Перечень учебников

Учебники онлайн

VIII . Бюрократическая структура иличность

Формальная, рационально организованная социальная структу­ра предполагает строго установленный образ деятельности, в кото­ ром (в идеальном случае) каждый ряд действий функционально свя­ зан с целями организации 1 . В подобной организации существует ин­ тегрированный ряд должностей, иерархически закрепленных стату­ сов. Их неотъемлемой частью является множество обязанностей и привилегий, строго определенных жесткими и специфическими пра­ вилами. Каждая из этих должностей содержит сферу вменяемой ком­ петенции и ответственности. Авторитет (право руководства), кото­ рый проистекает от признанного статуса, является неотъемлемой ча­ стью должности, а не частного лица, исполняющего официальную роль. Официальное действие обычно происходит в рамках уже суще­ствующих правил этой организации. Система предписанных отноше­ ний между различными должностями предполагает значительную сте­ пень формальности и точно определенной социальной дистанции между людьми, занимающими различные должности. Формальность отношений проявляется при помощи более или менее сложного со­ циального ритуала, который символизирует и поддерживает подчер­ кнутый порядок различных должностей. Подобная формализация от­ ношений, которая интегрирована с распределением власти в систе­ме, служит минимизации разногласий благодаря сведению офици­альных контактов к образу действий, который был предварительно определен правилами организации. Таким образом, создается возмож­ ность с легкостью предсказать поведение других и стабильный ряд взаимных ожиданий. Более того, формализация способствует взаи­модействию должностных лиц, несмотря на их личные (возможно, недоброжелательные) отношения друг к другу. Таким образом, подчиненный защищен от произвольных действий своего начальника, поскольку взаимно признанный ряд правил сдерживает поступки каждого. Специальный процедурный механизм способствует разви­ тию объективности и ограничивает «быстрое проведение побужде­ ния в действие» 2 .

  • 1 Для изучения понятия «рациональная организация» см. Karl Mannheim , Mensch unciGeselhchaft im Zeilalterder Umbaus ( Leiden : A . W . Sijthoff , 1935), esp . 28 ft - Примеч. автора.

Структура бюрократии

Бюрократия является идеальным типом такой формальной орга­ низации. Во многих отношениях классический анализ бюрократии был сделан Максом Вебером 3 . Как показал Вебер, бюрократия предполага­ ет точное распределение нескольких интегрированных видов деятель­ ности, которые рассмотрены как обязанности, неотделимые от долж­ности. В регулирующих инструкциях установлена система разграни­чения типов контроля и санкций. Распределение ролей происходит на основе специальной квалификации, которая определяется через фор­ мализованную, объективную процедуру (например, экзамен). В струк­туре иерархически организованной власти деятельность «подготовлен­ ных и получающих установленный оклад штатных экспертов» подчи­ нена общим, абстрактным и ясно определенным правилам, которые исключают необходимость издания специальных инструкций для каж­ дого отдельного случая. Универсальность правил требует постоянного использования категоризации, с помощью которой определенные кри­ терии применяются для классификации и соответствующего рассмот­ рения отдельных проблем и обстоятельств. Как правило, чиновник получает назначение на должность либо благодаря начальству, либо пройдя объективную экспертизу; он не является избираемым лицом. Степень гибкости в бюрократии достигается с помощью избранных высших функционеров, которые, предполагается, выражают волю элек­ тората (например, гражданского общества или совета директоров). Вы­ боры высших чиновников предназначены для влияния на цели орга­низации, но технические процедуры для достижения этих целей вы­ полняются неизменным бюрократическим персоналом 4 .

  • 2 H.D. Lasswell, Politics (New York: McGran-Hill, 1936), 120—121. — Примеч . автора .
  • 3 Max Weber, WirtschaftundGesellschaft (Tubingen: J.C.B. Mohr, 1922), Pt. Ill ,chap. 6; 650—678. Краткий итог рассуждений Веберасм . Talcott Parsons, The Structure of Social Action, esp. 506 ff. Описание , не карикатурное , бюрократа как типа личности см . С . Rabany, «Les types sociaux: le fonctionnaire», Revue generate d'administration, 1907, 88, 5—28. — Примеч . автора .
  • 4 Karl Mannheim, Ideology and Utopia (New York: Harcout, Brace, 1936), 18n., 105 ff. См . также Ramsay Muir, Peers and Bureaucrats (London: Constable, 1910), 12—13. — При ­ меч . автора .

Большинство бюрократических должностей предполагают веро­ ятность долговременного пребывания в должности при отсутствии разрушающих факторов, которые могут сократить размер организа­ции. Бюрократия стремится к максимальным гарантиям профессио­ нальной безопасности 5 . Функция гарантированного пребывания в должности, пенсий, пособий, возрастающего должностного оклада и упорядоченной процедуры продвижения по службе заключается в том, чтобы обеспечить полноценное исполнение служебных обязаннос­ тей, несмотря на посторонние влияния 6 . Главное достоинство бюрок­ ратии в ее технической эффективности, она вознаграждается за точ­ное, быстрое и квалифицированное управление, последовательность и ответственность, а также оптимальный ответ на поступивший сиг­нал. Именно бюрократическая структура обращается к полной лик­видации личных взаимоотношений и нерациональных соображений (враждебности, страха, аффективных осложнений и т.д.).

С ростом бюрократизации становится очевидным для всех, кто хочет видеть, что управление людьми в очень значительной степени определяется их социальными отношениями по поводу средств про­ изводства. Это больше не может выглядеть только догмой марксизма, это — упрямый факт, который должен быть признан всеми, совер­шенно независимо от их идеологической принадлежности. Бюрок­ ратизация сразу делает очевидным то, что первоначально было туман­ ным и непонятным. Все больше и больше людей обнаруживают, что для того, чтобы работать, они должны быть кем-либо наняты. Для того, чтобы работать, человек должен иметь инструменты и оборудо­ вание. Но инструменты и оборудование все в большей степени нахо­ дятся в распоряжении бюрократии, частной или государственной. Следовательно, человек должен быть нанят бюрократией ради досту­ па к инструментам, ради работы и ради возможности жить. В этом смысле бюрократизация влечет за собой отделение человека от средств производства (на современном капиталистическом предприятии или на государственном коммунистическом предприятии образца 50-х годов), а в постфеодальной армии бюрократизация влечет за собой полное отделение человека от орудий уничтожения. Типично, что ни рабочий не имеет больше собственных инструментов, ни солдат — собственного оружия. И в этом специфическом смысле все больше и больше людей становятся рабочими либо в «синих воротничках», либо в «белых воротничках», либо в «крахмальных рубашках». Так, напри­ мер, создается новый тип научного работника как ученого, «отделен­ ного» от своего специального оборудования, — в конце концов, фи­ зик не владеет своим собственным циклотроном. Для того чтобы осу­ ществить свое исследование, он должен быть нанят бюрократией, распоряжающейся лабораторными ресурсами.

  • 5 E . G . Cahen - Salvator предполагает, что бюрократический персонал состоит в основном из тех, кто ценит безопасность превыше всего. См . его кн . «La situation materielleet morale desfonclionna'ms», Revue politique et parlementaire ( 1926), 319. — При ­ меч . автора .
  • 6 H.J. Laski, «Bureaucracy», Encyclopedia of the Social Sciences. Эта статья написана скорее сточки зрения потитолога, чем социолога. — Примеч. автора.

Бюрократия — это такая администрация, которая почти полнос­ тью избегает публичного обсуждения своих методов, хотя возможны случаи публичного обсуждения ее политики 7 . Полной секретности не придерживается ни государственная, ни частная бюрократия. Пола­ гают, что она необходима для охраны ценной информации от част­ ных экономических конкурентов или от иностранных и потенци­ ально враждебных политических групп. И хотя, возможно, не час­ то, но так называемый шпионаж среди конкурентов существует и в системах частного экономического предпринимательства (простой или сложно организованный), и в системах национальных государств. Но если необходимо публично защищать основу всех решений и по­ литики, то должны быть обнародованы и смета расходов, и список заказчиков, и новые технологические процессы, и производственные планы — все, что обычно рассматривают как существенные секреты частной экономической бюрократии.

Дисфункции бюрократии

В предыдущем рельефном очерке подчеркнуты позитивные дости­ жения и функции бюрократической организации и почти полностью отброшены внутреннее напряжение и деформация подобной структу­ ры. Тем не менее общество в целом явно подчеркивает несовершен­ ство бюрократии, о чем говорит тот факт, что «мерзкий гибрид», «бю­ рократ» — стал эпитетом, бранным словом.

Переход к изучению негативных аспектов бюрократии возможен благодаря применению таких понятий, как «вышколенная недееспо­ собность» (Веблен), «профессиональный психоз» (Дьюи) или концеп­ ции «профессиональной деформации» (Варно). «Вышколенная неде­ еспособность» относится к такому положению дел, при котором спо­ собности должностного лица функционируют как «несостоятельность» или «мертвая зона». Действия, которые основаны на обучении и навы­ ках, успешно применяемых в прошлом, могут в итоге превратиться в несоответствующие реакции при изменившихся обстоятельствах. Не­ достаток гибкости в применении навыков, воли в меняющихся усло­ виях, приводит к более или менее серьезному несоответствию обстоя­ тельствам 8 . Воспользуемся примером с птичьего двора, приводимым в этой связи Берке. Легко приучить цыплят воспринимать звук колоколь­ чика как сигнал к получению корма. Тот же самый колокольчик может быть использован в час, роковой для приученных цыплят, чтобы со­ звать их, когда им будут рубить головы. Вообще если человек предпри­ нимает меры в соответствии со своими прежними знаниями, не пони­ мая, что новые условия существенно отличаются от старых, то именно высокое качество обучения может привести к принятию неверной про­ цедуры. Вновь вернемся к Берке, к его почти эхолалической фразе: «Люди могут оказаться непригодными из-за их подгонки к негодной пригодности»; их обученность становится неполноценностью.

  • ' Weber , op . cit ., 671. — Примеч. автора.

Понятие профессионального психоза, используемое Дьюи, осно­вано во многом на сходных наблюдениях. Как результат ежедневной рутины люди вырабатывают особые предпочтения, антипатии, при­ страстия и акценты 9 . (Дьюи использует термин «психоз» для обозна­ чения «ярко выраженной характерной особенности ума».) Этот пси­ хоз развивается из-за требований, предъявляемых к человеку особой структурой его профессиональной роли.

И у Веблена, и у Дьюи используемые понятия относятся к фунда­ ментальной амбивалентности. Любое действие можно рассмотреть с точки зрения «того, что достигается», и «того, что не удается достичь». «Способ видеть также является способом не видеть — фокус на объекте А предполагает пренебрежение объектом В» 10 . Вебер, обсуждая этот вопрос, почти исключительно интересуется тем, что бюрократическая структура достигает: точность, надежность, эффективность. Та же са­ мая структура может быть изучена с другой точки зрения, предпола­ гающей амбивалентность. Что мешает организации, запланирован­ ной для достижения этих целей?

