Перечень учебников

Учебники онлайн

Универсальные системы социологической теории

Поиски теорий среднего уровня требуют от социолога совершен­ но иной устремленности, чем поиски единой универсальной теории. В дальнейшем изложении мы исходим из того, что этот поиск универсальнои системы социологической теории, в которой результаты наблюдений за каждым аспектом социального поведения, организа­ции и изменения тут же находили бы заранее отведенное им место, так же заманчив и так же бесперспективен, как все те многочислен­ ные всеобъемлющие философские системы, которые заслуженно пре­ даны забвению. Этот вопрос следует хорошенько обсудить. Некото­рые социологи все еще пишут так, будто надеются тут же получить формулировку «той самой» общей социологической теории, достаточ­ но обширной, чтобы охватить огромный массив точно установленных деталей социального поведения, организации и изменения, и доста­ точно плодотворной, чтобы направить внимание исследователей в рус­ ло проблем эмпирического исследования. Все это я считаю совершен­но неактуальным и апокалиптическим представлением. Мы не готовы к этому. Проделано мало подготовительной работы.

Историческое осмысление постоянно меняющихся интеллекту­альных контекстов социологии должно действовать достаточно от­ резвляюще и избавлять этих оптимистов от нелепых ожиданий. Нач­ нем с того, что некоторые аспекты исторического прошлого все еще дают о себе знать. Нужно помнить, что на ранних этапах социология развивалась в такой интеллектуальной атмосфере 7 , когда всеохваты­вающие философские системы наступали со всех сторон. Любой фи­ лософ восемнадцатого и начала девятнадцатого века, не напрасно евший свой хлеб, должен был разработать свою собственную фило­ софскую систему. Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель были лишь самыми известными из них. Каждая система была личной заявкой на наибо­лее полную картину мира материи, природы и человека.

Эти попытки философов создать всеохватывающие системы по­ служили образцом для социологов того времени, и девятнадцатый век стал веком социологических систем. Некоторых отцов-основателей, таких как Конт и Спенсер, переполнял esprit de system *, отразивший­ ся в их социологических учениях, как и в других частях их более гло­ бальных философских систем. Другие, такие как Гумплович, Уорд и Гиддингс, позднее пытались придать интеллектуальную легитимность этой тогда еще «новой науке о древнем предмете». Для этого требова­ лось скорее создание общей и наиболее полной структуры социоло­ гической мысли, чем развитие специальных теорий, которые служи­ ли бы ориентирами для исследования отдельных социологических проблем в только еще намечающихся рамках.

  • 7 См . классическую работу : Theodore Merz, A History of European Thought in the Nineteenth Century (Edinburgh and London: William Blackwood, 1904), 4 тома . — Примеч . автора .
  • * дух системности (фр.). — Примеч. пер.

В этих условиях почти все пионеры в социологии пытались смо­ делировать свою собственную систему. Многообразие систем, каж­ дая из которых претендовала на звание подлинной, вполне естествен­но привело к созданию школ, и в каждой была своя группа учителей, учеников и эпигонов. Социология не только отделилась от других дисциплин, но стала и внутренне дифференцированной. Однако эта дифференциация проявилась не в специализации, как в естествен­ ных науках, а скорее как в философии, в создании всеобъемлющих теорий, которые обычно типично считались взаимоисключающими и во многом не совпадающими. Перефразируя высказывание Бертрана Рассела относительно философии, можно сказать: эта всеохватываю­ щая социология не воспользовалась тем «преимуществом, которым она обладает по сравнению с социологическими системами основателей социологии и которое состоит в том, что она способна решать свои проблемы одну за другой, вместо того, чтобы одним росчерком пера выдавать целостную теорию всего [социологического] мира» 8 .

Другим путем пошли социологи, пытавшиеся придать своей дис­циплине интеллектуальную легитимность: в качестве прототипа они взяли системы естественнонаучной теории, а не философии. Это тоже иногда приводило к попытке создать универсальные системы социо­ логии — такую цель часто ставят, исходя из одного из трех основных неправильных представлений о естествознании.

В первом случае предполагается, что систему мышления можно эффективно разработать еще до того, как накоплена огромная масса основных эмпирических наблюдений. Получается, что Эйнштейн мог бы наступать на пятки Кеплеру, и не нужны были бы целые столетия исследований и систематического размышления о результатах иссле­дования для того, чтобы подготовить для этого почву. Системы соци­ ологии, вытекающие из этого молчаливого предположения, в част­ ности системы Сталя, Буассье де Соваж, Бруссэ, Джона Брауна и Бен­ джамина Раша, во многом похожи на системы, введенные создателя­ми универсальных теорий в медицине за 150 лет. Почти до середины девятнадцатого века выдающиеся деятели медицины считали необ­ ходимым разработать теоретическую систему заболеваний задолго до того, как было адекватно разработано предшествующее эмпиричес­ кое исследование 9 . Если в медицине эти протоптанные тропинки давно заросли, то для социологии до сих пор характерны попытки тако­го рода. Именно эта тенденция и вызвала замечание биохимика и со­ циолога-любителя Л.Дж. Хендерсона:

  • 8 Bertrand Russell, A History of Western Philosophy ( New York : Simon and Schuster, IW5), 834. _ Примеч . автора .
  • 9 Wilfred Trotter, Collected Papers (Oxford: University Press, 1941), 150. Одеятелыю - сти создателей систем рассказывается в каждой истории медицины , например : Fielding Н . Gassrison, An Introduction to the History of Medicine (Philadelphia: Saunders, 1929) и Ralph H. Major, A History of Medicine (Oxford: Blackweil Scientific Publications, 1954), в Двух томах . — Примеч . автора .

Различие между созданием систем в социальных науках и системами мышления и классификации в естествознании проявляется в их эволю­ ции. В естественных науках как теории, так и описательные системы раз­виваются, адаптируясь к увеличению знаний и опыта ученых. Появляю­ щиеся в социальных науках системы нередко полностью являются плодом творчества одного человека. Потом их могут активно обсуждать, если они привлекают внимание, но постепенная адаптивная модификация как ре­ зультат согласованных попыток большого числа людей явление редкое™.

Вторая неправильная трактовка естественных наук вызвана не­ верным предположением по поводу исторической одновременности, а именно допущение, что все продукты культуры, существующие в данный исторический момент, имеют одинаковую степень зрелости. На самом деле осознание существующих здесь различий определяется чувством меры. Тот факт, что и физика, и социология одинаково счи­ таются научными дисциплинами в середине двадцатого века, не озна­ чает, что достижения одной должны быть мерилом другой. Безуслов­ но, социологи сегодня живут в такое время, когда физика достигла срав­ нительно большого размаха и точности в теории и эксперименте; она располагает большим количеством инструментов исследования и по­ лучает множество побочных технологических продуктов. Наблюдая происходящее, многие социологи воспринимают достижения физики как образец для самооценки. Им хочется сравнить свои бицепсы с би­ цепсами старших братьев. Им тоже хочется, чтобы с ними считались. Но когда выясняется, что у них нет ни крепкого телосложения, ни убий­ ственной силы удара, как у старших братьев, некоторые из них впада-ютвотчаяние. Они начинают задавать вопрос: а возможна ли действи­тельно наука об обществе, если мы не создадим универсальную систе­му социологии? Но при такой точке зрения не учитывают, что физику двадцатого столетия отделяют от социологии двадцатого столетия мил­ лиарды человекочасов непрерывного, организованного и совокупного исследования. Вероятно, социология пока не готова к появлению сво­ его Эйнштейна, поскольку еще не нашла своего Кеплера — не говоря уже о своем Ньютоне, Лапласе, Гиббсе, Максвелле или Планке.

В-третьих, социологи иногда неправильно истолковывают дей­ ствительное состояние теории в естествознании. Эта ошибка парапоксальна, поскольку физики признают, что у них еще нет универ­ сальной теоретической системы, и в основном возлагают мало надежд на ее появление в ближайшем будущем. Что характерно для физики, так это множество специальных теорий большего или меньшего мас­ штаба и к тому же исторически оправданная надежда, что их будут продолжать объединять в группы. Как выразился один наблюда­ тель: «хотя многие из нас действительно надеются на появление в будущем всеобъемлющей теории, которая объединит различные по­ стулаты физики, мы не дожидаемся ее, а продолжаем заниматься важ­ ным делом— наукой»". Совсем недавно физик-теоретик Ричард Фей-нман сообщил без всякого смущения, что «сегодня наши физические теории и законы — это множество различных частей и кусочков, ко­ торые не очень-то сочетаются друг с другом» 12 . Но наверное, наибо­ лее убедительным является замечание самого обстоятельного из тео­ретиков, посвятившего последние годы своей жизни неустанному и безуспешному поиску, вызванному стремлением «найти для унифи­ кации всех отраслей науки теоретическую основу, образованную ми­ нимальным числом понятий и фундаментальных соотношений, из ко­торых логическим путем можно было бы вывести все понятия и соот­ ношения отдельных дисциплин». Несмотря на свою глубокую и ред­ кую для физиков преданность этой идее, Эйнштейн заметил:

  • 10 Lawrence J . Henderson , The Study of Man ( Philadelphia : University of Pennsylvania Press , 1941), 19—20, курсив мой; если уж на то пошло, большинство из нас, социо­ логов, может с большей пользой для себя прочитать всю книгу. — Примеч. автора.

Большая часть физических исследований посвящена развитию раз­личных отраслей физики; предметом каждой отрасли является теорети­ ческое осмысление большего или меньшего числа областей опыта; в каж­ дой из них законы и понятия остаются по возможности тесно связанны- • ми с опытом' 3 .

Над этими словами могли бы призадуматься те социологи, которые ждут обоснованной общей системы социологической теории уже в наше время — или в недалеком будущем. Если физике за целые столетия, по­ священные расширению теоретических обобщений, не удалось разра­ ботать всеобъемлющую теоретическую систему, тогда a fortiori социоло­ гии , которая лишь начала накапливать эмпирически обоснованные тео­ ретические обобщения в скромных масштабах, вполне можно было бы посоветовать умерить свое стремление получить такую систему.

  • 11 Henry Margenau, The basis of theory in physics, неопубликованная рукопись , 1949, 5—6. — Примеч . автора .
  • 12 Richard Feynman, The Character ofPhysical Law (London: Cox&Wyman Ltd., 1965), "• — Примеч . автора .
  • 13 А. Эйнштейн. Рассуждения об основах теоретической физики. — Собр. науч. тру­ дов; под ред. И.Е. Тамма и др. - М.: Наука, 1967. - В 4т. Т. IV , с. 229. — Примеч. автора.

