Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава XI. Личность отрока

§ 1. Особенности идентификации с собственным «Я». Кризис личности в отрочестве

Идентификация с собственным «Я». Важнейшей особенностью личности в отрочестве является быстрое развитие самосознания посредством рефлексии подростка на себя и других. Чем лучшее образование и воспитание получил подросток в детстве, тем богаче его рефлексия. Подросток может, забыв обо всех забавах, отвлек­шись от любимого занятия в сфере познавательной деятельности, уйдя от общения, подолгу заниматься рефлексией на свои собствен­ные характерологические и общечеловеческие особенности. Это занятие при живости ума может продуцировать важные для подро­стка откровения общеморального порядка и относительно своей собственной персоны. Подростковая рефлексия хотя и поднимает отрока на исключительную для его возможностей высоту, отличает­ся свободной ассоциативностью - мысли текут по разным направле­ниям в зависимости от чувств и внешних обстоятельств. Целост­ность рефлексии придает лишь исключительная направленность подростка на самого себя - куда бы он ни устремился в своих ассо­циациях, он неизменно проидентифицирует себя с самим собой, воз­вратится к самому себе, к своему собственному «Я».

Обратимся, для примера, к автобиографическому описанию своих рефлексий в отрочестве у Л.Н.Толстого.

«Едва ли мне поверят, какие были любимейшие и постояннейшие предметы моих размышлений во время моего отрочества, - так они были несообразны с моим возрас­том и положением. Но, по моему мнению, несообразность между положением человека и его моральной деятельностью есть вернейший признак истины.

В продолжение года, во время которого я вел уединенную, сосредоточенную в са­мом себе, моральную жизнь, все отвлеченные вопросы о назначении человека, о буду­щей жизни, о бессмертии души уже представлялись мне; и детский слабый ум мой со всем жаром неопытности старался уяснить те вопросы, предложение которых состав­ляет высшую ступень, до которой может достигать ум человека, но разрешение кото­рых не дано ему.

Мне кажется, что ум человеческий в каждом отдельном лице проходит в своем раз­витии по тому же пути, по которому он развивается и в целых поколениях, что мысли, служившие основанием различных философских теорий, составляют нераздельные части ума; но что каждый человек более или менее ясно сознавал их еще прежде, чем знал о существовании философских теорий.

Мысли эти представлялись моему уму с такою ясностью и поразительностью, что я даже старался применять их к жизни, воображая, что я первый открываю такие вели­кие и полезные истины.

Раз мне пришла мысль, что счастье не зависит от внешних причин, а от нашего от­ношения к ним, что человек, привыкший переносить страдания, не может быть несча­стлив, и, чтобы приучить себя к труду, я, несмотря на страшную боль, держал по пяти минут в вытянутых руках лексиконы Татищева' или уходил в чулан и веревкой стегал себя по голой спине так больно, что слезы невольно выступали на глазах.

Другой раз, вспомнив вдруг, что смерть ожидает меня каждый час, каждую мину­ту, я решил, не понимая, как не поняли того до сих пор люди, что человек не может быть иначе счастлив, как пользуясь настоящим и не помышляя о будущем, - и я дня три под влиянием этой мысли бросил уроки и занимался только тем, что, лежа на постели, наслаждался чтением какого-нибудь романа и едою пряников с кроновским медом, которые я покупал на последние деньги.

То раз, стоя перед черной доской и рисуя на ней мелом разные фигуры, я вдруг был поражен мыслью: почему симметрия приятна для глаз? Что такое симметрия? Это врожденное чувство, отвечал я сам себе. На чем же оно основано? Разве во всем в жизни симметрия? Напротив, вот жизнь — и я нарисовал на доске овальную фигуру. После жизни душа переходит в вечность; вот вечность - и я провел с одной стороны овальной фигуры черту до самого края доски. Отчего же с другой стороны нету такой же черты? Да и в самом деле, какая же может быть вечность с одной стороны, мы, верно, существовали прежде этой жизни, хотя и потеряли о том воспоминание.

Это рассуждение, казавшееся мне чрезвычайно новым и ясным и которого связь я с трудом могу уловить теперь, - понравилось мне чрезвычайно, и я, взяв лист бумаги, вздумал письменно изложить его, но при этом в голову мою набралась вдруг такая бездна мыслей, что я принужден был встать и пройтись по комнате. Когда я подошел к окну, внимание мое обратила водовозка, которую запрягал в это время кучер, и все мысли мои сосредоточились на решении вопроса: в какое животное или человека пе­рейдет душа этой водовозки, когда она околеет? В это время Володя, проходя через комнату, улыбнулся, заметив, что я размышляю о чем-то, и этой улыбки мне достаточ­но было, чтобы понять, что все то, о чем я думал, была ужаснейшая гиль 2 .

Я рассказал этот почему-то мне памятный случай только затем, чтобы дать понять читателю о том, в каком роде были мои умствования.

Но ни одним из всех философских направлений я не увлекался так, как скептициз­мом, который одно время довел меня до состояния, близкого к сумасшествию. Я вооб­ражал, что, кроме меня, никого и ничего не существует во всем мире, что предметы - не предметы, а образы, являющиеся только тогда, когда я на них обращаю внимание, и что, как скоро я перестаю думать о них, образы эти тотчас же исчезают. Одним словом, я сошелся с Шеллингом в убеждении, что существуют не предметы, а мое отношение к ним. Были минуты, что я, под влиянием этой постоянной идеи, доходил до такой сте­пени сумасбродства, что иногда быстро оглядывался в противоположную сторону, надеясь врасплох застать пустоту ( neant ) там, где меня не было.

Жалкая, ничтожная пружина моральной деятельности — ум человека!

Слабый ум мой не мог проникнуть непроницаемого, а в непосильном труде терял одно за другим убеждения, которые для счастья моей жизни я никогда бы не должен был сметь затрагивать.

Из всего этого тяжелого морального труда я не вынес ничего, кроме изворотливо­сти ума, ослабившей во мне силу воли, и привычки к постоянному моральному анали­зу, уничтожившей свежесть чувства и ясность рассудка.

Отвлеченные мысли образуются вследствие способности человека уловить сознанием в известный момент состояние души и перенести его в воспоминание. Склонность моя к отвлеченным размышлениям до такой степени неестественно развила во мне сознание, что часто, начиная думать о самой простой вещи, я впадал в безвыходный круг анализа своих мыслей, я не думал уже о вопросе, занимавшем меня, а думал о том, о чем я думал. Спрашивал себя: о чем я думаю? Я отвечал: я думаю, о чем я думаю. А теперь о чем я думаю? Я думаю, что думаю, о чем я думаю, и так далее. Ум за разум заходил...

Однако философские открытия, которые я делал, чрезвычайно льстили моему самолюбию: я часто воображал себя великим человеком, открывающим для блага всего человечества новые истины, и с гордым сознанием своего достоинства смотрел на остальных смертных; но, странно, приходя в столкновение с этими смертными, я робел перед каждым и чем выше ставил себя в собственном мнении, тем менее был способен с другими не только высказывать сознание собственного достоинства, но не мог даже привыкнуть не стыдиться за каждое свое самое простое слово и движе­ние» (Толстой Л. Н. Отрочество).

В приведенном отрывке из воспоминаний Л. Н. Толстого, отражаю­щем специфичность мышления отрока, можно наблюдать, как строятся в индивидуальном сознании тонкие рефлексии не только на окружаю­щий мир и на самого себя, но и на сами рефлексии («Я думаю, о чем я думаю...»). Удачные рефлексии вызывают чувство восхищения собой и повышают самооценку. В обыденной жизни подростку становится на­столько страшно уронить себя в собственных глазах, что он начинает бояться общаться с другими. Одна из самых типичных социально-психологических «болезней» в отрочестве - застенчивость. Робость из-за возможных неудач в своих общих суждениях, в откровениях по пово­ду своих рефлексий, в своей самооценке ввергает подростка в мучитель­ный обвал переживаний. Переживания по поводу возможных пережи­ваний (эмоциональные рефлексии) вовсе останавливают отроческие порывы в столь открытом доверительном общении.

Подросток углубленно изучает самого себя. Благодаря рефлексии происходит активное наполнение структурных звеньев самосозна­ния. Изучая свои особенности, размышляя о себе в прошлом, на­стоящем и будущем, анализируя свои притязания в деятельности, в общении и, в частности, в сфере общения с представителями другого пола, подросток реализует свою потребность в адекватной само­идентификации. Здесь его интересует собственное «Я» именно в дан­ный момент - «здесь и теперь».

Особое значение в отрочестве имеет внешность. Идентификация с собой как с физическим телом у подростка обычно затруднена: ведь он начинает претерпевать очень быстрые метаморфозы в физической и духовной конституции лица и тела. Подросток придает своей внеш­ности особое значение. Привлекательность, соответствие прически и одежды канонам референтной группы сверстников, соответствие манеры телесных выразительных движений стандартам окружения - все это имеет чрезвычайное значение.

