Перечень учебников

Учебники онлайн

Экономическое учение Карла Маркса

Отдел второй. Прибавочная стоимость

Глава пятая. Рабочий день



Содержание

Необходимое рабочее время при данных условиях -- определённой высоте производительности труда, потребностей рабочего класса и пр.-- составляет определённую величину. В нашем примере мы принимаем эту величину равной 6 часам. Разумеется, рабочий день ни при каком способе производства не может быть короче необходимого времени. А при капиталистическом способе производства он должен быть длиннее этого последнего. Чем длиннее прибавочное рабочее время, тем больше -- при прочих равных условиях -- норма прибавочной стоимости. Поэтому стремления капиталиста клонятся к тому, чтобы как можно больше растянуть рабочий день. Охотнее всего он заставил бы рабочего трудиться непрерывно в течение 24 часов в сутки [Австрийской парламентской анкетой 1883 г. о положении рабочих было констатировано, что в некоторых прядильнях Брюнна работа производится непрерывно с утра субботы до утра воскресенья. Эта постыдная практика, к сожалению, не ограничивается одним только Брюнном и одними только прядильнями.].

К величайшему его огорчению, этого нельзя практиковать в течение сколько-нибудь длительного времени. Рабочий истомится вконец, если ему не будет предоставлен некоторый перерыв для отдыха, сна, обеда. Но капиталист заботится по крайней мере о том, чтобы максимально сократить эти перерывы и в течение всего остального времени иметь рабочего в своём полном распоряжении.

Рабочую силу невозможно, однако, отделить от рабочего. Поэтому всё то время, в течение которого капиталисту принадлежит потребительная стоимость рабочей силы, ему принадлежит также и личность рабочего. Каждая минута рабочего времени, которую рабочий тратит на себя, кажется капиталисту кражей его собственного капитала [Английские рабочие -- и не одни английские, конечно, -- превосходно умеют высмеивать ту расчётливость, с которой капиталист наблюдает за тем, чтобы рабочий ничего не оттягивал у него из купленного им рабочего дня. Так, рассказывают анекдот о некоем владельце каменоломни, что у него один рабочий преждевременно взорвавшейся миной был выброшен на воздух, но благодаря случайности упал на землю невредимым. При расчёте предприниматель вычел с него за время, проведённое им в воздухе, как за прогульное. Нечто подобное действительно имело место при постройке водопровода в Кротоне в штате Нью-Йорк. Надо было пробуравить гору. От взрывов в туннелях распространялись удушливые газы. Это приводило рабочих в бесчувствие, и они становились на некоторое время (менее чем на час) неработоспособными. За это время у них производился вычет из заработной платы. В Цюрихском кантоне один фабрикант-бабник вычитывал из заработной платы работниц за то время, которое они проводили у него в кабинете.] .

Но именно потому, что рабочая сила и рабочий нераздельно связаны друг с другом, интересы последнего требуют возможно большего сокращения рабочего времени. В продолжение процесса производства он является лишь частью капитала. При капиталистическом способе производства он тогда лишь становится человеком, когда перестаёт работать. Однако помимо такого морального мотива существует также и материальный мотив в пользу сокращения рабочего дня.

Капитал стремится к тому, чтобы получить больше, чем ему следует по правилам товарного обмена. Когда капиталист покупает дневное рабочее время по его стоимости, то ему принадлежит его потребительная стоимость только на один день. Иными словами, он в праве пользоваться рабочей силой в течение дня лишь настолько, чтобы это не повредило её восстановлению.

Если кто-нибудь покупает урожай с яблони и при этом, желая выжать побольше прибыли, не только срывает с дерева яблоки, но и срубает сучья, чтобы использовать их на дрова, то он нарушает заключённый им договор: на следующий год дерево уже не сможет принести столько плодов, как прежде. Точно так же обстоит дело и в том случае, когда капиталист заставляет рабочего работать чрезмерно долго: это возможно лишь за счёт работоспособности рабочего и продолжительности его жизни.