Утилитарная потребность в универсальных социологических системах

Убежденность некоторых социологов в том, что нужно срочно создать грандиозную общетеоретическую систему, вызвана не только неуместным сравнением с естественными науками, но еще и реакци­ей на неясное положение социологии в современном обществе. Сама неуверенность втом, что накопленные в социологии знания соответ­ ствуют тем огромным требованиям, которые к ним предъявляют по­ литики (как реформаторы, так и реакционеры), бизнесмены и пра­ вительственные чиновники, ректоры колледжей и первокурсники, провоцирует у социологов защитную реакцию и вызывает слишком усердное стремление как-то соответствовать этим требованиям, ка­ кими бы преждевременными и нелепыми они ни были.

При такой позиции исходят из ошибочного предположения, что наука должна достичь такого уровня, чтобы отвечатъвсем требовани­ ям, и умным и глупым, которые к ней предъявляют. Такая убежден­ ность косвенно основана на кощунственном и мазохистском предпо­ ложении, что мы должны быть всеведущими и всезнающими — при­знаться в меньшем означает расписаться в своем полном невежестве. Поэтому часто случается, что представители неоперившейся дисцип­ лины неправомочно претендуют на создание универсальных теоре­ тических систем, соответствующих всему кругу проблем, изучаемых этой дисциплиной. Именно на такую позицию ссылается Уайтхед в эпиграфе к данной книге: «Для науки на ее ранних стадиях характер­ны... как честолюбивая глубина поставленных задач, так и дилетант­ ство в обращении с деталями».

Подобно социологам, бездумно сравнивавшим себя с современ­ никами естествоиспытателями лишь потому, что и те и другие живут в один исторический момент, общество в целом и те, кто от его лица принимает стратегические решения, часто ошибаются, вынося окон­ чательную оценку социологии на основе ее способности решить нео­тложные проблемы общества сегодня. Неуместный мазохизм социо­ лога и невольный садизм общества вызваны тем, что они забывают, что социология, как и все науки, постоянно развивается и провидени­ ем отнюдь не предусматривается, чтобы она в любой момент соответ­ ствовала всему кругу проблем, стоящих перед человеком. В историчес­ ком плане такие предположения были бы равносильны вынесению в семнадцатом веке окончательного суждения о статусе и перспективах медицины, основанного на том, способна ли она немедленно предос­ тавить лекарство или хотя бы профилактику для сердечных заболева­ний. Если бы проблема получила широкую огласку — посмотрите на gовышение уровня смертности от тромбоза коронарных сосудов! — яма ее важность затмила бы совершенно самостоятельный вопрос, на­ сколько адекватны медицинские знания 1650 года (или 1850-го, или 1950-го) для решения большого круга других проблем со здоровьем. Тем не менее именно эта нелогичность стоит за многими практическими требованиями, предъявляемыми к социальным наукам. Поскольку и война, и эксплуатация, и бедность, и расовая дискриминация, и психо­ логическая незащищенность — это язвы современного общества, то со­ циология обязана оправдать свое существование, дав решения всем этим проблемам. Ноу социологов сегодня, возможно, не больше средств для решения этих неотложных проблем, чем было у врачей, таких как Гар- вей или Сиденхем, для распознания, изучения и лечения тромбоза коронарных сосудов в 1655 году. И все же, как свидетельствует ис­ тория, неспособность медицины справиться с этой отдельной про­ блемой едва ли означала, что она не может развиваться. Если все ставят на фаворитов, то кто поддержит жеребенка, которому еще предстоит себя проявить?

Сделанный мною акцент на расхождении между практическими проблемами, предназначенными для социолога, и уровнем накоплен­ ных знаний и навыков не означает, конечно, что социолог не должен стремиться разработать все более полную теорию или не должен ра­ ботать над исследованием, имеющим непосредственное отношение к неотложным практическим задачам. И главное, это не значит, что социологи должны специально выискивать проблему, не имеющую серьезного практического значения. Различные эмпирические иссле­ дования и теории с разной степенью вероятности могут оказаться уме­ стными для конкретных практических проблем; у них разный потен­ циал релевантности 14 . Но важно восстановить историческое чувство меры. Безотлагательность или масштабность практической социаль­ной проблемы не гарантируют ее немедленное решение 15 . В любой данный момент времени ученые бывают близки к решению одних про­ блем и далеки от решения других. Следует помнить , что необходимость — только мать изобретения; а его отец — накопленные общими усилиями знания. Если их не свести вместе, необходимость остается бесплодной. Она, конечно, может зачать когда-нибудь потом, когда произойдет нормальное соитие. Но ее партнеру нужно время (и под­ держка), если он хочет приобрести величину и мощь, необходимые для того, чтобы соответствовать требованиям, которые будут ему предъяв­ лены.

  • 14 Эта концепция развита в R.K. Merton, «Basic research and potentials of relevance», American Behavioral Scientist, May 63, VI, 86—90, на основе более раннего обсуждения этой проблемы в работе «The role of applied social science in the formation of policy», Philosophy of Science, 1949, 16, 161-181. - Примеч . автора .
  • 15 Что подробно изложено в таких работах , как : Paul F. Lazarsfeld, William Sewell and Harold Wilensky, eds, The Uses of Sociology (New York: Basic Books, in press); Alvin W. Gouldner and S.M. Miller, Applied Sociology: Opportunities and Problems (New York: The rree Press, 1965); Bernard Rosenberg, Israel Gerver and F. William Howton, Mass Society "i Crisis: Social Problems and Social Pathology (New York: The MacMillan Company, 1964); Barbara Wooton, Social Science and Social Pathology (New York: The Macmillan Company, 1959). _ Примеч. автора.

Ориентация этой книги на связь современной социологии и прак­ тических проблем общества во многом такая же, как ее ориентация на связь социологии и общей социологической теории. Это скорее эволюционная ориентация, чем ориентация, полагающаяся на нео­ жиданные мутации в работе одного социолога, которые вдруг дадут решения основных социальных проблем или создадут единую уни­ версальную теорию. Хотя эта ориентация не претендует на чудеса и сенсации, она предлагает довольно реалистичную оценку современ­ ного положения социологии и путей, по которым она развивается на самом деле.

Универсальные теоретические системы и теории среднего уровня

Исходя из всего сказанного, было бы разумно заключить, что со­ циология будет продвигаться вперед в той мере, в какой ее главной (но не единственной) задачей будет разработка теорий среднего уров­ ня, и задержится в своем развитии, если сосредоточит основное вни­ мание на разработке универсальных социологических систем. Так, в своей инаугурационной речи в Лондонской школе экономики Т.Г. Маршалл умолял социологов «проложить дорогу до середины» 16 . Наша главная задача сегодня — разработать специальные теории, приме­ нимые к ограниченным концептуальным областям, например: теории девиантного поведения, непредвиденных последствий целенаправлен­ного действия, социального восприятия, референтных групп, социаль­ ного контроля, взаимозависимости социальных институтов, — а не искать сразу общую концептуальную структуру, адекватную для по­ лучения этих и других теорий среднего уровня.

Социологическая теория, если хочет заметно продвинуться впе­ред, должна развиваться в следующих взаимосвязанных направлениях: (1) разрабатывая специальные теории, на основании которых со­ здаются гипотезы, поддающиеся эмпирической проверке, и (2) раз­ вивая, а не обнаруживая «вдруг» все более общую концептуальную схему, способную объединить группы специальных теорий.

  • 16 Инаугурационная лекция была прочитана 21 февраля 1946г. Напечатана в Т . Н . Marshall, Sociology at the Crossroads (London, Heinemann, 1963), 3—24. — Примеч . ав ­ тора .

Если сосредоточиться полностью на специальных теориях, то мы рискуем получить в результате отдельные гипотезы, которые объяс­ няют ограниченные аспекты социального поведения, организации и изменения, но остаются взаимно несочетающимися.

Если сосредоточиться полностью на главной концептуальной схе­ ме для получения всех второстепенных теорий, это чревато тем, что мы представим современные социологические аналоги больших фи­ лософских систем прошлого со всей их многозначительностью, ар­ хитектоническим великолепием и научным бесплодием. Социолога-теоретика, увлеченного исключительно разработкой универсальной системы с ее абстракциями, поджидает опасность того, что, как в слу­ чае с современным стилем интерьера, обстановка в его голове будет голой и неудобной.

Препятствия на пути к эффектным общим схемам в социологии по­ явятся только в том случае, если, как и в прежние времена в социологии, каждый харизматический социолог попытается разработать свою соб­ ственную общую теоретическую систему. Придерживаться такой прак­ тики — значит способствовать дальнейшей «балканизации» социоло­ гии, когда каждым княжеством правит своя собственная теоретичес­ кая система. Хотя этот процесс периодически оставлял свой след в развитии других наук — наиболее заметный в химии, геологии и ме­ дицине, — нет необходимости воспроизводить его в социологии, если нас чему-то учит история науки. Мы, социологи, можем вместо этого стремиться ко все более полной социологической теории, которая, не являясь порождением ума одного человека, постепенно объединит те­ ории среднего уровня/и они станут специальными проявлениями бо­ лее общих формулировок.

То, что сейчас происходит в социологической теории, свидетель­ ствует о том, что этой ориентации необходимо уделить особое вни­ мание. Заметьте, как малочисленны, как разрозненны и невырази­ тельны конкретные социологические гипотезы, выведенные из глав­ ной концептуальной схемы. Заявки на универсальную теорию на­ столько опережают подтвержденные специальные теории, что им суждено остаться нереализованными программами, а не объединения­ ми теорий, которые сначала казались раздельными. Безусловно, как Указывали Талкотт Парсонс и Питирим Сорокин (в «Социологичес­ких теориях сегодня»), недавно мы достигли значительного прогрес­са. Постепенное слияние теорий в социологии, социальной психологии и антропологии сильно обогатило теорию и представляется еще более перспективным 17 .

Однако то, что сейчас называют социологической теорией, в ос­ новном представляет собой общую ориентацию на данные, указываю­ щие на типы переменных, которые теории должны каким-то образом учитывать, а не четко сформулированные, поддающиеся проверке ут­ верждения о взаимоотношениях между точно определенными перемен­ ными. У нас есть много понятий, но гораздо меньше подтвержденных теорий; много точек зрения, но мало теорем; много «подходов», но мало достижений. Возможно, некоторые дальнейшие сдвиги в акцен­ тах пошли бы только на пользу.