В зависимости от времени, в котором живут разные поколения подростков, они проделывали разнообразные карнавализации со сво­ей внешностью: то отпускали патлы и расклешивали свои брюки, то брились наголо и надевали специально разорванную одежду, то вы­стригали фасонно волосы, сочетая голые места с зачесанными пучка­ми длинных волос, и надевали на себя немыслимые хламиды. При этом, независимо от пола, они украшали себя серьгами, браслетами, цепями и цепочками. В последнее время появилась новая тенденция:

раскрашивание лица не в соответствии с его конституцией, а вопреки ей - полосами, узорами, изображениями, защитными символами. Многие более агрессивные действия по отношению к своему телу на­чинают осуществляться именно в подростковом возрасте (татуировки, иссечения с символическим подтекстом и др.). Общая идентификация объединяет подростков в «Мы» и создает ощущение защищенности.

В то же время подросток пристально рассматривает себя природного в зеркале. Удлинившийся нос, прыщик и другие новообразования во внешности смущают его. Идентификация с прежним образом нарушает­ся, и подросток испытывает неуверенность в себе. Даже самые обая­тельные и гармоничные подростки не уверены в себе по-настоящему - ведь они в соответствии с возрастом тоже очень быстро изменяются.

Одной из причин возрастной застенчивости является именно высо­кая значимость внешности для большинства подростков: в отрочестве нередко встречается недовольство теми или иными чертами лица или фигуры (чаще- у девочек-акселераток с ускоренным созреванием и мальчиков-подростков с задержкой или недостаточным физическим развитием). При этом воспитатели не только не вытесняют гипертро­фированные ориентации подростков на свою внешность, но нередко своими критическими замечаниями и поддразниванием по поводу тех или иных особенностей физического облика усиливают у подростка чувство собственной неполноценности, что, в свою очередь, приводит к замкнутости, необщительности, пониженному настроению, а то и к депрессии. Известно, что психотравмирующие высказывания позво­ляют себе многие родители, школьные врачи, педагоги. Особенно часто это делают учителя физкультуры, тренеры, хореографы.

Разумные взрослые, понимающие отроческие проблемы, стараются поддержать подростка и придать ему уверенность в себе.

Вспомним, что писал Л. Н. Толстой о проблемах, связанных с внешним обликом в отрочестве.

«Я гораздо ниже ростом Володи, широкоплеч и мясист, по-прежнему дурен и по-прежнему мучусь этим. Я стараюсь казаться оригиналом. Одно утешает меня: это то, что про меня папа сказал как-то, что у меня умная рожа, и я вполне верю в это.

St . Jerome (учитель) доволен мною, хвалит меня, и я не только не ненавижу его, но когда он иногда говорит, что с моими способностями, с моим умом стыдно не сделать того-то и того-то, мне кажется даже, что я люблю его» (Толстой Л. Н. Отрочество).

Рефлексия на себя у тонко чувствующего, гениального отрока мо­жет показаться выходящей за рамки возможной рефлексии обычных подростков. Однако в действительности это не так. Все отроки заин­тересованно относятся к своей внешности, все стремятся заглянуть себе в душу и дать себе общественную оценку.

Обратимся к рефлексивному самоанализу современных отроков.

Меня зовут Евгений, мне 14 лет, русский.

Я - башня, которая стоит на холме, но вокруг тоже холмы. Причем все «плавные».

Если спуститься с холма, то попадаешь в «эльфийский» лес. Рядом с лесом и баш­ней течет река — вот таким я себя вижу.

P . S . В башне нет двери, а есть только одно маленькое окошко (высоко). Из него иногда спускается лестница, и я спускаюсь на землю, т.е. становлюсь более открытым.

Хотя всегда изображаю открытость. Я - башня. И не потому, что скованный, а по­тому, что не хочу, чтобы обо мне много знали, я хочу остаться «тайной».

Меня зовут Дмитрий, мне 15 лет, русский.

Вполне нормальный человек. Можно назвать умным, начитанным, судя по отзы­вам друзей, одноклассников. Мое общение с окружающими зависит от настроения. Охотно учусь тому, что меня заинтересует. Дела обычно довожу до конца. В семье и классе с моим мнением считаются. Увлекаюсь вычислительной (компьютерной) техни­кой, парусным спортом, хоккеем. Практически на любой жизненный вопрос имею личное мнение. В споре меня трудно переубедить, но если я чувствую правоту собесед­ника, этот вопрос отпадает. В общем, человека нельзя узнать по листку бумаги.

Меня зовут Роман, мне 14,5 лет, якут.

Мои родители учителя. В семье нас пятеро, старше меня две сестры. Родных у моей матери много, а у отца только брат. Летом мы все собираемся, идем в поход, охотимся на мелких грызунов, купаемся. Бывает очень весело. Поэтому мы все с нетерпением ждем наступления лета. Родные у нас разбросаны по всей Якутии, как разводы на воде от упавшей капли.

Я очень люблю свою усадьбу. Люблю ходить по ней и отыскивать разные уголки, наблюдать за жизнью муравьев, пчел, жуков. Так как мы переехали сюда всего три года назад, мы должны построить террасу, печь в пристройке, подвал. Я очень люблю, когда моя усадьба пополняется, становится красивой.

В школьной жизни я не люблю высовываться из массы. У меня мало друзей, но все хорошие. Я люблю вкусно поесть. Мне очень нравится кататься на мотоцикле, рыба­чить, учить щенков, читать книги, в основном приключения и фантастику. Из люби­мых предметов мне нравятся труд, биология и физкультура. Очень люблю короткое, но теплое и ласковое якутское лето. Из времен года не нравится осень, так как кончается лето, идут дожди, все становится серым и холодным.

Мне ужасно нравится копаться в старых вещах, находить пожелтевшие фотогра­фии, предметы старинного быта.

Своего характера я не знаю, склоняюсь к тому, что не очень тихий, не очень шумный.

Еще люблю смотреть по телевизору разных хищников: львов, тигров, пантер, ягуа­ров, леопардов, пум и т.д. Очень хочется увидеть живых, как они охотятся, как живут. Люблю слушать музыку, собирать вкладыши. Моя мечта узнать тайны природы и побывать в далеком прошлом.

Меня зовут Гриша, якут. Я хочу вам рассказать о себе. Я живу в двадцатом веке. В городе Якутске. Мне 14 с половиной лет, дурных привычек не имею. Мое хобби - коллекционирование банок из-под пива и лимонада, кулинария, люблю спать и ничего не делать, но это мне удается редко. Знак зодиака - Весы. Характер спокойный, урав­новешенный, немного лентяй, добрый, скромный, умный, симпатичный, самокритич­ный, общительный, люблю шумную компанию.

СПИДом, сифилисом, гонореей и т.п. не болел и не болею.

Учусь в «бизнес»-классе. Окончил IX класс без троек, хочу пойти на золотую ме­даль. Принцип: «Век живи, век учись». Мечта - стать богатым и счастливым. Работаю с 10 лет, обычно летом. «Дамы сердца» пока нет. Люблю анекдоты, путешествия, при­ключения, но неопасные.

«Кто Я?» Этот вопрос задавал себе человек с древних времен, и он актуален и до наших времен. Я по-своему попытаюсь ответить на этот вопрос.

Не поддается никакому сомнению, что я Иван - представитель восьмого поколения моей фамилии. Мой рост 175 см, вес 54 кг, а нос точно такой же, как и у всех моих предков. Я якут, мне 15 лет.

Про себя могу сказать, что я большой оригинал, у меня есть склонности к эпатажу, распространению сплетен. Устраивание скандалов - мое любимое занятие.

Мои идеалы и примеры для подражания - это такие яркие и неповторимые лично­сти, как Клеопатра, Джордано Бруно, Наполеон. Но мне не хочется проигрывать, как они. Я амбициозен. Я большой оптимист. Для исполнения моих личных целей я готов поступиться, продать, купить все, кроме своих близких и их благополучия. В своем классе или еще где-нибудь я не могу терпеть лидеров, и если они мне не нравятся, уст­раняю любым способом, даже «ударом ниже пояса».

Мои увлечения - это авангардное искусство, мода. Всерьез занимаюсь историей и правом.

Моя мечта - быть в центре внимания прессы, телевидения, журналистов, репортеров.

Мое благополучие - это не ограничивать себя в средствах.

А все остальное считаю неважным.

Пламенный привет нашим психологам от Валерия. Я якут, 15 лет.

Как я понял, мне надо рассказать о себе, но как бы со стороны. Поэтому я себя бу­ду рассматривать со стороны...

Он поступил в лицей не так уж легко и не так уж трудно. Учится на три балла. Очень ленивый парень, из-за чего чуть не провалился на экзаменах. Он не отдается своей учебе полностью, он бережет себя (не знаю от чего). Поэтому у него бывают бо-о-льшие проблемы с учителями. Он может учиться на «отлично», но все свое время отдает либо друзьям, либо самому себе.