По причинам, которые мы уже указывали, бюрократическая струк­ тура оказывает постоянное давление на чиновника для того, чтобы он был «методичным, предусмотрительным, дисциплинированным». Если бюрократия должна действовать успешно, она обязана достичь вы­ сокой степени надежности поведения, исключительной степени конформности по отношению к предписанным образцам действия.

  • 8 Для дальнейшего обсуждения и применения этих понятий см. Kenneth Burke, Permanence and Change (New York: New Republic, 1935), pp. 50 ff.; Daniel Warnotte, «Bureaucratie et Fonctionnarisme», Revue de I'Institut de Sociologie, 1937, 17, 245. — При ­ меч . автора .
  • 9 Ibid , 58—59. — Примеч. автора.
  • 10 Ibid , 70. — Примеч. автора.

И из этого следует фундаментальное значение дисциплины, которая может быть развита так же сильно в религиозной и экономической бюрократии, как и в армии. Дисциплина может быть эффективной только в том случае, если идеальные формы поддерживаются силь­ ными чувствами, которые влекут за собой преданность обязанностям, тонкое восприятие ограничения власти и компетенции и методичное исполнение рутинных обязанностей. Эффективность социальной структуры зависит в конечном счете от группы участников, вдохнов­ ленных соответствующими установками и чувствами. Как мы увидим, для внушения и укрепления этих чувств в бюрократии существуют определенные мероприятия.

Иногда можно заметить, что для обеспечения дисциплины (не­ обходимой надежности реакций) эти чувства даже более сильны, чем это формально необходимо. Существует, так сказать, запас прочнос­ти в воздействии, которое оказывается на бюрократа для подчинения его формальным обязанностям. Это во многом похоже на заложенные инженером при проектировании опор моста добавочные денежные выплаты (смету, преувеличенную из предосторожности). Но именно это усиление ведет к перенесению чувств с целей организации на от­ дельные детали поведения, требуемые правилами. Строгое соблюде­ ние правил, первоначально задуманное как средство, превращается в самоцель, происходит хорошо известный процесс замены цели, из-за которого «техническая ценность становится конечной ценностью»". Дисциплина, легко интерпретируемая как конформизм к регулирую­щим инструкциям в любой ситуации и не рассматриваемая как мера, запланированная для специальной цели, тем не менее становится непосредственной ценностью для бюрократа в организации, с кото­ рой связана его жизнь. Такой акцент, возникающий из замены первоначальной цели, развивается в непреклонность и неспособность легко справляться с регулированием вопросов. Формализм, даже ри-туализм, стремится с настойчивостью, не вызывающей сомнений, к педантичному исполнению правил и к формализованным процеду­рам 12 . Это может быть преувеличено до такой степени, когда перво­начальная забота о конформистском отношении к правилам начина­ет наносить вред целям организации, в этом случае мы получаем хо­рошо известный феномен формализма или волокиты чиновников. Крайним продуктом этого процесса «замены цели» является бюрок­рат-виртуоз, который никогда не забывает единственное правило, ско­вывающее его действие, и поэтому не способен помочь большинству своих клиентов 13 . Подходящим примером того, как строгое призна­ние границ полномочий и буквальное строгое исполнение правил дают такой результат, является ужасное положение Бернета Бальхе-на, пилота адмирала Берда, во время перелета через Южный полюс.

  • 11 Этот процесс часто наблюдают в различных контекстах. Одним из его аспектов является гетерогония целей Вундта, другим — парадокс следствий Макса Вебера. См. также исследования МакИвера по трансформации цивилизации в культуре и замечание Лассуелла, что «человек отличается от животного своей неограниченной способностью достигать запланированной цели». См .: Merton, «The unanticipated consequences of purposive social action», American sociolodical Review, 1936, 1, 894—904. С точки зрения психологичес­ кого механизма, этот процесс наиболее полно проанализирован Гордоном Олпортом, в обсуждении «функциональной автономности мотивов» Олпорт уточняет ранние форму­ лировки Вудворта, Толмена и Вильяма Стерна и приходит к формулировке процесса с точки зрения индивидуальной мотивации. Он не рассматривает те фазы социальной структуры, которые ведут к «трансформации мотивов». Формулировка, принятая в этой главе, таким образом дополняет анализ Олпорта; одна подчеркивает психологический механизм, другая рассматривает напряжение в социальной структуре. Конвергенция пси­ хологии и социологии в этом центральном понятии наводит на мысль, что возможен концептуальный мост между двумя дисциплинами. См .: Gordon W. Allport, Personality (New York: Henry Holt & Co., 1937), chap. 7. — Примеч . автора .

Согласно постановлению Департамента труда, ему нельзя выдать до­ кументы о получении гражданства США. Бернет Бальхен, уроженец Нор­ вегии, декларировал свое намерение в 1927 году. Признано, что он не ис­ полнил условие пятилетнего постоянного пребывания в Соединенных Штатах. Он выбыл из страны в связи с антарктической экспедицией ад­ мирала Берда, хотя он был на корабле, несущем американский флаг, был бесценным членом американской экспедиции и находился в регионе, на который американцы предъявляют притязания, поскольку он исследует­ся и заселяется американцами и поэтому является Малой Америкой.

Бюро натурализации объяснило, что не может исходить из допуще­ ния, что Малая Америка является американской землей. Это было бы нарушением международного права, где подобные вопросы не предусмот­ рены. Поэтому бюро натурализации полагает, что Бальхен был вне пре­ делов страны и формально не исполнил закон о натурализации 14 .

Структурные источники сверхконформизма

Подобная неадекватность в ориентации, которая включает выш­коленную недееспособность, несомненно, возникает из структурных источников. Можно сделать краткое резюме этого процесса . (1) Эффективная бюрократия требует надежности реакций и беззаветной преданности, не допускающей отклонений от регулирующих инст­ рукций. (2) Подобная преданность правилам приводит к их трансфор­ мации в самодовлеющие правила; они не могут больше воспринимать­ ся как подчиняющиеся ряду целей. (3) Это мешает быстрой адаптации при особых обстоятельствах, которые не были детально предусмотре­ ны теми, кто создавал общие правила. (4) Таким образом, именно те элементы, которые способствуют эффективности в общем, являются причиной бездействия в особых случаях. Члены бюрократических групп, глубоко проникнувшись тем значением, которые эти правила имеют для них, все же редко доходят до полной неадекватности. Но иногда эти правила становятся скорее символическими, чем строго утилитарными.

  • 12 См .: Е . С . Hughes, «Institutional office and the person», American Journal ofSociology, 1937, 43, 404—413; E.T. Hiller, «Social structure in relation to the person», Social Forces, 1937, 16,34-4.- Примеч . автора .
  • 13 Mannheim, Ideology and Utopia, 106. — Примеч . автора .
  • 14 Цитируется из Chicago Tribune (June, 24,1931, p. 10) by Thurman Arnold, The Symbols °f Government (New Haven: Yale University Press, 1935), 201—202. [Курсив мой]. — При­ меч. автора.

До сих пор мы рассматривали прочно укоренившиеся чувства, позволяющие относиться к строгой дисциплине как к чему-то дан­ ному. Тем не менее можно думать, что определенные черты бюрокра­ тической организации так способствуют этим чувствам. Жизнь дол­жностного лица планируется для него желанием «сделать карьеру», то есть добиться более высокого положения, пенсий, возрастающей оплаты труда и т.д., причем все это призвано обеспечить стимулы для дисциплинированного поведения и конформистского отношения к служебным правилам 15 . Подразумевается, что чиновник по большей части приспособит свои мысли, чувства и действия к перспективам своей карьеры, что и происходит на самом деле. Но именно эти меха­ низмы, которые увеличивают вероятность конформизма, ведут так­ же к преувеличению значения строгого выполнения инструкций, что вызывает робость, консерватизм и формализм. Смещение чувств от целей к средствам способствует развитию огромного символическо­ го значения средств (правил).

Другая черта бюрократической структуры направлена на получе­ние во многом сходных результатов. У функционеров есть представ­ление об общности судьбы всех, кто работает вместе. Они разделяют одни и те же интересы, конкуренция относительно невелика, посколь­ ку продвижение по службе зависит от старшинства. Таким образом, внутри группы агрессивность минимизирована, и, следовательно, эта согласованность является позитивно функциональной для бюрокра­ тии. Тем не менее дух группы и неформальная социальная организа­ ция, которая обычно формируется в такой ситуации, часто ведет персонал к защите своих укоренившихся интересов более, чем к содей­ ствию своим клиентам и избранным высшим должностным лицам. Как писал ректор Лоуелл, если бюрократы уверены, что их статус не­ адекватно признан вступившим в должность избранным официаль­ ным лицом, подробная информация будет утаиваться от него, что приведет его к ошибкам, за которые он будет нести ответственность. Или, если он стремится полностью доминировать и таким образом нарушит полноту функций бюрократии, он может получить докумен­ты в таком количестве, что не сможет управиться с тем, чтобы подпи­ сать их, даже не читая 16 . Это иллюстрирует оборонительную позицию неформальной организации, которая стремится возникнуть всякий раз, как только появляется явная угроза целостности группы 17 .

  • 15 Mannheim , Mensch und Gesellschaft , 32—33. Манхейм подчеркивает важность « Lebensplan » и « Amtskarriere » См. комментарии Hughes , op . cit ., 413. — Примеч. ав­ тора.

Было бы слишком большим снисхождением и отчасти ошибкой отнести подобное сопротивление бюрократов просто к законным ин­ тересам. Законные интересы противостоят какому-либо новому поряд­ ку, который либо отменяет, либо по крайней мере делает неопреде­ ленным их различные преимущества, проистекающие из существую­ щего положения дел. Несомненно, что это вызвано частично бюрок­ ратическим сопротивлением изменениям, но, возможно, большее значение имеют другие процессы. Как мы видели, должностные лица эмоционально отождествляют себя со своим образом жизни. У них есть профессиональная гордость, которая руководит ими в сопротив­ лении изменению установившейся рутины по крайней мере тем из­ менениям, которые воспринимаются как навязанные другими. Эта нелогичная профессиональная гордость встречается даже, если судить по «Профессиональному вору» Сазерленда, у воров-карманников, которые, несмотря на риск, получают удовольствие от овладения не­сущим престиж мастерством «бить по левой штанине» (то есть мас­ терски воруя из левой стороны брючного кармана).