Вольно или невольно люди распределяют свои скудные ресурсы в производстве социологической теории в такой же мере, как в произ­ водстве водопроводных труб, и эти распределения отражают лежащие в их основе предположения. Цель нашего обсуждения теории средне­ го уровня в социологии — прояснить, перед каким выбором стратегического решения стоят все социологи-теоретики. Чему отдать большую часть наших совместных усилий и ресурсов: поиску подтвержденных теорий среднего уровня или поиску всеобъемлющей концептуальной схемы? Я убежден — а, конечно, нашим убеждениям, как известно, свойственны ошибки, — что теории среднего уровня наиболее перс­пективны, при условии, что их поиск сочетается с неустанным стрем­ лением объединить специальные теории в более общие множества понятий и взаимно согласующихся утверждений. Но даже в этом слу­ чае нужно учитывать осторожную точку зрения наших старших бра­ тьев и Теннисона:

" Я придаю большую важность замечаниям Талкотта Парсонса в его президентс­ком обращении к Американскому социологическому обществу после моей формули­ровки этой позиции. Например, «В конце этого пути возрастающей частоты и специ­фичности островков теоретического знания находится идеальная область, выражаясь научно, где большинство современных действующих гипотез эмпирического исследо­ вания непосредственно выводится из общей теоретической системы. В сколько-ни­ будь значительной степени... лишь физике из всех наук удалось достичь такой области. Мы же даже не приблизились к нему. Но из этого не следует, что, как бы мы ни были далеки от этой цели, шаги в этом направлении напрасны. Наоборот, любой реальный шаг в этом направлении — продвижение вперед. Только в этой конечной точке острова сливаются в единый континент.

Самое малое, таким образом, что может сделать общая теория, это дать широ­ кие рамки для ориентации [п.Ь.]... Она также может служить для того, чтобы коди­ фицировать, взаимно связать и предоставить огромную массу существующих эм­ пирических данных. Она также нужна, чтобы обратить внимание на пробелы в на­ ших знаниях и предоставить критерии для критики теорий и эмпирических обобще­ ний. И наконец, даже если их нельзя систематически выводить [п.Ь.], она незаменима для систематического прояснения проблем и плодотворной формулировки гипотез» (курсив мой).

Т . Parsons, «The prospects of sociological theory», American Sociological Review, фев ­ раль 1950, 15, 3—16 на 7. Важно, что такой приверженец общей теории, как Парсонс, признает, (1) что фактически общая социологическая теория редко обеспечивает вы­водимость из нее специальных гипотез; (2) что по сравнению с такой областью, как физика, выводимость для большинства гипотез — это далекая цель; (3) что общая тео­ рия дает лишь общую ориентацию и (4) что она служит основой для кодификации эм­пирических обобщений и специальных теорий. Стоит только это признать, и социоло­ги, увлеченные разработкой общей теории, не будут в принципе существенно отли­чаться от тех, кто наиболее перспективным в сегодняшней социологии считает разра­ботку теорий среднего уровня и их периодическое объединение. — Примеч. автора.

Наши системки имеют успех; Имеют успех и сходят на нет.

Полярные отзывы о теорих среднего уровня

С тех пор как политика сосредоточения на социологических тео­ риях среднего уровня была изложена в печати, мнения социологов понятным образом разделились. В общем, как представляется, на от­ клики социологов в основном повлияли их собственные модели ра­ боты. Большинство ученых, занимавшихся теоретически ориентиро­ванным эмпирическим исследованием, одобрили установку, которая лишь формулировала то, что уже было их рабочей философией. И наоборот, большинство ученых, придерживавшихся метода гумани­ тарного изучения истории общественной мысли или пытавшихся раз­ работать общую социологическую теорию немедленно, назвали эту политику отступлением от истинно высоких устремлений. Третья по­ зиция промежуточная. Тут признают, что акцент на теории среднего уровня не означает исключительного внимания к этому виду обоб­щения. При этом более обстоятельную теорию предполагают полу­чить через объединение теорий среднего уровня, а не рассчитывают на то, что она целиком появится из широкомасштабного исследова­ ния отдельных теоретиков.

Процесс поляризации

Подобно большинству полемик в науке, этот спор вокруг распре­ деления интеллектуальных ресурсов среди разных видов социологи­ ческой работы предполагает социальный конфликт, а не просто интеллектуальную критику 18 . То есть этот спор вызван не столько про­ тиворечиями между самостоятельными социологическими идеями, сколько соперничающими определениями роли социолога, которую они считают наиболее эффективной в данной момент.

Эта полемика развивается по классически определенным кано­ нам социального конфликта. За атакой следует контратака со все боль­ шим отчуждением сторон, вовлеченных в конфликт. Со временем, поскольку конфликт происходит на глазах у всех, он становится ско­рее борьбой за статус, чем поиском истины. Позиции становятся по­лярными, и затем каждая группа социологов начинает пространно от­вечать на стереотипные варианты того, что говорит другая. Теорети­ кам среднего уровня стереотипно отводится роль простых «счетчиков голов», фактографов или описателей — социографов. А теоретиков, нацеленных на общую теорию, стереотипно представляют как закос­нело умозрительных, абсолютно не учитывающих бесспорных эмпи­ рических данных или как безусловно преданных доктринам, сфор­ мулированным так, что их нельзя проверить.

Эти стереотипы не так уж далеки от реальности; как и большин­ ство стереотипов, они являются безоговорочными преувеличениями действительных тенденций или свойств..Но в ходе социального кон­ фликта они превращаются в самоподтверждающиеся стереотипы, когда социологи отгораживаются от реальности, которая могла бы внести в них поправки. У социологов из каждого лагеря развивается глубоко избирательное восприятие того, что действительно происхо­ дит в другом. Каждый лагерь видит в работе другого в первую очередь то, на что его настроил враждебный стереотип, и тогда он мгновенно принимает случайное замечание за устоявшуюся философию, а рас­ставленные акценты — за сложившийся подход. При этом у каждой группы социологов постепенно уменьшается мотивация к изучению работы другой, поскольку та заведомо не содержит истины. Они лишь быстро просматривают произведения внешней группы, чтобы найти патроны для дальнейшей стрельбы.

Процесс взаимного отчуждения и создания стереотипов, по-ви­ димому, усиливается из-за возросшего числа опубликованных соци­ологических работ. Как и многие другие ученые, социологи уже не могут «быть в курсе» всего, что печатается в их области. Им прихо­дится быть все более избирательными в чтении. И эта нарастающая избирательность, безусловно, заставляет тех, кто изначально враж­ дебно относится к определенному виду социологической работы, пренебречь изучением тех самых публикаций, которые могли бы их при­ вести к отказу от своих стереотипов.

  • 18 На следующих страницах использована работа Мертона: « Social conflict in styles of sociological work », Четвертый всемирный социологический конгресс, 1961, 3, 21— 46. — Примеч. автора.

Такие обстоятельства обычно способствуют поляризации мнений. Социологические ориентации, не являющиеся по своей сути проти­ воположными, рассматриваются как несовместимые. С позиции «все или ничего» социологическое исследование должно быть только ста­ тистическим или только историческим; либо глобальные вопросы и проблемы нашего времени должны быть единственными объектами изучения, либо этих необъятных вопросов надо вообще избегать, по­ скольку они не поддаются научному исследованию; и так далее.

Процесс социальной конфронтации можно было бы приостано­ вить на полпути и превратить в интеллектуальную критику, если бы стороны прекратили высказывать взаимное неуважение, часто отли­ чающее такие споры. Но обычно сражения между социологами проис­ ходят не в том социальном контексте, который не допускает регулярно­ го обмена любезностями. Этот контекст подразумевает взаимное при­ знание различий в статусе сторон, по крайней мере по отношению к рассматриваемому вопросу. Когда существует эта дифференциация ста­ туса — как у адвоката и его клиента или у психиатра и его пациента, — то принятые нормы, закрепленные за более авторитетным статусом при данном взаимоотношении, не допускают взаимного выражения чувств. Но ученые споры обычно происходят в обществе равных (каким бы разным в других отношениях ни был статус сторон), и более того, пуб­ лично, на виду у равных. Так, на риторику отвечают риторикой, на пре­ зрение презрением, а интеллектуальные вопросы становятся второсте­ пенными по сравнению с борьбой за статус.

Более того, в этих жарких баталиях почти нет места для бесприс­ трастной третьей стороны, которая могла бы превратить социальную конфронтацию в интеллектуальную критику. Правда, некоторые со­ циологи не хотят занимать позицию «все или ничего», которая пред­ полагается при социальном конфликте. Но обычно эти потенциаль­ ные тыловики попадают под перекрестный огонь враждующих лаге­ рей. Их обзывают либо «простыми эклектиками», тем самым лишая оба лагеря необходимости изучить, в чем состоит эта третья точка зре­ ния или насколько она обоснованна; либо клеймят как «ренегатов», отказавшихся от истин доктрины; или, что еще хуже, наверное, про них говорят, что они занимают выжидательную позицию, останови­ лись на полпути и из скромности или соображений целесообразности закрывают глаза на фундаментальное противоречие между безуслов­ным социологическим добром и безусловным социологическим злом.

Но у полемики в науке есть и свои функции, и свои дисфункции. В процессе социального противостояния когнитивные проблемы предстают в искаженном виде, так как их заставляют служить цели одер­жать верх над противником. Тем не менее, когда конфликт урегули­ рован сообществом равных, даже полемика с ее перегибами, на кото­ рые потрачены усилия участников этих нелепых интеллектуальных баталий, может помочь восстановить равновесие в науке. Не так-то легко установить оптимальное использование ресурсов в некой обла­ сти науки, в частности, из-за серьезных разногласий по поводу кри­ терия оптимальности 19 . Социальная конфронтация обычно становит­ ся заметной в социологии каждый раз, когда какое-то направление в исследовании — скажем, изучение небольших групп или мировых об­ ществ, — или отдельный комплекс идей — скажем, функциональный анализ или марксизм, — или конкретный способ исследования — ска­жем, социальное исследование или историческая социология — овла­ девает вниманием и оттягивает на себя силы быстрорастущего числа социологов. Это направление в развитии, возможно, стало популяр­ ным потому, что оно оказалось эффективным для решения опреде­ ленных интеллектуальных или социальных проблем или близким иде­ ологически. На непопулярные на данный момент области или виды работы приходится меньше именитых приверженцев и меньше дос­ тижений, и этот вид работы становится менее привлекательным. Если бы не подобные конфликты, то господство теоретической ортодок­ сальности и неравномерное распределение социологической работы были бы еще заметнее. Таким образом, громогласные заявления, что заброшенные проблемы, методы и теоретические ориентации заслу­ живают более пристального внимания — даже если эти заявления со­ провождаются нелепыми атаками на преобладающее направление раз­ вития, — могут способствовать многообразию в социологической ра­ боте, сдерживая тенденцию к сосредоточению на узком круге про­ блем. Большая степень разнородности исследований, в свою очередь, увеличивает возможность появления научно продуктивных начина­ний, пока те не превратятся в новую ортодоксальность.

Согласие с установкой теории среднего уровня

Как отмечалось ранее, акцент на теорию среднего уровня полу­чил наибольший резонанс среди социологов, которые сами занима­ ются теоретически ориентированным эмпирическим исследованием.