Он не любит проигрывать, всегда хочет быть первым, но, увы, это не всегда полу­чается. Всегда добивается своего, из-за чего некоторые недолюбливают его. Как и все люди, он чуточку лицемер и большой эгоист. Он берется за дело, если это ему надо или выгодно. Я думаю, что эгоизм должен присутствовать у всех, так как без этого человек не смог бы выжить в этом мире.

Он двойственная натура. Думает одно, а делает другое. Хочет слишком многого, от­чего и страдает. Он никогда не планирует свой день. Любит, чтобы все было спонтанно.

Я думаю, что он достигнет своего, если приведет себя и свои дела в порядок и, ко­нечно же, организуется.

Меня зовут Андрей, мне 16 лет, русский.

Я - человек, живущий в этом Мире. Но не только в нем, есть у меня увлечение ухо­дить в другое время, видеть людей в нем. В общем, я занимаюсь черной магией.

Единственное, что мне мешает в жизни, так это то, что я не могу найти постоянно­го спутника жизни, из-за чего я страдаю, и очень сильно.

Однако в этом есть какие-то преимущества: я легко вступаю в контакт с людьми, могу понимать и помогать другим. Но мне помочь пока никто не может, потому что я не доверяю людям.

Единственное, о чем я могу попросить Вас, - помочь мне избавиться от ненуж­ной отрицательной энергии (это я расскажу Вам, когда будем общаться). Доверяю­щий Вам Андрей.

Я Алексей, русский, 16 лет. Родился в стольном граде Москве. На Земле одним мною стало больше. Без этого дня наличие меня, как такового, было бы весьма спор­ным. Потерял бы мир от этого - большой вопрос.

Поступив в музыкальную школу, я пытался сочинять музыку, но только спустя 7-8 лет результат этих попыток принес мне удовлетворение. Два года назад начал писать стихи Теперь сочиняю песни (некоторым нравится даже их слушать). Очень нравятся импровизации. Несколько раз пытался писать роман, но терпения мне явно не хватает. В этом году придумал юмористическую пьесу в стихах. Сам занялся ее постановкой на сцене. Получилось очень хорошо. Роли играли мои одноклассники (без них представ­ление не удалось бы). Свою будущую жизнь хочу связать с экономикой. Поэтому буду поступать в ГАУ.

Меня зовут Настя, мне 14 лет, якутка, учусь в национальной школе, в физико-математическом классе. В свободное время люблю заниматься спортом, гулять на приро­де Я увлекаюсь математикой, люблю решать задачи. Мечтаю владеть английским язы­ком. Люблю общаться с интересными людьми. Я родилась под знаком Скорпиона. Ха­рактер у меня, думаю, хороший. Прежде чем что-либо сделать, я долго об этом думаю. Я думаю, что мне повезло, что я прошла тест и оказалась в «Орленке». Мне здесь начинает нравиться. Здесь я ближе познакомилась с другими ребятами, вообще здесь очень инте­ресно. Вот именно сейчас мне бы хотелось хоть на час оказаться дома.

Меня зовут Наталья. Мне 14 лет, русская. У меня нормальная полноценная семья. Папу я могу уговорить на что-то, а вот с мамой просто дружу. Она для меня самый дорогой и большой друг. Так как у меня есть еще брат и сестра, старшие, то я в семье вечно обиженная, хотя это не всегда бывает правдой. Я вообще по натуре актер-психолог, т.е. я могу по-разному преподносить себя, даже если мне это неприятно, но я тем самым узнаю человека от и до. Поэтому в классе я всех понимаю и могу кое-кому помочь, конечно, в меру своих возможностей. Но иногда я просто слепа к боли другого человека. Наверное, это из-за того, что я эгоистка. Как человек я очень скрытная, я видела, как переживает моя сестра из-за своей открытости, и поэтому я боюсь, что я раскрою свою душу, а по ней пройдутся грязными, тяжелыми сапогами и каждый шаг будет отскакивать от стенок души и сильной болью бить по мозгам. Я пугаюсь мира, но я бы не сказала, что я очень закомплексованный человек. Внешне я никогда этого не покажу. Я люблю посидеть в лунную ночь одна и помолчать. Я пишу стихи, но поче­му-то их не все понимают. Я думаю, что просто люди не понимают то состояние моей души, которое побудило меня написать именно это стихотворение. Я не люблю, когда мне резко говорят о моих недостатках. Я обидчива. Но все-таки я люблю смеяться, веселиться и находиться в кругу друзей. Люблю петь и плавать. А если меня охаракте­ризовать одним словом, я бы сказала - загадка. Кстати, сама я себя еще не разгадала.

Меня зовут Ирина, мне 14 лет, русская. Я человек, личность, ученица, дочь, се­стра и т.д. Я очень противоречивый человек. Во мне есть, наверное, все качества - и положительные и отрицательные. Я оптимист и холерик. Я обычно кажусь такой, какой хочу казаться. В школе я одна, дома - другая, с подругой - третья, на улице - четвертая и т.д Обычно я веду себя в соответствии с ситуацией, но не всегда. На меня большое влияние оказывает окружающая среда: погода, настроение окружаю­щих, прочитанная книга, увиденный фильм, сон. Я не злопамятная: легко раздражаюсь, но уже через 5 минут я жалею об этом. В школе я всегда веселая, общитель­ная; дома я часто сержусь и ругаюсь чаще всего по мелочам. Я считаю себя тактич­ной (хотя, возможно, ей и не являюсь) и люблю это качество в других людях. Я умею хранить тайны. Я очень люблю живопись, музыку и вообще искусство. Я бы хотела заниматься музыкой и живописью, но для этого, по-моему, надо иметь определен­ные способности, талант. Мне нравятся почти все люди. У меня много симпатии к людям. Почти у всех я нахожу что-то, в чем они превосходят меня, и я готова у них в этом учиться. Я очень самокритична и долго переживаю свои ошибки; чужие же ошибки я всегда прощаю. Иногда я беру на себя слишком много и, не выполнив, очень расстраиваюсь. Меня легко обидеть, но я очень редко показываю, что обиже­на. Достаточно часто под маской веселья или грусти скрываются другие чувства. Я умею хорошо притворяться. Я легко плачу и смеюсь, любое горе, даже чужое и далекое, я переживаю как свое. Часто я чувствую себя не хуже других, но это быстро проходит. Я очень влюбчивая, и влюбиться мне ничего не стоит, но я способна замечать недостатки в любом человеке, даже в том, который мне очень нравится. Я недоверчива, и никто не знает всего, что лежит у меня на душе. Я не люблю одино­чество и молчание, но если мне приходится быть одной, я скучать не буду. Мне всегда хочется кому-нибудь что-нибудь сказать о себе, но я думаю, что меня не так поймут, и не рассказываю. Я скорее всего общительная, но добраться до моих ис­тинных переживаний довольно трудно. Большинство думает, что знает меня, но это не так. Я могла бы писать очень много и долго, я люблю философские разговоры, люблю, чтобы со мной соглашались, для того, чтобы переубедить человека, я ста­раюсь аргументировать свой ответ и приводить факты. Я скорее всего лидер по натуре, но я не уверена в этом, убедить меня надо, чтобы это признали остальные.

Мне 15 лет и несколько месяцев, русская. Люблю жизнь. Определенной цели в жиз­ни не имею. Вообще я считаю, что если ставить цель и потом ломиться к ней, не заме­чая никого вокруг, - это преступление. Жизнь слишком ужасна и прекрасна, чтобы проходить мимо нее. У меня есть подруга. Я обязана ей очень многим. Общение с ней «разбудило» меня. После нашего знакомства я открыла Гребенщикова, Цоя, Талькова. Прочитала в несколько раз больше книг, чем за несколько лет до этого. Вообще о книгах: я не могу не читать. Это жизненная необходимость. Особенно я люблю класси­ку фантастики (Андерсон, Саймак, Шекли, Бредбери, Азимов и т.п.). Я не понимаю тех людей, которые считают фантастику «бульварной» литературой. Может быть, мое «книгоглотание» - попытка отгородиться от этого мира, построить свой собственный или хотя бы уйти в чужой. Вообще, у меня довольно часто появляются мысли об уходе. Быть может, это от переходного возраста, может, от собственной неустроенности и нерешительности... Мысли приходят и уходят, потому что есть книги и музыка, есть люди. Пусть они редки, пусть чаще попадаются нелюди типа «мускулистый дегенерат» и микроцефал, все равно люди, и умные люди есть. Кстати, об этой патетической, прочувствованной фразе: я делю себя на 3 существа: одно страдает комплексом непол­ноценности; другое- манией величия, а третье, нейтральное, хватается за голову и пытается их помирить. Ну что еще? Люблю умных людей, животных (от кошек до змей) и сладкое. Люблю ничего не делать, болтать о «высших» материях и сочинять бездарные стихи (единственное оправдание этого греха — то, что я их не записываю). Не люблю сдавать экзамены, людей без чувства юмора и временами себя. В общем, типичный подросток, мучимый комплексами, читающий литературу по психологии (что попадется под руку). А! Вот необычность: аттестат за IX класс - ни одной четвер­ки. Все «5». У меня самый высокий IQ среди IX классов в нашей лингвогуманитарной гимназии. Я - необщительный человек, но с хорошо знакомыми людьми становлюсь болтушкой. Я некрасивая. С натяжкой можно сказать - симпатичная. Со взрослыми обычно конфликтов нет, со сверстниками - случаются. Не люблю ответственности и всячески от нее уклоняюсь. Летом впадаю в безграмотность (в учебный период сочинения - одни из лучших). Учу два языка, но, по-моему, они у меня не очень идут. Люблю математику. Из классической литературы предпочитаю французскую и арабскую (Вийон, Хайям и т.д.). Из классической музыки - Бах, Бетховен, Моцарт, Брамс, Штраус, Кальман. Ну, вот и все. Ах, да. Мое имя Анна.

