронты, супы, штабы и т.д.), хотя в речевом употреблении таких слов часто встречаются отступления от норм.

У многосложных слов под действием тенденции к ритмическому равновесию, как правило, сохраняется традиционное окончание -ы(-и): архитекторы, библиотекари, трансформаторы, конденсаторы и т.д.

Речевые ошибки возникают при употреблении флексии -ы(-и) или -а(-я) без учета стилистических или семантических особенностей соответствующей формы. В речи белорусов разграничение таких форм осложняется тем, что в белорусском языке закрепилось унифицированное окончание именительного падежа множественного числа - i (-ы): гарады, дырэктары, прафесары, бераг i , плуг i , штэпсел i .

Нормативные варианты в родительном падеже множественного числа свойственны тем существительным, у которых родовые варианты являются равноправными: скирд - скирдов и скирда -скирд, идиома - идиом и идиом - идиомов. Вариантные формы образуют и существительные, в роде которых наблюдаются колебания: георгин -георгинов и георгина - георгин, рельс - рельсов и рельса -рельс и т.д. Первые из этих форм общелитературные, сфера употребления вторых ограничивается просторечием, профессиональной речью.

Колебания в образовании форм родительного падежа множественного числа наблюдаются у отдельных групп существительных мужского рода на твердый согласный, служащих названиями мер и единиц измерения, овощей, фруктов, плодов, а также парных предметов. У большинства единиц измерения в родительном падеже прочно закрепилось нулевое окончание (ампер, ватт, вольт, кулон, герц, эрг и т.д.). Вариантные формы наблюдаются у существительных грамм, килограмм, гектар. Формы на -ов употребляются преимущественно в письменной речи, нулевое же окончание допустимо в разговорной. Для существительных - названий овощей, фруктов, плодов общелитературным является окончание -ов (апельсинов, баклажанов, бананов, лимонов и т.д.). Однако в устной речи распространена нулевая форма, особенно у существительных апельсин, мандарин, помидор. Область ее употребления ограничивается разговорной речью, причем и здесь она допустима лишь в стандартных количественных сочетаниях со словами, обозначающими единицы измерения: тонна помидор, килограмм апельсин. В других же сочетаниях и в разговорной речи нормативным для данных слов является окончание -ов: купи мандаринов, запах апельсинов, ящик из-под помидоров.

Для существительных - названий парных предметов или предметов, состоящих из двух или нескольких частей [10], нормой является нулевая флексия: ботинки - ботинок, погоны -погон, шорты -шорт, чулки -чулок и т.д.; исключение носки -носков. В современной речи широко используется форма носок, которая не противоречит языковой системе, а поэтому может быть признана нормативной. На правах разговорного варианта она уже включена в некоторые словари [11].

В белорусском языке шире, чем в русском, распространены вариантные окончания родительного падежа множественного числа: дрэў -дрэваў, наций -нацыяў, в i шань -в i шняў, песень - песняў, форм -формаў и т.д. Под влиянием белорусского языка в русской речи белорусов встречаются ошибки типа партизан(ов), солдат(ов), письм(ов).

Синонимия полных и кратких форм прилагательных. Полные и краткие формы качественных прилагательных м огут быть синонимичными лишь в предикативной функции. Данные формы различаются стилистически: краткие носят книжный характер, полные - разговорный или нейтральный. Кроме того, для краткой формы характерен оттенок категоричности, для полной - смягченности: он смелый (справедливый, глупый и т.д.) - он смел (справедлив, глуп ). Поэтому в тех случаях, когда даются обобщения в категорической форме (в пословицах, научных положениях, описаниях, определениях), обычно используются краткие прилагательные: Молод годами, да стар умом; Русский народ талантлив; Иванов принципиален, настойчив, инициативен. Для полных и кратких прилагательных характерны также семантические и грамматические различия. Семантические различия заключаются в том, что полные формы выражают признак постоянный, безотносительный, пассивный, а краткие - временный, относительный, активный: река спокойная - река спокойна, мать больная - мать больна, груз тяжелый - груз тяжел (он может быть легким для взрослого, но тяжел, например, для ребенка). Однако в мной речи для обозначения постоянного, безотносительного признака, свойства или качества используются краткие прилагательные, так как здесь определения, описания даются в категорической форме: фтор ядовит; кислород бесцветен. В некоторых случаях полные и краткие прилагательные резко различаются своей семантикой: Ребенок глух ой от рождения -Он глух к мольбам матери; Отец еще жив -Мальчик очень живой.