Если в результате чрезмерной работы период трудоспособности рабочего сокращается с 40 до 20 лет, то это означает не что иное, как то, что капитал в продолжение одного дня потреблял в среднем потребительную стоимость двух рабочих дней. Он оплачивал рабочему его рабочую силу за один день и брал рабочую силу двух дней. Капиталист проповедует рабочему бережливость и аккуратность и в то же время принуждает его расточать своё единственное достояние -- свою рабочую силу [Маркс цитирует следующее место из статьи Д-ра Ричардсона в «Social Science Review» за 1863 г.; «В Мэрилебоне (одном из самых больших городских кварталов Лондона) смертность кузнецов составляет 31 на 1000 ежегодно, что на 11 превышает среднюю смертность взрослых мужчин Англии. Занятие, представляющее почти инстинктивное искусство человека, само по себе безукоризненное, становится вследствие чрезмерного труда разрушительным для человека. Он может делать такое-то количество ударов молотом в день, такое-то количество шагов, совершать столько-то дыхательных движений, исполнять такую-то работу и прожить в среднем, скажем, 50 лет. Его принуждают делать больше на столько-то ударов, проходить на столько-то шагов больше, на столько-то учащать дыхание, и это в общей сложности увеличивает затрату его жизненных сил на одну четверть. Он делает попытку в этом направлении, и в результате оказывается, что в продолжение ограниченного периода он действительно увеличивает производимую им работу на одну четверть и умирает в 37 лет вместо 50 »(«Капитал», т. I, стр. 261).].

Здесь речь идёт о капиталисте не как о частном лице, а как о представителе капиталистического способа производства, выполняющем заповеди последнего,-- безразлично, побуждает ли его к этому личная жадность или конкуренция.

Перед нами встаёт тут противоположность между интересами рабочего класса и класса капиталистов. Первый пытается по мере возможности сократить рабочий день, последний -- удлинить его. Результатом этой противоположности интересов обоих классов является борьба, продолжающаяся и поныне, но начавшаяся столетия тому назад и имеющая величайшее историческое значение. В этой борьбе трудящиеся пролетарии познали солидарность своих интересов. Она была основной побудительной причиной к конституированию рабочих в класс, к развитию рабочего движения как политического движения. И эта политическая борьба имела своим следствием политический же результат -- государственное регулирование продолжительности рабочего дня, законодательное ограничение рабочего дня.

В Англии, родине современной промышленности, условия и причины этой борьбы развились всего раньше и всего резче, поэтому и сама борьба разгорелась там раньше, чем где бы то ни было.

«Английские фабричные рабочие были передовыми борцами не только английского рабочего класса, по и современного рабочего класса вообще, точно так же, как их теоретики первые бросили вызов капиталистической теории» («Капитал», т. 1, стр. 304).

Нигде нельзя так ясно проследить борьбу за продолжительность рабочего дня и её причины, как в Англии. В этой стране пресса, парламентские дебаты и анкетные комиссии, равно как и официальные отчёты, особенно фабричных инспекторов, доставили богатый материал, подобного которому нельзя найти в других странах. Когда Маркс заканчивал первый том «Капитала» (в 1866 г.), материал этот был единственным.

Поэтому Маркс дал подробное описание борьбы за нормирование рабочего дня, разыгравшейся в Англии. Картина, нарисованная им, дополняется книгой Энгельса «Положение рабочего класса в Англии». Эта книга охватывает период времени до 1844 г., а книга Маркса -- до 1866 г. Несмотря на это, выводы Энгельса и Маркса относительно борьбы за нормирование рабочего дня представляют и теперь ещё не только исторический интерес.

Описываемое ими положение, подвохи, увёртки и интриги капитала с целью возможно больше удлинить рабочий день или сделать призрачным его вынужденное сокращение,, отношение политических партий и рабочего класса к этим махинациям -- всё это настолько типично, что позднейшее развитие отношений на континенте явилось точной копией развития Англии. Отношения, описанные Энгельсом восемьдесят, а Марксом -- шестьдесят лет назад, ещё и теперь живы в Германии. Скудный материал, доставленный в последние годы частными исследованиями и официальными отчётами о германской и австрийской промышленности, служит живой иллюстрацией к выводам «Капитала».

Маркс говорит в своём предисловии, что он уделил «столь значительное место истории, содержанию и результатам английского фабричного законодательства» («Капитал», т. 1, стр. 7) в первом томе своего труда потому, что одна нация может и должна учиться у другой и что господствующим классам их собственные ближайшие интересы настоятельно повелевают устранить всякие юридические ограничения, задерживающие развитие рабочего класса. Нарисованная Марксом картина положения английских рабочих не осталась совсем без результата.