Как видно из самоанализа подростков, они склонны не только рефлексировать на свои достоинства и недостатки, но и доверяют плоды своих усилий заинтересованным в них взрослым. Они полно­стью называют свои исходные данные: имя, отчество, фамилию, год (а часто и месяц) рождения, когда об этом их не просят. Указывают село, город и место учебы.

Отроки хотят занять в мире свое место и обозначают его на Пла­нете. Им не нужна анонимность. Им нужно заявить о себе: «Я есть!»

Рефлексивный самоанализ многих сотен подростков дает основа­ние утверждать, что в отрочестве впервые человек начинает стремить­ся познать себя как такового. Давая оценки своим исключительно значимым для себя и других качествам, открыто восхваляя себя сейчас или свой потенциал, который проявит себя в будущем, отроки прини­мают себя вместе со своими недостатками. Как правило, они любят в себе свои недостатки и этим тоже утверждают себя в мире. «Примите меня таким, каков Я есть!» - это, конечно, вызов, но прежде всего это нормальная идентификация с собственным Я.

Кризис личности. В подростковом возрасте могут с чрезмерной скоростью происходить изменения, связанные с ростом организма. В этом случае подростку трудно справиться с ситуацией. В лучшем слу­чае он взывает о помощи, обращаясь к близким взрослым. «Мама, я весь дрожу и мне чего-то все время хочется. Я ем кислое, горчицу и другое, но не могу ничего найти. Ох, как мне тяжело». Мать этого отрока предложила ему записаться в атлетическую секцию, начала контролировать пищу. Скоро мальчик сообщил, что испытал облег­чение от навалившейся на него «лишней энергии».

Многие подростки, подпадая под зависимость от физического со­стояния, начинают сильно нервничать и обвинять себя в несостоятель­ности. Эти ощущения часто не осознаются, а подспудно формируют напряженность, с которой подростку трудно справиться. На таком фоне любые внешние трудности воспринимаются особенно трагически.

Подростковый возраст- период отчаянных попыток «пройти че­рез все». При этом подросток по большей части начинает свой поход с табуированных или прежде невозможных сторон взрослой жизни. Многие подростки «из любопытства» пробуют алкоголь и наркотики. Если это делается не для пробы, а для куража, возникает физическая зависимость. Но и баловство, пробы могут привести к психологиче­ской зависимости, что проявляет себя в возникновении напряженно­сти, тревоги, раздражительности.

Подростки достаточно легкомысленно относятся к человеческим порокам и слабостям и в результате быстро приобщаются к алкого­лю и наркотикам, превращая их из источника ориентированного поведения (любопытства) в предмет своих потребностей. На этом фоне, рефлексируя на свое «падение», подросток нередко превраща­ет его в форму своего самоутверждения, заглушая внутреннее чувст­во потери себя, своего личного кризиса.

Подростки с большим любопытством относятся к сексуальным отношениям. Там, где слабы внутренние тормоза, где слабо развито чувство ответственности за себя и другого, прорывается готовность к сексуальным контактам с представителями противоположного, а иногда и своего пола. Высокая степень напряжения до и после сексу­ального общения ложится сильнейшим испытанием на психику. Первые сексуальные впечатления могут оказать влияние на сферу сексуальной жизни взрослого человека. Поэтому важно, чтобы эти впечатления отражали достойные формы взаимодействия юных сек­суальных партнеров. Многие подростки на почве неблагополучного опыта обретают неврозы, а некоторые - и венерические заболева­ния. Все эти формы новой жизни подростков ложатся на психику тяжелым бременем. Напряженность от неопределенности жизни в новом качестве (курильщик, сексуальный партнер и др.) в результа­те потери самоидентичности толкает многих подростков в состояние остро переживаемого кризиса.

Отдельно следует указать на отроческий кризис, связанный с ду­ховным ростом и изменением психического статуса. Хотя в этот период происходит объективное изменение социального положения отрока (возникают новые отношения с близкими, сверстниками, учителями; расширяется поле деятельности и др.), наиважнейшим фактором, влияющим на возникновение кризиса, являются рефлек­сия на внутренний мир и глубокая неудовлетворенность собой. По­теря идентичности с самим собой, несовпадение прежних представ­лений о себе с сегодняшним образом - вот основное содержание отроческих переживаний. Неудовлетворенность может быть столь сильной, что появляются навязчивые состояния: непреодолимые угнетающие мысли о себе, сомнения, страхи. При этом сохраняется критическое отношение к этим состояниям, что усугубляет тяжелые чувства подростка.

Многие подростки переживают кризис во внешних проявлениях негативизма - бессмысленном противодействии другому, немоти­вированном противостоянии (часто родителям). Задача близких взрослых и психологов здесь однозначна - необходимо включить­ся в проблемы отрока и постараться облегчить его жизнь в этот период.

Не всякий подросток, однако, проходит столь тяжелое испытание душевным кризисом. А те, кто проходят, по большей части выбира­ются из него самостоятельно: близкие нередко не догадываются о душевных бурях своих дорогих чад.

§ 2. Самосознание в отрочестве

Отрочество - возраст напряженной внутренней жизни человека, тонких рефлексий, заводящих подростков в такие глубины таинств человеческой психики, что порой дух захватывает от диапазона обра­зов, теснящихся во внутреннем мире потрясенного отрока.

В подростковом возрасте в процессе физического, психического и социального развития вместе с позитивными достижениями законо­мерно возникают негативные образования и специфические психоло­гические трудности. Развивающееся самосознание именно в отрочест­ве делает человека особенно тревожным и неуверенным в себе.

Благодаря рефлексии на себя и других подросток продвигается в направлении самопознания. Он стремится понять себя самого. «Кто Я?» - основной вопрос возраста.

Подросток стремится осмыслить свои притязания на признание;

оценить себя как будущего юношу или девушку; определить для себя свое прошлое, значение личного настоящего, заглянуть в личное бу­дущее; определиться в социальном пространстве - осмыслить свои права и обязанности. Подросток заинтересованно рефлексирует на себя и других, соотнося присущие себе особенности с проявлением сверстников и взрослых.

Самосознание подростка уже включает в себя все компоненты са­мосознания взрослой личности.

Развивающееся самосознание в отрочестве определяет духовную работу в отношении определения «внутренней позиции», в основе которой лежит стремление быть ответственным за себя, за свои лич­ностные качества, за свое мировоззрение и за способность самостоя­тельно отстаивать свои убеждения. Отрок сензитивен к своему духов­ному развитию, поэтому он начинает интенсивно продвигаться в раз­витии всех звеньев самосознания.

Подростка начинает волновать он сам в своем физическом и ду­ховном воплощении. «Каким я могу предстать перед другими?» - актуальный вопрос для него. В этой связи его волнует его тело, ли­цо, имя.

Тело, лицо, имя. Внешний облик - предмет исследования, заботы, подражания и поиска индивидуальности.

Подростку предстоит в сфере развития его самосознания приспо­собиться к своему телесному, физическому облику. От отрицания себя телесного через кризисные переживания и подвиги физического само­совершенствования он должен прийти к принятию уникальности сво­ей телесной оболочки и принять ее как единственно возможное усло­вие своего материального бытия. Это многотрудный путь, который при всей заботе, любви и понимании близких отрок проходит сам.

В разных культурах отроки испытывают разные по содержанию проблемы, связанные с телесным развитием. Идентификация с телом происходит в соответствии с традиционным отношением к нему в культуре, к которой принадлежит подросток. Части тела могут быть приняты как «хорошие» в той мере, в какой это дозволяется культу­рой. Телесное сознание отражает конфликт исторического, культур­ного отношения к телу. В сознании подростка могут быть «беспо­коящие области», заставляющие его испытывать смущение одно­временно с затаенным интересом к ним. Об этом писал еще Н. Бер­дяев в своем «Самопознании». На это указывал Э. Эриксон: «Не­сомненно, что этот подросток в своих самых интимных чувствах отделен от его половых органов, их все время называли « private », потому что даже для него они были слишком секретны, чтобы их касаться». Об этом - многочисленная художественная и специальная литература.

