Перечень учебников

Учебники онлайн

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мысль посылает нас осуществить действие, уже сама мысль есть дело. Знание без дела есть тщеславие, дело без знания - безумие, говорит древнеиндийская мудрость. Дело без мысли перестает быть таковым, становится не делом [1].

1 См.: Бибихин В.В. Узнай себя. СПб., 1998. С. 13-14.

Авторы предлагаемого учебника по философии надеются на то, что он способен побудить к свободной мысли и, следовательно, к осмысленному делу.

Найти гармонию, баланс между ломкой и созиданием, прошлым и будущим, традицией и новаторством, существованием и сущностью, понять причинно-следственные связи, не поменяв их при этом местами, уяснить хотя бы некоторые законы бытия, особенно социального, и т.д. - такую цель преследовали авторы, осознавая, что добиться этого далеко не просто.

Создавая этот учебник, авторы стремились сделать его фундаментальным и вместе с тем интересным, избежать назидательности и поверхностности, дать панораму философской мысли во всем ее многообразии, начиная с античности и заканчивая современностью. Разумеется, в книге просматривается авторско-личностное начало, поскольку вовсе не ставилась задача насильственно свести все составляющие ее материалы к какому-либо единому знаменателю.

Ведущими принципами, вдохновлявшими авторов в ходе работы над учебником, стали гуманизм, рассмотрение многообразной философской проблематики через призму человека и его потребностей. История показала, что стоявший у истоков философского знания принцип "человек есть, мера всех вещей" не только не утратил своего значения, но и приобрел с веками все более глубокое экзистенциальное содержание.

Осознавая роль отечественной культуры в воспитании достойных граждан страны, авторы учебника сочли необходимым выделить особый раздел и рассмотреть в нем, хотя бы кратко, проблематику русской философии - от ее истоков и предпосылок до самого последнего времени.

В книге присутствует раздел, посвященный методологии научного исследования, что не часто встречается в учебной литературе по философии. Рассмотренные в нем, пусть сжато, проблемы эпистемологии, эвристики, логики научного открытия, методы анализа и построения научных теорий и т.д. могут быть полезными для студентов и аспирантов, активно занимающихся исследовательской работой.

Учебник, написанный на основе государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования и предназначенный для студентов и аспирантов нефилософских специальностей, может быть рекомендован в первую очередь для тех, кого особенно интересуют вопросы гуманизации общества. А таких в России сегодня очень много. Поскольку это направление является важным и динамично развивающимся, в книге рассмотрены некоторые особенности социального развития российской цивилизации, духовно-нравственные и ценностные императивы социальной работы. Соответствующие идеи присутствуют и в других разделах книги.

Мы надеемся, что учебник окажется не только полезным, но и отвечающим взыскательным критическим ожиданиям. В нем нет безапелляционности, категоричности, претензий на абсолютность суждений. Но в нем есть бережное отношение к философской мысли, стремление понять и передать ее плюралистичность и динамику, открытость и честность философского анализа, озабоченность будущим.

Отдавая себе отчет в сложности задач, которые были поставлены, понимая, что все можно подвергнуть усовершенствованию, авторы с благодарностью примут справедливые замечания и предложения читателей, способные улучшить качество книги.

Доктор философских наук,
профессор О.А. Митрошенков,
руководитель авторского коллектива

ВВЕДЕНИЕ

Любой эпохе, как правило, не хватает мудрости и мужества, чтобы воздать должное философу при его жизни.

Люди нередко пытаются приспособить философию к своим практическим потребностям, ищут для нее доступной "приземленной" службы, не догадываясь о ее способности к высшей. Пытаясь держать в руках Философию, они то самоуверенно почитают себя хозяевами ее, направляют, продают за деньги, угождают сильным, то обращают для религиозных, политических и идеологических мимолетных нужд, то, мало что поняв в ней, пренебрежительно отбрасывают якобы за ненадобностью. Философия же не оскверняется этими попытками, не теряет своей значимости, всякий раз и при всяком употреблении отдавая человечеству часть своего тайного внутреннего света.