ЏФакты, собранные им, были до того потрясающи и до того неоспоримы, что они не преминули произвести впечатление не только на рабочий класс, но и на мыслящих представителей господствующих классов. Успехами фабричного законодательства в Швейцарии, Австрии и Германии мы обязаны в значительной степени влиянию «Капитала».

Однако число мыслящих представителей буржуазии, но погрязших в классовых предрассудках, очень невелико, а политическое Значение рабочего класса ещё весьма незначительно, и преобладающее впечатление, которое мы выносим от чтения исследований Маркса относительно фабричного законодательства, есть не чувство удовлетворения достигнутым, а чувство стыда за колоссальное невежество, которое и поныне господствует в отношении фабричного законодательства. Только этим объясняется тот факт, что в европейских парламентах до сих пор во всеуслышание высказываются взгляды, которые уже давно г опровергнуты жизнью и позабыты в Англии -- этой «стране манчестерства», на которое у нас так любят фарисейски поглядывать свысока.

Подробное изложение главы «Капитала», трактующей о рабочем дне, здесь невозможно.

Мы рекомендуем каждому, кому это доступно, проштудировать главы «Капитала», где детально изображено положение тех отраслей английской промышленности, в которых рабочий день не ограничен законом, где даны картины ночной работы, системы смен и, наконец, борьбы за нормальный рабочий день [Здесь и повсюду дальше выражение «нормальный рабочий день» употребляется в смысле нормированного, т. е. ограниченного законодательным путём рабочего дня.- ред.]. Нет лучше оружия для борьбы за фабричное законодательство, чем восьмая и тринадцатая главы «Капитала».

Вообще в области государственного регулирования рабочего дня в Англии можно проследить два противоположных течения. Начиная с XIV и до конца XVII века издаются законы с целью удлинения рабочего дня. С начала же XIX века законодательство направлено к его сокращению.

В начале развития капиталистического способа производства капитал был слишком слаб, чтобы одной лишь силой экономических отношений выжимать из рабочего достаточное количество прибавочной стоимости. Ещё в XVIII веке в Англии раздавались жалобы на то, что промышленные рабочие работают лишь четыре дня в неделю и в течение этого времени зарабатывают достаточно для существования в течение всей недели. Для понижения заработной платы и удлинения рабочего дня было тогда предложено заключать бродяг и нищих в работный дом, который стал бы «домом ужаса». В этом «доме ужаса» рабочее время должно было составлять 12 часов в сутки.

Сто лет спустя, в 1863 г., в «век гуманности», анкетная комиссия констатировала, что в гончарных заведениях Стеффордшира семилетние дети работают изо дня в день по пятнадцати часов.

Капитал теперь уже не нуждается в принудительных законах и каторжных тюрьмах, чтобы принудить рабочего к прибавочному труду. Он превратился в экономическую силу, которой пролетарий вынужден подчиняться. С последней трети XVIII века в Англии начинается настоящее состязание в погоне за 'прибавочным трудом. Один капиталист старается перещеголять другого в деле безмерного растяжения рабочего дня.

Рабочий класс с ужасающей быстротой приходил в упадок физически и морально и из года в год заметно приближался к вырождению; даже постоянное освежение крови благодаря притоку сельских рабочих в фабричные округа не могло остановить разрушительного процесса.

«Хлопчатобумажная промышленность существует уже 90 лет...-- воскликнул оратор Феррэнд в английской палате общин в 1863 году.-- В период времени, соответствующий трём поколениям английской расы, она пожрала девять поколений хлопчатобумажных рабочих». Цит. по «Капиталу», т. 1, стр. 272).

Фабриканты не обманулись в своих расчётах. Несмотря на быстрое разрушение человеческих жизней, нисколько не наблюдалось недостатка в свободной рабочей силе. Из сельских округов, из Шотландии, Ирландии н Германии в английские фабричные округа и в Лондон массами устремлялись кандидаты на смерть, гонимые с родины падением домашней промышленности, превращением пашен в пастбища и пр.

Однако если перспективы вырождения населения Англии не могли удержать класс капиталистов от дальнейшего удлинения рабочего дня, то оно должно было пробудить внимание как английских государственных деятелей, не принадлежащих к классу фабрикантов, так и наиболее дальновидных членов этого класса. Что станет с Англией и всей её промышленностью, если её население так неудержимо истощается капитализмом?

