Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава 3. СОЗНАТЕЛЬНОЕ/БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ И ЛОЖЬ В РЕЧЕВОЙ КОММУНИКАЦИИ

Наиболее верное средство казаться — это быть.

Сократ

Человеческий интеллект делится, как уже было сказано, на сознательное и бессознательное; мотивы человеческого поведения могут лежать в зоне как сознательного, так и бессознательного. В конкретном человеческом поступке, в частности в речевом, проявляется и то, и другое: сознательные мотивы и бессознательные.

Рассмотрим эту проблему подробнее применительно к особому виду речевой коммуникации — попытке обмануть.

Когда человек говорит, особенно когда вы его видите, он передает: 1) собственно информацию, которая является обычно зоной сознательного; 2) свое отношение к этой информации; 3) свое отношение к тем людям, к которым он обращается с речью. Свое отношение к информации и людям человек, как правило, хочет скрыть, потому что отношение к людям у него не всегда достаточно доброжелательное, а если он обманывает, то и отношение к информации у него — как к недостоверной. На уровне естественного языка (ЕЯ) в письменной речи разоблачение его отношения к информации и к речевым коммуникантам может быть затруднено, а на уровне устной речи практически не может быть скрыто, потому что знаки Body Language ( BL ) демонстрируют бессознательное желание скрыть эмоциональную информацию. Следует понимать, что разоблачив вас во лжи, слушающий сделает это внутренне, для себя и не будет декларировать, что он не очень доверяет вашим словам. Если вы его обманываете, он почувствует ваше негативное отношение к себе (если вы к нему именно так относитесь) и даст соответствующую ответную эмоциональную реакцию (см. пример в гл. "Нравственность речи"). Причем любопытно, что эту информацию он, как правило, также примет не сознательно, а бессознательно, т.е. почувствует внутреннее неудовлетворение по поводу речевой коммуникации, и в результате этого неудовлетворения ответная реакция может быть весьма для нас нежелательной. Таким образом, BL сам по себе есть предатель человеческого бессознательного, и, наверное, так и должно быть: если существует грех, то должно быть и наказание (данная дихотомия как диалектическое противопоставление обязательно присутствует в человеческой коммуникации).

Естественный язык и Body Language как знаковые системы принципиально отличаются друг от друга. Основное отличие заключается в том, что ЕЯ линеен, a BL — это вертикально организованная парадигматическая колонка, где много знаков реализуются одновременно, а последовательный текст выстроить невозможно. Надо сказать, что с точки зрения оценки интеллектуальных человеческих возможностей одновременное существование в поведении человека двух функционирующих знаковых систем поражает. Чтобы понять, насколько это сложно, достаточно попробовать левой и правой рукой совершить принципиально разные действия (скажем, одной рукой совершать горизонтальные движения, а другой — колющие). Это трудно и требует специальной тренировки, так как мозг с большим трудом подает разные импульсы на разные части тела, т.е. координирует разнонаправленную деятельность внутри одного организма. В устной же речи постоянно работают две разные знаковые системы, и в принципе человек не испытывает большого дискомфорта. Это означает, что все мыслительные усилия в этот момент падают на сознательное: человек напряженно думает о том, что говорит, а знаковая система BL функционирует совершенно стихийно и еще больше его выдает, потому что для контроля над ней не остается интеллектуальных сил. И мы действительно не контролируем эту стихию. Даже понимая, что надо следить за выражением своего лица, особенно в определенных ситуациях, люди справляются с этим, как правило, плохо. Тренинг, связанный с профессиональной деятельностью актеров, резидентов и т.п., оказывается очень трудоемким и продолжительным. Человеку очень нелегко демонстрировать знаки BL в соответствии с определенным внутренним замыслом.

Адресатом эмоций, передаваемых BL , может быть, кроме собственно информации и речевого коммуниканта, сам говорящий. То есть в речи человек может выразить свое внутреннее состояние, не связанное с данной речью, — состояние, которое является продолжением предыдущих событий и в котором он речь начал. Эти эмоции также выражаются знаками BL .