Как заметил В.Виндельбанд, названия имеют свою судьбу, но редкое из них имело судьбу столь странную, как слово "философия". Если обратиться к истории с вопросом о том, что, собственно, есть философия, что думают сами философы о предмете своих занятий, то мы получим самые разнообразные и бесконечно далеко отстоящие друг от друга ответы. Хотя бы потому, что на одно и то же явление (вопросы) могут быть выработаны совершенно различные точки зрения (ответы) в силу особенностей: а) личностей философов; б) используемой методологии; в) употребляемых познавательных приемов. Так что попытка выразить это пестрое многообразие в одной простой формуле была бы делом совершенно безнадежным.

Правда, такие попытки предпринимались не раз. При этом старались отвлечься от тех различных определений философии по содержанию, в которых отражается обычное стремление каждого философа положить в основу решения своей задачи накопленный им багаж мнений и точек зрения. Таким путем рассчитывали достигнуть чисто формального определения, которое не находилось бы в зависимости ни от изменчивых воззрений данной эпохи, ни от односторонних личных убеждений, ни от других причин, и потому было бы в состоянии охватить все, что когда-либо называлось философией. Однако как бы при этом ни назвали философию - мудростью, наукой, формой знания или общественного сознания, учением об абсолютном - всегда определение оказывается либо слишком широким, либо слишком узким: всегда в истории найдутся учения, которые носят название философии и, однако же, не подходят под тот или иной из установленных формальных признаков этого понятия.

Вообще определенность ответов на смысложизненные для человека вопросы заставляет философию относиться к ним весьма сдержанно. Вопросы, которые формулирует сама философия, подчас глубже ответов, которые она дает. Философ, открывая тайны бытия и времени, один переживает в этот момент всю муку нелегкого формулирования с трудом добытого смысла, ибо только ему известна вся мера его неведения. "Я знаю, что ничего не знаю", - сказал Сократ. Но это же касается определенности ответов и по поводу самой философии.

И все же, прежде чем приступить к рассмотрению философских вопросов философскими средствами и по существу, следует попытаться дать ответ на один вопрос, который всякий раз срывается с языка людей, вольно или невольно имеющих дело с философией. Философия существует более двух с половиной тысяч лет. Спрашивается: что сделала она для человечества за это долгое время? Какие блага она ему дает? От каких зол избавляет?

Люди связывают со словами "философия" и "философ" чаще всего весьма нелестные представления. Для Фамусова из комедии А.С. Грибоедова "Горя от ума" философствование имеет значение гастрономическое. Судья Тяпкин-Ляпкин из гоголевского "Ревизора", который "своим умом дошел" до решения вопросов о мироздании, есть карикатурный философ. "Я вам не Спиноза какой-нибудь", - утверждал один из персонажей А.П. Чехова. У нас любят называть философом того, кто ведет себя не так, как другие. "Прошу не философствовать, а делать", - говорит начальник подчиненному, осмелившемуся возражать.

Не случайно Н.А. Бердяев считал, что положение философа "поистине трагично". В самом деле, на протяжении всей истории культуры обнаруживается вражда к философии, причем с самых разнообразных сторон. Конфуций долгое время провел в изгнании и нелегких странствиях. Сократа принудили принять яд. Платон был продан в рабство, и лишь счастливый случай спас его от худшего. Сенека, обвиненный в участии в заговоре, был вынужден покончить самоубийством. Дж. Бруно, преследуемый церковью, после восьмилетнего пребывания в тюрьме сожжен на костре. Т. Мор был обвинен в государственной измене и казнен. Б. Спиноза, изгнанный из религиозной общины и спасаясь от преследований, жил в деревне, занимаясь шлифовкой линз. Вынужден был оставить университет и переселиться в деревню Л. Фейербах. После революции 1917 г. несколько десятков русских философов покинули Россию, не имея возможности жить и творить на родине.

