Перечень учебников

Учебники онлайн

V . Эмпирическое исследование в его отношении к социологической теории

История способна делать стереотипы устаревшими. Это видно на примере исторического развития социологии. Стереотип социолога- теоретика, витающего в эмпиреях чистых идей, не оскверненных зем­ ными фактами, быстро устаревает, как и стереотип социолога-прак­ тика, вооруженного анкетой и карандашом в погоне за отдельными и • ничего не значащими статистическими данными. При возведении здания социологии за последние десятилетия теоретик и эмпирик научились работать вместе. Более того, за это время они научились разговаривать друг с другом. Иногда это означает лишь то, что соци­ олог научился разговаривать сам с собой, поскольку все чаще один человек занимается и теорией, и эмпирическим исследованием. Спе­ циализация и интеграция развиваются параллельно. Все это привело не только к осознанию того факта, что теория и эмпирическое иссле- J дование должны взаимодействовать, но и к тому, что они действительно взаимодействуют.

В результате уже нет необходимости в том, чтобы анализ связей между теорией и исследованием носил чисто программный характер. Увеличивающийся объем теоретически ориентированных исследова­ ний дает все большую возможность плодотворно обсуждать факти­ ческие связи между ними. И, как нам всем известно, недостатка в та­ ких обсуждениях нет. Журналы пестрят ими. В центре дискуссии обычно находится вопрос о роли теории в исследовании, зачастую сопровождаемый в высшей степени понятным изложением функции теории в замысле и проведении эмпирического исследования. Но поскольку это не односторонняя связь, поскольку own взаимодейству­ ют, может оказаться полезным изучить второе направление взаимо­ отношений: роль эмпирического исследования в развитии социаль- ной теории. Такова цель данной главы.

Теоретические функции эмпирического исследования

За несколькими заметными исключениями недавние социологи­ ческие дискуссии отвели эмпирическому исследованию всего одну важную функцию: проверки или верификации гипотез. Модель пра­ вильного осуществления этой функции общеизвестна. Исследователь исходит из предчувствия или гипотезы, делает на этой основе разные выводы, а они, в свою очередь, подвергаются эмпирической провер­ ке, которая подтверждает или опровергает гипотезу 1 . Но это логичес­ кая модель, и поэтому, конечно, ей не удается описать многое из того, что действительно происходит при плодотворном исследовании. Она представляет собой набор логических норм, а не описание того, что происходит непосредственно в процессе исследования. И, как пре­ красно осознают логики, стремясь изобразить этот процесс в чистом виде, логическая модель может также исказить его. Как и другие моде­ ли, она абстрагируется от временной последовательности событий. Она преувеличивает творческую роль эксплицитно выраженной теории и сводит к минимуму творческую роль наблюдения. Ибо исследование не просто логика, смешанная с наблюдением. Оно имеет и свои пси­хологические, а не только логические аспекты, хотя это едва ли мож­ но было бы заподозрить, если исходить из той логически строгой пос­ ледовательности, в которой обычно излагается ход исследования 2 . Мы как раз и хотим выяснить психологические и логические требования, предъявляемые эмпирическим исследованием к социальной теории.

Мой центральный тезис гласит, что роль эмпирического иссле­ дования далеко не исчерпывается пассивной верификацией и про­ веркой теории: оно не только подтверждает или опровергает гипоте­зы, но и делает нечто гораздо более важное. Исследование играет ак­ тивную роль; оно выполняет по крайней мере четыре главные функ­ ции, которые помогают разработать теорию. Оно инициирует теорию, дает новые формулировки, придает новые направления развитию и уточняет теорию 3 .

  • 1 См., например, методологический обзор работы Стоуффера, ( StoufTer , « Theory of intervening opportunities ») Дж. Ф. Лундбергом ( G . F . Lundberg , « What are sociological problems ?», American Sociological Review , 1941, 6, 357—369). — Примеч. автора.
  • 2 См . R.K. Merton, «Science, population and society», The Scientific Monthly, 1937, 44, 170—171; удачное обсуждение : Jean Piaget, Judgement and Reasoning in the Child ( London , 1929), Chaps. V, IX, и комментарий : William H. George, The Scientist in Action ( London , 1936), 153. «Исследовательская работа развивается не так, как она подроб­ но написана для публикации». — Примеч. автора.
  • 3 Четвертая функция, уточнение, была разработана Полом Ф. Лазарсфельдом. — Примеч. автора.

1. Модель «серендипити», или «нежданно-негаданно»

(Непредвиденный, аномальный и стратегический исходный факт заставляет основать теорию)

При определенных условиях обнаруженный в ходе исследования факт приводит к созданию социальной теории. В одной из более ран­ них работ это было кратко сформулировано следующим образом: «Плодотворное эмпирическое исследование не только проверяет те­оретически выведенные гипотезы; оно также порождает новые. Это можно назвать компонентом «неожиданности» в исследовании, т.е. обнаружением достоверных результатов, открытие которых не пла­ нировалось благодаря случайности или прозорливости» 4 .

Модель «серендипити» 4а относится к довольно распространенно­ му явлению, когда обнаруживают непредвиденный, аномальный или стратегический исходный факт, который служит поводом для разви­ тия новой теории или для расширения существующей. Каждый из элементов этой модели легко описать. Прежде всего факт является непредвиденным. Исследование, направленное на проверку одной гипотезы, приносит случайный побочный продукт — неожиданное наблюдение, имеющее отношение к теориям, о которых в начале ис­ следования не было и речи.

4 R.K. Merton, «Sociological Theory», American Journal of Sociology, 1945, 50, 469n. Любопытно, что такой же странный термин «серендипити», который имел малое хождение с тех пор, как его создал Хорас Уолпоул в 1754 году*, был также использо­ ван в отношении этого компонента исследования физиологом Уолтером Б. Кэнно- ном. См .: Walter В . Cannon, The Way of an Investigator (New York: W.W. Norton, 1945), chap. VI , в которой он приводит много случаев непредвиденности в нескольких об­ ластях науки. — Примеч. автора.

* В оригинале serendipity — счастливая способность к открытиям; интуитивная прозорливость. Этим словом Хорас Уолпоул обозначил способность, которой обла­дал герой сказки « The Three Princes of Serendip ». — Примеч. пер.