Отношение говорящего к речевому коммуниканту может меняться в соответствии с изменением реакции слушающего в ходе беседы. Если оратор видит скучающие лица, это вызывает в нем ответную негативную реакцию. С учетом этой реакции он меняет тональность своей речи или частично ее содержание, чтобы привлечь внимание аудитории, и видит, что слушатели начинают реагировать более осмысленно, появляется заинтересованность в глазах и т.д. Как ответная реакция на это впечатление у оратора улучшается настроение, и он доводит речь до еще большей выразительности. Происходит цепная реакция. Поэтому, когда говорят об отношении к речевому коммуниканту, имеют в виду и отношение, сформированное до начала речи (может быть, целая жизнь связана у оратора с человеком, к которому он обращается), т.е. отношение предварительное, а также отношение, выработанное в процессе речи, которое обладает свойством изменчивости. Бывает так, что сложные, неблагополучные отношения с человеком в результате серьезного разговора улучшаются, как бы "растаивает лед", и вас заполняет волна человечности (к сожалению, чаще наоборот).

Таким образом, может меняться сама психологическая ситуация, связывающая вас с речевым коммуникантом, и тогда другие знаки BL демонстрируют ваше тело и лицо. Это неконтролируемый процесс. Именно поэтому вы можете обратиться к человеку с каким-нибудь заветным вопросом, и он не сразу ответит вам на этот вопрос, а, скажем, ответит через 10 секунд, но уже в первую секунду по тому, покраснел он или нет, по тому, как он на вас смотрит в этот момент, по тому, ежится он или нет, вы уже знаете ответ. И даже если этот ответ через 10 секунд окажется не таким, как первая реакция, то этот ответ будет неточным. Известная мысль: "Бойтесь первых порывов души — они, как правило, самые благородные", с точки зрения психологии, должна была бы звучать так: "Бойтесь первых порывов души — они, как правило, самые искренние". Именно на уровне BL это нескрываемая реакция: она и есть правда. Чаще других можно уловить такую эмоцию, как досада, которую обычно через несколько секунд человек в речи начинает тщательно скрывать. Радость и огорчение тоже улавливаются довольно легко (особенно, если эти эмоции вы вызвали в человеке своим появлением). Как только начинает работать сознательная система ЕЯ, обнаруживается множество противоречий и несоответствий по сравнению с первой, самой откровенной реакцией. На что же ориентироваться в последующем поведении: на эту первую реакцию человека или на то, что он потом сказал? Ответ неоднозначен. С одной стороны, вы узнали истинное отношение человека по знакам BL ; с другой — человек, имея свои внутренние цели, может впоследствии вести себя в соответствии с тем решением, которое ему выгодно и которое он принял на логическом уровне, а вовсе не в соответствии с истинной эмоциональной реакцией. Так что вопрос, учитывать ли в дальнейшей коммуникации первую реакцию слушающего, решается в разных ситуациях по-разному. Скажем, человек раздосадован каким-то вашим заявлением, но он "взял себя в руки" и решил по своим внутренним причинам общаться с вами дальше, как бы пренебрегая досадой. Он, видимо, и будет это делать, но знание о том, что он, тем не менее, был раздосадован, — небезынтересное знание для выбора дальнейшей коммуникативной тактики, и следует его учитывать.