Ощущение развития себя телесного фиксирует внимание подростка на теле и занимает сферу его мыслей и чувств. Физические ощущения, соединяясь с социальными ожиданиями, формируют сложную гамму переживаний отроков.

В то же время подросток начинает ощущать наполненность сво­его тела энергией, придающей ему особое чувство, - ощущение того, что он обладает жизненной силой, что он живое существо. В этот период жизни возникает предощущение того, что что-то должно случиться.

«Дуглас затаил дыхание и прислушался.

«Что-то должно случиться, — подумал он, - я уж знаю».

Дуглас потрогал землю, но ничего не ощутил; он все время настороженно прислу­шивался... Что-то Случится! Но что? «Выходи же! Где ты там? Что ты такое?» - мыс­ленно кричал он.

«Вот сейчас, — думал Дуглас. - Вот оно. Уже близко! А я еще не вижу... Совсем близко! Рядом!.. Вот оно, все тут, все, как есть!»

Точно огромный зрачок исполинского глаза, который тоже только что раскрылся и глядит в изумлении, на него в упор смотрел весь мир.

И он понял: вот что нежданно пришло к нему, и теперь останется с ним, и уже ни­когда его не покинет.

«Я ЖИВОЙ», - подумал он...

«Я и правда живой - подумал Дуглас. - Прежде я этого не знал, а может, знал, да не помню».

Он выкрикнул это про себя раз, другой, десятый! Надо же. Прожил на свете целых двенадцать лет и ничегошеньки не понимал! И вдруг такая находка: дрался с Томом и вот тебе - тут, под деревом, сверкающие золотые часы, редкостный хронометр с заво­дом на семьдесят лет!» (Бредбери Р. Вино из одуванчиков).

Ощущение энергетики своего тела придает подростку особое ощущение жизни, которое запоминается человеком на все после­дующие годы.

В этот период чувствования становятся особенно острыми. Не­ожиданные чужеродные прикосновения вызывают физическое на­пряжение, иногда брезгливость и резкое отторжение.

Подросток Сальвадор, прежде любивший ловить кузнечиков, вдруг начал испыты­вать чувство гадливого ужаса от прикосновения их лапок к своей коже.

«О ужас! И так всегда. В холодный миг моих самых восхитительных созерцаний скачет кузнечик. Его страшный прыжок парализует меня, вызывая скачок страха в моем потрясенном существе. Гнусное насекомое. Кошмар, мучение и галлюцинаторное сумасшествие жизни Сальвадора Дали.

...Если б я был на краю пропасти и кузнечик прыгнул мне в лицо, я предпочел бы броситься в бездну, чем вынести прикосновение насекомого. Этот ужас так и остался загадкой моей жизни. Ребенком я восхищался кузнечиками и охотился за ними с моей тетушкой и сестрой, чтобы затем расправлять им крылышки, так напоминающие своими тонкими оттенками небо Кадакеса на закате.

...Однажды моя кузина нарочно сунула кузнечика мне за ворот. Я сразу же почув­ствовал что-то липкое, клейкое... Полураздавленное насекомое все еще шевелилось, его зазубренные лапки вцепились в мою шею с такой силой, что их скорее можно было оторвать, чем ослабить хватку. На миг я почти потерял сознание, прежде чем родители освободили меня от этого кошмара. И всю вторую половину дня я то и дело окатывал­ся морской водой, желая смыть ужасное ощущение. Вечером, вспоминая об этом, я чувствовал, как по спине бегут мурашки и рот кривится в болезненной гримасе» (Дали С. Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим).

В то же время прикосновения привлекательных для подростка су­ществ становятся особенно ценимыми и желанными.

Особое значение для подростка обретает его лицо. Отроки смотрят на себя в зеркало значительно чаще и пристальнее, чем это делают дети. «Кто Я?» «Какой Я?» «Какова мера моей привлекательности?» - посто­янно задаваемые вопросы. Подросток внимательно рассматривает свое изменившееся лицо: волосы, брови, лоб, нос, глаза, губы, подбородок. Все подвергается ревизии, которой сопутствуют тревога, неуверенность в себе и одновременно надежда на свою привлекательность.

Идентификация со своим новым обликом - трудный для подростка процесс. «Принять себя таким, как я есть...», несмотря на эталонных красавиц и красавцев, несмотря на превосходящих сверстниц и свер­стников. Как тут не удариться в панику?

Кроме проблемы привлекательности внешности многих подрост­ков волнует проблема наличия духовности в выражении лица.

Углубленная рефлексия на свою внешность и тревога по ее поводу наряду с другими возрастными проблемами создают у подростков общее напряженное выражение, которое сопутствует возрасту. Подростки могут ходить сгорбленными, загребать или шаркать ногами, могут быть резкими или «развинченными» в телесных выражениях своих эмоциональных состояний, могут смотреть «тусклыми» и «безразличными» глазами на окружающих, как бы демонстрируя не­заинтересованность собой или другим человеком.

Для подростков особую значимость приобретает одежда. У них свой автономный от взрослых стиль: чаще спортивный или диско.

Однажды один непосредственный подросток на вопрос, чем же че­ловек отличается от животных, сказал: «У человека есть одежда, при­ческа и он умеет улыбаться!» В этом суждении выявляется значимость внешнего вида. Одежда, прическа и лицо - вот предметы первооче­редной заботы подростка.

Столь же важно в отрочестве пройти правильный путь в отноше­нии к своему имени. В кругу семьи и сверстников подросток слышит разное к себе обращение: это и ласкательное, детские имена и нежные прозвища, но это и клички, порой беспощадно оценивающие его ин­дивидуальные свойства или вовсе обесценивающие его личность. Именно в подростковом возрасте отроку предстоит отстаивать свои притязания на признание, утверждая себя через свое собственное имя.

Подростки проходят сложные социальные инициации в отношении своего имени. Депривируя ценностное отношение к именам друг дру­га, подростки «круто» отстаивают свое право на приемлемое обраще­ние к себе по имени с должным уважением и соответствием нормам культуры социального окружения. Соответствующее обращение по имени есть показатель социального признания, которое проще регу­лировать, чем другие притязания.

Притязания на признание в отрочестве направлены на реализацию себя в сфере физического, умственного и личностного развития. В этом возрасте обострена потребность в признании «самости» (уникальности) при психологической зависимости от сверстников, поэтому эффективно подросток соединяет эгопозицию «Не путайте меня с другими» и кон­формную позицию «Мы - группа сверстников» - ведь общение со свер­стниками выступает как потребность и значимая деятельность.

Юный Сальвадор Дали постоянно стремится выделиться.

«Мне 16 лет, и я учусь в колледже... В дворик для отдыха надо выходить из классов по очень крутой каменной лестнице. Как-то вечером мне захотелось спрыгнуть с самого верха лестницы. Но я трушу, я в нерешительности - и откладываю на завтра исполнение своего жгучего желания. На следующий день, спускаясь с товарищами по лестнице, я поддаюсь искушению, совершаю фантастический прыжок, падаю, конечно, на ступеньки и скатываюсь до самого низа. Сильно ушибаюсь, но боли не чувствую. Меня охватывает огромная, невыразимая радость. И - о чудо!-я стал значительной фигурой для товарищей ч братьев. Меня окружают, за мной ухаживают, обо мне заботятся, кладут на лоб холод­ные компрессы... Надо сказать, в то время я был болезненно застенчив. От любого пустя­ка заливался краской до ушей. Все дни, как отшельник, проводил один. И вдруг вокруг столько людей! У меня закружилась голова... Спустя несколько дней я повторил свой подвиг на второй переменке, пользуясь отсутствием брата-надзирателя. Перед прыжком, чтобы привлечь внимание всего двора, я дико заорал. И снова расшибся, и снова, пьяный от радости, не чувствую ни синяков, ни шишек. Теперь всякий раз, стоит мне ступить на лестницу, мои товарищи смотрят на меня, затаив дыхание.

Мне навсегда запомнился один октябрьский вечер... Я стою на верху лестницы— нет, на вершине славы, и на моем лице играют ее отблески. Спускаюсь, ступень за ступенью, в полном молчании, под восторженными взглядами моих товарищей, кото­рые тут же отводят глаза... И не хотел бы поменяться местами с самим Господом Бо­гом» (Дали С. Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим).

Завышенные максималистские притязания и возможности их реали­зации находятся по большей части в противоречии, что приводит к так называемому кризису идентичности. Подросток испытывает неуверен­ность в себе, которая борется с чувством собственной уникальности.

Обратимся вновь к юному Сальвадору Дали.