Философия - одна из самых незащищенных сторон культуры (как, впрочем, и многие другие). Постоянно подвергается сомнению сама возможность философии, каждый философ вынужден начинать свое дело с защиты философии и оправдания ее возможности и необходимости. Философия не пользуется тем, что называется общественным престижем. Она практически никогда не стремилась к конструированию жестко-императивных познавательных схем мирового развития, предполагающих радикальное изменение общественных форм человеческого бытия. Напротив, ее интерес был направлен скорее на объяснение, расшифровку происходящих изменений с целью обретения человеком устойчивости в меняющемся мире. Истинный философ всегда был далек от того, чтобы выполнять политический заказ.

Сделаем одно отступление с помощью художественного образа. "Один мудрец сказал, что "мир есть мысль". Другой сказал прямо противоположное. Третий же ничего не сказал, зато обманул обоих и у одного из них увел жену". Для обыденного сознания есть сильный соблазн считать, что этот последний был хотя и не самым достойным, однако самым умным среди спорщиков - ведь лишь его "точка зрения" единственно имела практические следствия и пользу. Такая позиция имеет много сторонников, но проблема, однако, в том, что вместе с ее принятием утрачивается предмет разговора. Вместе с практической эффективностью исчезает специфическая проблема. Наш мыслитель-прагматик утрачивает нечто персонально-личностное, а с ним и смысл человеческого.

Наш "герой" (и его поклонники) лишь думает, что он совершил нечто дельное и самостоятельное в отличие от "празднословия" остальных участников обсуждения. На самом деле он только персонифицировал требования социальной традиции, причем не самого лучшего свойства. Он следовал правилу поведения, установленному определенной организацией общества, и принятым в этом обществе представлениям о смысле жизни, благополучии, практической хватке, допустимых приемах социального действия и т.д. Он не придумал и не совершил ничего оригинального и личностного - это социальная традиция внушила ему, что, обманув доверие, он достигнет жизненного успеха, а то и обретет в итоге уважение и даже власть над простодушными соплеменниками. Традиция тянется из седой древности и здравствует по сей день, несмотря на постоянные грозные запреты религий. Разумеется, официальные идеологии не афишируют подобных законов общежития и неписаных правил совместного проживания. На фасаде общества, государства начертаны письмена о чести и честности, порядке и порядочности. Реальные же правила общежития часто элиминируют моральное и человеческое. Как в литературном примере, человек, который проявил смекалку, на деле часто - разумеется, не всегда! - предпринимает действия, вытравляющие душу, деформирующие человеческое в человеке.

Фактически же именно оппоненты и объекты для иронических упражнений и насмешек нашего "умельца" заняты подлинно человеческим делом - пытаются определить смысл жизни и место человека в мироздании. Они совершают чистый акт познания. Другое дело, что одними такими актами нельзя ограничиваться, что и отражается в иронии рассказчика.

Итак, что же дала философия человечеству? Как считает B.C. Соловьев, в древнем мире, где личность была подавлена природным началом как чуждою внешнею силою, философия освободила человеческое сознание от исключительного подчинения этой внешности и дала ему внутреннюю опору, открыв для его созерцания и освоения мир духовного, идеального. В христианском мире, где само это духовное царство, идеальное начало, ставшее внешней силой, завладело сознанием и хотело подчинить и подавить его, философия восстала против этой изменившей своей внутренней сущности религиозно-духовной силы, сокрушила ее владычество, освободила и обратилась к собственному существу человека как в его рациональном и иррациональном, так и материальном началах.

В этом, собственно, обнаруживаются гуманистическая природа философии, ее человеческое измерение, ориентированность на человека как на главный объект и цель любого философствования, в каких бы формах оно ни проявлялось.