Человек сохраняет свое психологическое состояние, как правило, на протяжении долгого времени. Например, если утром он поссорился с домашними или в транспорте его ввели в стрессовое состояние, то иногда в этом состоянии он входит в речевую коммуникацию со всеми людьми в течение целого дня. Знаки BL будут отражать его состояние, которое никак с конкретными речами не скоррелировано. Это крайне невыгодно для говорящего. Представьте, что, будучи раздосадованы семейной сценой, вы приходите на работу или в учебное заведение и встречаетесь с человеком, который вам очень нужен и интересен. Не имея власти над своими эмоциями, досаду от домашнего инцидента вы проявляете с ним в разговоре, ничего про инцидент не рассказывая. На вашем лице написаны и печаль, и неудовольствие, и злоба — гамма отрицательных эмоций. На уровне бессознательного человек, с которым вы разговариваете, эту гамму улавливает и принимает на свой счет. Объяснить недоразумение впоследствии будет очень трудно. По этой причине подчас ломаются судьбы. Человека мучает какая-то большая проблема (связанная со здоровьем или с работой), он встречается с женщиной, которую любит, при этом все время мрачен и подавлен. Естественно, что женщина начинает воспринимать их общение как вызывающее у него подавленность и делает выводы. Одна из причин патологической, деформированной в информационном отношении коммуникации — та, что коммуникация происходит между людьми, находящимися в неадекватном состоянии, никак не связанном с конкретной речью, но проявляющемся в ней, что вызывает трансформированное или ложное впечатление у речевого коммуниканта. Даже профессионал, человек хорошо подготовленный, владеть знаками BL может лишь в известной степени. Чтобы лучше совладать с собой, успеть дать себе некоторые команды относительно движения частей тела, выражения глаз и лица, нужно некоторое время, и это время следует себе дать, подержав коммуникативную паузу.

Следует также учитывать, что если человек находится под воздействием эмоции, он часто не хочет ее исчезновения, она становится ему необходимой — так поразительно устроена наша психика. Даже отрицательная эмоция может оказаться желанной. Если вы находитесь в состоянии озлобления и вас начинают успокаивать, часто возникает внутреннее сопротивление — нежелание выходить из этого эмоционального состояния. Из приятного, легкого, возвышенного состояния души тоже, конечно, не хочется выходить.

Во всех случаях следует попытаться взять себя в руки и не передавать своего душевного состояния в речевой коммуникации именно потому, что люди вас на бессознательном уровне неправильно поймут. Они примут на свой счет то, что вы несете в себе и что на самом деле с ними абсолютно не связано. В известной мере позитивная реакция хуже, чем негативная. Когда вы находитесь в эйфорическом состоянии (например, удовлетворенной влюбленности), каждый, с кем вы входите в речевую коммуникацию, чувствует это ваше состояние и считает, что оно направлено на него, а это иногда достаточно опасно, так как человеку свойственно вызывать в другом человеке конгруэнтную эмоцию, т.е. такую, какую испытывает он сам. Поэтому свое душевное состояние волевым усилием следует держать в тайне: оно воспринимается правильно, но переносится на другой объект, меняется направленность — и это тоже реализуется в знаках BL . Если находишься в сильном эмоциональном состоянии, лучше меньше общаться с людьми, с этим состоянием не связанными. Интуитивно это многие понимают, что является, в частности, причиной того, что влюбленные не испытывают потребности в общении с другими людьми. Когда пребываешь в гневе, также не хочется, чтобы рядом находился кто-то посторонний. Периоды сильных эмоций — это не время для коммуникации с людьми, которые не являются их причиной, — пощадите людей. Следует заметить, что люди отличаются в этом отношении друг от друга очень значительно: одни сдержанны, все, что их волнует, они скрывают и не навязывают вам свое душевное состояние, другие же чрезвычайно навязчивы, всегда готовы переложить на ваши плечи свои душевные проблемы, и вы никак не можете от этого груза освободиться. Представьте себе, что вас окружают только люди второго типа. Как вы будете существовать под эмоциональным прессом, скажем, двадцати человек, даже если это люди более или менее близкие? От каждого из нас требуется известная доля коммуникативной скромности. Хотя, конечно, бывают экстремальные ситуации, когда человек не справляется с эмоциями, и ему необходима помощь.