  • 19 Физик и исследователь направления развития науки Элвин М. Уэйнберг эф­ фективно изучил эту проблему. См . Chapter III, «The Choices of Big Science», в книге Reflections on Big Science (Cambridge, Mass.: The M.I.T. Press, 1967). — Примеч . автора .

Вот почему сегодня установка социологических теорий среднего уров­ня получила признание, тогда как прежние варианты — которые мы вскоре изучим — не получили. Именно в том смысле, что тогда «не пришло время», как говорится. То есть двадцать—тридцать лет назад социологи, за явными исключениями, обычно были намного больше увлечены или поиском универсальной, унифицирующей теории, или описательной эмпирической работой с малой теоретической ориен­тацией. В результате призывы принять установку на теорию среднего уровня оставались в основном без внимания.

Тем не менее, как я отмечал в других работах 20 , эта установка не является ни новой, ни привнесенной извне; у нее глубокие истори­ческие корни. Более чем кто-либо другой до него, Бэкон подчерки­вал первостепенную важность «средних аксиом» в науке:

Не следует все же допускать, чтобы разум перескакивал от частности к отдаленным и почти самым общим аксиомам (каковы так называемые начала наук и вещей) и по их непоколебимой истинности испытывал бы и устанавливал средние аксиомы. Так было до сих пор: разум склоняется к этому не только естественным побуждением, но и потому, что он уже давно приучен к этому доказательством через силлогизм. Для наук же следует ожидать добра только тогда, когда мы будем восходить по истин­ ной лестнице, по непрерывным, а не разверстым и перемежающимся сту­ пеням — от частностей к меньшим аксиомам и затем — к средним, одна выше другой, и наконец, к самым общим. Ибо самые низкие аксиомы немногим отличаются от голого опыта. Высшие же и самые общие акси­омы (какие у нас имеются) умозрительны и отвлеченны, и у них нет ни­чего твердого. Средние же аксиомы истинны, тверды, жизненны, от них зависят человеческие дела и судьбы. А над ними, наконец, расположены наиболее общие аксиомы, не отвлеченные, но правильно ограниченные этими средними аксиомами 21 .

Бэкон, в свою очередь, цитирует более древнюю версию:

А Платон в своем «Тэетете» отмечает, «что частности бесконечны, а утверждения более общего порядка не дают достаточного представления», и что суть всех наук, то, что создает отличие искусного от неумелого, заключается в средних теоремах, которые в каждой отдельной области знаний берут из традиций и опыта 22 .

  • 20 Merton, «The role-set», British Journal of Sociology, июнь 1957, 108. — Примеч . автора .
  • 21 Фрэнсис Бэкон Веруламский. Новый органон. — ОГИЗ-СОЦЭГИЗ, Ленинг­ радское отделение, 1935. Кн. I , афоризм CIV ; см. также Кн. I , афоризмы LXV 1 и t - XVI . Герберт Баттерфилд замечает, что Бэкон, похоже, «своеобразно, но в значи­ тельной мере... предвидел, какую структуру суждено иметь науке в будущем». The Origins of Modern Science, 1300-1800 (London: G. Bell & Sons, 1949), 91-92. - При - Ме ч . автора .

Точно так же, как Бэкон упоминает Платона как своего предше­ственника, так и Джон Стюарт Милль и Джордж Корнуолл Льюис ссы­лаются на Бэкона. Хотя он и отличается от Бэкона в логике рассужде­ний, связывающей «самые общие законы» со «средними», Милль тем не менее вторит ему, высказавшись таким образом:

Бэкон высказал здравое замечание, что значимость каждой науке главным образом придают axiomata media . Низшие обобщения, пока их не объясняют и не вбирают в себя средние законы, следствиями которых они являются, имеют лишь недостаточную точность эмпирических за­ конов; тогда как самые общие законы являются слишком общими и вклю­ чают слишком мало подробностей, чтобы дать достаточное представле­ние о том, что происходит в отдельных случаях, где подробностей почти всегда огромное количество. Таким образом, в вопросе о важности, ко­торую Бэкон придает в каждой науке средним законам, с ним нельзя не согласиться. Но мне представляется, что он кардинально ошибался в сво­ ей доктрине относительно способа получения raKnxaxiomata media ... [речь идет о «глубоком пристрастии Бэкона к полной индукции, совершенно не оставлявшем места для дедукции»] 23 .

Выступая в печати почти одновременно с Миллем, но, как свиде­тельствуют исторические данные, не оказывая такого же влияния на современников, Льюис много почерпнул у Бэкона, чтобы изложить свое представление об «ограниченных теориях» в политических на­уках. Он идет дальше, утверждая, что можно разработать большое число обоснованных теорем, ограничиваясь наблюдением за опреде­ленными классами сообществ:

...у нас есть возможность создать ограниченные теории, чтобы пред­ сказать общие тенденции и превалирующие законы причинной связи, которые могут быть и неверными по большей части, если их распростра­ нить на все человечество, но которые имеют предполагаемую истинность, если их применить к лишь к определенным нациям...

...можно расширить область теоретической политики в соответствии с истинным отражением фактов, сузив область наблюдений и не выходя за рамки изучения ограниченного класса общностей. Приняв этот метод, мы сможем увеличить количество верных политическихтеорем, ко­торые можно получить из фактов, и в то же время придать им больше полноты, жизненности и содержательности. В отличие от сухих и пустых обобщений они напоминают Media Axiomata Бэкона, являющиеся обоб­ щенными выражениями фактов, но тем не менее достаточно близкими к реальности, чтобы служить руководством в жизненных делах 24 .

  • 22 Francis Bacon, The Advancement of Learning, Works, изд . Basil Montague (London: William Pickering, 1825), II, 177; см . также 181. — Примеч . автора .
  • 23 John Stuart Mill, A System of Logic (London: Longmans & Green and Co., 1865), 454—455; Милл четко применяет ту же самую концепцию к законам социальных из ­ менений как средним законам , ibid., 520. — Примеч . автора .

Хотя эти ранние формулировки отличаются в деталях — контраст между Бэконом и Миллем особенно заметен, — все они подчеркива­ ют стратегическую важность классифицированного ряда эмпиричес­ ки подтвержденных теорий.

После тех ранних версий сходные, хотя и не идентичные форму­ лировки были выдвинуты Карлом Маннгеймом в понятии « principia media »; Адольфом Леви в тезисе, гласящем, что «социологические средние законы» связывают экономический процесс с социальным; и Моррисом Гинзбергом в исследовании подхода Милля к средним законам в социологии 25 . На данный момент, таким образом, суще­ствует достаточно данных, указывающих на то, что теории среднего уровня в социологии отстаивали многие из наших интеллектуальных предков. Но, видоизменяя кредо искателя предвосхищений, можно сказать: если задействованная в этой ориентации философия не так уж нова, она по крайней мере верна.

Едва ли вызывает сомнение тот факт, что широко известные фор­мулировки Бэкона не были приняты социологами, поскольку не было социологов, чтобы исследовать уместность его концепций. И лишь немногим более сомнительным является то, что формулировки Милля и Льюиса почти двести сорок лет спустя не вызвали широкий резо­ нанс среди ученых в области социальных наук; эти дисциплины тог­да лишь зарождались. Но почему формулировки Маннгейма, Леви и Гинзбергауже в 1930 г. не нашли отклика в социологической литерату­ ре последующего периода? Лишь после сходных формулировок Мар­ шалла и моей в конце сороковых годов можно обнаружить широкое обсуждение и применение этой ориентации к социологической тео­ рии. У меня есть подозрение — хотя я и не провел кропотливой под­готовительной работы, необходимой для изучения этого вопроса, — что широкий резонанс, который получила теория среднего уровня в последние десятилетия, вызван отчасти появлением большого числа социологов, проводящих исследование, являющееся как эмпиричес­ ки обоснованным, так и теоретически релевантным.

  • 24 George Cornewall Lewis, A Treatise on the Methods of Observation and Reasoning in Politics op. cit., 11, 112; см . также 200, 204—205. — Примеч . автора .
  • 25 Эти формулировки были недавно упорядочены Сеймуром Мартином Липсе - том в его Введении к американскому изданию : T.N. Marshall, Class, Citizenship and Social Development (New York: Doubleday, 1964) xvi. Ссылки сделаны на Karl Mannheim, Mensch und Gesellschaft in Zeitalter des Umbaus (Leiden, 1935), Man and Society in an Age of Reconstruction (New York: Harcourt, Brace & Co., 1950) 173—190; Adolf Lowe, Economics and Sociology (London: Allen & Unwin, 1935), Morris Ginsberg, Sociology (London: Thornton Butterworth Ltd., 1934). Когда эта книга уже была готова для печати, я обна­ ружил подробное изложение тех же самых исторически предшествующих формули­ ровок вместе со строгим критическим разбором: С.А.О. Van Nieuwenhuijze , Intelligible Fields in the Social Sciences ( The Hague : Mouton & Co ., 1967), глава 1: «Поиск управляе­ мой социальной единицы — есть ли средний уровень?» В этой работе поднят целый Ряд серьезных вопросов о теориях среднего уровня; все они, на мой взгляд, способ­ ствуют пониманию проблемы, и на каждый из них можно дать такой же серьезный ответ. Но поскольку эта книга находится сейчас в производстве, данное мнение не- в °зможно подтвердить подробным анализом, которого вполне заслуживает изложе­ ние Ньювенгейзе. — Примеч. автора.

Небольшое количество специально подобранных случаев согла­сия с установкой теории среднего уровня покажет, чем вызван этот широкий резонанс. Обозревая развитие социологии за последние че­ тыре десятилетия, Фрэнк Хокинс заключает, что:

По всей видимости, теории среднего уровня... имеют большую объяс­ нительную значимость [чем универсальные социологические теории]. Здесь многое было сделано в отношений передачи информации, классо­вой стратификации, бюрократии, небольших групп разного типа и дру­ гих важных аспектов социальной общности. [А затем, с крайней пози­ ции «все или ничего», Хокинс делает противоположный вывод: вполне возможно, мы обнаружим, что они имеют только утилитарную и практи­ ческую ценность.] 26

Теория среднего уровня находит отклик среди социологов самой разной общетеоретической ориентации при условии, что они заин­ тересованы в эмпирической релевантности теории. Так, Артур К. Дэйвис, ориентирующийся на марксизм, считает, что многое гово­ рит в пользу «теорий среднего уровня» по сравнению с более универ­ сальным подходом Парсонса. ...Выясняется, что ориентация на сред­ ний уровень — эмпирический анализ в ограниченном концептуаль­ ном поле — в большей степени сильнее обеспечивает необходимый продолжительный контакте эмпирическими переменными 27 .

Десять лет назад Питер X . Росси, активно занимающийся эмпи­ рическим исследованием и внимательно наблюдающий за новейшей историей социологии, отметил, что точная характеристика ситуации, сложившейся в связи с появлением теорий среднего уровня, приво­ дит к сложным последствиям.