В своей увлекательной статье Хьюджес применил понятия «свет­ ский» и «сакральный» к различным типам разделения труда; «сакраль- ность» касты и сословные прерогативы ярко контрастируют с возрас­ тающей секуляризацией профессиональной дифференциации в на­шем обществе 18 . Тем не менее, как мы предположили в нашем обсуждении, в отдельных родах деятельности и в особого типа органи­зациях может происходить процесс сакрализации (рассматриваемый как противоположность процессу секуляризации). Это свидетельству­ ет о том, что благодаря формированию чувств (эмоциональной зави­ симости от бюрократических символов и статусов, аффективного вов­ лечения в сферу компетенции и власти) складывается определенное отношение к моральной легитимности, которая становится абсолют­ной ценностью и больше не рассматривается как просто формальное средство для повышения действенности администрации. Можно от­ метить, что существует определенная тенденция для некоторых бю­ рократических норм, первоначально введенных по формальным со­ ображениям: они постепенно укрепляются, их все больше почитают, хотя, как сказал бы Дюркгейм, они laique en apparence 19 . Дюркгейм затронул эту проблему в своем описании отношений и ценностей, которые продолжают существовать в органическом единстве в высо- кодифференцированном обществе.

  • 16 A . L . Lowell , The Government of England ( New York , 1908), I , 189 fl - Примеч. автора.
  • " Полезное описание исследования такой защитной организации в группе рабо­ чих см.: F . J . RoethlisbergerandW . J . Dickson , Management and the Worker ( Boston : Harvard School of Business Administration . 1934). — Примеч . автора .
  • 18 E.C. Hughes, «Personality types and the division of labor», American Journal of Sociology, 1928, 33, 754-768. Bo многом такое же различие сделано Leopold von Wiese and Howard Becker, Systematic Sociology (New York: John Wiley & Sons, 1932), 222-225 e 'passim. — Примеч . автора .

Первичные и вторичные отношения

Другая характерная черта бюрократической структуры — особое значение обезличенности отношений — также играет свою роль в бю­ рократическом тренинге недееспособности. Структура личности бю­ рократа имеет своим ядром именно норму обезличенности. Как эта норма, так и тенденция «разбивать людей по категориям», которая развивается из доминантной роли общих, абстрактных правил, ста­ новится причиной конфликта в контактах бюрократа с обществом или заказчиками. Поскольку функционеры сводят на нет личные отно­ шения и «раскладывают всех по категориям», то особенности инди­ видуальных случаев часто игнорируются. Но вполне понятно, что кли­ ент, который абсолютно убежден в специфическом характере своей проблемы, часто протестует против подобной классификационной трактовки. Стереотипное поведение не приспособлено к остроте ин­ дивидуальных проблем. Обезличенная трактовка дел, которые, однако, имеют большое личное значение для клиента, дает повод обви­ нить бюрократов в «надменности» и «кичливости». Так, на Гринвич­ ской бирже труда безработный, который добивается страхового по­ собия, возмущается тем, что он считает «безличным отношением и в то же время явной грубостью и даже резкостью в обхождении клерков с ним... Некоторые люди жалуются на высокомерное отношение, ко­ торое проявляют клерки» 20 .

  • " Хьюджес признает одну фазу в этом процессе освящения, когда он пишет, что профессиональное обучение «несет дополнительную ассимиляцию кандидатом ряда профессиональных установок и правил, профессионального сознания и солидарности. Профессиональные требования и цели становятся моральным единством». Hughes , op . cit . [Курсив мой.| В этом же отношении понятие Самнера «пафос», как ореол чувств, которые охраняют социальные ценности от критики, отчасти уместно, поскольку оно пытается дать ключ к механизму, включенному в процесс освящения. См.: Folkways , 180—181. — Примеч. автора.

Еще один источник конфликтов с общественностью происходит из бюрократической структуры. Бюрократ, частично безотноситель­ но ксвоему положению внутри бюрократической иерархии, действу­ ет как представитель власти и престижа всей структуры. В своей офи­ циальной роли он облечен определенной властью. Это часто приво­ дит к действительному или кажущемуся высокомерному отношению, которое может только усилиться из-за несоответствия между его по­зицией внутри иерархии и его позицией по отношению к публике 21 . Протест со стороны клиента и его обращение за помощью к другим чиновникам часто неэффективны или вообще предотвращаются ранее упомянутым «духом корпоративности», который объединяет чи­ новников в более или менее солидарную внутреннюю группу. Эта при­ чина конфликта может быть «сведена на нет» в частном предприни­ мательстве, поскольку клиент может выразить протест и перенести свою сделку в другую организацию внутри конкурирующей системы. Но в государственных организациях, имеющих монополистический характер, такая альтернатива невозможна. Более того, в этом случае напряжение возрастает из-за несоответствия между идеологией и фак­том: считается, что правительственный персонал является «слугой на­рода», но фактически они часто обладают превосходством начальства, и редко удается ослабить напряжение, обратившись в другие агент­ ства 22 . Эта напряженность частично может быть приписана смеше­ нию статусов бюрократа и клиента; клиент может считать себя соци­ ально превосходящим по отношению к чиновнику, который в дан­ ный момент доминирует 23 .

20 «Они относятся к вам, как к пустой породе. Я видел одного чернорабочего, ко­ торый проник за конторку и тряс одного из них за воротник. Все остальные поддержи­ вали его... Конечно, он потерял свое пособие после этого... Но клерк заслужил это за свое грубое обращение» ( E . W . Bakke , The Unemployed Man , 79—80). Отметим, что безра­ ботный клиент вменил в вину начальственное отношение, он находился в напряжен­ ном состоянии из-за потерянной работы и самоуважения в обществе, которое склонно к идеологии, что «способный человек» всегда найдет работу. Обвинение в высокомер­ ности происходит в основном из душевного состояния, что видно из собственных на­блюдений Бакке: «Клерки были перегружены работой, и у них не было времени для шуток, но были некоторые признаки грубости и превосходства в их отношении к лю­ дям». Поскольку существуют объективные основания для обвинения бюрократов в надменном поведении, это, возможно, объясняется следующими сопоставимыми ут­ верждениями. «Современный чиновник — как в качестве официального, так и част­ ного лица — всегда добивается и чаще всего пользуется особым, повышенным «со­ словным уважением» со стороны общества» ( Weber , op . cit ., 652). «В людях, в которых преобладает стремление к престижу, враждебность принимает форму желания унижать Других» (К. Homey , The Neurotic Personality of Our Time , 178—179). — Примеч. автора.

  • 11 В этой связи заметим уместность комментария К. Кофка, относящегося к оп­ределенным чертам упорядоченности у птиц: «Если сравнивать поведение птицы, находящейся на самой вершине иерархии, с поведением птицы, находящейся на го­раздо более низких (но не самой последней) ее ступенях, то можно обнаружить, что последняя относится более жестоко к тем, над которыми возвышается, чем первая ко всем остальным. По мере того как мы переходим от предпоследней группы к более высоким, поведение становится мягче и может стать даже дружелюбным... Нетрудно обнаружить аналогию с человеческим обществом, и, следовательно, такое поведение Должно быть связано с воздействием социальной группы, а не только с индивидуаль­ ными чертами» (К. KofTka , Principles ofGestalt Psychology ( New York : Harcourt , Brace , 1935), 668-669). - Примеч. автора.

Таким образом, в отношениях между чиновником и клиентом один структурный источник конфликта заключается в напряжении из-за формальной и обезличенной трактовки со стороны чиновника, тогда как для клиента желательно индивидуальное, личное рассмот­рение. Следовательно, можно думать, что конфликт возникает из-за несоответствия установок и взаимоотношений. Конфликт внутри бюрократической структуры возникает из противоположной ситуа­ции, а именно, когда личные отношения заменяют структурно необ­ходимые безличные отношения. Этот тип конфликта можно охарак­ теризовать следующим образом.

Бюрократия, как мы видели, организована как вторичная, фор­ мальная группа. Нормальные реакции, предполагаемые в этой орга­ низованной сети социальных ожиданий, поддержаны аффективны­ми отношениями членов группы. Поскольку группа ориентирована на вторичные нормы обезличенности, любая ошибка в подчинении этим нормам вызывает антагонизм со стороны тех, кто идентифицирует себя с легитимностью по отношению к этим правилам. Следо­вательно, замена безличного рассмотрения на личное внутри струк­туры сталкивается с широко распространенным неодобрением и ха­ рактеризуется такими эпитетами, как взяточничество, фаворитизм, непотизм (семейственность), приукрашивание реального положения дел и т.д. Эти эпитеты являются очевидной демонстрацией оскорб­ ленных чувств 24 . Функцию подобного практически автоматического чувства обиды можно понять, если уяснить требования бюрократи­ ческой структуры.

  • 22 В этом вопросе политический механизм часто становится функционально зна­ чительным. Например, Стеффан и другие показали, что административный аппарат более полно удовлетворяет потребности индивидуального «клиента» глубоко личным отношением и отменой формальных правил (канцелярской проволочки), чем фор­ мализованный механизм государственной бюрократии. См. об этом в главе III . —При­ меч. автора.
  • 23 Например, безработные люди говорят о клерках на Гринвичской бирже труда: «У этих проклятых тупиц не было бы их работы, если бы не было таких безработных, как мы. Именно из - за этого я вынужден появляться перед ними ». См . также H.D. Lasswell and G. Almond, «Aggressive behaviorby clients towards public relief administrators», American Political Science Review, 1934, 28, 643—655. — Примеч . автора .

Бюрократия является вторичной групповой структурой, предназ­ наченной осуществлять определенную деятельность, которая не может быть удовлетворительно исполнена на основе критериев первичной группы 25 . Поэтому поведение, которое противоречит этим формали­ зованным нормам, становится предметом неодобрения, имеющего эмоциональный характер. В этом состоит функционально значимая защита, направленная против тенденции, которая угрожает испол­ нению социально необходимых видов деятельности. Конечно, эти эмоциональные реакции не являются рационально детерминирован­ной практикой, явно предназначенной для осуществления этой фун­ кции. Более того, рассмотренное с точки зрения индивидуальной ин­ терпретации ситуации, подобное чувство обиды является просто не­посредственной реакцией, направленной против «непорядочности» тех, кто нарушает правила игры. Тем не менее, несмотря на субъек­ тивность этих референтных ориентиров, эти реакции являются ла­ тентной функцией, направленной на сохранение существенных струк­ турных элементов бюрократии, подтверждая необходимость формаль­ ных, вторичных отношений и предотвращая дезинтеграцию бюрок­ ратической структуры, которая могла бы произойти, если бы они были вытеснены личными отношениями. Этот тип конфликта можно во­ обще описать как посягательство отношений первичной группы, в то время как институционально требуются отношения вторичной группы; напротив, конфликт между бюрократом и клиентом часто воз­ никает из-за того, что взаимодействие между ними носит безличный характер, когда требуется сугубо личный подход 26 .

  • 24 Социологи редко используют для диагностики значительности такие лингвис­ тические показатели, как эпитеты. Самнер верно замечает, что эпитеты подводят «кри­ тический итог и дают определение социальным ситуациям. Доллард также замечает, что «эпитеты часто определяют основные проблемы в обществе», и Сепир правильно подчеркивает важность контекста ситуации для оценки значения эпитетов. Равным образом уместно и наблюдение Линтона, что «в истории наиболее важен для изуче­ ния путь, по которому общество проходит через особый эпизод, чем обычное поведе­ ние». Социологическое изучение лексикона «восхвалений и оскорблений» приведет к Ценным открытиям. — Примеч. автора.
  • 25 С /. Ellsworth Faris, The Nature of Human Nature (New York: McGraw-Hill, 1937), 4 ' П ". — Примеч . автора .