4 a С тех пор как предыдущее примечание впервые было написано в 1946 году, слово «серендипити», несмотря на все свою этимологическую странность, распрост­ранилось далеко за пределами академической среды. Высокие темпы его распростра­ нения можно проиллюстрировать следующим образом; в последнее время оно замель­ кало на страницах «Нью-Йорк тайме». 22 мая 1949 г. Вольдемар Кимпфферт, науч­ ный редактор журнала, получил повод употребить термин «серендипити» в своем об­ зоре статьи Эллиса МакДональда — и это на самой важной странице, посвященной недавним достижениям в науке. Где-то через три недели после этого, 14 июня, Орвил Прескотт, литературный критик «Тайме», был явно очарован этим словом, посколь­ ку в рецензии на книгу, герой которой обожал причудливые слова, Прескотт спра­ шивает, знает ли он слово «серендипити». В День независимости 1949 года слово «се­ рендипити» получает всеобщее признание. Без всяких пояснений или кавычек слово «серендипити» появляется на первой странице «Тайме». Оно завоевывает такую ши­ рокую известность благодаря новостям из Оклахома-Сити, передающим речь сэра Александра Флеминга, открывателя пенициллина, на торжественном открытии в Ок­ лахоме Фонда медицинских исследований. («Опыт сэра Александра, приведший к открытию современных лекарственных препаратов, — так начинается статья Робер­ та К. Плама, — часто приводят как выдающийся пример важности «серендипити» в науке. Он обнаружил пенициллин случайно, но всей своей работой был подготовлен к ожиданию значимых научных случайностей».) Пропутешествовав сначала по эзо­ терической странице, посвященной науке, потом по менее специфическим колон­ кам книжного обозрения и добравшись до популярной первой страницы, слово «серендипити» получило право гражданства. Возможно, оно скоро попадет на страницы кратких американских словарей.

Второе: наблюдение является аномальным, удивительным 5 пото­ му, что кажется несовместимым с превалирующей теорией или с дру­ гими установленными фактами. В любом случае кажущаяся несов­ местимость пробуждает любопытство; подталкивает исследователя на то, чтобы «осмыслить факт», найти ему место в более широких познавательных системах. Он продолжает поиск: делает новые на­блюдения, а из наблюдений — выводы, зависящие в основном, ко­ нечно, от его общей теоретической ориентации. Чем больше он по­ гружается в данные, тем больше вероятность того, что он натолкнет­ ся на перспективное направление исследования. Если ему повезет и его новое предчувствие оправдается, аномальный факт приведет в конце концов к новой или расширенной теории. Любопытство, выз­ванное аномальным фактом, временно удовлетворено.

И третье: отмечая, что неожиданный факт должен быть стратеги­ ческим, т.е. должен допускать смыслы, имеющие отношение к обоб­щенной теории, мы, конечно, имеем в виду то, что наблюдатель привносит в факт, а не сам факт. Ведь для того чтобы обнаружить общее в частном, требуется наблюдатель с теоретическим складом ума. В конце концов, люди веками отмечали такие «тривиальные» случаи, как оговорки, описки, опечатки и провалы в памяти, но потребова­ лась теоретическая интуиция Фрейда, чтобы увидеть в них стратеги­ ческие данные, благодаря которым он смог расширить свою теорию «вытеснения» и симптоматических актов.

Это, таким образом, еще один пример того, как термин, давно не встречавшийся в обиходной речи, возродился и нашел широкое применение. (Сравните примечание 6 в главе VI , относящееся к похожей истории термина аномия.) И опять здесь можно было бы спросить: чем объясняется культурный резонанс, вызванный последнее вре­ мя этим придуманным, странно звучащим, но полезным словом?

Вопросы такого порядка изучаются в написанной Элинор Дж. Барбер и мной монографии о социологической семантике, что вызвано распространением слова «се-рендипити» в культуре. В работе изучаются социальные и культурные контексты со­ здания этого слова в восемнадцатом веке; состояние соответствующего обществен­ного мнения, когда оно впервые появилось в печати в девятнадцатом веке; модели реакции на этот неологизм при первой с ним встрече; разнообразные социальные круги литераторов, ученых, занимающихся естественными и социальными науками, инженеров, лексикографов и историков, в которых оно получило распространение; изменения в значении, которые оно претерпело в ходе распространения, и разнооб­разное идеологическое употребление, которое оно получило. — Примеч. автора.

  • 5 Чарльз Сэндерс Пирс давно отметил стратегическую роль «удивительного фак­ та» в изложении того, что он называл «абдукцией», то есть зарождением и рассмотре­ нием гипотезы как одной из стадий заключения. См. его Charles Sanders Pierce , Collected Papers , VI , 522—528. — Примеч. автора.

Модель «серендипити», таким образом, подразумевает непредви­ денный, аномальный и стратегический факт, который заставляет ис­ следователя выбрать новое направление, которое приводит к расши­рению теории. Примеры «серендипити» имели место во многих дис­ циплинах, но я бы хотел обратиться за примером к недавним социо­ логическим исследованиям. В ходе изучения социальной организации Крафтауна 6 , пригородного поселка, насчитывающего 700 семей, в основном имеющих статус рабочего класса, мы обнаружили, что здесь гораздо большая доля жителей входит в большее число гражданских, политических и других добровольных организаций, чем на прежних ме­ стах жительства. Совершенно случайно мы затем заметили, что член­ ство в группах также возросло среди родителей младенцев и маленьких детей. Эти данные в какой-то мере противоречили здравому смыслу. Ведь известно, что особенно в семьях с низким уровнем благосостоя­ ния дети обычно связывают родителей по рукам и ногам и препят­ ствуют их активному участию в организованной жизни группы за пре­ делами своего дома. Но родители в Крафтауне сами с готовностью объяснили свое поведение. «Да в общем-то это не проблема, если надо уйти вечером, — сказала одна мать, член нескольких организаций. — Всегда можно найти подростков, чтобы они присмотрели за детьми. Здесь их гораздо больше, чем там, где я жила раньше».