  • 26 Frank H. Hawkins, «A forty-year perspective», Sociology and Social Research, 1956, 40, 391-398 at 398. — Примеч . автора .
  • 27 Arthur К . Davis , «Social theory and social problems», Philosophy and Phenomenological Research, Dec. 1957, 18, 190-208, at 194. - Примеч . автора .

Концепция «теорий среднего уровня» завоевала большую попу­ лярность как среди социологов, в первую очередь ориентирующихся на практическое исследование, так и среди тех, кто занимается тео­рией. Пока еще слишком рано судить о том, насколько эта идея по­ влияет на отношения между теорией и практикой в американской социологии. Пока что принятие идеи привело к двум противополож­ным результатам. Отрицательное последствие: исследователи, кото­ рых нетрудно обвинить в принадлежности к «чистым эмпирикам», обретают в этой концепции теории удобный способ повысить статус своей работы, не меняя ее формы. Положительное последствие: про­исходит повышение статуса исследования, ориентиром для которого служат соображения ограниченного характера, например, изучение малых групп. По мнению автора, в конечном счете можно извлечь большую пользу из перенесения теоретической деятельности с ши­ роких теоретических схем на уровни, гораздо теснее связанные с ны­ нешними возможностями нашей исследовательской технологии 28 .

Среди этого множества замечаний наибольший интерес представ­ ляет отказ Росси от полярности суждений. Понятие теорий среднего уровня иногда неверно истолковывают как оправдывающее чисто опи­ сательные исследования, не отражающие никакой теоретической ори­ ентации вообще. Но неправильное применение концепции не явля­ ется проверкой ее достоинств. В конечном счете Росси, будучи соци­ ологом, занимающимся систематическим эмпирическим исследова­ нием ради теоретических выводов, поддерживает эту установку как сочетающую одинаковую заинтересованность в эмпирическом иссле­ довании и теоретической релевантности.

Монография Дюркгейма «Самоубийство» является, наверное, клас­сическим примером использования и развития теории среднего уровня. Поэтому неудивительно, что такие социологи из школы Дюркгейма, как Арман Кювилье 29 , поддерживают эту теоретическую ориентацию.

В своей работе Кювилье напоминает нам, что теория среднего Уровня занимается как микро-, так и макросоциологическим иссле­ дованием и, следовательно, экспериментальное изучение небольших групп интересует ее не меньше, чем сравнительный анализ определенных аспектов социальной структуры. Дэвид Рисман тоже придер­ живается точки зрения, согласно которой макросоциологические ис­следования не предполагают универсальной системы социологичес­ кой теории. Он считает, что лучше «работать на среднем уровне, мень­ ше говорить о «прорыве» или об «основном» исследовании и умерить свои притязания» 30 .

  • 28 Peter H. Rossi, «Methods of social research, 1945—1955», in Sociology in the United States of America: A Trend Report, ed. By Hans L. Zetterberg (Paris: UNESCO, 1956), 21 — 34, at 23—24. — Примеч . автора .
  • 29 ArmandCuvillier, Ou va la sociologiefrancaise? ( Paris : Libraire marcel Riviere &Cie, '"53) and Sociologie et problemes actuels (Paris: Libraire Philosophique J. Vrin, 1958). — Примеч . автора .

Можно было бы предположить, что сложившаяся европейская тра­ диция, нацеленная на создание универсальных систем социологии, могла бы привести к отказу от теории среднего уровня как от предпоч­ тительной ориентации. Но это совсем не так. Изучая недавнюю исто­ рию социологической мысли и высказывая предположения о перспек­тивах ее развития, один обозреватель выразил надежду, что «теории среднего уровня» сократят простое полемизирование среди «школ со­ циологической мысли» и будут способствовать их непрерывному сбли­ жению 31 . Другие осуществили детальный анализ логической структу­ ры этого вида теории; особенно Филиппо Барбано в расширенном ряде монографий и статей, посвященных «теориям среднего уровня» 22 .

Наверное, самый тщательный и детальный анализ логической структуры теории среднего уровня был проделан Гансом Л. Зеттер- бергом 33 и Андржеем Малевски 34 . Очень важно, что и Зеттерберг, и Малевски выходят за пределы тенденциозного рассмотрения теории среднего уровня как набора не связанных друг с другом специальных теорий. С помощью теоретических соображений и детальных приме­ ров они показывают, как специальные теории объединяются во все более крупные теоретические системы. Та же ориентация характерна для Бергера, Зелдича, Андерсона и их единомышленников; они счита­ ют что теории среднего уровня применимы ко всем ситуациям, в ко­торых проявляются детализированные аспекты социальных явлений, и демонстрируют применение целого ряда таких теорий 35 .

  • 3,1 David Riesman, «Some observations on the «older» and the «newer» social sciences», The Slate of the Social Sciences, изд . Л . Д . Уайт (Chicago: The University of Chicago Press), 319—339, на 339. Заявленную Рисманом ориентацию следует понимать в свете замеча­ния Мориса Р. Стейна, которое мы вскоре обсудим, что теория среднего уровня «выс­ тавляет в невыгодном свете усиленные попытки понять современное общество, пред­принятые такими людьми, как К. Райт Миллз и Дэвид Рисман...». — Примеч. автора.
  • 31 Salustiano del Campo, Revista de Estudios Politicos, янв . — февр . 1957, 208—213. — Примеч . автора .
  • 32 В длинный список таких работ Барбано входят : Teoria e ricerna nella sociologia contemporanea(Mibno: A. Guiffre, 1955), особ , на 100—108; «Lametodologiadellaricerca nella sua impostazione terica», Sociologia, июль — сент . 1958, 3, 282—295; «Fttavita e programmi di gruppi ricerca sociologica», // Politico, 1957, 2, 371—392; «Strutture e funzione sociali: 1 emancipazione strutturale in sociologia», Quaderni di Scienze Sociali, апрель 1966, 5, 1—38. Ту же установку см . также : Gianfranco Poggi, «Momento tecnico e momento metodologica nellaricerca», Bollettino delle Riceche Sociale, сент . 1961, 1, 363—369. — При ­ меч . автора .
  • 33 Hans Z. Zetterberg «On Theory and Verification in sociology» (Totowa, N.J.: The Bedminister Press, 1965), третье дополненное издание . См . также : Zetterberg, «Theorie, Forschung und Praxis in der Soziologie», Handbuch der empirischen Sozialforschung (Stuttgart: Ferdinand Enke Verlag, 1961), I. Band, 64—104. — Примеч . автора .
  • 34 Andrzej Malewsky, «Verholten und Interaction», пер . с пол . Wolfgang Wehrstedt. (Tubingen: J.C.B. Mohr (Paul Siebeck), 1967). В этой книге приводится полная библио­ графия исключительно тонких по восприятию и строгих работ Малевски, одного из самых талантливых польских социологов, который покончил с собой, когда ему было всего 34 года. Мало кому в наше время удалось с такой ясностью и строгостью разрабо­ тать связи марксистской теории с определенными теориями среднего уровня. См. его самую важную статью « Der empirische Gehalt der Teorie des historischen Materialismus », Koltter Zeitschriftfur Soziologie und Sozialpsychologie , 1959, 11, 281—305. — Примеч. автора.

Систематическое описание теорий среднего уровня, разработан­ ных за последние десятилетия, вышло бы далеко за пределы этих стра­ ниц. Но возможно, небольшая и случайная выборка покажет разно­ образие проблем и вопросов, которыми они занимаются. Существен­ ным моментом является то, что это эмпирически обоснованные тео­ рии, включающие целостную совокупность подтвержденных гипотез, а не просто упорядоченные описательные данные, или эмпиричес­ кие обобщения, или гипотезы, остающиеся логически несопостави­ мыми и несвязанными. Кумулятивный ряд таких теорий разработан исследователями бюрократий; особенно Селзником, Гоулднером, Блау, Липсетом (совместно с Троу и Кольманом), Крозье, Каном и Кацом и многими другими 36 . Рэймонд Мак разработал теорию профес­ сиональной подсистемы; Пелегрин — теорию перехода на самое высо­ кое положение в группе; Юнкичи Абе — промежуточную теорию, осно­ ванную как на микро-, так и на макросоциологических данных, которая соотносит модели девиантного поведения со структурой сообществ; Хай- мен осуществил объединение эмпирических закономерностей обще­ственного мнения в сводную теорию, а Хиллери — объединение де­ мографических закономерностей 37 .

35 Berger, Zelditch and Anderson , Sociological Theories in Progress, op. cit., на 29 и passim. Примеч . автора .

36 Philip Selznick, TVA and the Grass Roots (Berkeley: University of California Press, 1949); A.W. Gouldner, Patterns of Industrial Bureaucracy (Glencoe: The Free Press, 1954); P-M. Blau, The Dynamics of Bureaucracy (Chicago: University of Chicago Press, 1963, 2d e d.); S.M. Lipset, Martin Trow and James Coleman, Union Democracy (New York: The Free Press, 1956). Теоретические выводы этих монографий представлены в James G. March and Herbert A. Simon, Organizations (New York: John Wiley, 1958), 36—52. Другие ос ­ новные примеры теории среднего уровня в этой области см .: Michel Crozier, The Bureaucratic Phenomenon (Chicago: The University of Chicago Press, 1964); Kahnand Katz, °P- cit. — Примеч . автора .

Raymond Mack, «Occupational determinatedness: a problem and hypotheses in role theory», Social Forces, окт .1956, 35, 20-25; R.J. Pellegrin, «The achievement of high statuses», Social Forces, окт . 1953, 32, 10—16: Junkichi Abe, «Some problems of life space and historicity through the analysis of delinquency», Japanese Sociological Review, июль 1957, 7, 3—8; Herbert H. Hyman, «Toward a theory of public opinion», Public Opinion Quarterly, весна 1957,54—60; George Hillery, «Toward a conceptualization of demography», Social Forces, окт . 1958, 37, 45—51. — Примеч . автора .