Подобно тому как во всех капиталистических странах оказалось необходимым по возможности ограничить истребление лесов капиталом, точно так же явилась настоятельная необходимость положить границы хищнической. эксплуатации национальной рабочей силы капиталом. Государственные люди, усмотревшие эту необходимость, подталкивались вперёд английским рабочим движением -- первым современным движением этого рода.

Уже Роберт Оуэн в начале XIX столетия выставил требование ограничения рабочего дня и практически ввёл на своей фабрике рабочий день в 10 часов, притом с наилучшими результатами. Рабочее движение, которое начиная с 20-х годов стало гигантски расти, а с 1835 г. организовалось в чартистскую партию и стало вырывать у господствующих классов Англии одну уступку за другой, поставило своей главной целью добиться всеобщего избирательного права и десятичасового рабочего дня.

С каким упорством и ожесточением велась борьба, с какой настойчивостью капиталисты и юристы изощрялись в остроумии, чтобы свести на нет каждую отвоёванную уступку, с каким мужеством и энергией фабричные инспектора, даже наперекор желаниям министров, выступали в защиту рабочего класса (и среди них первый -- Леонард Горнер, память которого должен чтить каждый рабочий), как фритредеры обещали рабочим десятичасовой рабочий день, пока они им были нужны, и как они самым циничным образом нарушили своё обещание, добившись отмены хлебных законов, как, наконец, угрожающее движение рабочего класса вынудило к установлению десятичасового рабочего дня, по крайней мере для определённых категорий рабочих,-- обо всём этом подробно и жизненно, с большим количеством документальных данных, рассказано в «Капитале».

С начала 50-х годов английское рабочее движение вошло в более спокойные рамки. С одной стороны, оно не могло не испытать воздействия от поражения рабочего класса в Париже, а также от временного поражения революции па всём континенте. С другой стороны, цель чартистского движения в существенных чертах всё более и более достигалась, и в то же время английская промышленность получила сильнейшее развитие за счёт промышленности других стран. В водоворот этого подъёма был вовлечён и английский рабочий класс, и в его среде стало распространяться воззрение, будто между интересами капитала и труда в Англии существует гармония в противоположность капиталу и труду иноземных стран.

Несмотря на это, английское фабричное законодательство и в эти спокойные годы сделало ряд шагов вперёд. Законом 27 мая 1878 г. была, наконец, объединена и кодифицирована вся предыдущая законодательная работа 1802--1874 гг., охватывавшая шестнадцать отдельныхз фабричных законов.

Крупнейший шаг вперёд, сделанный этим законом, заключается в уничтожении разделения промышленных заведений на фабрики и мастерские. С этих пор охрана труда распространяется не только на фабрики, но и на мелкие мастерские и даже до известной степени на домашнюю промышленность. Но охрана закона не распространяется на взрослых рабочих-мужчин, а только на детей, подростков и женщин.

Закон 1878 г. был затем улучшен рядом дальнейших законов, из которых особенно важны законы 1891 и 1901 гг. Дети до 12-летнего возраста совершейно не допускаются к промышленному труду. Для детей от 12 до 14 лет максимальный размер рабочего дня установлен наполовину меньший, чем для подростков (от 14 до 18 лет) и для женщин. Для последних количество рабочих часов в неделю ограничено 60, за исключением текстильной промышленности, где оно не должно превышать 56½ часов. Работа лиц, охраняемых законом, запрещена по воскресеньям, равно как в день рождества и в страстную пятницу. Сюда присоединяется восемь полупраздников и четыре полных праздника (падающих не на субботу), из которых половина приходится на период с 15 марта по 1 октября.

Разумеется, этими законами в большинстве случаев, а именно там, где мужчины работают совместно с женщинами и детьми, рабочий день взрослых мужчин также ограничен 10 часами. Однако до какой степени необходимо распространение охраны закона и на взрослых мужчин, показывает бедственное положение английских рабочих в тех отраслях, которые, не находясь под покровительством закона, не представляют в то жо время привилегированных отраслей, где занята рабочая аристократия.