На чем основывается эта раскрепощающая деятельность философии? "Мы найдем ее основание в том существеннейшем и коренном свойстве человеческой души, в силу которого она не останавливается ни в каких границах, не мирится ни с каким извне данным определением, ни с каким внешним ей содержанием, так что все блага и блаженства на земле и на небе не имеют для нее никакой цены, если они не ею самой добыты, не составляют ее собственного внутреннего достояния" (B.C. Соловьев). Эта неспособность удовлетвориться извне данным содержанием жизни, это стремление к все большей внутренней полноте бытия и разрушение всех чуждых богов уже содержат в возможности абсолютную полноту и совершенство жизни. Отрицательный процесс сознания есть вместе с тем процесс положительный, поскольку всякий раз, как дух человеческий, разбивая какого-нибудь старого кумира, говорит: это не то, чего я хочу, - он уже этим самым дает некоторое определение того, чего хочет, своего истинного содержания.

Эта двойственность критически-разрушительного и творческого составляет сущность философии, как и самого человека, того, чем определяется его достоинство и преимущество перед остальною природой. Так что на вопрос: что дает философия? - B.C. Соловьев предлагает ответ: она делает человека вполне человеком. Философия, сосредоточивая внимание на собственно человеческом в человеке, служит и божественному, и материальному началам в нем, вводя и то, и другое в форму свободной человечности [1].

1 См.: Соловьев B.C. Лекция "Исторические дела философии", произнесенная им 20 ноября 1880 г. в Санкт-Петербургском университете // Вопросы философии. 1988. № 8. С. 118-125.

С термином "философия" у людей нередко соседствует представление о чем-то темном, трудном, смутном, доступном лишь для специалистов. Против этого, пожалуй, нелегко возразить. Сухие лекции множества преподавателей и написанные трудным языком учебники и книги немало способствовали такому представлению. И совершенно справедливо те, с кем разговаривают таким образом о философии, чуждаются ее.

Между тем философия, будучи нераздельной с нашим существом, присутствует в жизни каждого человека. Люди философствуют без специального обучения, при каждом диалоге и осмысленном действии, философствуют - хорошо или плохо, но постоянно и неудержимо, независимо от уровня их философского знания. И утверждение о том, что мы все философствуем, не имеет ничего общего с удивлением мольеровского Журдена по поводу того, что он всю жизнь говорил прозой, но только не знал этого. Для Журдена в этом знании никакого проку, кроме удивления, не оказалось. Философия же вносит смысл и человеческое значение во все, куда она входит. Вообще у великих философов всегда существует соотнесенность с изначальным жизненным смыслом. Язык великих понятен, и человек обычный, не философ, без труда может в отвлеченных понятиях узнать их изначальный смысл. И тем самым в рассуждениях высокой философии узнать самого себя, свои состояния и проблемы. Мы осмысливаем нашу жизнь, нашу деятельность настолько, насколько вносим в нее элемент философии. Насколько человек обязан себе отдавать ясный отчет в каждом своем слове, мысли, чувстве, действии, настолько он обязан философствовать. Пренебрежение философией есть искажение в себе человеческого сознания, поскольку философия и есть сознание, делающее человека человеком. Требование сознательной философии равнозначно требованию развития человека [1].

1 См.: Лавров П.Л. Три беседы о современном значении философии // Философия и социология. М., 1965. Т. 1. С. 513-518.

Сущность философии - не предмет (который сделал бы философию похожей на науку), а свободное философское мышление. Рождение философского знания - всегда внутренний акт, который вспыхивает, опосредуя собой другие действия. Именно поэтому подлинная философия личностна, несет в себе особенности мышления философа, его Я. Философия Платона отличается от философии его учителя Сократа, как и идеи М. Хайдеггера от философии Ж. П. Сартра. В силу же того, что философия есть внутренний акт познания и самопознания, "пауза недеяния", она трудно поддается институциализации, "организованным" формам собственного бытийствования. Философия пытается разобраться в установках мысли, способах рассуждения, которые носят личностный характер. При этом "проявляется" и собственно предмет, контуры которого, однако, зыбки, текучи и который может обнаружиться в любом мыслимом материале.