Есть, однако, более важная основа для оценки сегодняшней ори­ ентации социологов на теории среднего уровня, чем этот скудный спи­ сок примеров. Показательно, что Сорокин, хотя сам целенаправленно занимается разработкой широкомасштабной социологической теории, постоянно придает большое значение теории среднего уровня. В своей последней книге он периодически оценивает современные теоретичес­кие достижения с точки зрения их способности объяснить «закономер­ности среднего уровня». Например, рассматривая целый ряд статисти­ ческих исследований в социологии, он находит их ущербными, по­ скольку они «не дают нам общих закономерностей или закономернос­тей «среднего уровня», законов причинной связи или формул, верных для всех времен и для разных обществ». В другой книге Сорокин ис­ пользует этот критерий для оценки современного исследования, кото­ рое было бы оправданно, если бы оно «открыло универсальные зако­ номерности или по крайней мере... закономерности «среднего уров­ ня», применимые ко многим людям, группам и культурам». А еще в одной публикации он описывает избранные типологии культурных систем как приемлемые, если «подобно... обобщениям «среднего уров­ ня»... они не преувеличены и не чрезмерно обобщены». В своем обзо­ ре современных исследований в социологии Сорокин проводит чет­ кую грань между «нахождением фактов» и «закономерностями сред­ него уровня обобщенности». Первое поставляет «чисто локальный, временный «информационный» материал, лишенный общей позна­ вательной ценности». Второе позволяет наконец разобраться в хаоти­ ческом нагромождении исторических событий. Без таких обобщений мы запутаемся в этих дебрях, а бесконечные факты почти ничего не говорят о том, как и почему эти события происходят. С помощью не­ скольких основных правил мы можем сориентироваться в полной тем­ ноте этих не нанесенных на карту дебрей. Такова познавательная роль эти ограниченных, приблизительных, превалирующих правил и зако­ номерностей 38 .

  • 38 Sorokin, Sociological theories of Today, 106, 127, 645, 375. С присущей ему реши­ тельностью и прямолинейностью Сорокин обвиняет меня в противоречивости по от­ ношению к «главным системам социологии» и «теориям среднего уровня» и в других противоречиях тоже. Но попытка опровергнуть обвинения, хотя и тешит гордость, была бы здесь не к месту. Важным остается то, что хотя Сорокин продолжает сам упорно заниматься поиском разработки полной системы социологической теории, он тем не менее движется в направлении точки зрения, принятой в этой книге. — Примеч. автора.

Сорокин, таким образом, не признает той безудержной страсти к фактам, которая скорее мешает, чем способствует обнаружению тех социологических идей, проявлением которых служат эти факты; сам же он по-прежнему предпочитает заниматься поиском системы об­ щей социологии.

Неприятие теории среднего уровня

Поскольку в спорах о теориях среднего уровня пролито так много социологических чернил, полезно было бы рассмотреть критические замечания в их адрес. Говорили, что в отличие от универсальных со­ циологических теорий теории среднего уровня свидетельствуют о низких интеллектуальных запросах. Мало кто был столь красноречив, выражая эту точку зрения, как Роберт Бирстедт:

Нас даже призывают отказаться от крупных проблем человеческого общества, которые занимали наших предшественников по истории об­ щественной мысли, и вместо этого стремиться, как выразился Т.Г. Мар­ шал в своей инаугурационной лекции в Лондонском университете, «про­ложить дорогу до середины» и искать то, что другие социологи с тех пор называют «теориями среднего уровня». Что за жалкие устремления! Мы что, должны стремиться к полупобеде? Где же те мечты, что привлекли нас в мир науки в первую очередь? Я всегда считал, что социологи тоже умеют мечтать и полагают вместе с Броунингом, что человек должен тя­ нуться к большему, чем может ухватить 39 .

Из этой цитаты можно было бы заключить, что Бирстедт предпо­ чел бы оптимистические амбиции всеобщей теории «жалким устрем­ лениям» теории среднего уровня. Или что он считает социологичес­ кие решения больших и неотложных «задач человеческого общества» теоретически важным пробным камнем в социологии. Но оба вывода были бы явно ошибочными. Ибо теория среднего уровня часто полу­ чает признание именно у тех, кто ее официально критикует. Так, Бир­ стедт далее говорит, что, «с его точки зрения, одно из величайших социологических исследований, когда-либо проведенных учеными, это работа Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма». Я не подвергаю сомнению высокую оценку монографии Вебера — хотя на этот очень высокий пост я бы выдвинул кандидатуру Дюркгейма с его Самоубийством, — поскольку, как многие другие социологи, знакомые с целой библиотекой отзывов, скопившихся по работе Вебера, я про­ должаю считать ее огромным вкладом в науку 40 . Но мне трудно при­мирить оценку монографии Вебера Бирстедтом с краснобайством, из­ гонявшим теории среднего уровня как болезненно бледные и исклю­ чительно нечестолюбивые. Ведь эта монография, безусловно, лучший пример теоретических рассуждений на среднем уровне. Она посвяще­ на четко определенной проблеме, рассматриваемой применительно к конкретной исторической эпохе, но с важными выводами для других обществ и других эпох. В ней использована четко определенная теория о том, каким образом связаны религиозные взгляды и экономическое поведение. И она дополняет несколько более общую теорию о видах взаимозависимости социальных институтов. Так что делать: винить Вебера за жалкие устремления или хвалить за попытку разработать эмпирически обоснованную теорию ограниченного масштаба?

Robert Bierstedt, «Sociology and humane learning», American Sociological Review, y °0. 25, 3—9, на 6. — Примеч. автора.

Бирстедт отвергает такую теорию, как я подозреваю, по двум при­ чинам. Первое: его замечание, что теории среднего уровня далеки от устремлений наших интеллектуальных предков, прозрачно намекает на то, что эта концепция сравнительно новая и поэтому чуждая нам. Однако, как я уже отмечал в этой главе и в других работах 41 , установку на теорию среднего уровня предвосхищали неоднократно.

Второе: Бирстедт, похоже, предполагает, что теория среднего уров­ ня полностью исключает макросоциологическое исследование, в ко­тором отдельная теория порождает специальные гипотезы, подлежа­ щие изучению в свете систематически собранных данных. Как мы видели, такое предположение безосновательно. Действительно, ос­ новная работа в сравнительной макросоциологии сегодня большей частью основана на специальных и ограниченных теориях взаимоот­ ношений между компонентами социальной структуры, которые мож­ но подвергнуть систематической эмпирической проверке, используя туже логику и во многом те же виды показателей, что и при микросо­ циологическом исследовании 42 .

  • * Я даже развил некоторые выводы веберовской специальной теории взаимозави­ симости социальных институтов в монографии, охватывающей во многом тот же пери­од, что и у Вебера, и посвященной изучению функциональной взаимозависимости меж­ ду наукой, понимаемой как социальный институт, и современными экономическими и религиозными институтами. См .: Science, Technology and Society in Seventeenth-Century England в Osiris: Studies on the History and Philosophy of Science, andon the History of Learning and Culture, ed. By George Sartor (Bruges, Belgium: St. Catherine Press, Ltd., 1938); переиз ­ дано с новым вступлением (New York: Howard Fertig, Inc. 1970; Harper & Row, 1970). Хотя у Вебера можно найти всего лишь несколько строк о взаимозависимости пури­танства и науки, они приобрели особую важность, как только я начал свое исследова­ние. Именно в этом смысл кумулятивной работы в теории среднего уровня; мы исхо­ дим из предшествующей теории и исследований и пытаемся распространить теорию на новые эмпирические области. — Примеч. автора.
  • 41 Merton, «The role-set», British Journal of Sociology, июнь 1957, 108. — Примеч . автора .

Стремление рассматривать теоретические вопросы с позиции «все или ничего» нашло отражение еще у одного критика, который пре­ вращает установку теоретика среднего уровня в утверждение, что най­ дена панацея для современной социологической теории. Признав, что «в большинстве работ Маршалла и Мертона действительно виден тот самый интерес к проблемам, который я здесь отстаиваю», Дарендорф продолжает:

Мое возражение по поводу их формулировок направлено, таким об­разом, не против этих работ, а против их явного предположения [ sic ], что весь [ sic ] недостаток теперешней теории в ее обобщенности и что, про­ сто [ sic ] понизив уровень обобщенности, мы можем решить все [ sic ] про­ блемы 43 .

Тем не менее из сказанного нами должно быть ясно, что теорети­ки среднего уровня не считают, что недостатки социологической те­ ории обусловлены единственно тем, что она является чрезмерно обоб­ щенной. Это далеко не так. Сами теории среднего уровня — теория диссонанса, теория социальной дифференциации или теория референ­ тных групп — имеют большую степень обобщения, выходя за пределы конкретной исторической эпохи или культуры 44 . Но эти теории не вы­ ведены из единой и всеобъемлющей теоретической системы. В доста­точно широких пределах они совместимы с целым рядом теоретичес­ких ориентации. Они подтверждаются разнообразными эмпирически­ ми данными, и если в какой-то общей теории, по сути, утверждается, что таких данных не может быть, тем хуже для этой теории.

Согласно еще одной критической точке зрения, теории среднего уровня разбивают область социологии на не связанные между собой специальные теории 45 . В социологии действительно появились тен­денции к фрагментации. Но это едва ли результат работы по созда­ нию теорий промежуточного звена. Наоборот , теории среднего уровня объединяют, а не дробят эмпирические данные. Я пытался это показать, например, на теории референтных групп, которая сводит вместе данные из таких в корне отличных областей человеческого поведения, как военная служба, расовые и этнические отношения, социальная мобильность, правонарушения, политика, образование и революционная деятельность 46 .

  • 42 Подробный обзор этих достижений см . в : Robert M. Marsh, Comparative Sociology: Toward a Codification of Cross-Societal Analysis (New York: Harcourt, Brace & World, 1967). - Примеч . автора .
  • 43 Ralf Dahrendorf, «Out of Utopia: toward a reorientation of sociological analysis», American Journal of Sociology, 1958, 64, 115-127, на 122-123. - Примеч . автора .

Уилльям Л. Колб видел это очень отчетливо, ясно показывая, что теории сред­него уровня не ограничиваются отдельными историческими обществами. American '"" та ! of Sociology, март 1958, 63, 544-545. - Примеч . автора .

Е . К .. Francis, Wissenschaftliche Grundlagen Soziologischen Denkends (Bern: Francke Ve rlag, 1957), 13. - Примеч . автора .

Эти критические статьи явно представляют собой попытки опре­ делить место теории среднего уровня в современной структуре со­ циологии. Но из-за процесса поляризации критика выходит далеко за пределы этого вопроса и искажает легкодоступную информацию. Как иначе объяснить тот факт, что любой может заметить четко выражен­ ную Рисманом позицию поддержки теории среднего уровня и все же считать, что «характерные для среднего уровня стратегии исключения» содержат в себе систематические нападки нате современные социоло­ гические таланты, которые пытаются работать над проблемами клас­ сической традиции. Эти нападки обычно выражаются в отнесении та­ кой социологической работы к разряду «умозрительной», «импрессио­нистской» или даже «журналистской». Так, серьезные попытки понять современное общество, предпринятые такими людьми, как Ч. Райт Миллс и Дэвид Рисман, находящимися, в органической связи с клас­сической традицией, лишь потому, что те смеют заниматься пробле­ мами, находящимися в центре внимания этой традиции, системати­ чески выставляются коллегами по профессии в невыгодном свете 47 .