Проблемы для дальнейшего исследования

Тенденция к возрастанию бюрократизации западного общества, которую Вебер давно предвидел, не единственная причина для соци­ологов обратить свое внимание на эту область. Эмпирические иссле­дования взаимодействия бюрократии и личности могли бы особенно углубить наше понимание социальной структуры. Большое количе­ ство специальных вопросов привлекает наше внимание. В какой сте­ пени различные личностные типы отбираются и модифицируются разными типами бюрократии (частным предпринимательством, го­сударственными службами, полулегальными политическими меха­ низмами, религиозными орденами)? Принимая во внимание, что гос­ подство и подчинение рассматриваются какчерты личности, несмотря на их изменчивость в различных ситуациях-стимулах, отбирает ли бюрократия определенные личности, с особой склонностью к господ­ ству или подчинению? И поскольку различные исследования пока­ зывают, что эти черты могут быть модифицированы, приводит ли уча­ стие в бюрократической администрации к возрастанию стремления к господству? Отбирают ли различные системы комплектования кад­ ров (например, патронаж или открытая конкуренция, которая пред­ полагает либо специальные знания, либо общие ментальные способ­ ности, либо практический опыт) различные личностные типы? 27 Дей­ ствительно ли продвижение по служебной лестнице уменьшает страх конкуренции и повышает эффективность административной деятельности? Детальное изучение механизмов, наполняющих бюрок­ратические кодексы аффектами, было бы поучительным как для со­ циологии, так и для психологии. Приводит ли общая анонимность решений гражданских служб к ограничению престижно-символичес­ кой сферы только определенным узким внутренним кругом? Суще­ ствует ли тенденция для дифференцированного объединения, особен­ но заметная у бюрократов?

  • 26 Общественное неодобрение многих форм поведения можно проанализировать с точки зрения того или другого образца замены неуместных с точки зрения культуры взаимоотношений. Таким образом, проституция представляет типичный случай, когда совокупление, форма близости, которая институционально определена как симво­ лизирующая наиболее «неприкосновенное» отношение в первичной группе, замеща­ ется в контексте договора, который связан с обменом наиболее безличным из всех символов — деньгами. См . Kingsley Davis, «The sociology of prostitution», American Sociological Review, 1937, 2, 744—755. — Примеч . автора .
  • 27 Среди современных исследований о вербовке в бюрократию см .: Reinhard Bendix, Higher Civil Servants in American Society (Boulder: University of Colorado Press, 1949); Dwaine Marwick, Career Perspectives in a Bureaucratic Setting (Ann Arbor: University of Michigan Press, 1954); R.K. Kelsall, Hidher Civil Servants in Britain (London: Routledge and Kegan Paul, 1955); W.L. Warner and J.C. Abegglen, Occupational Mobility in American Business and Industry (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1955). — Примеч . автора .

Круг теоретически значимых и практически важных вопросов, по-видимому, ограничен только доступностью конкретных данных. Изучение религиозных, образовательных, военных, экономических и политических видов бюрократии, имеющих дело с взаимозависи­ мостью социальной организации и личности, должно открыть до­ рогу перед плодотворными исследованиями. А функциональный анализ конкретных структур поможет даже воздвигнуть храм для со­ циологов на этой дороге.

IX . Роль интеллектуалов в государственной бюрократии

Долгое время американские социологи занимались изучением функциональных и профессиональных групп в обществе. Им удалось расширить современные представления о социальных проблемах и социальных девиациях. Например, многое известно о причинах юно­ шеских правонарушений и преступности. Но, возможно, прошлое социологии слишком дорого для нас, возможно, мы не продвинулись достаточно далеко от наших ранних привязанностей в исследовании подобных социальных проблем, чтобы перейти к исследованию и дру­ гого круга проблем, которые также уходят корнями в социальную структуру и которые непосредственно связаны с совершенствовани­ ем этой структуры 1 . Например, интеллектуалы, посвятившие себя об­ щественным наукам, настолько были заняты изучением поведения других, что в значительной степени пренебрегли исследованием сво­ их собственных проблем, ситуаций и поведения. Мы выбирали для тщательного исследования и безработного, и продавщицу, но, кажет­ ся, мы не слишком охотно анализируем обществоведа как професси­ ональный тип. У нас есть эмпирические монографии о профессио­ нальном воре и профессиональном нищем, но до последнего време­ ни никто не обращался к роли профессионального интеллектуала в нашем обществе 2 . Хотя очевидно, что хорошо бы начать с порядка в собственном доме.

  • 1 Наводящая на размышления интерпретация различной ориентации в социоло­ гии в Европе и Америке: см.: Karl Mannheim , « German Sociology (1918—1933)», Politico , 1934, 29—33. — Примеч. автора.
  • 2 Мы не пренебрегаем рядом исследований, существующих в настоящее время, которые идут в этом направлении. Однако книга Florian Znaniecki , The Social Role of the Man of Knowledge , ( New York , 1940) посвящена скорее теоретической схеме, чем эмпирическим исследованиям. Logan Wilson , The Academic Man ( New York , 1941), ог­ раничивает себя, как показывает заголовок, академическим контекстом. Исследова­ ние Claud Bowman , The College Professor ( Phila ., 1938), относится к образу профессора, представленного в 19 журналах в последние 50 лет. А книга Willard Wallard , Sociologe of Teaching * восновном посвящена учителям начальной и средней школы. Карл Ман- гейм ссылается на неопубликованную монографию об интеллектуалах и, конечно, на многочисленные краткие исследования в литературе (главным образом европейской). Однако эти исследования в целом не базируются на подробных эмпирических дан­ ных, относящихся к роли интеллектуалов в социальной политике и решениях. Об­ щие биографии интеллектуалов есть в работах Мангейма и в статье Roberto Michel , « Intellectual », Encyclopedia of the Social Sciences . — Примеч. автора.

Интеллектуалы как профессиональная группа

Признаком этого пробела в наших современных исследованиях яв­ляется отсутствие множества необходимых подробных данных. Интел­ лектуалы-должны вспомнить, что и они люди, и, следуя афоризму Теренция, не чуждаться познания самих себя. И действительно, в последние критические десятилетия интеллектуалы обратили внима­ние на свое место в обществе 3 . Многие из них, испытав непрочность своего положения в обществе, начали исследовать более общие при­ чины этой ненадежности не только для других слоев общества, но и для себя. Они начали оценивать взаимосвязь между своим местом в социальной структуре и своими понятиями, теориями и перспекти­ вами. Некоторые пришли к убеждению, что их желания не могут быть удовлетворены в рамках существующей институциональной структу­ры, и задали вопрос: почему? В настоящее время стало почти респек­ табельным признавать существование классовых конфликтов; они настолько признаны, что в журнале большого бизнеса « Fortune » ав­ тор отвергает «ханжеское туманное словоблудие» и «сладкоречивые высказывания» ради «более реалистичной терминологии и аналити­ ческих методов, принятых в Европе, где существование классов и кон­ фликтов их интересов является очевидно признанным как не марк­ систскими политическими аналитиками, так и марксистскими, ко­ торые впервые указали на них» 4 .

  • 3 См ., например , H.D. Lasswell, «The relation of ideological intelligence to public policy», Ethics, 1942, 53, 25—34; H.D. Lasswell и M.S. McDougal, «Legal education and public policy: professional training in the public interest», Yale Law Journal, 1943, 52, 203— 295. Юридические журналы уделяют в последнее время значительное внимание по­ добным проблемам. — Примеч. автора.
  • 4 Sherry Mangan, «State of the Nation», Fortune, 28 (1943), 138. Ее дальнейший ком­ ментарий подчеркивает отношения между открытым классовым конфликтом и со­ временным экономическим развитием. «Долгое время главным принципом амери­ канской политической литературы был принцип: «Не говорите об этом, и это про­ изойдет». Возможно, нет другой нации, столь запутавшейся в таком ханжеском туман­ ном словоблудии политических определений, тенденций и событий. Такая неточность происходит не только из-за литературной идиосинкразии. Это скорее отражает отно­ сительную политическую отсталость американского народа, и даже такой глубокий экономический кризис, как в 1929—1930 годах, не вполне разрушил (как в Европе) экономическую структуру, чтобы привести к серьезным сомнениям в социальном ре­ жиме. Отличный прецедент, который позволит со временем ликвидировать невнят­ ную терминологию, был недавно создан мистером Эриком Джонсоном, президентом

Вероятно, когда американские интеллектуалы признают эти про­ блемы, они соберут данные, необходимые для оценки своей реаль­ ной и потенциальной роли в широкой социальной политике. Возмож­ но, они убедятся в необходимости описать свой опыт подробно. Ка­ кую роль они призваны исполнять? С какими конфликтами и фруст­ рациями им приходится сталкиваться при исполнении своей роли? Какое институциональное давление оказывается на них? Кто, напри­мер, определяет их интеллектуальные проблемы? При каких обстоя­ тельствах именно они выдвигают проблемы для исследования? Как влияют на политику такие исследования? Как влияет бюрократиза­ция на взгляды интеллектуалов? Считают ли они, что склонны рас­ суждать с точки зрения строго ограниченного числа альтернатив, даже при выборе проблем для анализа? Каковы характерные проблемы в поддержании общения между политическими деятелями и интеллек­ туалами? Можно и дальше продолжить этот перечень вопросов для интеллектуалов, работающих в бюрократии или наблюдающих ее со стороны. Только такая подробная информация даст нам возможность перейти от приблизительных представлений к глубокому и хорошо обоснованному анализу отношения интеллектуалов к социальной политике. Только когда мы получим эти данные в большом объеме, социология знания не будет так часто обращаться к широким обоб­ щениям, которые не были просеяны сквозь сито соответствующей эм­ пирической проверки.

Но поскольку данных не хватает, обсуждение этих вопросов дол­ жно опираться на отдельные опубликованные материалы и на нефор­ мальные беседы с интеллектуалами об их опыте участия в государ­ ственной политике. Таким образом, мы можем только кратко опи­ сать некоторые аспекты роли интеллектуалов: их возможности и пре­делы, тщетность их усилий и вознаграждение. Наше обсуждение этих вопросов даже не рекогносцировка, которая может определить важ­ ные направления для дальнейшего исследования. Мы всего лишь об­ ратимся к избранным аспектам роли интеллектуала, главным обра­ зом в правительственной бюрократии 5 .

Американской торговой палаты, призвавшим заменить такие сладкоречивые выра­ жения, как «система свободного предпринимательства» и «американский образ жиз­ ни», точным научным термином «капитализм». Будет ли такое признание классового конфликта означать, что социальный кризис начинает разрушать защиту ложного сознания? — Примеч. автора.

  • 5 Эта статья была прочитана на встрече в Американском социологическом обще­ стве и включала развернутый анализ деятельности интеллектуалов, помогавших оп­ ределять и осуществлять политику во время Парижской мирной конференции. — При­ меч. автора.