Философия раскрывается, или обнаруживает себя, в самых различных проекциях - и как знание о наиболее общих законах природы, общества и познания, и как отражение, и как надстроечное явление, и как форма общественного сознания и т.д. Но только потому, что она не столько "знание о...", сколько "бытие в...", в специфическом измерении сознания, собственного присутствия человека, субъекта в знании, что и делает это знание философским. И уж если мы говорим о философии и философском мышлении, употребляя понятие "предмета", необходимо раскрывать и личностный момент такой предметности [1], поскольку предмет "излучает" особенности философа как индивида, "светится" интересом субъекта. А коль скоро здесь столь силен субъективный момент, то философия окрашивается в его тона: это область мнений, споров, борьбы концепций. Это знание динамичное и всегда открытое.

1 См.: Зотов А.Ф. Феномен философии: о чем говорит плюрализм философских учений? // Вопросы философии. 1991. № 12. С. 15-16.

По своей сути и жизненному предназначению философская мысль всегда есть, с одной стороны, проблематизация действительности, с другой - попытка ее "депроблематизации", отрицания проблемы в виде идеального решения. Поэтому философия и философское мышление одновременно и прагматичны (проблемы истины, свободы, смысла жизни, блага, ответственности, выбора, власти и т.д.), и проективны (проекты гражданского общества Т. Гоббса, правового государства Дж. Локка, разделения власти Ш. Монтескье, "всеобщего мира" И. Канта и др.). В принципе таково всякое мышление, однако отличие философии в том, что она есть самосознающее мышление.

Истинная философия - почти всегда источник социального беспокойства. Ибо, будучи по природе неудовлетворенной и самокритичной, она оказывается дестабилизирующим фактором любой консервативной социальности. В то же время философия оказывается вполне созвучной динамической социальности, способной постоянно меняться и нуждающейся в средстве от окостенения, поскольку сама (философия) является динамичной внутренне и сущностно. В философии, как и в искусстве, нет последнего слова.

Философия вносит свой вклад в социализацию индивидов - как на пути превращения мысли в систему знаний, которая затем может быть трансформирована в идеологические, социальные и даже политические программы и руководства к действию, так и посредством диалога и дискурса. При всей своей неповторимой индивидуальности - биологической и культурной - человек есть существо и "родовое", и "общественное". Он может сохраняться в этом мире только при условии воспроизведения себя. Философия выступает как момент социализации индивидов, момент эволюции человечества, поскольку позволяет не начинать снова и снова с "нуля" культуры мышления и познания, не допускать тех же ошибок, которых не избежали другие народы и конкретные люди. И это сообщает философии гуманистически-антропологическое измерение.

Эта и другие "способности" философии оказываются возможными потому, что она есть прежде всего свободное мышление, не стесненное никакими оковами, продуктивное, рискующее, сомневающееся, критичное и самокритичное, и потому - никогда не успокаивающееся ни в каком своем результате. В этом, собственно, и состоит тайна философского мышления. Пренебрежение же к философской культуре и философскому мышлению рано или поздно оборачивается квазибытием народа и социума, беспомощностью при столкновении с серьезными проблемами. Зато в сохранившем философскую культуру народе даже кризис его социальности - еще не "конец истории", поскольку возможно рождение новой социальности на пути самоорганизации и восстановления "порождающих структур", которые в общей форме воплощены в мировой и национальной философии. Способность же философии генерировать "заготовки" социальности, которые воплощаются в действительность, а потом рано или поздно оказываются объектом ее критики, следовательно, ее самокритики, означает, что она есть не только отражение, но и причина Иного [1].

1 См.: Зотов А.Ф. Указ. соч. С. 19-21.

Философия, как и искусство, позволяет преодолевать ущербную особенность человека учиться только на собственном опыте, когда опыт других проходит бесплодно. От эпохи к эпохе, от человека к человеку, восполняя его короткое земное время, философия переносит груз чужого жизненного и интеллектуального опыта со всеми взлетами и падениями, воссоздает опыт, добытый другими - и позволяет усвоить его как собственный. Это относится и к целым странам и народам: перенося жизненный, социальный, духовный опыт, нередко трудный и многовековой, от одной нации к другой, философия в удачном случае способна оградить от избыточного, ошибочного или губительного пути, тем самым "сокращая извилины человеческой истории" (А.И. Солженицын).