Отношение говорящего к информации — тоже эмоция. Как любая эмоция, она передается блоком BL . Эта проблема связана с категориями истинности и ложности в речевой коммуникации. Людям свойственно обманывать друг друга, потому что в силу внутренней целесообразности лучшим выходом из положения иногда представляется ложь. С древнейших времен человечеством обсуждался вопрос, насколько этично обманывать, имеет человек право это делать или нет, и какова должна быть кара за ложь. Ответ не найден. Что, вообще, есть ложь в речи? Понятно, что прежде следует понять, что есть истина, а что не-истина, что соответствует действительности, а что не соответствует. И здесь возникает противоречие, носителем которого является человек в силу природной ограниченности своих возможностей. Мир, который его окружает, определенным образом устроен. У человека существуют анализаторы (зрительные, слуховые, тактильные, обонятельные), посредством которых он воспринимает этот мир. Где гарантия, что это восприятие адекватно? Ее нет и быть не может. Ответ на этот вопрос (на самом деле это вопрос о познаваемости мира) издревле разделил людей на два лагеря в соответствии с материалистическим или идеалистическим подходом к внешнему миру. Если наши анализаторы воспринимают мир адекватно, тогда он познаваем, и может быть поставлена задача все большего приближения к знанию. Если же наши анализаторы значительно искажают то, что происходит вокруг нас, вопрос о познаваемости мира не может быть даже поставлен. А если происходит значительное искажение картины мира за счет погрешности работы анализаторов, то это искажение универсально для человечества или индивидуально для каждого? В соответствии с концепцией субъективного идеализма каждый человек воспринимает мир по-своему, и, таким образом, не только не существует адекватности восприятия мира человеком, но и взаимопонимание между людьми вообще носит условный характер. Это категоричное заключение, но, возможно, оно недалеко от истины. Рассмотрим один пример. Для каждого из нас другие люди — тоже факт внешнего мира, состоящего не только из пространства, морей, полей, лесов, но и из homo sapiens . Возьмем какого-нибудь человека (Ч), знакомого, положим, с 500 людьми, и попробуем провести среди них опрос, что Ч за человек. Очевидно, что мы получим 500 разных характеристик. Некоторые из них будут близки друг к другу, другие — прямо противоположны. А ведь перед нами один и тот же человек. Это доказывает и то, что наши анализаторы работают плохо и неадекватно, и то, что перекодированная после восприятия анализаторами информационная волна, которая поступает в наш мозг, приводит к неадекватному анализу впечатлений от внешнего мира. И это понятно, так как анализ во многом зависит от индивидуального опыта человека, его системы ассоциаций и ценностей. Если бы восприятие было адекватным, то ситуация, при которой по поводу одного и того же человека существовало бы столько мнений, сколько людей их высказывает, оказалась бы невозможной. Конечно, по поводу объектов более простых, чем человеческая личность, мнения совпадают значительно чаще, но это не снимает проблемы в оценке сложных объектов.

Проблема адекватности восприятия мира имеет и чисто лингвистический аспект. Про каждую единицу естественного языка можно сказать, что она неоднократно встречается в речи, т.е. речевой поток членится на повторяющиеся элементы. Первый тип членения — на звуки (устная речь) или буквы (письменная речь), т.е. на единицы, сами по себе не несущие смысла (односторонние единицы). Второй тип членения — на значимые части (т.е. единицы, имеющие смысл, — двусторонние единицы): морфемы, слова, связные словосочетания. Например: п-о-с-р-е-д-н-и-ч-е-с-т-в-о — минимальное членение первого типа; по-сред-нич-еств-о — минимальное членение второго типа. Про каждую полученную в результате членения (как первого, так и второго типа) единицу можно утверждать, что она многократно встречалась в разных вариантах.

Членение речи входит в более общее понятие дискретности (лат. discretus — прерывистый, прерывный). Что есть непрерывность? В математике функция является непрерывной, если достаточно малые изменения аргумента приводят к сколь угодно малым изменениям функции. При накачивании воздуха в шар непрерывно изменяется давление. Дискретность определяет не непрерывные, а скачкообразные изменения от одного объекта (состояния) к другому, в результате чего возникает огрубление. Например, телефонные часы в недалеком прошлом проговаривали "одиннадцать часов сорок минут" на протяжении всей сороковой минуты двенадцатого. Дискретными называются зависимости, в которых сколь угодно малые изменения аргумента приводят к конечным изменениям функции. Принцип дискретной зависимости лежит глубоко в природе; например, клетка может находиться в одном из двух состояний — или в покое, или в раздражении (существует барьер, ниже которого покой, выше — полное раздражение). Переход из одного состояния в другое происходит не постепенно, а скачкообразно. На принципе дискретности построены все знаковые системы. Например, при работе светофора, независимо от оттенков красного, желтого и зеленого, наша реакция сводится к трем состояниям, а это означает, что в данной знаковой системе просто существуют три класса, к которым сводятся все цвета.