Статус интеллектуала и социальная политика

Для наших целей нам не нужно абсолютно точно определять по­ нятие «интеллектуал». Мы будем рассматривать людей как интеллек­ туалов, поскольку они посвятили себя развитию и формулировке зна­ ния. Им доступны накопленные в культуре знания, которые нельзя получить только из непосредственного личного опыта 6 . Их деятель­ ность может быть профессиональной или любительской, это не име­ ет значения. Тот факт, что Джон Стюарт Милль провел долгие годы в Ост-Индской компании, не исключает его из числа интеллектуалов.

Следует заметить, что понятие «интеллектуал» относится к соци­ альной роли, а не к личности в целом. Хотя эта роль частично совпа­ дает с различными профессиональными ролями, она не должна отож­ дествляться с ними. Таким образом, мы обычно причисляем учителя и профессора к интеллектуалам. В определенном смысле это может быть верно, но из этого не следует, что каждый учитель или профес­ сор является интеллектуалом. Он может им быть, а может и не быть в зависимости от реального характера своей деятельности. Такое раз­ деление возникает в случае, когда учитель просто передает содержа­ ние учебника, без дальнейшей интерпретации или применения. В этом случае учитель не является большим интеллектуалом, чем дик­ тор радио, который просто читает текст, приготовленный для него другими. Он является просто винтиком в механизме, передающем мысли других людей.

Нас будет интересовать определенный класс интеллектуалов: те, кто специализируется в области социального, экономического и по­ литического знания. Это в основном социологи и юристы. Во многих аспектах их роль, особенно по отношению к государственной поли­ тике, отличается от социальной роли специалистов в области физи­ ческих и биологических наук.

Во-первых, существует значительная степень неопределенности в исследованиях социолога, поскольку они связаны с проектируе­ мыми действиями. Он сталкивается со значительно большим чис­ лом непредвиденных обстоятельств, чем, скажем, инженер-электрик. Последний может предсказать, например, как электронная лампа, изобретенная для определенных целей, будет работать в тех услови­ ях, в которых будет использоваться; предсказания в социальных де­ лах являются только грубым приближением, и большая степень слу­ чайности существует даже в определении условий, в которых предло­ женный план будет реализован. Следовательно, предлагаемые соци­ ологами альтернативы не могут обладать авторитетом убедительного предсказания, подходящего для поставленных целей. Экспертное зна­ ние здесь состоит скорее в сокращении числа явных ошибок в сужде­ ниях. Возможно, эта неопределенность лежит в основе амбивалент­ ного отношения (то безнадежного, то оптимистичного) к способнос­ ти социолога быть советником.

  • 6 Znaniecki , op . tip ., стр. 37—38. — Примеч. автора.

Во-вторых, этот элемент неопределенности вносит неопределен­ ность и в отношения между экспертом и заказчиком. В оценке ком­петенции эксперта заказчик не может всегда опираться на результа­ты, поскольку суждения всегда относительны. Возможно, проблема могла быть решена более эффективно другим специалистом, а воз­можно, и нет. Существует большая область неопределенности при оценке деятельности эксперта. Следовательно, в роли эксперта при­ сутствует значительный компонент доверия. Должна существовать со­ циальная организация, например, профессиональное сообщество, уни­верситет, который подтверждает компетентность и, вероятно, дает за­ казчику основания в целом доверять эксперту. Но чем меньше опре­ деленности в объективных стандартах оценки деятельности эксперта, тем вероятнее влияние личных отношений, чувств и других необъек­ тивных факторов на степень доверия заказчика эксперту. На этом фоне нам становится ясна одна из причин досады экспертов, кото­ рые видят коллегу с точки зрения формальных норм менее компетен­ тного, чем они сами, но сидящего по правую руку от политического деятеля. Неопределенность в оценке прокладывает дорогу к несоот­ветствию между положением эксперта и его компетенцией. Мы по­ лагаем, что подобные несоответствия чаще встречаются среди соци­ ологов, которые служат в качестве советников, чем среди технологов, работающих в областях, где относительную эффективность их рабо­ ты можно оценить более точно.

В-третьих, эта неопределенность при оценке достижений в соци­ альной области усиливает трудности политических деятелей, кото­рые опираются на суждения экспертов для подбора нового эксперт­ного персонала. Группа советников стремится разрастаться именно таким образом, который отличается от умышленного протекциониз­ ма. Для экспертов, работающих в организации, удобно пригласить других экспертов, которых они знают и о которых могут высказать свое мнение на основании непосредственного знакомства. Сеть лич­ ных отношений между интеллектуалами служит часто фактором воз­ никновения замкнутой группы, по крайней мере среди самых важ­ ных советников.

В-четвертых, интеллектуалы, работающие в социальной области, обращаются к данным и проблемам, которые политические деятели часто считают прекрасно известными им самим. Именно по этой при­ чине политическому деятелю ясно, что эксперт не более компетентен в обсуждении данных проблем, чем он сам. Когда ученый-общество­вед полностью уверен в обоснованности своего совета, это чаще все­ го относится к мелким вопросам. Когда он поднимает более серьез­ ные проблемы, его знания о них могут оказаться не столь глубокими, как полученные политическим деятелем за долгие годи личного опы­ та. Может быть, в этом причина незавидной участи интеллектуала в социальных науках, который обречен на муки чистилища, никогда не зная точно, что уготовано ему — рай или ад. Он востребован, но редко считается необходимым. Если его советы не поддерживают точ­ ку зрения «людей действия», он может остаться при своих личных переживаниях. Поскольку очень трудно однозначно предвидеть по­ следствия тех или иных политических альтернатив, советами ученых- обществоведов можно легко пренебречь.

И, наконец, интеллектуал, который работает в области человечес­ кого поведения и культуры, изучает альтернативные решения, кото­ рые непосредственно и очевидно имеют ценностное значение. В час­тности, он подвержен нападкам тех людей, интересы и чувства кото­ рых были задеты его исследованиями. Этот аспект его работы в соче­ тании с низким уровнем вероятности его предсказаний, касающихся реализации политических альтернатив, делает его особенно уязвимым и приводит к быстрой смене кадров среди экспертов, которую мы встречаем в бюрократических организациях.

По этим причинам (и по другим, несомненно) интеллектуалы, работающие в социальной сфере, в целом находятся в менее безопас­ ном положении, чем физики или биологи, которые оказывают влия­ ние на государственную политику.

Интеллектуалы в бюрократии и независимые интеллектуалы

Мы можем для удобства классифицировать интеллектуалов как два основных типа: тех, кто исполняет советнические и технические функции в бюрократии, и тех интеллектуалов, которые не служат в бюрократических организациях.

На эти разграничения указывает признание разных «саказчиков» У этих двух видов интеллектуалов: для бюрократического интеллек­ туала ими являются политические деятели в организации, для которых он прямо или косвенно исполняет штатные функции; для неза­ висимого интеллектуала 7 заказчиком является общество.

В первую очередь мы рассмотрим отношение к политике интел­лектуалов в государственной бюрократии, уделяя в связи с этим воп­ росом некоторое внимание независимым интеллектуалам. Мы счи­ таем, что независимый интеллектуал, который временно входит в го­ сударственную бюрократию в период социального кризиса, является промежуточным типом.

Вербовка интеллектуалов в государственную бюрократию

Главнейшая черта бюрократизации заключается в рационализа­ции делопроизводства (в определенных пределах), для чего необхо­ димы интеллектуально подготовленные сотрудники. Все больше и больше молодых интеллектуалов в Соединенных Штатах вербуется государственной бюрократией, по крайней мере последние тридцать лет. Два аспекта этого процесса заслуживают внимания: 1) его значе­ ние для смены ценностей у молодых интеллектуалов; 2) методы, с помощью которых бюрократия превращает политически мыслящих интеллектуалов в специалистов.

Многие интеллектуалы отчуждены от обязанностей, целей и воз­ награждений частного предпринимательства. Этот разрыв с ценно­ стями класса бизнесменов является отражением институциональ­ ных нарушений, которые вызывают беспокойство и сомнения. В отказе доверять господствующим структурам власти ощущается пе­ режитой опыт повторной экономической депрессии. Интеллектуа­лов стали вдохновлять ценности и нормы, которые, как они счита­ ют, несовместимы с деятельностью в мире бизнеса. Некоторые из них обратились к преподавательской деятельности, в частности к преподаванию в университетах, которое, по их мнению, дает воз­ можность реализовать свои интеллектуальные интересы и избежать прямой зависимости от «власти бизнеса». Но для многих отчужден­ ных интеллектуалов профессия преподавателя означает скорее позицию стороннего наблюдателя, чем участника современного исто­рического процесса. Они предпочитают находиться не в стороне от истории, а создавать историю, работая в государственной бюрокра­ тии, которая, вероятно, приближает их к действительно важным решением.

  • 7 Понятие «независимый интеллектуал» здесь не применяется в смысле, кото­ рый был у Мангейма или Альфреда Вебера. Оно относится просто к тем интеллекту­ алам, которые, помогая формулировать или осуществлять политику в бюрократии, не выполняют штатные функции. Люди из университета или академии также отно­ сятся к независимым интеллектуалам, несмотря на их связь с «академической бю­ рократией». Их роль отличается от бюрократических интеллектуалов, поскольку от них, как правило, не ждут, что они применят свои специальные знания к формирова­ нию политики бюрократии. — Примеч. автора.

Вашингтон привлекает интеллектуалов; возможно, это симптом убеждения в том, что центр эффективного управления обществом сместился (переместился, если можно так сказать, с Уолл-стрит на аве­ ню Конституции). Здесь мы говорим нечто противоположное тому, что имел в виду Уолтон Гамильтон, предположивший, что Уолл-стрит пре­ вратит свою штаб-квартиру в столицу. Отчужденные интеллектуалы, работающие в правительственной бюрократии, вообще не рассматри­ вают свою карьеру как косвенный вклад в деятельность бизнес-класса. Они, вероятно, рассматривают правительство и свою роль в нем (боль­ шую или маленькую) как средство для изменения той системы власти бизнеса, с которой они порвали. Для этих людей государственная служба представляет фронтальное наступление на интересы групп, которые ранее принимали важные решения.

Интеллектуалы, которые ранее могли поручиться за свою предан­ ность политическим движениям, стремящимся изменить нашу эко­ номическую и политическую структуру, сейчас все чаще принимают альтернативную возможность — воплотить эти изменения через ус­ тановленную государственную власть. Поскольку интеллектуал имен­ но так представляет современную роль правительства, он, вероятно, должен считать себя экспертом по информации, на которой основа­ны административные решения для нововведений.