Грамматическое различие полных и кратких прилагательных в предикативной функции выражается в том, что краткая форма обладает способностью к синтаксическому управлению: Вы сильны душой, Вы смелым терпеньем богаты (Н. Некрасов); Всякому мила своя сторона. Полные же прилагательные такой способностью, как правило, не обладают, однако к ним может примыкать зависимый компонент: Небо красное от пожара; Лицо синее от холода; Люди сильные духом. К тому же от прилагательных красный, синий, голубой и некоторых других краткая форма ограничена в употреблении или вообще не образуется.

Вследствие стилистических, семантических и грамматических различий полные и краткие прилагательные не могут использоваться как однородные сказуемые; в качестве однородных употребляются либо только полные, либо только краткие формы: Октябрь на редкость холодный, ненастный (К. Паустовский); Сила моряков неудержима, настойчива, целеустремленна (Л. Соболев).

Ошибки в образовании и употреблении форм имен прилагательных. Формы имен прилагательных характеризуются богатой системой синонимических соответствий: синонимия простых (синтетических) и сложных (аналитических) форм сравнительной и превосходной степеней сравнения (глубже - более глубокий, глубочайший - самый глубокий - глубже всех - наиболее глубокий); притяжательных прилагательных и форм косвенных падежей существительных (варенье из малины - малиновое варенье, ветер с севера -северный ветер, книга брата - братова книга); синонимия притяжательных прилагательных, различающихся суффиксами (отцов - отцовский, мужний - мужнин, соколиный - соколий, вражий - вражеский). При употреблении синонимичных форм в речи следует учитывать их семантические и стилистические оттенки. Так, простая форма сравнительной степени (интереснее, сильнее) стилистически нейтральна, она употребляется во всех стилях; сложная (более интересный, более сильный) -свойственна книжной речи. Простая форма превосходной степени имеет книжную окраску, сложная - нейтральную. Сфера употребления конструкций типа лермонтовские стихи, отцов наказ, мужнин, костюм ограничена разговорной речью, в нейтральной же, особенно в книжной, употребляются конструкции стихи Лермонтова, отцовский наказ, мужний костюм. Конструкции братова книга - книга брата, малиновое варенье -варенье из малины и т.д. различаются семантически: первое сочетание в каждой паре имеет более общее значение, второе - более конкретное. Для выражения значения принадлежности лицу в письменной речи употребляются преимущественно имена существительные в родительном падеже ( тетрадь Тани, комната сестры). Иногда параллельные обороты расходятся в своих значениях настолько, что взаимная их замена невозможна. Сравни: семья старшего брата -братская помощь, любовь матери к сыну -материнская любовь. Употребление параллельных оборотов без учета их семантических и стилистических различий приводит к речевым ошибкам.

За пределами литературной нормы находятся встречающиеся в речи формы простой сравнительной степени типа бойчее, звончее, богатее, слаже, сладче, красивые, длиньше и др. Это просторечные формы, литературные их варианты - бойче, звонче, богаче, слаще, красивее, длиннее.

Формы сравнительной степени с приставкой по-, вносящей добавочное значение ‘несколько, немного' (побольше, посильнее, повыше), допустимы лишь в разговорной речи, в книжной же следует употреблять конструкции немного больше, несколько сильнее.

При употреблении форм сравнительной степени должен быть указан объект сравнения: Сейчас нет задачи важнее, чем выполнение плана (из газет); И нет ничего сложнее внутреннего мира человека (В. Тендряков).

Предложения типа Эта комната более чистая и светлая не соответствуют нормам литературного языка.