Согласно этому заявлению, Рисмана «систематически выставля­ют в невыгодном свете» сторонники того самого типа теории, кото­ рую отстаивает он сам. Точно так же, хотя тут утверждается, что тако­ва «стратегия исключения» теории среднего уровня, — «выставлять в невыгодном свете» работу Ч. Райта Миллса, есть письменное свиде­ тельство того, что один такой теоретик очень одобрительно выска­зался по поводу той части работы Миллса, которая дает системати­ ческий анализ социальной структуры и социальной психологии 48 .

  • 46 Социальная теория и социальная структура, 278—280, 97—98, 131 — 194. — При­ меч. автора.
  • 47 Maurice R. Stein, «Psychoanalytic thought and sociological inquiry», Psychoanalysis and the Psychoanalytic Review, лето 1962, 49, 21—29, на 23—24. Бенджамин Нельсон, издатель этого номера журнала, далее замечает: «Каждый предмет, надеющийся стать наукой, порождает свой подход «среднего уровня». Враждебное отношение к этому явлению кажется мне во многом оправданным». «Sociology and psychoanalysis on trial: an epilogue», ibid., 144—160 на 153. — Примеч . автора .
  • 48 Я ссылаюсь здесь на важную теоретическую работу, осуществленную Миллсом совместно с инициатором идеи Гансом Гертом : Character and Social Structure: The Psychology of Social Institutions (New York: Harcourt, Brace & Co., 1953). Во вступлении я описываю эту блестящую работу следующим образом: «Авторы не утверждают, что получили полностью законченный синтез, включающий все основные концепции психологии и социологии, имеющие отношение к формированию характера и лич­ ности в контексте социальной структуры. Они дают нам ясно понять, что мы еще очень далеки от этой цели и сейчас ее достичь невозможно. Тем не менее они систе­матизировали значительную часть этой области и дали ориентиры, с помощью кото­рых можно изучать многое из оставшегося. Такого рода научная работа совместно с Гертом совершенно отличается по характеру от других книг Миллса, таких как Listen Yankee : The Revolution in Cuba и The Causes of World War Three . Их не «выставляют в невыгодном свете как явно журналистские»; они и есть журналистские. Но это суж­ дение едва ли обусловлено ориентацией теории среднего уровня. — Примеч. автора. Эти мнения высказаны А.Г. Здравомысловым и В.А. Ядовым в «О планирова­ нии конкретных социальных исследований», Вопросы философии, 1963, 17, 81, и Г.М. Андреевой в «Буржуазная эмпирическая социология ищет выход из кризиса», Фило­ софские науки, 1962, 5, 39. Отрывки из обеих статей переведены George Fischer, Science and Politics: The New Sociology in the Soviet Union (Ithaca, New York: Cornell University, 1964). _ Примеч. автора.

Современные советские социологи пошли еще дальше в толкова­ нии «печально известной «теории среднего уровня» как позитивист­ской концепции. По мнению Г.М. Андреевой, такая теория получена на относительно низком уровне абстракции, принципиально не вы­ ходя за рамки эмпирических данных. «Теоретические» знания на этом уровне опять-таки относятся к категории эмпирических, поскольку сама теория, по сути, сведена к уровню эмпирических обобщений... 49

Это неправильное представление о теории среднего уровня не нуждается в долгом обсуждении. В конце концов, глава о социологи­ ческой теории в ее отношении к эмпирическому исследованию, вос­ произведенная в этом издании, опубликована почти четверть века назад. Еще тогда я строго разграничил теорию, т.е. комплекс логи­чески взаимосвязанных предположений, из которых выводятся эм­ пирически проверяемые гипотезы, и эмпирическое обобщение — от­ дельное утверждение, подводящее итог наблюдаемым закономерно­ стям отношений между двумя или более переменными. И все же уче­ ные-марксисты толкуют теорию среднего уровня, исходя из таких понятий, которые эти формулировки начисто исключают.

Это неправильное толкование, возможно, продиктовано привер­ женностью авторов к всеобъемлющей социологической теории и опа­ сениями в связи с этим, вызванными ролью теорий среднего уровня. Необходимо отметить, однако, что поскольку общая теоретическая ориентация, заданная марксизмом, становится руководством для си­стематического эмпирического исследования, она должна добивать­ ся этого, разрабатывая промежуточные специальные теории. Иначе, как случалось с такими исследованиями, подобными работе Сверд­ лова по изучению установок и поведения рабочих, эта ориентация приведет в лучшем случае к ряду эмпирических обобщений (см., например, исследование соотношения уровня образования рабочих к их членству в организациях, количеству прочитанных книг и тому подобное).

В предыдущей главе высказано предположение, что ученые, убеж­ денные в существовании общей теории, охватывающей весь диапа­ зон социологических знаний, склонны полагать, что социология дол­ жна незамедлительно удовлетворять все практические требования, предъявляемые к ней. Этот взгляд ведет к отрицанию теории средне­ го уровня, как видно из следующего замечания Осипова и Иовчука:

Точка зрения Мертона, что социология еще не созрела для всеобъем­ лющей цельной теории и что существует лишь несколько теорий на про­ межуточном уровне абстракции, важность которых относительна и вре­ менна, хорошо известна. Мы вправе полагать, что это определение нельзя применить к марксистской научной социологии. Материалистическое понимание истории, впервые описанное Марксом примерно 125 лет на­ зад, проверено временем и подтверждено всем ходом исторического раз­ вития. Материалистическое понимание истории основано на конкретном изучении общественной жизни. Появление марксизма в сороковых годах прошлого века и его дальнейшее развитие органически связано с исследо­ванием конкретных социальных проблем и подтверждено им 50 .

Это изучение специфических социальных проблем — «конкрет­ ное социологическое исследование», как его называют советские со­циологи, — не вытекает логически из общей теоретической ориента­ции исторического материализма. И когда еще не были разработаны промежуточные теории, эти исследования тяготели к «практическо­ му эмпиризму»: методическому сбору информации лишь в той мере, в какой она необходима для принятия практических решений. На­ пример, проводили различные исследования поведения рабочих с точки зрения бюджета времени, в чем-то похожие нате, которые осу­ ществлял Сорокин в начале тридцатых годов. Рабочих просили запи­ сать, как они распределяют свое время среди таких категорий, как рабочее время, домашние обязанности, физиологические потребно­сти, отдых, время, проведенное с детьми, и «общественно полезная работа» (включая участие в гражданских советах, рабочих судах, по­ сещение лекций или участие в «массовых культурных мероприяти­ ях»). У анализа бюджета времени две главные цели. Первая: опреде­ лить, а потом устранить проблемы, мешающие эффективному расоеделению времени. Например, установили, что одним из препят- твий для вечернего школьного образования для рабочих стало то, что из-за расписания экзаменов требовалось отпустить с работы больше оабочих, чем могло себе позволить предприятие. Вторая цель бюдже­ тов времени — это помочь спланировать изменения в деятельности рабочих. Например, когда соединили данные бюджета времени с изу­ чением мотиваций рабочих, то пришли к выводу, что можно рассчи­ тывать на то, что молодые рабочие будут больше учиться и будут «ак­ тивнее повышать производительность труда». Эти примеры показыва­ ют что для такого исследования характерен практический эмпиризм, а не теоретические формулировки. Полученные сведения находятся на таком же уровне обобщения, как и большая часть исследования рынка в других обществах. Их надо включить в более абстрактные теории сред­ него уровня, если мы хотим ликвидировать разрыв между общей ори­ ентацией марксизма и эмпирическими обобщениями 51 .

  • 50 Г. Осипов и М. Иовчук, «Некоторые принципы теории, проблемы и методы исследования в социологии в СССР: советская точка зрения», перепечатано в Alex Simirenko , ed ., Soviet Sociology : Historical Antecedents and Current Appraisals ( Chicago : Quadrangle Books , 1966), 299. — Примеч. автора.

Резюме и ретроспектива

Предшествующий обзор крайних/з/ш и cons теорий среднего уров­ ня позволяет сделать следующий вывод: все мы постоянно страдаем от фарисейства. Но мы благодарны силам небесным, что не похожи на тех социологов, которые скорее говорят, чем наблюдают, или про­ сто наблюдают, а не думают, или просто думают, а не подвергают свои мысли проверке систематическим эмпирическим исследованием.

Поскольку существуют такие полярные интерпретации социоло­ гической теории среднего уровня, наверное, нелишним будет еще раз перечислить ее свойства:

  1. •  Теории среднего уровня состоят из ограниченного множества утверждений, из которых логически выводятся и подтверждаются экспериментальным исследованием конкретные гипотезы.
  2. •  Эти теории не остаются разрозненными, а объединяются в более широкие теоретические системы, примером чего являются теории уров­ ня стремлений, референтных групп и структуры возможностей.
  3. •  Эти теории достаточно абстрактны, чтобы иметь дело с разны­ ми сферами социального поведения и социальной структуры, они выходят за пределы простого описания или эмпирического обобще­ ния. Теория социального конфликта, например, применялась к эт­ ническому и расовому конфликту, классовому и международному конфликту.
  4. •  Такого рода теория выходит за рамки различий между микро­ социологическими проблемами, что видно из исследования малых групп, и макросоциологическими проблемами, что видно из сравни­тельного изучения социальной мобильности и официальных органи­ заций и взаимозависимости социальных институтов.
  5. •  Всеобщие социологические теоретические системы — такие, как теория исторического материализма Маркса, теория социальных си­ стем Парсонса и интегративная социология Сорокина — представ­ ляют собой скорее теоретические ориентации, чем строгие и упоря­доченные системы, на которые направлен поиск «единой теории» в физике.
  6. •  В результате многие теории среднего уровня перекликаются с целым рядом систем социологической мысли.
  7. •  Теории среднего уровня продолжают классические теоретичес­ кие традиции. Все мы являемся наследниками Дюркгейма и Вебера, чьи работы подают нам идеи, которые предстоит развивать, показыва­ ют примеры теоретического рассуждения, являются образцами хоро­ шего вкуса при выборе проблем и учат нас ставить теоретические воп­ росы, которые вытекают из их собственных.
  8. •  Установка на средний уровень позволяет точно определить сфе­ ру непознанного. Вместо того чтобы претендовать на осведомленность там, где ее в действительности нет, она четко указывает, что еще надо узнать, чтобы заложить фундамент для еще больших знаний. Это не означает, что она способна справиться с задачей предоставить теоре­ тические решения всех неотложных практических проблем нашего вре­ мени; но это означает, что она обеспечивает поворот к тем проблемам, которые уже сейчас можно уточнить в свете имеющихся знаний.
  • 51 Этот отрывок основан на R.K. Merton and Henry W. Riecken, «Notes on Sociology m the USSR », Current Problems in Social-Behavioral Research (Washington, D.C.: National 'ustitute of Social and Behavioral Science, 1962), 7—14. Краткое изложение одного такого конкретного социологического исследования см.: А.Г. Здравомыслов и В.А. Ядов, «От­ношение советских рабочих к работе: эмпирическое изучение», в Simirenko , op . cit ., j 47— 366 _ fjp UMe 4 автора.