Мы, конечно, не предполагаем, что такой род мотивации наибо­лее характерен для интеллектуалов в государственной бюрократии. Можно сомневаться в том, насколько часто он встречается, но для тех, кто изучал наплыв интеллектуалов в государственную бюрокра­ тию, особенно перед войной, очевидно, что в определенной степени такая мотивация существует. Отчужденные интеллектуалы, несомнен­ но, противостоят гораздо большему числу специалистов, поступив­ ших на службу в государственную бюрократию, кому якобы безраз­ лична любая данная социальная политика, но кто разделяет чувства и ценности правящих групп. Специалисты рассматривают свою роль просто как проведение в жизнь любой политики, которую определя­ ют политические деятели. Профессиональный кодекс специалиста требует от него занять подчиненное положение по отношению к ис­полнительной власти. Дух этой зависимости, поддерживаемый чув­ствами, выражен в формуле: политический деятель определяет цели (задачи, результаты), а мы, специалисты, на основе экспертного зна­ния указываем на альтернативные средства для достижения этих ре­зультатов. Этот профессиональный кодекс является настолько влия­ тельным и распространенным, что вынуждает специалистов оставать­ ся преданными такому резкому разграничению средств и целей, без признания, что такое разделение ведет к отказу специалистов от со­ циальной ответственности. Они рассматривают результат и цель как завершающую точку в действии. Они могут не увидеть в них возмож­ ность дальнейших последствий. Они могут не увидеть, что действие подразумевает эти последствия.

В конце концов, существуют и независимые интеллектуалы, ко­ торые во время острых социальных кризисов, таких как война или депрессия, временно вливаются в государственную бюрократию. Эти «временные» бюрократы могут быть как отчужденными от господ­ ствующих правительственных групп, так и неотчужденными. Но по­скольку они не отождествляют свою карьеру со службой в бюрокра­ тии, они, вероятно, менее подвержены бюрократическому влиянию. Для них существует подходящая альтернатива — возвращение к ча­ стной жизни.

Таковы возможные направления в изучении вербовки интеллек­ туалов в государственную бюрократию. Мы легко можем получить данные по объективным критериям их отбора, но интерес к этим ма­ териалам вторичен. Нам необходимо узнать классовую принадлеж­ ность интеллектуалов, которые нашли свой путь в бюрократии. Ког­да именно возникают альтернативные возможности в карьере интел­ лектуала? Что заставляет его предпочесть государственную бюрокра­ тию частной? До какой степени отчуждение от ценностей бизнес-класса и их отрицание играют роль в таком выборе? Каковы причины такого отчуждения? Можем ли мы таким образом пролить свет на типичный образец отвержения интеллектуалами номинально господствующих ценностей и соединения своей судьбы с центрами власти? Может ли наплыв интеллектуалов в государственную бюрократию, как баро­ метр, предсказать реальные или приближающиеся изменения во вла­ сти? Какие ожидания являются наиболее общими для интеллектуа­ лов, которые стремятся обрести свой духовный дом в бюрократии? Данные по вопросам, подобным этим, представляют собой первый шаг в изучении влияния бюрократической жизни на интеллектуала. Только когда мы соберем эту информацию, мы сможем проверить ги­ потезу, согласно которой бюрократия вызывает постепенное преоб­ разование отчужденного интеллектуала в аполитичного специалис­ та, который готов служить любому слою общества, оказавшемуся у власти.

Положение в бюрократии и мировоззрение

Хотя мы описали контраст между отчужденным (но политически мыслящим) интеллектуалом и специалистом в тот момент, когда они вступают в бюрократию, но это различие может сглаживаться все боль­ ше и больше за время их службы в бюрократии. Очевидно, что госу­дарственная бюрократия оказывает давление на отчужденных интел­ лектуалов, чтобы подчинить их политике тех, кто принимает страте­ гические решения. В результате роль ранее отчужденного интеллек­ туала может стать неотличимой от роли специалиста.

Описывая процесс, посредством которого интеллектуалы в бю­рократии превращаются в специалистов, мы продолжаем развивать нашу гипотезу, согласно которой точка зрения является продуктом социального положения. Интеллектуалы ориентируются на более или менее определенные социальные круги и приспосабливают свои ин­ тересы, установки и цели к этим кругам. Требования и ожидания, присущие социальному положению, формируют поведение людей, находящихся в данном положении. Как верно определил Мид, соци­альная личность возникает благодаря усвоению организованного на­ бора установок других значимых личностей. Более того, это присвое­ ние чужих оценок и ожиданий накапливается постепенно и происхо­ дит, как правило, неосознанно, за исключением происходящих иногда конфликтов 8 . Эта точка зрения на формирование ролевой личности сразу направляет наше внимание на то, что бюрократические и неза­висимые интеллектуалы имеют разных «значимых других»: коротко -говоря, нам нужно рассмотреть различных заказчиков у этих двух ти­ пов интеллектуалов и то влияние, которое они оказывают на форми­ рование роли интеллектуала.

Косвенно или непосредственно заказчиком бюрократического ин­теллектуала является политический деятель, который заинтересован в том, чтобы некоторые расплывчатые или хорошо определенные цели воплотились в программу действия. Требования заказчика к интеллек­ туалу могут варьироваться, но, в сущности, их можно классифициро­ вать в несколько категорий.

Специфика требований клиентов к бюрократическому интеллек­ туалу связана с характером деятельности последнего. В крайнем слу­ чае политический деятель может просто указать общую область, не определяя сущность решений, которые запланированы. Например, этнические отношения в Европе или состояние морального духа в армии являются такими широко определяемыми областями, о кото­ рых нужно собрать дополнительные сведения. К интеллектуалу обращаются с просьбой собрать данные, относящиеся к этому вопросу, на основе которых позднее может быть принято «продуманное» ре­шение. Из-за недостаточно точной спецификации требований заказ­ чика интеллектуал получает большую свободу действий в определе­ нии проблем, подборе соответствующих данных и рекомендации аль­ тернативной политики (временами свобода действий неудобна, она приводит к беспокойству из-за неопределенной ориентации). А иног­да заказчик более определенно указывает интересующую его область, в которой должна быть выработана определенная политика, и требу­ет подобрать информацию для этой более ясно определенной облас­ ти (например, сербо-хорватские отношения в Европе или продукция небольших индустриальных концернов во время войны). Такое су­ жение области исследований ограничивает свободу действий интел­лектуала в определении как сущности практических проблем, так и характера соответствующей вопросу информации. А иногда интел­ лектуал знакомится с проблемой, которая связана с рядом последова­ тельных решений: во-первых, рассматривается альтернативная полити­ ка; во-вторых, принимается особая политика и необходима информа­ ция ради осуществления этой политики посредством определенной программы действий; и, наконец, после того как данная программа воплощена на практике, необходимо оценить эффективность програм­ мы. Эти стадии в решении вопроса представляют для интеллектуала различные виды проблем. В целом здесь существует обратная зависи­ мость между спецификацией проблемы заказчиком и свободой ин­ теллектуала в постановке политических целей.

  • См .: G.H. Mead. Mind, Self and Society (Chicago, 1934). 4. 3. — Примеч. автора.

Чем раньше бюрократический интеллектуал подключается к это­ му ряду последовательных решений, тем сильнее его возможное вли­ яние на направленность решения. Когда политический деятель не­достаточно четко определяет область исследований, интеллектуал может в своей работе (в определенных пределах) обратить внимание на определенные альтернативы в политике, подчеркивая значение опре­ деленных типов доказательств. Так было, например, в случае Четыр­ надцати пунктов Вильсона, которые были по большей части результа­ том оценки общей ситуации интеллектуалами, «чьи головы» — по соб­ ственным словам президента — «он присвоил». Помогая установить такую широкую политическую структуру, интеллектуал может вызвать определенный контроль снизу. В редких ситуациях такого рода поли­ тический деятель может оказаться в печально известном положении француза в 1848 году, который, когда его убеждали не присоединяться к толпе, устремившейся на баррикады, сказал: «Я должен последовать за ними, я их лидер».

Тем не менее наиболее типичны случаи, когда бюрократический интеллектуал призван давать информацию для альтернативной или специальной политики, которая уже предопределена политическим деятелем. От него как от эксперта требуют определить, какие пробле­ мы необходимо принять во внимание в выборе той или иной предло­ женной альтернативы или при осуществлении специальной полити­ ки. Когда к интеллектуалу обращаются на последней стадии в реше­ нии проблемы, он в основном рассуждает с точки зрения средств и принимает господствующее определение целей. Его точка зрения ста­ новится соответствующей этой политике. Он начинает видеть в об­ щей ситуации только те аспекты, которые непосредственно связаны с предложенной политикой. Он может как осознавать, так и не осозна­ вать, что игнорирует возможные альтернативы в своем исследовании, сосредоточившись на последствиях или способах осуществления огра­ниченных вариантов, которые были ему предложены. Он может не об­ ратить внимание на факт, что, вглядываясь в одно, мы упускаем из виду другое: что ограничение исследования альтернативами А и В означает пренебрежение альтернативами С и D .

Эта проблема отношения к политическому деятелю принимает совершенно другую форму для независимого интеллектуала. Его взгля­ ды могут быть определены его положением в классовой структуре, но они менее подвержены непосредственному контролю со стороны спе­ циального заказчика. По существу, он подходит к проблемной облас­ ти абсолютно независимо от предположений и интересов бюрокра­ тического заказчика. Он может свободно рассматривать те послед­ствия политических альтернатив, которые бюрократия игнорирует или отрицает. Он не отвергает альтернативы без соответствующей проверки. Но независимый интеллектуал может остаться в мире доб­ рых намерений и плохих программ для действия, поскольку он не дол­ жен принимать конкретные решения на основе своей работы. Даже если он формулирует политическую программуреалистично, его точка зре­ ния с трудом доходит до ответственного политического деятеля. Голос интеллектуала, который не находится на бюрократической службе, плохо слышен, когда идет речь о влиянии на государственную поли­ тику.

Интеллектуал, который действительно заинтересован в дальней­ших социальных инновациях, сталкивается с дилеммой, которая воз­ никает из всего вышеизложенного. Достаточно точно ее можно вы­ разить в афоризме: того, кто вводит новое, не слушают; тот, кого слу­ шают, новое не вводит. Если интеллектуал должен играть важную роль, применяя свои знания на практике, возрастает необходимость его участия в государственных бюрократических структурах. Однако такая роль требует от него отказаться от преимущества изучать поли­ тические возможности, которые он считает значительными. С дру­гой стороны, если он останется независимым ради сохранения пол­ ной свободы выбора, у него не будет ни ресурсов для осуществления своих исследований в полном масштабе, ни какой-либо серьезной воз­ можности представить их в качестве основания для работы полити­ ческих деятелей.