Естественный язык основан на принципе дискретности. Рассматривая, например, звуковую систему речи, можно обнаружить огромное многообразие, скажем, звука [а]. Но воспринимается это множество оттенков одинаково, все понимают, что это [а], не обращая внимания на тон, голос и т.д. Принцип дискретности сохраняет огромное количество энергии. В этом его монументальное значение. Однако важно понять, что дискретность состоит в проекции многочисленного, иногда бесконечного (например, отрезка) на единичное (например, точку). Большое количество однотипных предметов (скажем, столов) формируют в сознании носителя языка общее понятие, которое фиксируется единой лексической единицей — словом "стол". Бесконечная в своем изменении цветовая волна сознанием человека членится на отрезки, за каждым из которых закрепляется свое название: "желтый", "зеленый", "синий" и т.д. Очевидно, что с помощью линейно упорядоченного текста информация может быть передана, только если сам этот текст состоит из дискретных единиц. Передаваемая информация при этом значительно упрощает реальную картину действительности (в прямой пропорции сведения отрезка к точке). Причем любопытно, что естественные языки по-разному осуществляют это упрощение. Например, цветовая волна русским языком членится на семь отрезков, английским языком — на шесть отрезков, а бесписьменным языком тона — на два отрезка. (При очевидном единообразии зрительного анализатора носителям этих трех языков кажется, что в радуге семь цветов, шесть или соответственно два — именно так они и воспринимают набор цветов радуги).

Язык тона

Цвета теплых тонов

Цвета холодных тонов

Английский язык

red

orange

yellow

green

blue

рurple

Русский язык

красный

оранжевый

желтый

зеленый

голубой синий

фиолетовый

Язык не повторяет внутренней организации мира вещей. В организации смыслов существует свобода, они независимы. Естественный язык связан с миром не непосредственно, а через собственную организацию. Причем эта организация в разных языках — разная. Носителю русского языка любой объект ясно представляется в единственном или множественном числе, но есть много языков (например, языки Юго-Восточной Азии), где нет необходимости называть количество, где число рассматривается как факультативный фактор (ср. с отсутствием необходимости, скажем, в русском языке все время говорить "маленький" или "большой"). В японском и корейском языках не различаются лица глаголов, но при этом с полной грамматической строгостью различаются степени уважения к собеседнику (они обычно выражаются в глагольных формах). Английский, французский, немецкий языки навязывают их носителям категорию определенности/неопределенности, выраженную артиклем: "На горе стоит дом" — " A house is on the hill " (неопределенность), "Дом стоит на горе" — " The house is on the hill " (определенность).

Так как разные языки по-разному членят действительность, возникает обоснованное предположение, что носители языка воспринимают окружающий мир в соответствии с тем членением, которое им навязывает их родной язык. Концепция, согласно которой структура языка определяет структуру мышления и способ познания внешнего мира, называется гипотезой лингвистической относительности. Она разработана американскими лингвистами Э. Сепиром и Б.Л. Уорфом в рамках этнолингвистики. В соответствии с данной гипотезой логический строй мышления определяется языком. Характер познания действительности зависит от языка, на котором мыслит познающий субъект. Люди членят мир, организуют его в понятия и распределяют значения так, а не иначе, поскольку являются участниками некоторого соглашения, имеющего силу лишь для этого языка. Познание не имеет объективного общезначимого характера: "Сходные физические явления позволяют создать сходную картину Вселенной только при сходстве или по крайней мере при соотносительности языковых систем" (Б.Л. Уорф). «Люди живут не только в объективном мире и не только в мире общественной деятельности, как это обычно полагают; они в значительной мере находятся под влиянием того конкретного языка, который стал средством выражения для данного общества. Было бы ошибочным полагать, что мы можем полностью осознать реальность, не прибегая к помощи языка, или что язык является побочным средством разрешения некоторых специальных проблем общения и мышления. На самом же деле "реальный мир" в значительной степени бессознательно строится на основании языковых норм данной группы... Мы видим, слышим или иным образом воспринимаем действительность так, а не иначе потому, что языковые нормы нашего общества предрасполагают к определенному отбору интерпретаций, т.е. "предлагают данную форму выражения"» (Э. Сепир).