«Моя юность была временем, когда я сознательно углублял все мифы, странности, дарования и черты гениальности, лишь слегка намеченные в детстве. Я не хотел ни в чем ни исправляться, ни изменяться. Больше того, я был одержим желанием любой ценой заставить себя любить. Моя личность, самоутверждаясь с неистовой силой, уже не довольствовалась примитивным самолюбием, а устремилась к антисоциальным и анархистским наклонностям. Ребенок-король стал анархистом. Из принципа я был против всего. С малых лет я безотчетно делал все, чтобы «отличаться от других». В юности я делал то же, но нарочно. Стоило сказать «нет» - я отвечал «да», лишь бы передо мной почтительно склонялись, а я смотрел свысока. Необходимость постоянно чувствовать себя то таким, то эдаким заставляла меня плакать от бешенства. Я неус­танно повторял себе: «Я сам по себе!», «Я сам по себе!»...

Я отпустил волосы, как у девушки, и часто разглядываю себя в зеркале, принимая позу и меланхолический взгляд, как на рафаэлевском автопортрете. С нетерпением я ждал, когда же появится первый пушок на лице, чтобы начать бриться или все же оставить бакенбарды. Мне надо было превратить свою голову в шедевр, найти свой образ. Нередко, рискуя быть застигнутым, я входил в комнату матери, чтобы стащить у нее немного пудры или подкрасить карандашом ресницы. На улице я покусывал губы, чтобы они казались розовее» (Дали С. Там же).

Отрочество - возраст противоречивых состояний, мотивов, ценно­стных ориентации и поступков. Максимализм и лабильность полярных позиций определяют противоположные тенденции в проявлениях под­ростков: от глубинной идентификации с другим (человеком или жи­вотным, растительным и прочим миром) к резкому отчуждению от других; от альтруизма к жестокости; от страха смерти до суици­дальных попыток. Все эти позиции могут преломляться в сознании подростка и как условия реализации его притязаний на признание.

В отрочестве в условиях родительской семьи представление о фа­мильном «Мы» претерпевает изменения и деформацию. Подросток может занять негативную позицию, может потерять уверенность в своей личной значимости для членов своей семьи, может пережить и другие катаклизмы, связанные с психологическими особенностями возраста, с особенностями статуса и психологического климата семьи и характером отношения к общей социальной ситуации.

В условиях учреждений интернатного типа трудности возраста усугубляются. Подросток, лишенный родительского попечительства, еще в большей мере, чем подросток из семьи, испытывает и пережива­ет неуверенность в себе, в своей ценности для других, отчужденность, многочисленные комплексы. Причастность к таким же, как он, созда­ет особое «Мы» закрытых учреждений, о чем мы уже писали выше.

И все-таки именно в отрочестве человек обращается к своему «Я», стремится утвердить себя. Встреча с самим собой в отрочестве дается нелегко - можно наблюдать выраженную психическую на­пряженность в позах и жестах подростков, в суждениях и рефлексив­ных самоописаниях.

Девочка-подросток дает рефлексию: «Я в зеркале своего сознания». «У каждого человека есть будущее. Я представляю свое счастливым и радостным. Мечтаю в будущем иметь хорошую профессию, верных и преданных людей, прекрасную и дружную семью и многое другое...

Я бы хотела быть доброй, здоровой, счастливой, хотела бы любить и быть любимой. Но для этого необходимы средства, поддержка друзей и близких и многое другое. Я думаю, что каждый человек о чем-нибудь мечтает и у одних мечты сбываются, а у дру­гих - нет. Мне 13 лет».

Подростки весьма озабочены собственной духовной, интеллекту­альной, волевой сферой. Специфичным для них является фиксация на реальных или воображаемых недостатках. «Некрасивый», «неумный», «безвольный» и другие оценки, выражающие отсутствие достоинств и положительных качеств, выступают на первый план самооценки под­ростка. Сравнения со сверстником, которые делает подросток, чаще всего оборачиваются против него. Это дает пищу для рефлексии, на­правленной не столько на самосовершенствование, сколько на пере­живания по поводу своего несовершенства.

Как указывалось выше, в отрочестве формируется стремление быть и считаться взрослым. Это стремление является одной из форм проявления самосознания подростка. Чувство взрослости у подрост­ка- специфическое новообразование самосознания, стержневая осо­бенность личности, ее структурный центр. Это чувство выражает но­вую жизненную позицию подростка по отношению к себе, людям и миру, определяет специфическое направление и содержание его соци­альной активности, систему новых стремлений и аффективных реак­ций. Специфическая социальная активность проявляется в большей восприимчивости к усвоению норм, ценностей и способов поведения, которые существуют в мире взрослых.

Особенность самосознания и самооценки в отрочестве непосредст­венно отражается на поведении. При заниженной самооценке подрос­ток недооценивает свои возможности, стремится к выполнению толь­ко самых простых задач, что мешает его развитию. При завышенной самооценке он переоценивает свои возможности, стремится выполнить то, с чем не в состоянии справиться, что также негативно сказы­вается на развитии его личности.

Особое влияние на поведение подростка оказывает его семейное положение. Мальчики из полных семей в ситуациях депривации реа­лизации их притязаний на признание гораздо чаще проявляют адек­ватно нелояльное поведение: агрессивное и игнорирующее. Мальчики, воспитываемые матерью без отца, более пассивны по сравнению со сверстниками из полных семей - они чаще ведут себя лояльно. В то же время они проявляют большую лабильность поведения - они более ориентированы на поведение, направленное на преодоление ситуации фрустрации. Эти отроческие особенности поведения в ситуациях де­привации реализации притязания на признание проявляются в отно­шении ко всем окружающим: взрослым и сверстникам.

Специально следует указать на зависимость поведения отрока при депривации реализации притязаний на признание от его самосозна­ния, от его религиозности или сикулярности. В зависимости от семей­ных ориентации на религию идет не только наполнение структурных звеньев самосознания и его эмоциональное освещение, но и усвоение определенных стереотипов поведения. Так, отроки из семей с право­славной религиозной ориентацией при депривации чаще, чем их свер­стники из семей неверующих, ориентируются на поведение, направ­ленное на снятие ситуации фрустрации (адекватные и неадекватные лояльные реакции). При этом отроки из религиозных семей проявля­ют меньше пассивных реакций: при видимом внутреннем напряжении сил предпринимаются попытки к разрешению конфликтной ситуации мирным путем. Таким образом, социальная ситуация (состав семьи) и духовная позиция (религиозность) в большей мере определяют само­сознание и самооценку отрока, что ведет к формированию детерми­нированного этими обстоятельствами типа поведения.

Оценки могут также быть направлены не на личность подростка, а на долженствование. «Так надо», «Так принято», «Я должен» - пози­ции, которые могут приниматься без критики и ложиться в основу цен­ностных ориентации и поведения подростка. Чувство исполненного долга, правильно выбранного поведения в соответствии с усвоенной нормативностью может приносить удовлетворение собой и быть награ­дой в притязании на признание. Однако в отрочестве по большей части любая самооценка носит неустойчивый характер. Это обстоятельство оставляет подростка мало защищенным от внешних воздействий.

Притязание на признание в отрочестве распространяется на та­кие ориентации в мире, как приобретение эмоциональной независи­мости от родителей и других взрослых; развитие духовности и ин­теллектуального потенциала, столь необходимых для гражданской зрелости; выбор и подготовка к профессии; подготовка к браку и семейной жизни. В последнее время в России стала формироваться еще одна ориентация для отроков - приобретение экономической независимости. Человек по своей природе - субъект экономических отношений. Производство и потребление как экономические кате­гории начинают интересовать подростков. Деньги как капитал, но больше как средство потребления становятся предметом интереса многих подростков. Отроки стремятся освоить доступное им про­странство в сфере производства и потребления и реализовать свои притязания в этой области. Названные ориентации будоражат ум и чувства отроков, мешают приобрести уверенность в себе.

В каждой культуре формируются преобладающие типы демонст­рируемого поведения и притязаний на признание. Так, среди молодых американцев с рано определившейся идентичностью Э. Эриксон вы­делил тип тинейджера (мужского пола). Согласно Э. Эриксону, «он робок, особенно с женщинами, и скуп на эмоции, как будто бережет себя для чего-то. Однако его редкие ухмылки показывают, что он в основном доволен собой. Среди сверстников может быть шумным и неистовым; с младшими детьми -добр и осторожен. Его цели не четко определены; они имеют некоторое отношение к действию и движе­нию. Его идеальные прототипы в мире спорта, по-видимому, соответ­ствуют таким потребностям, как тренированная локомоция, справедли­вость в агрессии, беззастенчивая самореклама и потенциальная маску-линная сексуальность. Невротическая тревога избегается за счет сосре­доточения на ограниченных целях, вписывающихся в рамки закона».