Распространенными ошибками является образование:

1) сравнительной и превосходной степеней сравнения путем соединения аналитической и синтетической форм: более сильнее, самый сильнейший;

2) плеонастических сочетаний типа несколько поподробнее (форма поподробнее имеет значение ‘несколько, немного' );

3) форм сравнительной степени от относительных прилагательных: более синонимический ряд, более разговорный вариант. Такие формы допускаются в произведениях художественной литературы, где их употребление стилистически мотивировано: Мы хороним самого земного изо всех прошедших на земле людей (В. Маяковский); В такой непроглядный вьюжный вечер успех решался не тем, кто железней или метче, а удачливей кто (Л. Леонов);

4) форм превосходной степени путем присоединения к прилагательным в форме положительной степени приставки нам-: наивыгодный, наиприятный.

В результате интерференции в условиях белорусско-русского двуязычия иногда вместо краткой формы используется полная по аналогии с белорусским языком, где ограничено употребление кратких форм прилагательных. Например: Шкаф хороший, но наша квартира для него низкая (вместо низка). Сравни в белорусском: Шафа добрая, але наша кватэра для яе н i зкая. При простой сравнительной степени зависимое слово ошибочно употребляется в винительном падеже с предлогом за: Брат моложе за сестру (вместо моложе сестры).

Вариантность в сочетаниях числительных с существительными. В сочетаниях числительных с существительными вариантные формы, различающиеся обычно стилистической окраской, и отступления от литературных норм наблюдаются в конструкциях:

1) "сложное количественное числительное с элементом сто в творительном падеже + существительное": с двумястами (тремястами, четырьмястами и т.д.) жителями (книжн.) - жителей (разг.);

2) "два (три, четыре) и более + существительное". В соответствии с литературной нормой существительное зависит от числительного и употребляется в родительном падеже единственного, а не множественного числа: два и более метра, три и более окна, четыре и более листа. Возможны перестановки: два метра и более, три окна и более;

3) "составное числительное, оканчивающееся на два, три, четыре (22, 23, 24, 32, 33, 34 и т.д.) + существительное pluralia tantum ". В случае необходимости следует пользоваться синонимичными выражениями (отремонтировали сани в количестве двадцати двух, истекли двадцать вторые сутки, прошло двадцать два дня и т.д.), поскольку данные существительные употребляются лишь в сочетаниях с собирательными числительными (двое суток, трое брюк, четверо джинсов);

4) "собирательное числительное + существительное или субстантивированное прилагательное": двое раненых / два раненых, трое сыновей / три сына, четверо сирот / четыре сироты.

В сочетаниях с субстантивированными прилагательными, существительными общего рода (при обозначении нескольких лиц мужского пола или лиц мужского и женского пола) и существительными мужского рода на в именительном падеже рекомендуется употреблять собирательные числительные: двое прохожих, трое бродяг, четверо мужчин. В косвенных падежах, наряду с собирательными, допустимо употребление количественных числительных: двоих /двух мужчин, троих /трех детей, четверых / четырех отдыхающих. В сочетании с существительными мужского рода со значением лица, оканчивающимися на согласный, употребляются как количественные, так и собирательные числительные: два друга /двое друзей, семь /семеро командиров. В некоторых случаях общелитературным является употребление только количественных числительных, так как собирательные вносят стилистически сниженный оттенок значения: два маршала (не двое маршалов), три профессора (не трое профессоров).

В сочетании с существительными, имеющими форму только множественного числа, в именительном падеже употребляется собирательное числительное (двое перил, пятеро джинсов), а в косвенных падежах - количественное (около двух суток, о трех джинсах, с четырьмя санями).

В сочетаниях с существительными мужского рода, обозначающими животных, и существительными женского рода литературной нормой является употребление количественных числительных (две подруги, три медведя, четыре волка). Не соответствуют литературной норме сочетания собирательных числительных с названиями молодых животных (двое цыплят, трое волчат), парных предметов в значении "столько-то пар" (двое чулок, трое носков), а также в косвенных падежах с названиями лиц женского пола (двоих сестер, троих студентов); они имеют разговорно-просторечную окраску.