Нет необходимости говорить, что мы встречаем абсолютную чес­ тность и у бюрократических, и у независимых интеллектуалов. Су­ щественное различие лежит в их взаимоотношениях с заказчиком и соответствующем влиянии, которое играет роль при определении зна­ чительных, по их мнению, проблем. Оба типа интеллектуалов могут быть абсолютно честны, когда сами определяют проблемы. Но, при­ нимая или отвергая определения проблемы, они принимают важные и часто различные ценностные решения. Приведем пример. Как бю­ рократический, так и независимый интеллектуал может работать в одной и той же проблемной области: расовая сегрегация в северных индустриальных центрах. На уровне сбора информации оба типа ин­ теллектуалов могут прийти к одним и тем же заключениям: что боль­ шая часть негритянских рабочих имеет низкие моральные и низкие производственные показатели, очевидно в результате продолжитель­ ной дискриминации. Исследователи могут также согласиться, что зна­ чительное число белых рабочих возражает против любых предложений ликвидировать сегрегацию. Различие между точкой зрения и исследо­ ваниями у бюрократических и независимых интеллектуалов может про­ явиться на следующем этапе, когда формируется политика и на основе ее создается программа. Политическая линия может быть определена для интеллектуала следующим образом: как мы можем сделать сегре­ гацию терпимой (хотя она и неприятна) для негритянских рабочих? В соответствии с этим бюрократический советник может указать, что определенные типы пропаганды, направленные на негритянское на­ селение, могут поднять моральный дух, хотя и без ликвидации сегре­ гации. Таким образом, исследования бюрократического интеллекту­ ала служат осуществлению предопределенной политики. А незави­ симый интеллектуал не испытывает необходимости ограничивать свое исследование этим направлением. Он может изучать средства для лик­ видации расовой сегрегации без заметного ухудшения морального состояния белых рабочих. Другими словами, он может сомневаться в господствующей политике, исследуя ее последствия и рассматривая способы осуществления альтернативной политики. Следует заметить, что мы не сомневаемся в пригодности этих двух типов исследований, но использоваться они будут для разных целей. Очень важно осознавать, что осмысление ценностей непосредственно связано с выбором и определе­ нием проблемы и этот выбор зависит от положения интеллектуала в со­ циальной структуре. Бюрократический интеллектуал должен уступить политическому деятелю право определить область его исследовательс­ких проблем. Разумеется, он ставит свои навыки и познания на службу определенному институциональному порядку ради его сохранения. Независимый интеллектуал не может прямо повлиять на господству­ ющую политику, но он развивает те знания, которые могут послужить изменению существующего порядка. Таким образом, интеллектуал принимает свои значительные ценностные решения при выборе сво­ его заказчика и, как следствие этого, того типа проблем, которыми он будет заниматься 9 .

Есть и другой путь, когда интеллектуалы, вступившие в бюрокра­ тию, склонны изменить свою ориентацию; это связано с необходи­ мостью совершать поступки. Они хотят стать, выражаясь общими словами, «менее теоретическими, но более практическими». Что это означает? Чем мы ближе к реальному решению, тем больше необхо­ димость в создании конкретной программы действий на основе об­ щей политической установки и тем больше число соображений, ко­ торые необходимо принять во внимание в дополнение к первоначаль­ но сформулированной политике. Когда мы принимаем по внимание дополнительные переменные, то это означает частичное изменение первоначальной политики, «компромисс с реальностью». Таким об­ разом, чем ближе к действительному решению находится интеллекту­ ал, тем большее воздействие он испытывает: он должен «проявить ми­ лосердие к обездоленным», то есть приспособить свои первоначальные абстрактные формулировки к запросам ситуации. Такое воздействие, возникающее в определенный период времени, формирует общую точ­ ку зрения бюрократического интеллектуала, он все больше и больше рассматривает методы осуществления политики в данной ситуации в технических и инструментальных терминах.

Для независимого интеллектуала подобные изменения во взгля­ дах его бюрократического коллеги часто кажутся предательством. Этот хорошо известный тип конфликта происходит из-за различного положения двух типов интеллектуалов в социальной структуре и из-за неизбежного различия во взглядах. Независимый интеллектуал мо­ жет остаться неизменно верным своим собственным формулировкам, поскольку они не воплощаются в действие, и он часто не способен увидеть те аспекты действительной проблемы, которые всегда понят­ ны бюрократическому интеллектуалу. С другой стороны, бюрокра­ тический интеллектуал выбирает из ограниченного числа альтерна­ тив. (1) Он может согласовать свои собственные социальные ценнос­ти и специальные знания с ценностями политическихдеятелей. (2) Он может стремиться изменить господствующую в исполнительном бю­рократическом аппарате политику. (3) Он может реагировать, исходя из полнейшего размежевания между своими собственными ценностя­ми и ценностями бюрократии, рассматривая свои функции как просто технические, без ценностного осмысления. Первая реакция включает усвоение бюрократических ценностей и иногда изменение первоначаль­ ных взглядов интеллектуала. Вторая реакция: когда отдельный интел­ лектуал стремится противопоставить свои собственные взгляды взгля­ дам целого аппарата, обычно возникает бесполезный конфликт, кото­ рый является предпосылкой к бегству интеллектуала из бюрократии. Мы полагаем, что наиболее частой является третья реакция, которая ведет к «технической роли». Поскольку профессиональные установ­ ки интеллектуала поддерживают эту роль («как человек науки, я не склонен к ценностным суждениям»), это несколько смягчает конф­ ликт, который возникает при осуществлении политики, в целом рас­ ходящейся с его собственным мнением. Коротко говоря, разделение ролей позволяет интеллектуалу сохранить чувство собственного дос­ тоинства, несмотря на то что он участвует в программах, которые про­ тиворечат его собственным ценностям.

  • 9 Здесь мы пытались пояснить с помощью конкретных иллюстраций и, по суще­ству, осмыслить понятие Вебера о роли ценностных отношений в интеллектуальном исследовании. Вебер указывает, что исследование направлено на определенные аспек­ ты конкретной ситуации с точки зрения ценностей, которые обусловливают и опреде­ ляют, что считается «значительным». Остается, следовательно, только исследовать раз­ личные устоявшиеся вопросы в социальной структуре, которые обладают определен­ ной ценностью, и таким образом определить эффективные отношения между соци­ альной структурой и интеллектуальной деятельностью. См.: Max Weber , Cesammelte Aufsatze zur Wissenschaftslehre ( Tubingen , 1922), 177—184. — Примеч. автора.

Все это означает, что независимые и бюрократические интел­лектуалы исполняют совершенно различные функции по отноше­ нию к социальной политике. Независимый интеллектуал — это овод, он может критиковать установленную политику, публично указы­ вая на ее определенный смысл и последствия. Следовательно, в оп­ ределенной степени он может воздействовать на атмосферу принятия решения. Такая функция интеллектуала имеет все большее значение, чем в прошлом, благодаря развитию средств массовой коммуникации. С дру­ гой стороны, бюрократический интеллектуал (за исключением относи­ тельно редких случаев, когда он действительно определяет политику) слишком ограничен разработкой более эффективных способов осуще­ствления политики и применением альтернативных возможностей для практических действий, которые бы не нарушали ценности бюрок­ ратии. Мы полагаем, что независимые интеллектуалы могут служить общим целям, в том числе и во время военного кризиса, столь же эф­ фективно, хотя и несколько иным образом, чем те интеллектуалы, которые отдали «свою энергию борьбе за победу» на службе в госу­ дарственной бюрократии.

Политические деятели и интеллектуалы

Хотя бюрократические интеллектуалы часто приспосабливаются к взглядам политических деятелей, они могут все же разрабатывать альтернативное направление, которое противостоит ценностям и це­ лям бизнесменов, влияющих на политику правительства. Такое столк­ новение ценностей часто происходит в политических проектах. Воз­ можно, именно оно лежит в основе возмущения политического дея­ теля, заявления которого мы приведем:

На мой взгляд, профессорский ум — один из опаснейших факторов в нашем правительстве сейчас. Вместо широкого взгляда, который предпо­лагает теоретическая подготовка, их мышление под непривычным блес­ ком власти воспаряет под облака, безразличное к фактам и свободное от реальности.

С меня достаточно этих парней с логарифмической линейкой. Я по­лагаю, что не существует компромисса для их негибких академических умов... не существует мнения, равного их собственному, разве только оно полностью согласуется с их миром грез.

Им не нужны советы опытных людей. Их ограниченные книгами, мечтами, классными комнатами умы совершенно не имеют дверей и окон, ведущих к ним 10 .

Тем не менее такой конфликт не столько продукт бюрократичес­кого окружения, а скорее результат более широкого противоречия в ценностях и интересах между интеллектуалами и деловыми людьми. В этой связи показательным является отношение организованного биз­ неса к интеллектуалу, выраженное в журнале «Национальный бизнес»". Они показали, какими путями интеллектуал приходит к конфликту с установленными экономическими ценностями и интересами.

Интеллектуалы дают оценку современной экономической прак­ тике и системе, которую они не рассматривают как священную, чем вызывают прямое противодействие со стороны бизнесменов, полностью солидарных с этой практикой и считающих ее технически эф­ фективной и морально справедливой. В этом одна из причин обви­нения интеллектуалов в непрактичности. Они не признают «реаль­ ные факты», а ведь эти «факты» — современная практика. «Эконо­ мисты-теоретики», которые разрабатывают альтернативные систе­мы, осмеяны как «тошнотворно сентиментальные» по сравнению с «практичными людьми», которые работают в национальном бизне­ се. И поскольку альтернативные системы обычно не воплощаются в реальность, все эти проекты можно без промедления назвать «утопи­ ческими». Таковы нападки на «высокомерный интеллект, который пишет путеводитель по экономической Утопии».

  • 10 Lou R . Махол. Заявление, вышедшее в связи с его уходом в отставку из « Office of Price Administration », New York Times , July 15, 1943, 15. — Примеч. автора.
  • 11 Этот краткий обзор основан на содержащихся в «Национальном бизнесе» (за 1928— '943 гг.) всех упоминаний интеллектуалов, профессоров и так далее. — Примеч. автора.

Поскольку бизнесмены солидарны с обычной устоявшейся прак­ тикой и культурными аксиомами, они не готовы принять изменения в этой практике и аксиомах. Следующий невеселый стишок — это ти­пичное возражение делового человека, который хочет преуспеть в ра­ боте:

Работа ради клерков, Профессоров и кабинетных крыс, Бранящих вас, как только За дело вы взялись.

Исторический и критический анализ, который используют ин­ теллектуалы, тесно связан с их вызовом нравам бизнес-класса. Мир бизнеса, как правило, воспринимается теми, кто непосредственно входит в него, как данный и неанализируемый сточки зрения состав­ ных элементов, которые могут быть изменены 12 . Следовательно, ана­ лиз интеллектуала кажется «нереалистичным» и «теоретическим» (в оскорбительном смысле). Неудивительно, что бизнесмены исполь­ зуют слово «теория» как эпитет и отвергают «профессорские абстрак­ ции, созданные в тумане интеллектуальных трущоб».