Сегодня среди российских подростков существует многообразие типов с определяющейся идентичностью: тип законопослушный, ори­ентирующийся на нормативность и самоограничение; тип отчужден­ный, ориентирующийся на интеллектуальную и социальную незави­симость; тип агрессивно отчужденный, ориентирующийся на утвер­ждение себя через нарушение нормативности и др. Тенденции, опреде­ляющие формирование типов социальных ориентации подростков как значимых для притязаний на признание, следует выявлять и изучать в соответствии с каждым поворотом социальной ситуации, изменяющей общественное умонастроение.

Половая идентификация. Именно в отрочестве человеку предстоит интенсивно осваивать мужские и женские роли. Подростки бессозна­тельно и сознательно наблюдают за взрослыми, чтобы усвоить внеш­нее поведение и внутренний духовный статус мужчины или женщины. При этом им нужны не только образцы поведения представителей каждого отдельного пола, но и образцы взаимодействий мужчин и женщин. Современные подростки имеют возможность знакомиться с взаимоотношениями мужчин и женщин не только в жизни и искусстве, но также в бульварной литературе и кино. Наряду с прекрасным образом рыцаря, героя, супермена, настоящего мужчины мальчик может найти образцы мужского поведения в демонстративном мачо, в хо­лодном убийце, в безудержном и агрессивном задире. Такой же широ­кий диапазон женских ролей предстает перед девочкой.

Половая идентификация обостряет в подростке его рефлексивные способности на становление новых, более взрослых отношений с ро­весниками обоих полов. Но все это пока лишь новые тенденции. Под­росток только лишь выходит из детства.

Помимо поведения, связанного с общением мужчин и женщин, подросток ориентируется на их профессиональные виды деятельно­сти. В наше время почти каждая профессия может быть деятельностью мужчины и женщины, что ставит подростка в позицию ответственно­сти перед индивидуальным выбором именно своего дела в жизни.

Психологическое время личности. Подросток живет в настоящем времени, но для него большое значение имеют его прошлое и буду­щее - область предполагаемого. Мир его понятий и представлений переполнен не оформленными до конца теориями о самом себе и о жизни, планами на свое будущее и будущее общества.

Девочка-подросток пишет рефлексивный самоотчет на тему «Какой я вижу себя в прошлом, настоящем и будущем?».

«Жизнь человека делится на три этапа: прошлое, настоящее и будущее. В каждом из этих этапов мы себя видим по-разному.

Прошлое - это детство. Оно было счастливым, беззаботным и веселым. В детстве мне все прощали, покупали много игрушек, с которыми я очень любила играть. Я верила в Бабу Ягу, в Кощея Бессмертного и в других сказочных героев. Также очень любила слушать и читать сказки. В детстве у меня было много друзей и мне нравилось играть с ними. Но особенно любила я в детстве праздники. Любимым моим праздни­ком был, конечно же, Новый год. Под Новый год мама клала под елку подарок. Я тогда верила, что этот подарок принес Дед Мороз. Еще я любила в детстве играть в куклы. Их у меня было очень много, и всем я тогда придумывала имена. Вообще, в то радостное время было так много интересного. Вспоминая красочные отрывки своего детства, я вижу себя счастливой, любознательной и беззаботной.

Наступили школьные годы. Появилось много хлопот, проблем и забот. Теперь у меня меньше свободного времени. Нужно учить уроки, помогать маме по хозяйству, а на игры и развлечения времени почти нет. Но несмотря ни на что, все же хорошо хо­дить в школу. В школе можно общаться с друзьями, забыть с ними неприятности и житейские проблемы. Однако не все одноклассники меня понимают, не с каждым можно поговорить. Но я очень и не расстраиваюсь, честно говоря. У меня кроме шко­лы есть много друзей, которые уважают и понимают меня.

Я бы, конечно, хотела улучшить свое настоящее. Например, я хочу, чтобы цены понизились, чтобы можно было купить все необходимое для школы, для себя. А вооб­ще, много чего нужно изменить в нашей жизни.

Каким я представляю себе будущее? Счастливым и радостным. Но мое будущее во многом зависит и от меня. Я стараюсь лучше учиться, чтобы в будущем поступить в институт, найти себе работу по вкусу. Также я хочу, чтобы у меня была хорошая и друж­ная семья. Еще у меня есть одна мечта, она, быть может, покажется несколько странной. Все дело в том, что я очень люблю кошек, а мама больше двух держать не хочет. И вот я мечтаю в будущем завести себе много-много кошек. Еще я хочу, чтобы в будущем у меня было столько же друзей, как сейчас, или даже больше». Наташа, 15 лет.

Мир подростка насыщен идеальными настроениями, выводящими его за пределы обыденной жизни, реальных взаимоотношений с дру­гими людьми. Конкретное содержание его представлений весьма из­менчиво и неодинаково не только при сравнении разных культур, но и в пределах одной культуры. Однако это не должно заслонять опреде­ляющий признак подростка: если младшие дети имеют дело в основ­ном с настоящим, с тем, что существует «здесь и сейчас», то представ­ления подростка распространяются на сферу возможного будущего. Подросток постепенно начинает брать на себя позиции взрослого. Объектом самых важных его размышлений становятся будущие воз­можности, связанные с ним лично: выбор профессии, ориентировка на супружество, стремление уметь взаимодействовать с социальными группами, гораздо менее конкретными и определенными, чем семья или друзья, такими, как государство, страна, город, профессиональ­ные и прочие группы, религиозные объединения и др.

Социальное пространство. Для подростка социальное пространст­во предстает в реальности общения, а также в самостоятельно сущест­вующей в ней реальности обязанностей и прав.

Общение для подростка - исключительно значимая деятельность и условия бытия, имеющие для него особенный смысл.

Содержание общения отражено в специфике вербального языка подростков и в невербальных язычных формах. Языковая культура подростков содержит стремление к нескольким тенденциям: 1) овла­деть системой словесных и невербальных знаков, образующих язык, выступающий в значениях родной культуры; 2) овладеть системой словесных и невербальных знаков, образующих язык подростковой субкультуры; 3) развить в себе способность оперировать в социаль­ном пространстве среди реальных людей (сверстников и взрослых) значениями современной (а иногда и ушедшей) системы словесных знаков, придавая отдельным значениям уникальные смыслы и тем самым утверждая себя как неповторимую личность.

Конечно, овладевая значениями языка, отрок испытывает чрезвы­чайные трудности, которые могут приводить его в отчаяние. Однако он вновь и вновь прорывается в реальность социального пространст­ва, выражаемого многими уровнями речевой культуры. При этом одни подростки легко прекращают попытки проникнуть в верхние этажи значений языка, обесценивая неясные для них смыслы, другие стремятся проникнуть в многообразие мира значений духовной куль­туры человечества и придать им свои индивидуальные смыслы.

Следует специально указать на некое «залипание» части подрост­ков в празднословии и сквернословии. Реализуя потребность в обще­нии, некоторые подростки, чтобы удержать внимание собеседников, затевают суетные, бессмысленные беседы, не контролируя ход своих мыслей и не имея конечной цели - о чем и ради чего они говорят. Этот способ общения через говорение, ради говорения может стать отвра­тительной привычкой и остаться в обиходе взрослого человека. Также в обиход общения взрослого человека может войти и сквернословие.

Речевая культура каждого нового поколения подростков может быть показателем общего развития духовности нации. Эта простая мысль доступна уму и духовному строю подростков - важно только вовремя довести ее до их сознания.

Особое значение и смысл обретают для подростков обязанности и права, которые существуют в социальном пространстве отношений взрослых и отдельно - в подростковой субкультуре.

Помимо расширения физического жизненного пространства, отро­чество становится периодом, когда человек начинает сознательно формулировать свои ценностные ориентации. Отрок стремится быть социально ориентированным и быть «как все» в отношении к норма­тивному поведению. В то же время он стремится утвердить свою уни­кальность, быть «лучше, чем другие», настаивает на том, чтобы его «не путали с другими». Соединение двух тенденций - быть «как все» и, стало быть, уметь следовать нормативному поведению и одновремен­но быть «иным», чем другие, создает для подростка большую напря­женность при выборе своего поведения. Подросток нередко становит­ся приверженцем асоциального поведения, что утверждает его в соб­ственных глазах.

Сальвадор Дали в отрочестве отличался неудержимым стремлением заявить о себе через вычурные нарушения нормативности.

«...Моя сверхиндивидуальность проявлялась в антисоциальных наклонностях. С начала учебы на бакалавра они обрели форму абсолютного фанатизма, мистифици­рующего и противоречивого. Случайность придавала театральность любым моим действиям, закрепляя тем самым мою собственную легенду...