Ошибки в употреблении местоимений. Затруднения и ошибки наблюдаются в образовании формы винительного падежа единственного числа местоимения сама. Нормативной для современного употребления являйся форма саму, вытеснившая устаревшую самоё.

Не соответствует литературной норме употребление (6 e з особого стилистического задания) личного местоимения в функции второго подлежащего (Плюшкин… он отрицательный герой романа).

Нежелательно в речи дублирование одного и того же местоимения: Когда он получил отпуск, он уехал в деревню (лучше Получив отпуск, он уехал... или Он получил отпуск и уехал...).

Местоимение они не следует соотносить с собирательными или отвлеченными существительными, имеющими форму единственного числа. Например: Юношество живо откликнулось на этот призыв, и вон они уже едут осваивать целинные земли; Студенческая молодежь поехала в колхозы, там они будут работать в течение месяца. В таких случаях целесообразно заменить собирательное или отвлеченное существительное конкретным (юноши вместо юношество, студенты вместо студенческая молодежь).

Устаревшим является употребление местоимения они по отношению к одному лицу. Такое употребление было распространено в почтительно-подобострастной речи: Виталий Петрович человек самых благородных правил: они во всякую малость входить не станут (А. Островский).

Распространенной ошибкой в речи является смешение притяжательных местоимений мой, твой, его и других с возвратно-притяжательным свой: Я не находил применении моим рукам (надо своим); У матери всегда находилось доброе слово для ее дочерей и сыновей (надо своих).

Плеонастично употребление местоимений в контекстах в которых указательные значения, выражаемые местоимениями, само собой разумеются: У нее сложились хорошие отношения со всеми своими коллегами по работе; Перед своим уходом на работу мать разбудила сына.

В русской речи белорусов довольно часто встречается пропуск начального согласного н в формах косвенных падежей личного местоимения он после непроизводных предлогов: с им, к ему, от его, к ей и т.д.

Под влиянием белорусского языка наблюдается ненормативное употребление относительно-вопросительных местоимений вместо неопределенных: Может у вас возникли какие сомнения? (вместо какие-либо); У тебя есть какая свежая газета? (вместо какая-нибудь); Дайте кто совет (вместо кто-нибудь).

Употребление глагольных форм. Глаголы полоскать, колыхать, мурлыкать, плескать, рыскать и некоторые другие образуют двоякие формы настоящего времени: с чередованием согласных (полощет, колышет и т.д.) и без чередования (полоскает, колыхает и т.д.). Первые общелитературные, вторые свойственны разговорному стилю. Стилистически дифференцируются также формы настоящего времени глаголов мяукать (мяукает - мяучит), сыпать (сыплет -сыпет), щипать (щиплет - щипет); повелительного наклонения глаголов ехать (поезжай -езжай - едь), положить (положи - положь), класть (клади - поклади), лечь (ляг - ляжъ), пойти (пойди - поди), подоить (подои -подои) и др. Общелитературными являются первые из них, вторые имеют просторечный характер и в литературном языке не употребляются.

Варианты форм типа подытоживать - подытоживать, обусловливать - обуславливать, сосредоточивать - сосредотачивать, уполномочивать - уполномочивать различаются как книжные (с гласным о в корне) и разговорные (с гласным а) [12].

Кроме того, в употреблении и образовании форм глагола в условиях белорусско-русского двуязычия немало отклонений от норм литературного языка, обусловленных или поддерживаемых интерференцией:

  • 1) перенос в русскую речь белорусских возвратных форм глаголов, основа которых оканчивается на гласный: учуся, смеюся, боялася, проснулася и т.д.;
  • 2) употребление в форме несовершенного вида суффикса -ва вместо безударных русских суффиксов -ыва, -ива: рассказватъ, записватъ, обеспечвать и др.;
  • 3) сохранение суффикса -ну в форме прошедшего времени непродуктивных глаголов: мокнул, мерзнул, сохнул, привыкнул (литературная норма: мок, мерз, сох, привык);
  • 4) ошибки в образовании личных форм разноспрягаемых глаголов дать, хотеть, есть, бежать (даси, хочут, хочем, ecu , бегите и др.);
  • 5) перенос в русскую речь деепричастных форм, отсутствующих в русском литературном языке: пишиучи, льючи, режучи (в белорусском литературном языке деепричастия; образуются почти от всех глаголов, в том числе и от таких, как пісаць, ліць, біцъ, піць, мыць, хацець, рэзаць, жаць и. др. - пішучы, льючы, бьючы, пьючы, мыючы, хочучы, рэжучы, жнучы).

2.2. Синтаксические нормы

Современными языковыми нормами на синтаксическом уровне допускается немало вариантных форм: ждать отпуск / отпуска, не читал книгу / книги, двое пришло / пришли и т.д. Хотя все они с достаточной полнотой и последовательностью описаны в справочной литературе [13], тем не менее в речевой практике возникает ряд трудностей при выборе нужной синтаксической конструкции. Распространены отступления, в частности, от норм согласования и управления, размещения слов в предложении, построения предложений с однородными членами, с причастными и деепричастными оборотами; от некоторых норм построения сложных предложений [14]. Особые трудности вызывает выбор формы сказуемого при подлежащем, форма и значение которого вступают в противоречие. В русской речи белорусов, кроме того, в ряде случаев отступления от синтаксических норм связаны с межъязыковой интерференцией.

Варианты координации главных членов предложения. Современные нормы координации главных членов предложения, как известно, часто допускают вариантные формы рода и числа сказуемого: пять (большинство, несколько) студентов уехало / уехали; трое проголосовало / проголосовали; инженер выступил /выступила и т.д.

Выбор той или иной формы сказуемого зависит от ряда факторов, которые должны учитываться в каждом конкретном акте коммуникации.

Варианты форм числа сказуемого отмечаются при подлежащем, выраженном словом или сочетанием слов со значением количества.

1. Подлежащее выражено собирательным числительным, обозначающим группу лиц: трое писало / писали; уехало /уехали пятеро.

Сказуемое в единственном числе употребляется обычно в нераспространенном предложении, особенно если сказуемое предшествует подлежащему: Присутствовало пятеро, а выступило двое.

При сочетании собирательного числительного с местоимением нас , вас или их сказуемое употребляется только в форме единственного числа: Нас было двое; Вас осталось четверо; Их пришло семеро.

Если при подлежащем есть согласованное определение к форме множественного числа, сказуемое употребляется только во множественном числе: Вскоре вернулись задержанные двое; Остальные пятеро придут завтра; Эти трое спали непробудным сном.

2. Подлежащее выражено сочетанием количественного или собирательного числительного с существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов большинство, множество, несколько с существительным в родительном падеже: пять спортсменов выступило / выступили; двое бойцов погибло / погибли; большинство артистов уехало /уехали.

Форма единственного числа сказуемого предпочитается, если: а) сказуемое предшествует подлежащему, особенно при нераспространенности предложения (На столе лежит несколько тетрадей; Выросло пять кленов); б) подлежащее имеет значение приблизительности (На собрании присутствовало около 50 человек; В стране выпускается свыше 380 миллионов экземпляров газет и журналов, ежедневно загорается более 75 миллионов телевизионных экранов); в) в составе подлежащего употреблено отвлеченное существительное, особенно со значением времени (Прошло несколько минут; Сыну исполнилось пять лет); г) компоненты количественно-именного сочетания разделены (Детей у матери было пятеро; Рабочих выступило трое); д) в составе подлежащего имеются слова со значением ограничения (В живых осталось всего несколько человек; В секции занималось только десять учащихся; Всего лишь несколько дней прошло с тех пор).