Таким образом, говорить об абсолютной адекватности проекции внешнего мира на сознание человека не приходится. Если это так, тогда что есть ложь, когда сама наша реакция на внешний мир носит искаженный характер? Ложь — одна из коммуникативных функций. Ложью в речи называется неверие самого человека в истинность того, что он говорит. Объективная ложь, как и объективная истина, не даны человеку в знании, но вера дана. Любопытно, что есть ложь, никто не знает, но, когда человек обманывает, он всегда понимает, что обманывает. Категория веры неформализуема, объект веры невозможно ни доказать, ни опровергнуть, но каждый человек чувствует ее в душе. Под этой категорией понимается и вера в Бога, и вера в истину, и вера в справедливость, и т.д. и соответственно неверие ни в Бога, ни в истину, ни в справедливость... Это фактор, психологическое обоснование которого находится глубоко в бессознательном.

Определить категорию лжи с терминологической точки зрения не представляется возможным, словарные толкования не дают понимания, но каждый человек знает, что это такое. Правда, знание это сугубо индивидуально (ср. определение категории зла, которое для каждого разное). Точно так же и ложь — это то, что человек сам считает ложью, т.е. то, во что он не верит. Такие категории, как "добро", "зло", "ложь", "истина", "счастье" и т.п. могут быть определены только функционально, а не статически. Это функции от некоторого аргумента, где под аргументом понимается каждый конкретный человек, и в зависимости от того, какой это аргумент (т.е. какой это человек), значение функции может быть любое. Такие категории, безусловно, должны существовать: если бы их не было, люди жили бы в догматическом мире абсолютных истин, что совершенно несвойственно человеческому сознанию, которое диалектично по своей природе.

Каков механизм коммуникации во время лжи? Говорящий передает дезинформацию, т.е. информацию, которую считает неверной. Одновременно с дезинформацией помимо своей воли знаками BL он передает свое отношение к ней и свое отношение к речевому коммуниканту. Каково это отношение? Внутреннее отношение человека к дезинформации негативное: мозг любую интеллектуальную неадекватность воспринимает мучительно, нервная система входит в состояние стресса. На этом принципе построены детекторы лжи. Детектор лжи воспринимает нервные импульсы, т.е. возбуждение центральной нервной системы. Когда человек обманывает, центральная нервная система оказывается в состоянии стресса, что фиксируется датчиками. То же негативное состояние возбуждения без помощи детектора лжи через знаки BL воспринимается слушающим. Любопытно, что, обманывая, человек испытывает настолько сильный психический дискомфорт, что это сказывается на исходящем от него информационном биоизлучении, воспринимаемом не только людьми, но даже растениями, например бегонией. Очень интересные эксперименты в этом отношении принадлежат американскому исследователю Карлсону и русскому профессору В. Н. Пушкину. Испытуемым предложили пройти проверку на детекцию лжи. Но к ним не стали подключать никаких датчиков и приборов, обычно используемых в подобных случаях, а предоставили бегонии определять, насколько правдивы их ответы. Оператор задумывал какое-нибудь число от 1 до 10, но скрывал его. На каждое из называемых чисел он говорил "нет", т.е. из всех ответов один был ложный. По контрасту интенсивности энергетического излучения оператора растение точно определяло искомое число, выдавая характерную волнистую линию на ленте энцефалографа.

Кроме собственно информации, про которую он не знает, правда это или ложь, слушающий фиксирует нервозность и внутреннее беспокойство собеседника.

Говоря об отношении к речевому коммуниканту, следует отметить, что в момент лжи оно негативно. Когда мы человека обманываем, он нам неприятен. Это крайне важно понять. В романе "Жизнь Клима Самгина" М. Горький говорит о том, что мы любим людей за то добро, которое мы им сделали, и не любим за зло, принесенное им. Это психологически обоснованно. Если человек сделал добро другому, то общение с ним каждый раз напоминает о собственном душевном величии и потому стимулирует сильные положительные эмоции. "Я так благороден, что бескорыстно сделал вам добро. И люблю вас за это, потому что вы собою символизируете мое благородство. А если я принес вам зло, вы укор моей греховности. А если вы мне укор, за что же я вас любить буду?" — таков механизм самооценки в коммуникации.