В дополнение к этим основным причинам конфликта линия рас­ кола возникает в результате различного положения интеллектуалов и организованного бизнеса в социальной структуре. Интеллектуал может улучшать свое собственное экономическое положение, одна­ко институциональный контроль требует от него считать это побоч­ ным продуктом, а не прямой целью его деятельности. Напротив, роль бизнесмена точно и традиционно определяется как повышение его экономического дохода (законными средствами), и все остальные аспекты его роли считаются подчиненными этой институционально определенной цели. Таким образом, существуют два противопо­ ложных жизненных плана, два противостоящих комплекса культур­ ных императивов. По крайней мере взаимное недоверие и взаим­ ные упреки происходят из этой институционально закрепленной противоположности взглядов. Бизнесмены могут сомневаться и ос­паривать моральный кодекс интеллектуалов. Или они могут попы­таться объединить их моральные установки со своими собственны­ ми. Так, считается, что для интеллектуалов их собственный интерес тоже стоит на первом месте: их стремление к знаниям считается про­ сто попыткой улучшить свое положение: хорошей иллюстрацией подобных мнений является следующее определение «профессорс­ кой книги»:

  • 12 Переработанная формулировка Мангейма см.: К. Mannheim , Ideology and Utopia , 246. — Примеч. автора.

Читатели чувствуют, что эта бесполезная книга написана профессо­ ром для того, чтобы поставить свое имя на опубликованном тексте.

Бизнесмены могут также попытаться обесценить социальную лич­ность интеллектуала. Среди тех, кто получил недостаточное образова­ ние, это может привести к антиинтеллектуализму, и ученая степень становится символом сомнительной репутации. А бизнесмен, полу­ чивший высшее образование, когда-то мог прислушиваться к профес­ сорам. В этом качестве он имел возможность понять ценности и стан­ дарты, существующие у профессоров и (в идеальном случае) в опре­ деленных отношениях отличающиеся от ценностей мира бизнеса. Но бизнесмен, даже выйдя из стен колледжа, сохраняет черты своего клас­ са и может не принять те бескорыстные ценности, которые он изучал в качестве студента. Он может воспользоваться случаем доказать свою полную эмансипацию, невысоко оценивая своих прежних учителей, и таким образом поменяться с ними ролями. Это очень напоминает типичный семейный конфликт, который возникает, когда для де­ тей заканчивается возраст зависимости и подчинения и начинается взрослая независимая жизнь. Таким образом, нам говорят, что про­ фессора — это «люди, которые потратили годы на обращение к не­зрелому интеллекту, которые (вследствие этого) нетерпимы к оппо­ зиции». И самым решительным образом провозглашается перестановка ролей, когда профессорам напоминают об их задолженности перед теми, кто дает им выжить: например, в замечании о «так называемых интеллектуалах... которые выходят в основном из колледжей, где у них была привилегия использовать дорогую аппаратуру и другие льготы и которые редко оценивали их стоимость для налогоплательщиков или воздавали должное системе, взрастившей благодетелей, дающих зда­ ния, оборудование и постоянное жалованье».

Фрустрации интеллектуалов в бюрократии

На фоне этих образцов конфликтов неудивительно, что интел­ лектуал обычно испытывает ряд фрустраций, когда он становится неотъемлемой частью бюрократии, которая контролируется теми, кто не может ни ужиться с ним, ни обойтись без него 13 . Медовый месяц интеллектуалов и политических деятелей зачастую короткий и неприятный. Для этого существует вполне понятный социологи­ ческий базис. Интеллектуал, до того как занять свой бюрократичес­ кий пост, привычно рассматривает свои интеллектуальные пробле­ мы независимо от требований других реальных людей. Он может считать, что проблема сама по себе заслуживает решения. Когда он оказывается в бюрократии, он понимает, что интеллектуальная за­дача тесно связана с социальными отношениями в бюрократии. Он должен выбирать проблему для исследования, руководствуясь сво­ими знаниями и мыслями; тем, что он знает о своих заказчиках или будущих заказчиках; его формулировка проблемы, его анализ и от­ четы должны зависеть от его взаимодействия с заказчиком. Корот­ ко говоря, в тех вопросах, где раньше он испытывал чувство интел­ лектуальной автономности (сейчас не важно, реальной или мнимой), он начинает осознавать очевидный контроль над сущностью и направ­ ленностью своих исследований. Это ощущение скованности (осо­ бенно когда у него нет возможности точно выяснить требования за­ казчика или когда он, точно зная эти требования, не согласен с ними по существу) свидетельствует о фрустрации. Возникающий в резуль­ тате конфликт между критериями выбора и анализа проблем часто приводит как независимого интеллектуала, так и бюрократическо­го интеллектуала к разрыву с бюрократией и к бегству в принадле­жащее ему царство интеллектуальной независимости.

Частая смена экспертного персонала в государственной бюрок­ратии происходит не просто из-за неудовлетворенности заказчиков или критики со стороны внешних групп (например, Конгрессом). Она возникает часто в результате накопившейся фрустрации, испытыва­емой интеллектуалами. Ранее они испытывали чувство личной неза­ висимости и не в состоянии выносить очевидные ограничения, накладываемые формальной организацией. Так, недавно один психи­атр наблюдал эйфорию и оптимизм, возникший у его друзей. Ему было трудно объяснить этот феномен, и первоначально он предположил, что эти чувства возникли в результате победы Объединенных Наций. Только позднее он осознал, что встречался с рядом друзей, которые к тому времени навсегда оставили вашингтонскую бюрократию. Оче­видно, они испытывали эйфорическое освобождение от фрустрации. Нечто подобное о своих наблюдениях военного времени сообща­ет и Стоуффер:

  • 13 Было бы интересно распространить среди американских политиков следую­ щее высказывание Иосифа Сталина: «...ни один господствующий класс не обходился без своей собственной интеллигенции... Задача состоит в том, чтобы не оттирать этих товарищей». И еще: «Спецеедство» всегда считалось и остается у нас вредным и по­ зорным явлением». (Делая вывод из случая Вавилова и Варги, как и из многих дру­ гих, сталинская политика изменилась опять.) [Примеч. пер. — См.: Сталин И.В. Со­ чинения. — М., 1951. — т. 13, с. 67—68, с. 72—73]. — Примеч. автора.

В Вашингтонской военной администрации никто не мог сохранить альпийское беспристрастие, которое было достоинством университет­ ских исследований в мирное время. Фрустраций было много... Все со­ трудники, которые работали в области социологии и социальной пси­ хологии, например в ведомстве военной информации, в ведомстве стра­тегических служб, военной разведке и других, испытывали похожие пе­ реживания 14 .

Полезно рассмотреть некоторые из наиболее обычных типов фру­страции, высшей точкой которых является разочарование, ибо таким образом мы прольем свет на возможности бюрократического интел­лектуала влиять на политику и на пределы этого влияния. Эти фруст­рации можно подразделить на две основные группы: (1) те, которые проистекают из конфликта ценностей между интеллектуалами и по­литическими деятелями; (2) из бюрократического типа самой орга­низации.

1. Конфликт ценностей между интеллектуалом и политическим деятелем.

a. Иногда бюрократический интеллектуал оказывается мишенью в конфликте, возникающем из-за разных типов дискурса политического деятеля и интеллектуала. Исследования, которые кажутся тривиальны­ ми с непосредственной практической точки зрения, могут быть очень важными для теоретического осмысления и могут позднее прояснить ряд практических проблем. Интеллектуал должен вовремя улавливать, что считать важной проблемой.

b. Результаты исследований могут быть использованы для целей, ко­ торые противоречат ценностям интеллектуала; его политическими реко­ мендациями, основанными на веских доказательствах, могут пренебречь и проводить противоположную политику.

c. Интеллектуал не станет брать на себя ответственность, если дока­ зательства кажутся ему неубедительными, в то время как политический деятель обязан принять срочное решение.

Samuel A. Stouffer, «Social science and the soldier», American Society in Wartime, ed. W F - Ogburn (1943), 116. - Примеч. автора.

d . Специалисты могут испытывать фрустрацию из-за требования ра­ботать в области, находящейся вне сферы их компетенции, так как поли­тический деятель иногда не знает точно существенных различий между специалистами.

2. Фрустрации, возникающие из-за бюрократической организации.

a. Поскольку бюрократия организована для практических действий, интеллектуалам часто задают вопросы, на которые у них нет немедлен­ ного ответа. Это провоцирует «невроз предельного срока»; перед интел­ лектуалом стоят проблемы, которые не могут быть решены в пределах выделенного срока. Проблема предельного срока была прекрасно опи­ сано Робертом Льюисом Стивенсоном в абсолютно другом контексте: «Мы не кабинетные ученые, исследующие предмет на совесть; мы тео­ ретизируем с пистолетом у своего виска; мы сталкиваемся с новыми об­ стоятельствами, в которых мы не более чем за час должны не только при­ нять решение, но и начать действовать».

b. Затруднения в общении между интеллектуалом и политическим деятелем обычно приводят к фрустрациям.

•  Поскольку политический деятель часто не информирует интел­ лектуалов о ближайших политических проблемах, последним трудно оп­ ределить, какие данные необходимы именно сейчас.

•  Проблема может заключаться и в том, чтобы существующие иссле­довательские результаты попали к политическому деятелю, который нуж­дается в них, в то время как он вынужден сталкиваться с большим числом материалов из различных источников.

•  Персонал, выступающий в роли посредника, может выхолостить или исказить результаты исследований до их поступления к политичес­ кому деятелю.

•  В конце концов, существует проблема такой формулировки ре­ зультатов, при которой наиболее значительные результаты стали бы по­ нятны и привлекли внимание политического деятеля. «Обработка мате­ риала» требует упрощения в некоторых пунктах, где отбрасываются не­ которые из наиболее сложных и значительных данных.

c. Несмотря на все предосторожности, данные интеллектуалов могут не использоваться теми, кому они предназначены. Это лишает работу ин­ теллектуала рациональных оснований и снижает его интерес к собствен­ ной работе, приводит к «неврозу бессмысленности». (Соответственно, даже случайное использование результатов исследования, даже в ограниченном контексте, служит для интеллектуала новым моральным стимулом.)

1) Иногда политический деятель отказывается от исследований, на­ копленных в социальных науках, полагая, что его непосредственный опыт дал ему более надежное представление о ситуации, чем может получить интеллектуал. С наибольшей вероятностью это происходит, если резуль­ таты исследований предполагают изменения в хорошо знакомой повсед­ невной практике, поскольку интеллектуалу редко удается продемонст­ рировать большую эффективность предлагаемой системы по сравнению с существующей системой.

Наш экскурс, затронувший один из аспектов роли интеллектуала в нашем обществе, направлен главным образом на формулировку определенных гипотез. Коллекция биографий, дневников и записок интеллектуалов, работающих в государственной бюрократии, непос­ редственное наблюдение участников и исторические данные могут дать нам надежную и плодотворную основу для исследований в этой области 15 .

  • 15 С того времени, как это было написано, первый шаг в этом направлении был с Делан. См .: Julian L. Woodward, «Making government opinion research bear upon operations», American Sociological Review, 1944, 9, 670—677. См . также К . К . Merton, «The role of applied social science in the formation of policy», Philosophy of Science, July '"49, 16, 161 —181. — Примеч . автора .
СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com