Парадигмы: кодификация социологической теории

Как отмечалось ранее, одна из важнейших тем данной книги — это кодификация наиболее существенных теорий и процедур каче­ственного анализа в социологии. Здесь под кодификацией понима­ется упорядоченная и сжатая классификация плодотворных проце­ дур исследования и существенных открытий, сделанных благодаря их применению. Этот процесс влечет за собой скорее идентификацию и ооядочение того, что имплицитно подразумевалось в работах про- лого, чем изобретение новых стратегий исследования.

В следующей главе, посвященной функциональному анализу, в качестве основы для кодификации предыдущей работы в этой облас­ти выдвигается определенная парадигма 52 . Я полагаю, что такие па­ радигмы имеют огромную пропедевтическую ценность. Прежде все­ го они выставляют на обозрение предположения, понятия и базовые предположения, используемые в социологическом анализе. Тем са­ мым они уменьшают невольное стремление скрыть суровую суть ана­ лиза под вуалью беспорядочных, хотя, возможно, и что-то проясня­ ющих комментариев и соображений. Несмотря на появление различ­ ных логических описей, в социологии еще очень мало формул, то есть компактных символических обозначений отношений между социоло­ гическими переменными. Вследствие этого социологические интерпре­ тации часто грешат отсутствием логики. Их методология, ключевые понятия и взаимоотношения между ними часто теряются в потоке слов. Когда это происходит, заинтересованный читатель вынужден сам до­ искиваться до того, что имел в виду автор. Парадигма сдерживает это стремление теоретиков использовать молчаливо подразумеваемые по­ нятия и допущения.

Этой предрасположенности социологического изложения ско­ рее к пространности, чем к ясности, способствует традиция — унас­ ледованная отчасти от философии, в значительной мере от истории и больше всего от литературы — писать социологические отчеты ярко и живо, чтобы передать всю глубину и полноту происходящего в жиз­ ни. Социолог, не отказавшийся от этого привлекательного, но чуж­ дого наследия, занимается исключительно поиском таких словосо­ четаний, которые наилучшим образом выразят специфику данного со­ циологического случая, а не поиском объективных, поддающихся обобщению понятий и взаимоотношений, примером которых он яв­ ляется, — а ведь именно в этом заключается суть точных наук в отли­ чие от гуманитарных. Слишком часто это неуместное применение подлинного художественного дарования поощряется восторженны­ ми отзывами широкой публики, с благодарностью уверяющей социолога, что тот пишет, как романист, а не как чрезмерно сдержанный и академически суховатый доктор наук. Нередко ему приходится рас­ плачиваться за эти аплодисменты публики, ибо чем больше он дос­ тигает красноречия, тем дальше уходит от методического смысла. Надо, однако, признать, что, как давно говорил святой Августин, мяг­ ко опровергая аналогичные обвинения, «...мысль не обязательно яв­ляется истинной только потому, что она плохо выражена, и не явля­ется ложной только потому, что высказана блестяще».

  • 52 Я предложил и другие парадигмы: для девиантного социального поведения в главе VI данной книги; для социологии знаний в главе Х1Утакже в этой книге; для смешанных в расовом отношении браков в « Intermarriage and the social structure », Psychiatry , 1941, 4, ¦361—374; дд Я р асовых предрассудков и дискриминации в « Discrimination and the American creed », в Discrimination and National Welfare , R . M . Maclver , ed . ( New York : Harper & Brothers , "48). Необходимо отметить, что использование термина парадигма Т.С. Куном в его едавней работе по истории и философии науки гораздо более широкое, относящееся к новному набору утверждений, принятых научной дисциплиной в определенный исто­рический период; см. The Structure of Scientific Revolutions , op . cit . — Примеч. автора.

И все же чисто научные сообщения нередко теряют в четкости из-за не относящихся к делу факторов. Когда пишущий впадает в крайность, жесткий скелет фактов, выводов и теоретических заклю­чений обрастает мягкой плотью стилистических украшений. А дру­ гим научным дисциплинам — физике и химии, а также биологии, гео­логии и статистике — удалось избежать этого неуместного интереса к литературным красотам. Верные целям точной науки, эти дисципли­ ны предпочитают краткость, точность и объективность изысканно ритмическим оборотам речи, богатству коннотаций и проникновен­ ной словесной образности. Но, даже не соглашаясь с тем, что социо­ логия должна достичь планки, установленной химией, физикой или биологией, не следует утверждать, что она должна равняться на исто­рию, дискурсивную философию или литературу. Каждый должен за­ ниматься своим делом, а дело социолога — ясно заявить о создании логически взаимосвязанных и эмпирически подтвержденных предло­ жений структуре общества и его изменениях, поведении человека в этой структуре и последствиях этого поведения. Парадигмы социологичес­ кого анализа предназначены для того, чтобы помочь социологу рабо­ тать по специальности. Поскольку тщательное социологическое тол­ кование неизменно предполагает наличие некой теоретической па­ радигмы, представляется более разумным предать ее гласности. Если настоящее искусство состоит в том, чтобы скрыть все признаки ис­кусства, то истинная наука заключается в том, чтобы открыть взору ее леса, а не только законченное строение.

Не претендуя на создание полной картины, я считаю, что у пара­дигм качественного анализа в сощиологии должно быть по крайней мере пять тесно связанных между собой функций 53 .

Первое: парадигмы вводят систему условных обозначений. Они дают компактную классификацию главных понятий и их взаимоот­ ношений, которые используются для описания и анализа. Возмож­ность выстроить понятия в достаточно узких пределах для их однопеменного рассмотрения — очень важное подспорье при исправле­ нии своих следующих друг за другом интерпретаций. Эта цель труд­ нодостижима, когда понятия разбросаны по всему дискурсивному из­ ложению. (Как указано в работе Каджори, это, очевидно, является одной из важных функций математических символов: они способству­ ют одновременной проверке всех терминов, входящих в анализ.)

  • 53 Критический отзыв об этой дискуссии см .: Don Martindale, «Sociological theory and the ideal type», в Llewellyn Gross, ed., Symposium on Sociological Theory (Evanston: Row, Peterson, 1959), 57—91, на 77—80. — Примеч . автора .

Второе: парадигмы уменьшают вероятность невольного введения скрытых допущений и понятий, поскольку каждое новое допущение и каждое новое понятие должно или логически выводиться из преды­ дущих компонентов парадигмы, или быть четко введено в нее. Пара­ дигма, таким образом, указывает, как избежать гипотез ad hoc (т.е. логически безответственных).

Третье: парадигмы способствуют накоплению теоретических ин­ терпретаций. По сути, парадигма — это фундамент, на котором пост­ роен дом интерпретаций. Если новый этаж нельзя построить непос­ редственно на этом фундаменте, тогда к нему надо отнестись как к новому крылу общей структуры, и нужно расширить фундамент по­ нятий и предположений, чтобы подпереть это крыло. Более того, каж­ дый новый этаж, который можно надстроить над первоначальным фундаментом, укрепляет нашу уверенность в его прочности точно так же, как каждая новая пристройка, именно потому, что она требует дополнительного фундамента, заставляет нас усомниться в основа­ тельности его первоначальной субструктуры. Заслуживающая насто­ ящего доверия парадигма будет со временем держать интерпретаци­ онную структуру размером с небоскреб, с каждым новым этажом под­ тверждая высокое качество изначального фундамента, тогда как де­ фектная парадигма будет держать лишь беспорядочно выстроенную одноэтажную структуру, в которой каждое новое множество законо­ мерностей требует закладки нового фундамента, поскольку первый не выдерживает веса дополнительных этажей.

Четвертое: парадигмы по самой своей структуре подразумевают перекрестное сведение в таблицы важнейших понятий и тем самым могут помочь аналитику разглядеть эмпирические и теоретические проблемы, которые он иначе упустил бы из виду 54 . Парадигмы спо­ собствуют скорее анализу, чем описанию конкретных деталей. Они обращают наше внимание, например, на компоненты социального поведения, на возможные напряжения и трения между этими компо­ нентами и тем самым на источники отклонений от нормативно пред­ писанного поведения.

Хотя они выражают сомнения по поводу использования систематической тео­рии, Джозеф Бенсман и Артур Виндич превосходно продемонстрировали эту эврис­ тическую функцию парадигмы в своей интересной статье « Social theory in field research », American Journal of Sociology , май 1860, 65, 577—584. — Примеч. автора.

Пятое: парадигмы способствуют кодификации качественного ана­ лиза таким образом, что он приближается к логической, если не эм­пирической строгости количественного. Кодификация методик для вычисления статистических критериев и их математических баз осу­ ществляется как нечто само собой разумеющееся; их предположения и методики выставлены на всеобщее обозрение. В отличие от этого социологический анализ качественных данных часто происходит в замкнутом мире глубоких, но необъяснимых озарений и интуиции. Действительно, дискурсивные описания, не основанные на парадиг­мах, часто включают перцептивные интерпретации. Пользуясь рас­хожей фразой, они полны «озаряющих наш путь интуиции». Но не всегда понятно, на каких именно операциях с какими именно анали­ тическими понятиями построены эти интуитивные озарения. Неко­ торые ученые даже намек на то, что эти глубоко личные процессы необходимо преобразовать в наглядно подтверждаемые методики, чтобы они могли стать частью науки об обществе, воспринимают как святотатство. И все же понятия и методики даже корифеев от социо­ логии должны поддаваться воспроизведению, а результаты их глубо­ ких интуитивных озарений — проверке другими социологами. Наука, а к ней относится и социология, — дело общее, а не частное. Это не значит, что мы, обыкновенные социологи, хотим все таланты изме­рить общим аршином. Это означает лишь, что необходимо кодифи­цировать вклады и великих, и рядовых, если мы хотим, чтобы они способствовали развитию социологии.

Любая добродетель легко превращается в порок просто оттого, что ее довели до крайности, это относится и к социологической парадиг­ме. Она способна вызвать зашоренность. Вооружившись своей пара­ дигмой, социолог может закрыть глаза на стратегические данные, которые этой парадигмой четко не предусмотрены. Тем самым ее можно превратить из социологического полевого бинокля в социо­ логические шоры. Неправильное использование происходит скорее из-за абсолютизации парадигмы, чем из-за применения ее в качестве пробной отправной точки. Но если рассматривать парадигмы как что- то временное и меняющееся, чему суждено претерпеть изменения в ближайшем будущем точно так же, как это происходило с ними в не­ давнем прошлом, то они предпочтительнее, чем набор молчаливо под­ разумеваемых допущений.

СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com