Объяснение кажется достаточно адекватным и удовлетворило бы любопытство исследователя, если бы не один смутивший нас факт: как и в большинстве новых жилых массивов, в Крафтауне очень не­ большая доля подростков — лишь 3,5%, например, в возрастной груп­ пе от 15 до 19 лет. Более того, большинство взрослых, 63%, — моложе 34 лет, так что их дети составляют подавляющее большинство мла­ денцев и маленьких детей. Таким образом, в Крафтауне совсем не­ много подростков, которые могли бы присмотреть за детьми, а верно совсем другое: пропорция подростков и детей моложе 10 лет 1:10, тог­ да как в местах их прежнего жительства она 1:1,5 7 .

  • 6 Взято из работ по изучению социологии и социальной психологии жилых мас­ сивов, проведенных на грант от Фонда Лаванбурга. — Примеч. автора.
  • 7 По сути то же расхождение между возрастным распределением в Крафтауне и прежними местами жительства его обитателей можно обнаружить при сравнении пропорции детей младше десяти лет и теми, кому от 10 до 19. Если за основу срав­нения мы возьмем детей младше пяти лет, диспропорции будут еще более заметны­ ми. — Примеч. автора.

Мы, таким образом, неожиданно столкнулись с аномальным фак­ том, который, безусловно, не входил в нашу первоначальную програм­ му наблюдений. Мы не приступали да и не могли приступить к свое­ му исследованию в Крафтауне, начав его с гипотезы, базирующейся на иллюзорном представлении об изобилии подростков, присматри­ вающих за детьми. Тут наблюдение было и непредвиденным, и ано­ мальным. Было ли оно также стратегическим? Мы не спешили при­ дать ему важность «как таковому». Оно казалось не более и не менее тривиальным, чем наблюдение, сделанное Фрейдом во время после­ дней войны (когда оба его сына были на фронте); он заметил, что не­ правильно прочитал заголовок в газете — « Die Feinde vor Gorz » (Враг перед Герцем), приняв его за « Der Friede von Gorz » (Мир в Герце). Фрейд взял тривиальный случай и превратил его в стратегический факт. Если наблюдаемое расхождение между субъективными представлениями жителей Крафтауна и объективными фактами нельзя было подверг­ нуть аналогичному преобразованию, его лучше было бы проигнориро­ вать, поскольку оно явно имело малую «социальную значимость».

Однако именно невозможность объяснить эту иллюзию просто как продуманное преследование корыстного интереса, заключающегося в распространении представления, противоречащего фактам, превратило ее в чрезвычайно интересный пример общетеоретической проблемы. Вообще говоря, когда социолог, концептуальная программа которого исходит из утилитарной теории, замечает явно не соответствующее дей­ ствительности социальное представление, он будет искать особые груп­ пы, в чьих интересах придумывать и распространять это представле­ ние. Возглас «Пропаганда!» часто принимают за теоретически обосно­ ванный анализ 8 . Но в данном случае это абсолютно исключено: тут просто нет групп, заинтересованных в том, чтобы неверно предста­вить возрастное распределение населения Крафтауна. Каков же тог­ да источник этой социальной иллюзии?

Разнообразные теории предлагали свою отправную точку. Был постулат Маркса, согласно которому «общественное бытие определяет сознание». Быда теорема Дюркгейма: социальные образы («коллективные представления») некоторым образом отражают со­циальную реальность, хотя «отсюда не следует, что реальность, ле­ жащая в его основе, соответствует объективному представлению о ней». Был тезис Шерифа, гласящий, что «социальные факторы» обеспечивают систему координат для избирательной перцепции и суждений в относительно неструктурированных ситуациях. Было и преобладающее в социологии познания мнение, что социальное местоположение определяет угол зрения при формировании вос­ приятия, представления и идеи. Но какие бы соображения ни под­сказывали эти общие ориентации 9 , они не говорили прямо о том, какие именно особенности социального бытия, какие именно аспек­ ты социальной реальности, какие именно социальные факторы и какое именно социальное расположение могли сформировать это, по-видимому, неверное представление.

  • 8 Безусловно, корыстные интересы на самом деле ведут к пропаганде неверных сведений, и это может усилить массовые иллюзии. Но теории корыстного интереса или пасторской лжи, объясняющие ошибочные мнения людей, не всегда представ­ ляют собой самую многообещающую отправную точку; к тому же они далеки от объяс­ нения основ восприятия представлений или их отрицания. Рассматриваемый случай, хотя и является тривиальным в любом практическом смысле, имеет теоретическое значение, так как еще раз показывает ограниченность утилитарной программы ана­ лиза. — Примеч. автора.

Ключ к разгадке мы невольно получили из дальнейших бесед с жителями. Вот что сказала активистка из Крафтауна, мать двоих де­ тей моложе шести лет:

Мы с мужем стали гораздо чаще уходить вместе. Видите ли, здесь вокруг больше людей, которые могли бы присмотреть за детьми. Чув­ ствуешь себя уверенней, если оставляешь дома какого-нибудь подростка тринадцати-четырнадцати лет здесь, где почти всех знаешь. А в большом городе как-то не по себе, если у тебя дома находится почти незнакомый человек.

Это явно говорит о том, что социологические корни этой «иллю­зии» находятся в структуре отношений, которые связывают сообще­ ство жителей Крафтауна. Их мнение является невольным отражени­ем не статистической реальности, а сплоченности этого сообщества. Дело не в том, что в Крафтауне объективно больше подростков, а в том, что больше таких подростков, с кем близко знакомы, кто в силу этого социально существует для родителей, нуждающихся в помощи по присмотру за детьми. Большинство жителей Крафтауна, переехав недавно из городских кварталов, теперь оказались в таком сообще­ стве, где близость расстояния перешла в близкие отношения. Дан­ ная иллюзия отражает мнение людей, для которых подростки в ка­честве помощников по уходу за детьми «существуют» лишь тогда, когда их хорошо знают, и они в силу этого внушают доверие. Короче говоря, восприятие было функцией доверия, а доверие, в свою очередь, было функцией социальной сплоченности 10 .

  • * Различия между теорией и общими ориентациями были рассмотрены в главе ' V . — Примеч. автора.

С социологической точки зрения, таким образом, этот непредви­ денный факт вписывается в теорию, согласно которой социальное восприятие является продуктом социальной структуры, и расширяет эту теорию. Он развивает «психологию социальных норм»'', поскольку не представляет собой просто пример того, что индивиды усваивают конкретные нормы, суждения и стандарты от других членов сообще­ ства. Социальная перцепция является скорее побочным продуктом, производным от структуры человеческих отношений.