...Чтобы удивить товарищей, я придумал нападать на них по вечерам при выходе из колледжа. Жертвами становились дети слабее меня. Первое нападение я совершил на мальчика лет тринадцати, который, как животное, пожирал свой хлеб и шоколад: кусок хлеба, кусок шоколада, кусок хлеба, кусок шоколада- и эта автоматичность с самого начала раздражала меня. Кроме того, он был некрасив, а его шоколад дурного качества. Я возненавидел его. Делая вид, что поглощен чтением книги... я незаметно подошел к нему. Моя жертва видела меня, но, ничегошеньки не подозревая, продолжала глотать свой полдник. Я немного выждал, оставив себе свободу передвижения и наблюдая, как он жадно уплетает еду в своей отвратительной, раздражающей манере. Потом внезапно я отвесил ему сильную затрещину, так что хлеб и шоколад отлетели прочь. Он был удивлен и так долго соображал, что это с ним случилось, что я успел убежать подальше. Он не стал догонять меня, а нагнулся, чтобы подобрать еду и продолжить полдник.

Безнаказанность моего удара подогрела мою дерзость. Я уже не мог не нападать. Злоба и презрение не играли уже никакой роли, мной овладела лишь тяга к приключе­ниям и к осуществлению намеченного...»

Через некоторое время Сальвадор напал на ученика-скрипача, которому завидовал и которым восхищался из-за его таланта. «Мигом подскочив к нему, я сильно пнул его ногой в зад и прыгнул на футляр скрипки, растоптав его на куски... Нас окружили ученики, а проходивший мимо учитель литературы решил вмешаться и спросил, что произошло. И тут из моей ушибленной головы (он был избит жертвой. - В.М.) роди­лась на свет удивительная выдумка.

- Я только что растоптал его скрипку, чтобы наконец неопровержимо доказать ему превосходство живописи над музыкой.

Мой ответ был встречен в безмолвии, сопровождаемом неясным шепотом и смеш­ками. Возмущенный профессор спросил:

- Но как ты доказал это?

- Ботинками.

На сей раз вокруг нас раздался шум. Профессор жестом восстановил тишину и ска­зал почти с отеческим упреком:

- Это ничего не доказывает и не имеет никакого смысла.

- Мне отлично известно, - отчеканил я каждый слог, - что это не имеет смысла для большинства моих товарищей и даже для большинства профессоров, зато могу вас уверить, что мои ботинки так не думают» (Дали С. Указ. соч.).

Нарушение подростками нормативного поведения в общении - яв­ление весьма нередкое. Мы можем вспомнить множество примеров из автобиографий известных людей и художественной литературы. На­рушение подростками нормативного поведения в предметном мире и в природе распространено также весьма широко.

В предметном мире (среди вещей, окружающих нас) и в природе можно наблюдать подростковый вандализм: разрушение и уничтоже­ние предметов, растений, животных. В городах это марание фасадов домов, оград химическими красителями, срывание телефонов-авто­матов и многое другое. В сельской местности это «деревенские шутки» подростков. Так, в одной подмосковной деревне подростки за ночь сняли калитки у всех односельчан (и у самих себя в том числе), сложи­ли кучей и все это обмотали проволокой. (То-то было всем хлопот на следующий день!) В то же время именно у подростков начинает фор­мироваться отношение к предметному миру и природе как ценности, входящей в содержание культуры человека.

Отрок Николай Бердяев стремился к порядку в предметном мире. «Я любил устраи­вать свою комнату и выделять ее из всей квартиры, не выносил никаких посягательств на мои вещи. С детства собирал свою собственную библиотеку» (Бердяев Н. Самопознание).

Вхождение в социальное пространство при развитой рефлексии по­зволяет отроку проникнуть в глубины своей индивидуальности. Одни подростки начинают тяготеть к существованию внутри защищающего группового «Мы», другие - к автономности не только во внешнем, но и во внутреннем мире. Тонкие отроческие рефлексии, отраженные в автобиографических документах, открывают многообразие позиций отрока в отношении к нормативности социального пространства и особенностям своего внутреннего мира.

В четырнадцать лет Николай Бердяев ощущал в себе особый субъективный мир, «который я противополагал миру объективному. Иногда мне казалось, что я никогда не вступлю в «объективный» мир. Каждый человек имеет свой особый внутренний мир. И для одного человека мир совсем иной, чем для другого, иным представляется. Но я затрудняюсь выразить всю напряженность своего чувства «Я» и своего мира в этом «Я», не нахожу для этого слов. Мир «не-Я» всегда казался мне менее интересным. Я постигал мир «не-Я», приобщаясь к нему, лишь открывая его как внутреннюю со­ставляющую часть моего мира «Я» (Бердяев. Н. Самопознание).

Одни отроки тяготеют к групповому конформизму, для других приспособление невозможно. Одни могут приспособиться к окру­жающему миру и при этом пытаются делать свой выбор в жизни; другие прячутся от реального социального пространства в вообра­жаемый мир... Для подростка социальное пространство лишь приот­крывает потенциал его будущих возможностей: восхождение или низ­вержение, овладение системой обязанностей и прав или превращение в зависимую социальную единицу (или асоциального субъекта).

Работа с подростками показывает их высокую сензитивность к общению и взаимодействию с системой прав и обязанностей. Подро­стки ориентированы на развитие в себе чувства ответственности за себя и других, на необходимость самостоятельного выбора в обыден­ной жизни, в экстремальных ситуациях, а также на осуществление гражданского выбора. Для отрока вполне доступно и возможно ос­воение содержания «понятия долга как гражданской обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности» (Всеобщая декларация прав человека. Ста­тья 29, п. 1). Подросток уже способен понять и принять значение вы­бора как элемента современной культуры, когда он сам свободно и ответственно делает этот выбор.

Отрочество - период, когда человек прорастает из детства в новое состояние, переживает начало становления своей личности.

Именно в отрочестве (в период с 12-13 до 15-16 лет) начинает проявляться тенденция к личностному развитию, когда сам подрос­ток, рефлексируя на себя, прилагает усилия к становлению как лично­сти. В этот период происходит явная интенсификация развития одно­временно в двух направлениях: 1) стремление к освоению и овладению всем диапазоном социального пространства (от подростковых групп до политической жизни страны и международной политики); 2) стремление к рефлексии на свой внутренний, интимный мир (через самоуглубление и обособление от сверстников, близких, всего макро­социума). При этом важно отметить, что в отрочестве намечается еще больший, чем в детстве, разрыв в том, как разные подростки проходят путь от естественной инфантильности детства до углубленной рефлек­сии и выраженной индивидуальности личности. Поэтому-то одни подростки (независимо от паспортного возраста и роста) производят впечатление малых детей, а другие - интеллектуально, морально и социально-политически развитых людей. Поэтому-то мы наблюдаем это типичное для нашего времени, для нашей культуры разделение диапазона возрастного спектра на два уровня, где на нижнем распола­гаются инфантильные дети. подростки по возрасту, а на верхнем - те, кто символизирует своими психическими и социально-политическими достижениями потенциальные возможности возраста. Именно эти подростки демонстрируют способность не быть поглощенными обще­ством, входить в него с горячностью отрочества и не давать обществу располагать ими по своему усмотрению. Получая от общества массо-видные шаблоны в оценке национальных, политических, религиозных или атеистических идей, такой подросток может достаточно успешно ориентироваться в ценностях и, обладая развитой рефлексией, созна­тельно искать собственное решение на любую социально значимую проблемную ситуацию.

В подростковом возрасте многие отроки начинают стремиться ут­вердить себя в качестве лидера. Подростки, готовые к социально-политической рефлексии, становятся практическими лидерами, они выступают как образец для инфантильных сверстников и положи­тельно влияют на их ориентацию и продвижение в процессе учебы. По существу, эти подростки и есть лидеры.

Лидерство - это способность человека с открытым сознанием реф-лексировать и соответственно оказывать влияние на людей, превра­щая их в единомышленников, направляя их усилия на достижение общих значимых целей. На вершине своего развития лидер формирует у себя ответственное отношение к себе, другим людям, природе и предметному миру. В контексте этого определения для подростков остро выступает феномен взаимодействия «Мы» и «Я». Отроческое «Мы» и отроческое «Я» нередко противоборствуют в рамках само­сознания, что проявляется в мотивах, в отдельных поступках и неред­ко в общей линии поведения. «Мы» - это способность к идентифика­ции с другими, это умение слиться со всеми в эмоциональных ситуа­циях и в ситуациях социального выбора; это умение отрефлексиро-вать себя как часть единого, это способность обрести радость от пре­бывания в конкретной общности. «Я» - это способность к обособле­нию от других; это умение остаться наедине с собой, выйти из ситуа­ции групповой соединенности; это умение отрефлексировать себя как уникальную, ни на кого не похожую личность; это способность обрес­ти радость от пребывания в сообществе с самим собой. «Мы» и «Я» - социальное общее и социальное индивидуальное, - две ипостаси чело­веческой сущности, которые в развитой личности представлены дос­таточно полно и уникально. Отрок стремится познать и пережить обе ипостаси и обрести себя между этими двуедиными полюсами.

СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com