Когда человека обманывают, ему, конечно, приносят зло. Так как внешний мир проецируется на наше сознание с большой мерой погрешности, особую ценность приобретает каждая крупица истины: она помогает человеку ориентироваться в окружающей среде. Когда вы человека обманываете, вы лишаете его полезной для него информации. И мир в его сознании искажается еще больше. Это сравнимо со слепым человеком, вошедшим в незнакомую комнату с тремя окнами, последнее из которых открыто. Если слепого обмануть, сказав, что в комнате только два окна, он, ощупав их, успокоится, и очень вероятно, что погибнет, выпав из третьего. Таким образом, во время обмана возникает следующая коммуникативная ситуация: слушающий 1) принимает информацию, не зная, подлинная она или нет; 2) улавливает раздражение центральной нервной системы говорящего, и это его настораживает, вызывая в нем ответную нервозность; 3) чувствует, что к нему плохо относятся. Ответная реакция — точно такая же: что послано, то получено (по аналогии с бумерангом). Поскольку информация 2) и 3) передается блоком бессознательного, то она и принимается блоком бессознательного. Человек даже не понимает, что он сформировал ответное отрицательное отношение, но это уже произошло, и действовать он дальше будет в соответствии со своим душевным состоянием. Тонкость заключается в том, что часто оба участника коммуникации этого не сознают. Внутреннее психологическое состояние передается от одного участника коммуникации к другому и возвращается, попадая в сферу тех внутренних стихийных мотивов, которые определяют поведение человека. Все зло, которое слушающий получил, он вернет. Каким образом, априори трудно предположить, но необязательно через ложь. Когда вернет, тоже неизвестно, может быть, через длительное время, но вернет обязательно.

Понятно, что чем чаще человек является объектом лжи, тем сильнее ответная реакция. В судебной психиатрии зафиксирован случай, который это доказывает. Муж с женой прожили вместе 10 лет. Он ей всегда изменял, но делал это так умело и хитро, что никогда разоблачен не был: каждый раз, уходя из дома, он находил убедительные доводы своего отсутствия. На речевом уровне женой ни разу не были высказаны подозрения, хотя она являлась десятилетним объектом лжи. Жили они довольно благополучно, и никаких особенных конфликтов у них не было. И вот однажды утром мужчину находят мертвым — его отравила жена. Идет следствие, ее начинают допрашивать, она, рыдая, говорит, что отравила его, но не может объяснить, почему это сделала. Или придумывает какую-то нелепую причину, которая на самом деле причиной не является, а является только подменой истинной причины, гораздо более глубокой. Ведет она себя настолько странно, что возникает необходимость психиатрического освидетельствования. Психиатр заключает, что она совершенно здорова. И только психоаналитик (специалист по бессознательной зоне человеческой психики) оказывается способным объяснить мотив преступления: ответная агрессивная реакция бессознательного на длительный неразоблаченный сознанием обман. (К счастью, не всегда ответная реакция бывает столь зловещей.) Женщину спрашивают, как она ощущала себя в этом браке. Она считает, что неплохо, но выясняется, что у нее часто бывало подавленное настроение. Никто, включая ее саму, не мог этого объяснить. А причина была: женщина постоянно являлась объектом дезинформации и все время чувствовала к себе негативное отношение. Преступление в таких случаях "замышляется" бессознательным задолго до реализации. Сначала возникает неосознанный интерес к аптекам, потом к специальным средствам, которые можно приобрести в аптеке, затем одно из таких средств для чего-то покупается и надежно прячется в доме, чтобы однажды быть использованным...

Аналогичен психоанализ очень многих криминальных случаев. Любое зло, которое человек приносит, передавая дезинформацию, к нему так или иначе возвращается. Только понимая этот факт, можно решить для себя, в какой мере целесообразно обманывать других людей.