Этого, наверное, достаточно, чтобы показать, как срабатывает модель «серендипити»: неожиданный и аномальный факт возбудил любопытство исследователя и повел его по не обдуманной заранее боковой тропинке, которая привела его к свежей гипотезе.

2. Переработка теории (Новые данные заставляют перерабатывать концептуальную систему)

Но эмпирическое исследование вызывает расширение теории не только благодаря аномальному факту. Это происходит также благо­даря тому, что в поле зрения ученых снова и снова попадают факты, которыми раньше пренебрегали. Когда существующая концептуаль­ ная схема, применяемая обычно к объекту изучения, не учитывает этих фактов адекватным образом, исследование настойчиво требует дать ее новую формулировку. Это приводит к введению переменных, ко­ торые не включались систематически в программу анализа. Здесь, надо заметить, дело не в том, что данные являются аномальными, неожиданными или несовместимыми с существующей теорией, а в том, что их не считали существенными. В то время как в модели «се- рендипити» главным является очевидная несогласованность, которая требует разрешения, — в модели «новой формулировки» главное — это проигнорированные, но релевантные факты, которые требуют рас­ ширения концептуальной схемы.

  • 10 Расчетные данные из исследования дают этому подтверждение. В связи с ис­ ключительно высокой долей маленьких детей поражает то, что 54% их родителей подтверждают, что «в Крафтауне легче найти кого-то, кто присмотрел бы за детьми, когда мы уходим», чем в других местах, где они жили; лишь 21 % говорит, что труднее, и оставшиеся 25% не чувствуют разницы. Те, кто переехал из более крупных городс­ ких сообществ, чаще сообщают, что в Крафтауне легче найти такую помощь. Более того (и этого можно было ожидать исходя из нашей гипотезы), те жители, которые больше влились в жизнь Крафтауна, полнее себя с ним ассоциируют, гораздо чаще считают, что такую помощь найти легче: 61% тех, для кого это верно, против 50% тех, кто себя отождествляет с другими сообществами, тогда как лишь 12% считают это более трудным по сравнению с 26% второй группы. — Примеч. автора.
  • 11 Книгу Музафера Шерифа, носящую это название, стоит упомянуть как осново­ полагающую в этой области, хотя она отличается несколько ограниченным представ­ лением о «социальных факторах», The Psychology of Social Norms ( New York , 1936). — Примеч. автора.

Примеров такого рода в истории социологии предостаточно. Так, именно ряд свежих эмпирических фактов и позволил Малиновскому включить новые элементы в теорию магии. Именно его тробриандеры, конечно, подсказали ему отличительную особенность его теории. Когда эти островитяне рыбачили во внутренней лагуне, полагаясь на испы­ танный способ отравления рыбы, был обеспечен богатый улов и не было никакой опасности. Не было ни неопределенности, ни опасно­ стей, ни бесконтрольного риска. И здесь, отмечает Малиновский, ма­ гию не применяли. Но при ловле рыбы в открытом море, когда не было уверенности в улове и часто подстерегала опасность, магичес­кие обряды процветали. Из этих содержательных многообещающих наблюдений и появилась его теория, согласно которой магические верования появляются для того, чтобы компенсировать неопределен­ ность в практических устремлениях человека, чтобы укрепить его уве­ ренность, уменьшить беспокойство, дать пути отхода, чтобы выйти из кажущегося тупика. Магию истолковывали как дополнительное средство достижения практических целей. Именно эти эмпиричес­ кие факты и навели его на мысль включить новые аспекты в прежние теории колдовства — особенно связи колдовства со случайным, опас­ ным и неконтролируемым. Это не значит, что эти факты не согласо­ вывались с прежними теориями, просто старые концептуальные сис­ темы недостаточно их учитывали. Да и Малиновский не проверял за­ ранее созданную гипотезу — он развивал и совершенствовал теорию на основе заставляющих задуматься эмпирических данных.

Другой пример того, что эмпирические данные заставляют пере­ делывать конкретную теорию, мы находим поближе к дому. Исследо­ вание касалось единичного, но впечатляющего случая массового убеж­ дения: выходя периодически в эфир на протяжении восемнадцати часов, Кэйт Смит, популярная ведущая, продала огромное количе­ ство военных облигаций в течение одного дня. Я не намерен полнос­тью излагать динамику этого случая массового убеждения 12 ; исходя из наших целей на настоящий момент, мы заинтересованы лишь в выводах из двух фактов, появившихся в результате изучения.

Прежде всего в ходе интенсивных опросов многие наши респон­ денты — жители Нью-Йорка, купившие облигацию у Смит, — выражали полное разочарование в мире рекламы и пропаганды. Они чув­ ствовали, что ими манипулируют, и им это не нравилось. Они не хо­тели быть объектом рекламы, которая обманывает, настаивает и тер­ роризирует. Они возражали против того, чтобы их окружала пропа­ ганда, предлагающая мнения и поступки далеко не в их интересах. Их ужасало то, что по сути является профанацией настоящей, под­ линно человеческой общности и придает всем ее проявлением фик­ тивный характер — хитрые методы продажи, где присутствует имита­ ция личного интереса к клиенту, чтобы лучше им манипулировать. Как выразился один из мелких бизнесменов: «В своем собственном бизнесе я вижу, как многие люди при своих сделках обычно делают какой-то дружеский жест, изображают искренность и так далее, а в основном все это фальшивка». Выбранные из высококонкурентос­ пособного, расслоенного общества в столице, наши респонденты опи­ сывали атмосферу взаимного недоверия, аномии, при которой общие ценности потонули в пучине личных интересов. Общество воспри­ нимали как арену соперничающих между собой мошенников. В бес­ корыстность такого поведения верили мало.

  • 12 Merton, «Fiske and Curtis», Mass Persuasion. — Примеч . автора .