У вечно критического отношения значительной части общества к философии как будто есть свои видимые основания. Философия - это порыв человека выйти на новый уровень миропостижения, за пределы необходимости и наличного бытия, претензия на способность подниматься до более высоких ценностей, погружаться своими смыслами и действиями в глубины прошлого и контуры будущего. Попытки реализовать эти претензии всегда проблематичны и могут быть неадекватными вызовам времени, что влечет критику философии со стороны общества. Впрочем, тем самым философия получает новый импульс для самоуглубления, поиска новых путей истории, формирования новых парадигм мышления.

Но есть и другие "причины" для критики. За философией всегда идет ее тень в виде эпигонства, т.е. стремления интерпретировать философствование в свете полученных ранее результатов. Следствием является частичное сохранение старых программ со всеми результатами в новых условиях. Эпигонами были младогегельянцы по отношению к Гегелю, неокантианцы по отношению к Канту, Энгельс по отношению к Марксу и т.д. Эпигоны всегда слабее своих учителей и способствуют понижению уровня философствования. Кроме того, в роли философии нередко пытается выступать псевдофилософия, выполняющая идеологический или политический заказ, стремящаяся быть единственной и указывать обществу контуры и параметры его развития, в том числе и философствования. Надо ли убеждать, что говорить о философии здесь не приходится! Когда эпигон наносит "улучшающие" мазки на картину гения, это называется отнюдь не искусством, а называется варварством и преступлением. На место свободного философского мышления в этом случае выдвигаются его антиподы, т.е. здравый смысл, массовое сознание, мифологизация и т.д., субъекты которых не склонны и не способны искать новых подходов к миру. В результате низкий философский потенциал конкретного этапа экстраполируется критиками на философию вообще.

Однако эти и другие действительно уязвимые стороны философии оказываются не столь значащими по сравнению с тем, что она дает человечеству.

Выработанные в истории общества философские идеи, социальные проекты являются критериями масштабов, глубины, специфики этапов освоения человеком реальности. Они отражают уровень и способность людей формировать человеческий мир, т.е. мир, осваиваемый людьми. "Философия есть эпоха, постигнутая в мысли" (Г.В.Ф. Гегель). Уровень освоения конкретно-исторических форм мышления (в том числе опережающего), принятия решений, формирования смыслов в обществе фиксирует способность социума обеспечить собственную выживаемость вопреки угрожающим ему тенденциям дезорганизации, распада, опасности логического и смыслового хаоса, следовательно, разрушения общества.

Общество всегда обладает определенной (достаточной или недостаточной) способностью нейтрализовывать опасность. Оно также обладает (или не обладает) потенциалом повышать свои возможности воспроизводить себя и развиваться на фоне беспрерывно появляющихся опасностей и роста сложности. Этот возрастающий по своей важности процесс, определяющий "быть или не быть" народам, странам, государствам, человечеству, включает в себя способность к философствованию, которое можно назвать формой этого процесса. Сверхзадача философствования заключается в том, чтобы адекватно возникающим опасностям усложняющейся реальности формулировать вопросы на каждом этапе развития человечества и искать на них ответы, которые, во-первых, дают шанс выживаемости, жизнеспособности, стабильности общества, во-вторых, способствуют его развитию, в-третьих, обеспечивают человеку возможность творческой самореализации, сублимации в сфере духа, выхода за пределы имеющихся представлений о необходимости.