Сказуемое во множественном числе обычно употребляется при подлежащем, называющем количество со значением одушевленности [15], если: а) подлежащее и сказуемое разделены в предложении другими словами (Большинство участников совещания в ходе обсуждения стоящих на повестке дня вопросов поддержали точку зрения докладчика); б) речь идет об известном, определенном субъекте (Нас провожали те самые две девушки, с которыми мы познакомились вчера); в) при количественном слове есть определение во множественном числе (Первые шесть дней прошли незаметно; Завтра приедут остальные двадцать человек); г) есть однородные члены в составе подлежащего или сказуемого (Большинство старшеклассников, учащихся ПТУ, студентов участвовали в беге на короткой дистанции; Некоторые ребята уже отдохнули и с новыми силами взялись за работу).

В некоторых случаях форма множественного или единственного числа сказуемого выполняет смыслоразличительную функцию. Сравни: Несколько учеников быстро выполнили задание и Несколько учеников быстро выполнило задание. Форма множественного числа сказуемого указывает на то, что действие приписывается каждому лицу в отдельности, т.е. имеется в виду, что каждый ученик выполнил задание самостоятельно. Форма единственного числа сказуемого указывает на то, что действие выполнялось совместно, группой, состоящей из нескольких учеников.

На выбор формы числа сказуемого влияет и такой фактор, как активность или пассивность действия. Сказуемое, выраженное глаголом бытия, наличия, состояния или краткой формой страдательного причастия, особенно при подлежащем - неодушевленном существительном, обычно употребляется в единственном числе: В деревне осталось несколько домов; Большинство однокурсников было возмущено его поведением. Форма единственного числа сказуемого в таких случаях выражает пассивность действия. Для выражения активности действия используется сказуемое - глагол во множественном числе.

В составном именном сказуемом связка согласуется с именной частью. Например, в предложении Большинство участников соревнования были учащимися связка были употребляется во множественном числе, так как именная часть сказуемого учащимися имеет форму множественного числа [16].

3. При подлежащем, выраженном сочетанием слова часть с неодушевленным существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов много, немного, мало, немало, столько, сколько с существительным в родительном падеже, сказуемое всегда употребляется в единственном числе: Часть аудиторий отремонтирована; Столько людей погибло в тюрьмах!

Если подлежащее выражено словосочетанием "часть + одушевленное существительное в родительном падеже", сказуемое может иметь форму единственного и множественного числа: Часть артистов выступила / выступили. На выбор формы числа сказуемого в данном случае влияют факторы, указанные выше (см. п. 2).

4. При подлежащем, выраженном сложным существительным с первой частью пол- (пол-яблока, полкомнаты, полведра и т.д.) или сочетанием числительного полтора (полторы) с существительным, сказуемое предпочитается в форме единственного числа, а в прошедшем времени - в форме среднего рода единственного числа: В субботнике участвует полгруппы; Сэкономлено полтора миллиона рублей. Но если при подлежащем есть определение во множественном числе, сказуемое употребляется во множественном числе: Кончились эти мучительные полторы недели неизвестности; Первые полчаса прошли быстро.

Колебания в форме числа сказуемого наблюдаются также при подлежащем, выраженном открытым или закрытым рядом словоформ (На столе лежит / лежат ручка, карандаш, тетради; Ни прогулки, ни катание на лодке, ни купание в море не привлекало / привлекали его; Меня встретил / встретили брат и сестра); сочетанием со значением совместности (Пришел/ пришли учитель с учениками); местоимением кто, кто-либо, кто-нибудь, кто-то, кое-кто или некто (Даже те, кто никогда не питал / не питали симпатий к нашему общественному строю, внимательно слушали голос Москвы) [17].

Вариантные формы рода сказуемого современные литературные нормы допускают при подлежащем - существительном мужского рода, называющем женщину по профессии, роду деятельности: секретарь позвонил / позвонила, технолог предложил / предложила. Сказуемое в таких случаях может употребляться и в мужском и в женском роде. Форма женского рода сказуемого обычно используется для того, чтобы подчеркнуть пол действующего лица, а также если при подлежащем есть определение или приложение в форме женского рода: Наша секретарь заболела; Операцию сделала хирург Петрова.