Полной противоположностью был второй факт: мы обнаружили, что убедительность кампании по продаже облигаций у Смит в глазах тех же опрошенных в основном объяснялась их полной верой в чест­ ность и искренность ведущей. И, как обнаружилось, во многом то же наблюдалось при опросе большой выборки, отражавшей поперечный разрез почти тысячи жителей Нью-Йорка. Целых 80% утверждали, что во время своей круглосуточной кампании Смит была заинтересована исключительно в продаже военных облигаций, тогда как лишь 17% по­ лагали, что ее также занимала самореклама, и всего лишь 3% счита­ ли, что она в первую очередь занималась саморекламой.

Как проблема для исследования формирования репутаций упор на ее искренность удивляет еще больше, поскольку она собственной персоной появлялась по крайней мере в шести коммерческих радио­ программах каждую неделю. Но хотя она и занималась явно той же рекламной деятельностью, как и другие, большинство опрошенных считали ее прямой антитезой всему, что представляли собой другие дикторы и звезды. По словам одного из ее поклонников, «она искрен­ ний человек и всегда действительно убеждена в том, что говорит. Не просто сидит там себе, болтает и получает за это деньги. Она не такая, как другие».

Откуда эта ошеломляющая вера в искренность Смит? Безуслов­ но, то же самое общество, которое порождает чувство отчуждения и отстранения, вызывает у многих и стремление к восстановлению до­ верия, сильное желание верить, безотчетную веру. Но почему же именно Смит стала объектом этой веры для многих в общем-то недовер­ чивых людей? Почему именно ее представляют искренней те, кто ищет спасения от фальши? Почему считают, что она в своих мотивах выше жадности, амбиций и классовой спеси? Каковы социально-психоло­ гические причины восприятия Смит как воплощения искренности?

Среди нескольких причин мы бы хотели изучить здесь ту, кото­ рая имеет самое непосредственное отношение к теории массовых убеждений. Ключом к разгадке является тот факт, что среди слушав­ ших кампанию Смит по продаже военных облигаций больше тех, кто убежден в ее бескорыстном патриотизме, чем среди тех, кто не слу­ шал. Это, похоже, указывает нато, что кампания-марафон увеличила веру публики в ее искренность. Но надо учитывать и ту возможность, что те ее почитатели, для которых ее искренность безусловна, вероят­ нее всего слышали эти передачи. Поэтому, чтобы определить, укре­ пил ли марафон эту уверенность на самом деле, нам надо сравнить постоянных слушателей ее программы с теми, кто не является ее по­ клонниками. В каждой группе значительно больше доля людей из слу­ шавших марафон, которые убеждены в том, что Смит преследовала исключительно патриотические цели |2а . Это касается и ее преданных почитателей, и тех, кто совсем не слушал ее регулярных программ. Другими словами, мы как бы сделали моментальный снимок скры­ той камерой в тот самый момент, когда произошло укрепление репу­ тации Смит как искреннего человека. Мы на мгновение приостано­ вили процесс создания репутации.

Но если марафон увеличил веру в искренность Смит, то как это произошло? Именно тут наши интенсивные интервью с их зачастую оригинальными и поражающими подробностями помогают нам ин­ терпретировать статистические результаты опроса. Атмосфера во время марафона отражала непреклонное, решительное стремление прорваться через непреодолимые трудности. Некоторые распозна­ ли признаки напряжения и храброго упорства. «Последнее время голос у нее ослабел, но она выдержала все, как настоящий боец», — говорит проницательная домохозяйка. Некоторые мысленно перенес­ лись в ситуацию, которую они так ярко представляли себе: ведущая невероятно устала, но продолжает стойко выполнять свой долг. Пол­ ные сочувствия к ней сообщения ее помощника Теда Коллинза усили­ ли их беспокойство по поводу перенапряжения, которому подвергала себя Смит. «Я почувствовал, что больше не выдержу, — вспоминает один респондент. — Слова мистера Коллинза, что она на пределе сил, так на меня подействовали, что я просто не мог больше вытерпеть». Марафон приобрел черты ритуала самопожертвования.

  • 12а Статистические данные можно найти в ibid ., pp . 87— S 8. — Примеч. автора.

Короче говоря, ее искренность подтверждалась не столько тем, что она говорит, сколько тем, что она делает. Именно предполагаемый стресс и напряжение при восемнадцатичасовом эфире, именно дело, а не слово послужили бесспорным доказательством. Слушатели могли бы усомниться, не слишком ли она сама сгущает краски, но им некуда было деться от неопровержимого доказательства, что она посвящает весь день этой задаче. Говоря о прямом свидетельстве поведения Смит, другой респондент объясняет, что «она была в эфире весь день, а дру­ гие нет. Поэтому и казалось, что она большим жертвует и более ис­ кренняя». Как процесс убеждения марафон превратил начальные чув­ ства скептицизма и недоверия среди слушателей сначала в неохотное, а потом полноценное признание честности Смит. Последующие пере­дачи расценивались как выполнение наделе обещаний, данных на сло­вах. Слова были подкреплены тем, что она на самом деле сделала. Бу­мажная ценность разговора была принята, так как была обеспечена зо­лотом поведения, более того, золотому запасу не надо было даже при­ мерно равняться количеству бумажных денег, которое он обеспечивает.

Эмпирические исследования говорят о том, что пропаганда дей­ ствием может быть эффективна среди тех самых людей, которые не доверяют пропаганде словом. Там, где есть социальная дезорганиза­ ция, аномия, сталкивающиеся ценности, там пропаганда достигает размаха эпидемии. Любую формулировку ценностей могут посчитать «простой пропагандой». Призывы внушают подозрение. Но пропа­ ганда действием вызывает больше доверия. Аудитории в целом по­ зволено делать свои собственные выводы из действий, и скорее всего у них не возникнет чувства, что ими манипулируют. Когда действие пропагандиста и его слова символически совпадают, это вызывает веру в его искренность. Дальнейшее исследование должно определить, яв­ ляется ли эта модель пропаганды значительно более эффективной в обществах, страдающих от аномии, чем в тех, которые более полно интегрированы. Но, подобно важному примеру Малиновского, этот случай демонстрирует роль эмпирического исследования, заключа­ ющуюся в том, что оно подсказывает новые переменные, которые надо включить в конкретную теорию.