Философия как наиболее обобщенный ответ человечества на вызовы истории, хотя и всегда преломленный через личный опыт философа, появляется тогда, когда становится очевидной недостаточность прежних ответов, традиционных типов знания и поведения. Философствование - открытый процесс, не сводящийся ни к имманентному саморазвитию духа, ни к отражению реальности, как бы их ни интерпретировали. Философствование - это всеобщая "форма поиска меры творческой способности человека утверждать себя в сложном мире, в котором можно жить, лишь очеловечивая его. Это возможно, лишь постоянно совершенствуя, углубляя всеобщую основу смыслообразования. Этот процесс не должен отставать от усложнения подлежащих разрешению проблем, скорее, должен их опережать". Философствование, представляя собой определенную логику и являясь своей собственной проблемой, одновременно является проблемой человечества, нуждающегося во все более глубоких целях и смыслах, в более совершенных средствах, в более глубоком понимании условий своей жизнедеятельности в мире [1].

1 См.: Ахиезер А.С. Об особенностях современного философствования (взгляд из России) // Вопросы философии. 1995. № 12. С. 17-18.

Философия не может спасти мир, но в единстве "добывания" истины и следования нравственному долгу она постоянно ищет пути этого спасения, особенно на переломах человеческой истории. Масштабы, формы, темпы этого процесса определяются исторически сложившимся уровнем рефлексии, творческой способностью преодолевать ее ограниченность, отвечать на вызовы стремлением наращивать этот потенциал.

Философия - высшее воплощение поиска целей и смыслов, обеспечивающих выживание и развитие общества и человечества. В философствовании проявляются глубинное творческое стремление человека искать новые пути самоутверждения в мире, несогласие на бесследное исчезновение в бездне небытия. В этом обнаруживается глубокий гуманистический потенциал этой формы самосознания человечества. Философствование - стремление выйти за пределы необходимости и превратить немыслимое вчера в мыслимое сегодня. "Философствование можно понять как постоянное забрасывание в общество культурных тестов, мутаций, которые ...можно рассматривать как предложение, хотя и в абстрактной форме, обществу формировать новые программы... Философствование несет в себе попытки прорыва к эффективной функциональности субъекта в усложняющемся мире" [1]. Философия открывает человечеству новые возможности, стимулирует их проработку в гуманитарных и социальных науках, конкретных программах деятельности и т.д., побуждая вместе с тем общество выдвигать свои версии всеобщего (основанные на опыте), вступать в диалог, рождать новые формы философствования. По своей природе философия есть также опыт диалога с иными формами мысли.

1 Ахиезер А.С. Указ. соч. С. 17.

В этом смысле каждый философский проект, каждое философское решение представляют собой попытку выхода на более высокий уровень обобщений и освоения возрастающей сложности человеческого бытия и его отношений с окружающим миром.

В обыденном мышлении, в том числе социальном, люди часто совершают роковую ошибку. То, что в действительности является предельным смыслом, никогда не реализуемым в пространстве и времени, они пытаются вместить в мир в виде желаемого образца и ходячего идеала. После этого многие из них, например, говорят: покажите нам вполне справедливый закон, и тогда мы будем жить по закону. Но был ли когда-нибудь и где-нибудь такой конкретный закон, при применении которого всегда торжествовала бы справедливость? Когда же им не могут показать и идеального совершенного общества, то в их мышлении и действии начинает доминировать нигилизм, проистекающий из непонимания того, как устроены сами люди и их нравственность. Нигилизм сначала есть требование того, чтобы было "высокое". Следующий шаг - формирование убеждения, что истинно высокого никогда не было: где он, истинно честный человек? У каждого можно найти какой-то недостаток, какую-то корысть. Последняя ступень - утверждение, что все высокое - сплошной обман, лицемерие, тонкий слой лакировки на весьма низменных вещах. Отсюда один шаг до известного: "Все дозволено, раз Бога нет" [1].

1 См.: Мамардашвили М. Как я понимаю философию. М., 1992. С. 61.

Если общество намерено жить социально грамотно, составляющие его люди должны доставить себе труд понимать относительно себя некоторые отвлеченные истины, свои предельные возможности. Они должны проходить свой путь до конца, извлекать опыт, разрешать смысл, грамотно отрабатывать структуры сознания. Тем самым избавляясь от инфантилизма и обретая достоинство и ответственность.

В выявлении этих отвлеченностей и их смысла и состоит призвание философии и философов.

СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com