Отступления от синтаксических норм литературного языка, связанные с белорусско-русской интерференцией. Наиболее распространенными в русской речи белорусов являются отступления от норм глагольного и именного управления. Многие русские словосочетания со связью управления не совпадают с эквивалентными им белорусскими. Так, русскому словосочетанию "глагол + предлог к + существительное (местоимение) в дательном падеже" соответствует белорусское "глагол + предлог да + существительное (местоимение) в родительном падеже": прислониться к чему - прыперціся да чаго, присмотреться к чему -прыгледзецца да чаго, подготовиться к чему - падрыхтавацца да чаго, стремиться к чему -і мкнуцца да чаго и т.д. Интерференция проявляется в употреблении в русской речи белорусов ненормативных конструкций типа пришел до мастера, прислонился до стены.

В словосочетаниях со значением насмешки, издевки управляемое слово употребляется в русском языке в творительном падеже с предлогом над, а в белорусском - в родительном падеже с предлогом з: смеяться (издеваться, насмехаться, шутить, измываться) над кем-чем - смяяцца (здзеквацца и т.д.) 5 каго-чаго. Белорусы в русской речи допускают такие ошибки, как смеяться с меня.

Расхождение в характере управления русских слов и их белорусских эквивалентов способствует появлению в речи белорусов-билингвов ошибок типа извинишь брату (вместо брата), заведующий склада (вместо складом). Сравни: русские извинить кого - белорусские прабачыцъ кому, благодарить кого -дзякавацъ кому, прощать кого - дараваць кому, привыкнуть к кому-чему -прывыкнуць да каго-чаго, заведующий чем - загадчык чаго.

Несовпадение валентности русских и эквивалентных им белорусских слов часто приводит к замене предложных словосочетаний беспредложными (Мне болит горло вместо У меня болит горло) и, наоборот, к замене беспредложных конструкций предложными (Заболеть на тиф вместо Заболеть тифом; Радоваться на детей вместо Радоваться детям; Богат на витамины вместо Богат витаминами; Выше за березу вместо Выше березы).

Одна из самых распространенных ошибок в русской речи белорусов - замена предлога из предлогом с в конструкциях типа приехать с города (вместо из города), прийти со школы (вместо из школы), позвонить с автомата (вместо из автомата). Причина таких ошибок в том, что русским предлогам из и с в конструкциях "глагол + из или с + родительный падеж" соответствует один белорусский предлог з; сравни: позвонить из автомата - пазваніцъ з аўтамата, прибежать с улицы -прыбегчы з вуліцы. Интерференция проявляется также в смешении предлогов у и в (учиться у школе вместо в школе, имеется во всех вместо у всех, находиться в нас вместо у нас).

В некоторых случаях результатом межъязыковых контактов является активизация вариантов, смыкающихся с вариантами белорусского языка, и в связи с этим их семантико-стилистическая нейтрализация. Например, синонимичные сочетания глаголов речи - мысли и существительных с предлогом о(об) и про (говорить о весне / про весну; думать о рекорде / про рекорд) в русском языке различаются стилистической окраской и сферой употребления: сочетания с предлогом -о (об) стилистически нейтральны, общеупотребительны; сочетания с предлогом про характеризуются разговорной окраской, но под влиянием белорусского языка они нейтрализуются и активизируются, употребляясь не только в разговорной речи.

Русским конструкциям "глагол + предлог за + творительный падеж" (пойти за водой, послать за сыном) соответствуют белорусские "глагол + предлог па + винительный падеж" ( nauc ц i па ваду, паслаць па сына). Это способствует проникновению в русскую литературную речь белорусов диалектных конструкций типа пойти по воду.

Очевидно, не без влияния белорусского языка конструкция "глагол + предлог по + дательный падеж" (ездить по городам, плавать по морям, учить по книгам) часто заменяется ее устаревшим вариантом "глагол + предлог по + предложный падеж" (ездить по городах, плавать по морях, учить по книгах). В конструкциях с предлогом по (‘после') или о(об) - по окончании вуза, по истечении времени, тосковать по нему влияние белорусского языка проявляется иногда в гиперизмах: по окончанию вуза, по истечению времени, тосковать по ним.