3. Переориентация теории на другие проблемы

(Новые методы эмпирического исследования вызывают новые ориентации теоретического интереса)

До сих пор мы рассматривали влияние эмпирического исследо­ вания на разработку частных теорий. Но оно также оказывает воз­ действие на более общие тенденции развития теории. В основном это происходит благодаря изобретению процедур исследования, которые стремятся перенести внимание теоретика на разрастающиеся объек­ ты исследования.

Причины этого в целом очевидны. В конце концов, хорошая тео­ рия расцветает только на благодатной почве существенных фактов, и вновь созданные процедуры помогают подпитывать эту почву важ­ными ингредиентами. Новые и часто ранее недоступные данные по­ рождают свежие гипотезы. Более того, теоретики обнаруживают, что их гипотезы можно немедленно проверить в тех сферах, где созданы соответствующие методики эмпирического исследования. Им не надо больше ждать, когда же появятся данные, — можно тут же при­ ступить к исследованиям, направленным на верификацию гипотез. Таким образом, поток существенных данных увеличивает темпы продвижения в определенных сферах теории, тогда как в других те­ ория переживает стагнацию из-за недостатка адекватных наблюде­ний. Соответственно этому смещается и интерес ученого.

Отмечая, что новые темы, представляющие теоретический ин­ терес, появляются вслед за созданием исследовательских процедур, мы не хотим сказать, что только они играют решающую роль 13 . Рас­ тущий интерес к теории пропаганды как к инструменту социально­ го контроля, например, по большей части является реакцией на из­меняющуюся историческую ситуацию с ее конфликтом основных идеологических систем, новыми технологиями средств массовой информации, которые открыли новые средства для пропаганды и богатые сокровищницы для исследования, предоставленные бизне­ сом и правительством, заинтересованными в этом новом орудии войны, как объявленной, так и необъявленной. Но это смещение акцента также является побочным продуктом накопленных фактов, ставших доступными благодаря таким недавно разработанным и, по общему признанию, незрелым методикам, как контент-анализ, па­ нельный опрос и фокусированное интервью.

Примеров такого влияния в современной истории социальной теории множество, но у нас хватит времени упомянуть лишь некото­ рые. Так, увеличение интереса к теории формирования характера и личности в связи с социальной структурой стало заметным после вве­ дения новых проективных методов. Самыми известными из них явля­ ются тест Роршаха, тест тематической апперцепции, игровые методи­ки и завершение рассказов. Сходным образом социометрические ме­ тоды Морено и других ученых, новые достижения в методе «пассивного интервью» возродили интерес к теории межличностных отноше­ ний. Именно подобные методики сначала вызвали теоретический ин­терес к неформальным социальным структурам как промежуточному звену между индивидом и большими формальными организациями, а в итоге привели к тому, что можно было бы назвать «повторным открытием первичной группы». Этот интерес нашел отражение во всей литературе о роли и структуре неформальной группы, например, в заводских социальных системах, бюрократических и политических организациях. Сходным образом можно ожидать, что недавнее вве­ дение панельного опроса—повторного интервью с той же самой груп­пой респондентов — с течением времени в большей степени сосредо­ точит внимание социальных психологов на теории формирования ус­ тановки, выборе одной из альтернатив, факторах политического уча­ стия и детерминантов поведения в случае противоречивых ролевых требований, и это лишь несколько видов проблем, которым этот ме­ тод особенно подходит.

  • 13 Наверное, нет необходимости добавлять, что эти процедуры, инструменты и аппарат, в свою очередь, зависят от прежней теории. Но это не изменяет их стимули­рующего воздействия на дальнейшее развитие теории. — Примеч. автора.

Вероятно, самое прямое воздействие методик исследования на теорию имело место в результате создания социологической статис­ тики, упорядоченной с помощью теоретически уместных категорий. Толкотт Парсонс заметил, что числовые данные представляют на­ учную важность только тогда, когда их можно привести в соответ­ ствие с аналитическими категориями, и что «огромное число совре­менных исследований представляют факты в таком виде, в каком их не может применить ни одна современная обобщенная аналитичес­ кая система»' 4 .. Эти совершенно заслуженные критические замечания, высказанные не так уж давно, постепенно теряют свою актуальность. В прошлом социологу в основном приходилось иметь дело с собран­ ными заранее статистическими данными, обычно упорядоченными бе­ зотносительно к социологическим целям и поэтому не выраженны­ ми в категориях, непосредственно подходящих для какой-то тео­ ретической системы. В результате, по крайней мере что касается ко­личественных фактов, теоретик был вынужден работать с данными, заимствованными из других исследований и имеющими лишь отда­ ленное отношение к его проблемам. Это не только приводило к ошиб­ кам — посмотреть хотя бы на весьма приблизительные индексы со­ циальной сплоченности, на которые пришлось полагаться Дюркгей- му, — но также означало, что теории приходилось дожидаться случайного появления нужных данных и она не могла быстро продвигаться. Те­ перь эта картина стала меняться.

  • l4 Talcott Parsons, «The role of theory in social research», American Sociological Review, 111 (1938), 19; cf. его The Structure of Social Action (New York, 1937), 328-329n. «...в социальной области большинство имеющейся статистической информации находится на том уровне, который никак не подходит категориям аналитической теории». — Примеч. автора.

Теоретик уже не зависит почти исключительно от того, согласит­ ся ли административный совет или агентство по выплате пособий предоставить нужные ему количественные данные. Программный очерк Тарда 15 , написанный полвека назад и посвященный потребно­ сти социальной психологии (особенно тех ее разделов, которые свя­заны с изучением позиций, мнений и настроений) в статистике, уже наполовину воплощен в жизнь. Исследователи, изучающие органи­ зацию общества, тоже создают статистику по классовой структуре, поведению в ассоциациях, формированию клик, и это наложило свой отпечаток на теоретические интересы. Этнические исследования на­чинают предоставлять количественные данные, которые переориен­тируют теоретика. Вполне можно предположить, что огромный, на­ копленный во время войны социологический материал — особенно исследовательским филиалом отдела информации и образования во­ енного министерства, — материал, появившийся отчасти благодаря новым методам исследования, увеличит интерес к теории морально­ го состояния группы, теории пропаганды и лидерства 153 . Но навер­ ное, и этих примеров достаточно.