Мы рассмотрели речевую коммуникацию в условиях неразоблаченной лжи. Совсем иначе выглядит коммуникативная модель в ситуации лжи разоблаченной (особенно — публично). В этот момент возникает очень опасная для говорящего ситуация, связанная с полной потерей авторитета в глазах не только того человека, который разоблачил его во лжи, но и в глазах всех присутствовавших при разоблачении. Одновременно с потерей авторитета происходит потеря доверия. Авто ритет и доверие принадлежат к категориям, которые трудно достигаются, очень легко теряются и практически не восстанавливаются. Достаточно распространенным является случай, когда в начале совместной жизни один из супругов обманул другого, и это стало известно. Он был прощен, но после этого всю жизнь к нему относились с недоверием. Так как потерянное доверие почти невозможно вернуть, то если вас уличили во лжи, лучше с этим человеком потом в коммуникацию не вступать (скорее всего, он уйдет из вашего окружения, только формально находясь рядом с вами, но теплые, доверительные отношения с ним уже невозможны).

Большим позором является публичное разоблачение во лжи. Обычно человек переживает его очень тяжело и помнит всю жизнь. Угроза такого позора существует у каждого, речевое поведение которого основано на лжи.

Важным аспектом рассматриваемого типа коммуникации является аспект нравственный. Ложь есть зло по отношению к речевому коммуниканту, и всякий раз, когда человек его совершает, следует подумать, в какой мере он сам хочет, чтобы подобное зло было направлено на него. Никто не любит быть обманутым. С нравственной точки зрения, людей обманывать не следует. Но нравственный барьер — это барьер, который каждый человек устанавливает для себя сам, он не может быть навязан никем извне. Поэтому в той мере, в какой вы позволяете себе греховное отношение к другим людям, вы позволяете себе входить с ними в ложную коммуникацию.

Конечно, существуют жизненные ситуации, в которых кажется, что человека следует обмануть из соображений гуманизма ("ложь во спасение"). В качестве наиболее распространенного приводится обычно пример человека, который безнадежно болен и которому не говорят о необратимости его болезни, а, наоборот, говорят о том, что он выздоравливает и сегодня выглядит явно лучше, чем вчера. Следует ли так поступать? Думается, что "ложь во спасение" — тоже функция, аргументом которой является личность больного. В зависимости от того, что за человек, к которому вы обращаетесь, можно оценить правомерность или неправомерность обмана. Если перед вами человек сильный, привыкший принимать самостоятельные решения (а для принятия решений человеку нужна, как известно, достоверная информация), своим обманом вы приносите ему зло, лишая знания истины, а поэтому и принятия адекватных решений. Человек хочет успеть подвести итоги своей жизни, а вы его лишаете возможности понять, что эта пора настала. Скрывая верную информацию, вы не даете ему реализовать в жизни то, что он собирался. В результате — недописанная книга, недоснятый фильм, несочиненная песня... Если человек верующий и, как любой человек, немало грешил, — ему нужно время для раскаяния. Время для раскаяния — это не час, который проводит священник у постели умирающего, это в р е м я, и его человеку надо дать. (Почему истинно верующие люди категорически возражают против смертной казни даже для самых страшных преступников? Потому что, если человека убить насильно, у него не будет времени для раскаяния, а если его оставить в живых, то это время у него появится.) И это не единственные случаи, когда мысль о том, что "ложь во спасение" есть благо, не кажется такой очевидной. Не следует забывать и о чисто медицинском факторе. Зафиксированы случаи значительной активизации защитных сил организма: если человеку впрямую говорят, что он гибнет, организм находит в себе внутренний резерв, побеждающий болезнь, которая в обычных условиях побеждена быть не может, — так оказывается сильна жажда жизни. При неизлечимых заболеваниях не справляется иммунная система человека. Известно, что биоэнергетический метод лечения основан на стимуляции деятельности именно иммунной системы. Таким стимулятором может оказаться также слово правды. Поэтому к тезису "ложь во спасение" следует подходить с большой осторожностью и очень индивидуально.

СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com