В результате интерференции конструкция читать про себя (‘читать тихо, не вслух') приобретает дополнительный семантический оттенок: ‘читать о себе', пойти за водой - ‘пойти за течением', т.е. возникает синтаксическая омонимия.

Под влиянием предложно-падежных конструкций, которые возможны в белорусском языке в функции присвязочного компонента составного именного сказуемого, в речи белорусов возникают ненормативные сочетания типа (быть) за агронома, (стать) за директора.

Интерференция проявляется и в том, что в количественно-именных сочетаниях определения -прилагательные при существительных мужского и среднего рода употребляются чаще в форме именительного, чем родительного падежа: два зеленые клена, три высокие дерева, четыре низкие куста.

[1] Головин Б.Н. Основы культуры речи. С. 41.

[2] Подробнее см.: Щерба Л.В. О разных стилях произношения и идеальном фонетическом составе слов; Он же. К вопросу о русской орфоэпии //Избр. работы по русскому языку. М., 1957; Панов М.В. История русского литературного произношения: XVIII - XX вв. М., 1990. С. 27 - 28, 45 - 46.

[3] Современный русский язык: Фонетика. Лексикология. Фразеология /Под ред. П.П. Шубы. Мн., 1998. С. 93 - 121.

[4]Русский язык в Белоруссии. С. 113.

[5] Подробнее см.: Кунцевич Л.П. Акцентуация //Русский язык в Белоруссии. С. 115.

[6] Описание основных типов грамматических вариантов дано в словаре: Граудина Л.К., Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Грамматическая правильность русской речи. М, 1976.

[7]См. перечень таких слов и примеры их литературного употребления в кн.: Основы культуры речи: Хрестоматия /Сост. Л.И. Скворцов. М, 1984. С. 80 - 83; Булаховский Л.А. Русский литературный язык первой половины XIX в. М., 1954. С. 87 - 92.

[8] Этим и объясняется несовпадение нормативных предписаний в различных словарях, справочниках и грамматиках.

[9] Перечь слов, которые могут употребляться с окончанием –у в предложном падеже, см. в кн.: Русская грамматика: В 2 тт. М., 1980. Т. 1. С. 488.

[10] Сюда относятся существительные с флексией –и(-ы) в именительном падеже множественного числа.

[11] См.: Граудина Л.К., Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Грамматическая правильность русской речи; Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь трудностей русского языка; Трудности словоупотребления и варианты норм русского литературного языка и др.

[12] Подробнее об образовании и употреблении глагольных форм см.: Русская грамматика. Т. 1; Розенталь Д.Э. Справочник по правописанию и литературной правке. С. 218 - 222; Он же. Практическая стилистика русского языка. С. 195 - 220; Демиденко Л.П. Речевые ошибки. Мн., 1986. С. 253 - 270.

[13] Русская грамматика. Т. 2; Розенталь Д.Э. Справочник по правописанию и литературной правке; Он же. Практическая стилистика русского языка; Демиденко Л. П. Речевые ошибки и др.

[14] Указанные вопросы рациональнее рассматривать, анализируя фактический материал на практических занятиях.

[15] Необходимо иметь в виду, что одного этого фактора для употребления сказуемого во множественном числе недостаточно. При таком подлежащем сказуемое может употребляться как в единственном, так и во множественном числе.

[16] Подробно о правилах координации сказуемого и подлежащего см.: Розенталь Д.Э. Практическая стилистика русского языка; Он же. Справочник по правописанию и литературной правке; Русская грамматика. Т. 2.

[17] О факторах, определяющих выбор формы единственного или множественного числа сказуемого в указанных случаях, см.: Русская грамма-гика. Т. 2. С. 244-245; Розенталь Д.Э. Практическая стилистика русского языка; Он же. Справочник по правописанию и литературной правке.

СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com