Сказанное не означает, что большое количество статистических материалов само по себе развивает теорию, а также что теоретичес­кий интерес обычно перемещается в те области, где в избытке есть подходящие статистические данные 156 . Более того, мы всего лишь при­ влекаем внимание к смещению акцента, а не оцениваем его. Вполне может быть, что при этом внимание переносится на проблемы, кото­ рые в теоретическом или гуманитарном смысле являются «незначи­тельными»; это может отвлечь внимание от проблем с большей зна­чимостью, переключая его на те, которые кажутся быстроразреши- мыми. Ввиду отсутствия детального исследования трудно утверждать что-нибудь определенное по этому вопросу. Но сама модель кажется достаточно ясной как в социологии, так и в других дисциплинах: ког­ да благодаря применению новых методов появляются новые и ранее недоступные факты, теоретики обращают свой аналитический взор на осмысление этих данных и разрабатывают новые направления ис­ следования.

  • 15 Gabriel Tarde, Essais et melanges sociologique ( Paris , 1895), 230—270. — Примеч . автора .
  • 15 a Как и оказалось после публикации работы: S . A . StoufTer et al . « The American Soldier ». — Примеч. автора.
  • 156 Статистические данные тоже способствуют достаточной точности в исследо­ вании, чтобы подвергнуть теорию окончательной проверке; см. обсуждение функ­ ций точности в главе IV . — Примеч. автора.

4. Уточнение понятий

(Эмпирическое исследование требует ясных понятий)

Большая часть работы, называемой «теоретизированием», посвя­ щена уточнению понятий, и это вполне оправдано. Именно в вопро­ се четкого определения понятий социологическое исследование и бывает зачастую несовершенным. Исследование, продиктованное интересом к методологии, может быть запланировано как установле­ ние причинных отношений без должного анализа переменных, ис­пользуемых в исследовании. Этот методологический эмпиризм, как можно назвать план исследования без соотносительного интереса к уточнению основных переменных, характерен для большей части со­ временного исследования. Так, в ряде эффективно задуманных экспе­ риментов Чэпин находит, что «переселение семей из трущоб в муници­ пальные дома приводит к улучшению жизненных условий и социаль­ ной жизни этих семей» 16 . Или посредством контрольных эксперимен­ тов психологи выясняют, как влияет проживание ребенка у приемных родителей на его результаты тестов умственного развития 17 . Или опять- таки через эксперимент исследователи пытаются установить, достиг ли пропагандистский фильм своей цели — улучшить отношение к британцам. Эти несколько случаев — а они дают представление о боль­ шом числе исследований, способствующих развитию социологичес­ кого метода, — объединяет то, что эмпирические переменные не ана­ лизируются с точки зрения их концептуальных элементов 18 . Как с при­ сущей ей ясностью Ребекка Уэст сформулировала эту общую пробле­ му методологического эмпиризма, «можно знать, что А, В и С связаны некими причинными связями, но никогда нельзя сколько-нибудь точ­ но предугадать природу А, В или С». В результате эти исследования развивают исследовательские методики, но их данные не являются базой кумулятивной социологической теории.

Но в целом уточнение понятий, обычно считающееся областью теоретика, часто является результатом эмпирического изучения. Исследование, чутко осознающее свои собственные задачи, не может спокойно проигнорировать настоятельную необходимость уточнить понятия. Ибо основное требование исследования заключается в том, чтобы понятия, переменные были определены с достаточной ясностью, позволяя тем самым продолжить исследование. Этому требованию не соответствует тот вид дискурсивного изложения, который часто оши­ бочно называют социологической теорией.

  • 16 F.S. Chapin, «The effects of slum clearance and rehousing on family and community relationships in Minneapolis », American Journal of Sociology, 1938, 43, 744—763. — При ­ меч . автора .
  • 17 R.R. Sears, «Child Psychology», в Wayne Dennis, ed., Current Trends in Psychology (University of Pittsburgh Press, 1947), 55—56. Комментарии Сеарса по поводу этого вида исследования прекрасно формулируют общую проблему. — Примеч. автора.
  • 18 Какими бы они ни были приблизительными, методики, подобные фокуси­ рованному интервью, явно задуманы как средства для распознания возможно су­ щественных переменных в первоначально недифференцированной ситуации. См . R.K. Merton, M. Fiske and P.L. Kendall, The FocussedInterview (Glencoe, Illinois: The Free Press, 1956). — Примеч . автора .

Уточнение понятий в ходе эмпирического исследования обычно заключается в установлении индексов рассматриваемых переменных. Чисто умозрительно можно сколько угодно рассуждать о «моральном состоянии» или «социальной сплоченности», не имея точного пред­ставления, какое значение закреплено за этими терминами, но ихне- обходимо уточнить, если исследователю предстоит заниматься своим обычным делом, систематически наблюдая примеры высокой и низ­ кой степени морального состояния, социальной сплоченности или социального раскола. Если он не хочет застопориться в самом нача­ ле, он должен создать такие индексы, которые будут наблюдаемыми, достаточно точными и предельно ясными. Целое направление мыс­ ли, получившее название «операционализм», является лишь одним наглядным примером того, что исследователю требуется достаточно точное определение понятий, чтобы он мог приступить к работе.

Это обычно понимают те социологи, у которых теоретическая ориентация сочетается с систематическим эмпирическим исследова­ нием. Дюркгейм, например, несмотря на то что его терминология и индексы теперь кажутся приблизительными и спорными, четко осоз­навал необходимость создания индексов для своих понятий. Он нео­ днократно утверждал, что «необходимо... заменить внутренний факт, ускользающий от нас, на внешний, который его символизирует, и изучать первый через второй» 19 . Индекс, или знак концептуализиро­ ванного предмета, находится в идеальном взаимно однозначном со­ ответствии с тем, что он обозначает (и трудность установления этого отношения является, конечно, одной из главных задач исследования). Поскольку индекс и его объект связаны именно таким образом, мож­ но задать вопрос, на каком основании один берется как индекс, а вто­ рой как индексированная переменная. Как полагал Дюркгейм и как заново указала Сюзан Лэнгер, индекс — это тот элемент в корреляционнои паре, который является воспринимаемым, а второй, кото­ рый почти (или совсем) недоступен, является теоретически релеван­ тным 20 . Так, шкала установок делает доступными индексы таких ус­ тановок, которые нельзя четко выделить во всяком ином случае, а эко­ логическая статистика выявляет индексы разнообразных социальных структур в самых различных регионах.

  • 19 Emile Durkheim, Division of Labor in Society (New York: Macmillan, 1933), 66; так ­ же : Les regies de la methode sociologique ( Paris , 1895), 55—58; Le Suicide ( Paris , 1930), 356 and passim. Cf. R.K. Merton, «Durkheim's Division of Labor in Society», American Journal of Sociology, 1934, 40, esp. 326—327, в которой затрагивается вопрос об индексах ; под ­ робно разработанный анализ см .: Lazarsfeld and Rosenberg, eds., The Language of Social Research, Intro. To Section I . — Примеч. автора.

Таким образом, то, что в исследованиях, позволяющих ввести количественный подход (например, разработав шкалу), часто выгля­ дит как тенденция, можно рассматривать как попытку уточнить поня­тия настолько, чтобы стало возможным проведение эмпирических ис­ следований. Разработка обоснованных и наблюдаемых индексов ста­ новится определяющим моментом для использования понятий при проведении исследования. Заключительный пример покажет, как настоятельно исследование требует уточнения устаревших социоло­ гических понятий, которые на уровне дискурсивного изложения ос­тавались недостаточно определенными и неуточненными.

Концепция, являющаяся основной для социологии, гласит, что у индивидов есть множественные социальные роли и они склонны орга­ низовывать свое поведение с точки зрения определенных структурой ожиданий, связанных с каждой ролью. Считается далее, что чем ме­ нее интегрировано общество, тем чаще индивиды будут испытывать напряжение из-за несовместимости социальных ролей. Типичные случаи многочисленны и хорошо известны: католик-коммунист, ис­ пытывающий давление от партии и церкви, маргинал, страдающий от требований противоборствующих групп, женщина с престижной работой, разрывающаяся между семьей и карьерой. В каждом социо­ логическом учебнике приводится масса примеров несовместимых тре­ бований, предъявляемых к людям с множественными ролями.

Возможно потому, что она подвергалась лишь дискурсивным ин­ терпретациям и редко была главным предметом систематического исследования, эту центральную проблему конфликтующих ролей еще предстоит существенно уточнить и разработать, не останавливаясь на том, что было достигнуто десятилетия назад. Томас и Знанецкий дав­ но уже указывали, что конфликты между социальными ролями мож­ но ослабить с помощью конвенционализации и сегментации ролей (закрепляя каждый набор ролевых требований за разными ситуация­ ми) 21 . А другие отмечали, что частый конфликт между ролями являет­ ся дисфункциональным и для общества, а не только для индивида.

  • 20 Suzanne К . Langer, Philosophy in a New Key (New York: Penguin Book, 1948), 46— 47. — Примеч . автора .
  • 21 W.l. Thomas and F. Znaniecki, The Polish Peasant (New York: Knopf, 1927), 1866— 1870, 1888, 1899 ff. - Примеч . автора .

Но при этом не затрагивают очень многие бросающиеся в глаза про­ блемы: на чем следует основываться, прогнозируя поведение людей с конфликтными ролями? А когда нужно выносить решение, то какая роль (или какая групповая солидарность) превосходит другие по важ­ ности? При каких условиях та или другая оказывается господствую­ щей? На уровне дискурсивного мышления предполагалось, что пре­обладающей окажется роль, с которой индивид отождествляет себя полнее всего; тем самым предлагалось тавтологическое псевдореше­ ние проблемы. Или возьмем проблему прогнозирования поведения, вытекающего из несовместимости ролей: от этой исследовательской проблемы, требующей операционального уточнения понятий соли­дарности, конфликта, ролевых требований и ситуации, уходили, от­ делавшись замечанием, что конфликты ролей типичным образом при­ водят к фрустрации.

Совсем недавно эмпирическое исследование потребовало уточне­ ния ключевых понятий, связанных с этой проблемой. Были созданы индексы, характеризующие взаимное давление конфликтных групп, и проведены наблюдения за появившимся в результате поведением в оп­ ределенных ситуациях. Началом работы в этом направлении послужило определенное обстоятельство; было показано, что в конкретной ситуа­ции принятия решения, такой, как голосование, индивиды, испытыва­ ющие на себе эти перекрестные давления, реагируют следующим об­ разом: они откладывают свое решение на потом. А при условиях, ко­ торые еще предстоит определить, они пытаются уменьшить конфликт, покидая поле битвы: они теряют интерес к политической кампании. И наконец, в этих данных есть указания на то, что в случаях перекре­ стного давления на избирателя основное значение обычно имеет его социально-экономическое положение 22 . Как бы то ни было, важным моментом является то, что в этом примере, как и в других, сами тре­ бования эмпирического исследования способствовали уточнению полученных понятий. В ходе эмпирического исследования возника­ ют концептуальные вопросы, которые могут дол го оставаться неопоз­ нанными в теоретическом исследовании.

Теперь остается сделать несколько заключительных замечаний. Мой анализ был исключительно посвящен четырем видам воздействия эмпирического исследования на развитие социальной теории: осно­ванию, новой формулировке, переориентации и уточнению теории. Несомненно, есть и другие. Также несомненно, что акценты, расстав­ ленные в этой главе, можно неправильно понять. Можно прийти к выводу, что я сделал обидное для теории и теоретика сравнение. Это не входило в мои намерения. Я лишь высказал ту мысль, что экспли­ цитно сформулированная теория не обязательно всегда предшествует эмпирическому изучению, что теоретик не обязательно является фа­ келом, освещающим путь к новым наблюдениям. Порядок следования часто бывает обратным. Также недостаточно сказать, что эмпиричес­ кое исследование и теория должны вступить в брак, чтобы социология принесла законные плоды. Они должны не только дать друг другу тор­ жественную клятву — им надо научиться жить вместе дальше. Нужно четко определить их обоюдные роли. В этой главе дается сжатый на­ бросок такого определения.

а Lazarsfeld , Berelson and Gaudet , The People ' s Choice , Chapter VI , и следующая за этим работа: D . Berelson , P . F . Lazarsfeld and W . N . McPhee , KotogCUniversity of Chicago Press , 1954). — Примеч. автора.

СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com