Результаты законодательного ограничения рабочего дня были поразительно благоприятны. Собственно, оно и спасло от вырождения английский рабочий класс, а тем самым спасло и английскую промышленность от застоя. Введение 10-часового рабочего дня не только не задержало развития промышленности, но, напротив, сопровождалось колоссальным, до тех пор неслыханным подъёмом английской индустрии. Законодательное ограничение рабочего дня стало в стране манчестерства одним из национальных институтов, который уже никому не приходит в голову расшатывать. Сами фабриканты, которые всеми средствами боролись сначала против введения, а потом против применения на практике законодательного ограничения рабочего дня, кичатся им и провозглашают его одной из основ превосходства английской промышленности над промышленностью европейского континента.

Пример Англии и развитие капитализма со всеми его результатами в континентальных странах привели и там к необходимости регулирования рабочего дня. Это регулирование практически сделало более или менее крупные шаги вперёд в зависимости от силы рабочего движения и вдумчивости господствующих политических партий, т. е. в зависимости от того, насколько они преодолевают ограниченную точку зрения фабрикантов.

Самым прогрессивным из континентальных законодательств по охране труда бесспорно является швейцарское. Союзный закон 23 марта 1877 г., заменивший существовавшие до тех пор разнообразные фабричные законы, изданные отдельными кантонами, устанавливает 11-часовой рабочий день для всех рабочих, занятых на фабриках. Он идет дальше, чем английский закон, который не охраняет взрослых мужчин. Зато в другом отношении он остаётся позади этого закона, так как устанавливает максимальный рабочий день в 10, а не в 10 часов и оставляет вне своей компетенция мелкие мастерские и домашнюю промышленность. Дети до 14 лет вообще не должны работать на фабриках, а для подростков от 14 до 16 лет время обучения в школе вместе с временем работы на фабрике не может превышать 11 часов в день.

Франция получила первый фабричный закон в 1841 г. Этот закон устанавливал рабочее время для детей от 8 до 12 лет в 8 часов в день, а для детей от 12 до 16 лет -- в 12 часов. Но даже и такой жалкий закон остался лишь на бумаге. Точно так же не применялся на практике и закон о 12-часовом нормальном рабочем дне для всех фабрик и мастерских, изданный в 1849 г. под давлением революции. Не было инспекторов, которые наблюдали бы за проведением закона в жизнь. Только законом 19 мая 1874 г. было положено начало более серьёзному законодательству по охране труда. Он совершенно запрещал работу детям до 10 лет, а в некоторых отраслях промышленности -- до 12 лет. Рабочий день детей от 10 до 12 лет был ограничен 6 часами, а подростков от 12 до 16 лет -- 12 часами. Для проведения этого закона был введён институт государственных фабричных инспекторов, в помощь которым были образованы особые местные комиссии.

В 1892 г. этот закон был улучшен. Работа детей до 12 лет была запрещена, и был установлен максимальный рабочий день для подростков от 12 до 16 лет в 10 часов, а для подростков от 16 до 18 лет -- в 11 часов в день и не более 60 часов в неделю. Для взрослых женщин-работниц -- в 11 часов.

Неоднократные попытки ввести вместо 11-часового 10-часовой день потерпели неудачу вследствие сопротивления сената. В конце концов Мильерану удалось провести компромисс. Законом 30 марта 1900 г. был установлен рабочий день в 10 часов для всех категорий на тех фабриках, на которых женщины и дети работают совместно с мужчинами. Однако этот успех был куплен ценою сравнительного ухудшения положения детей. Рабочий день был установлен одинаковый для всех категорий, включая и детей от 12 лет,-- единственный случай во всём международном законодательстве по охране труда. В течение первых двух лет после вступления закона в силу рабочий день был установлен в 11 часов, для следующих двух лет---в 10½ часов, и лишь после того должен был осуществиться 10-часовой рабочий день. Следовательно, рабочее время той категории, которая всегда больше нуждается в охране, а именно детей, было временно удлинено.

В Австрии с 11 июня 1885 г. существует законодательно установленный 11-часовой рабочий день для фабрик, впрочем, с той оговоркой, что министру торговли разрешено для некоторых отраслей промышленности удлинять рабочий день на 1 час [Кажется, из всего закона до сих пор всего больше применялась на практике эта оговорка.]. Дети до 12 лет не могут привлекаться к регулярному промышленному труду, даже и в мелких мастерских. Максимальный рабочий день «молодых подсобных рабочих» (для учёных австрийского и некоторых других парламентов детский возраст оканчивается в 12 лет, а после того дети становятся «молодыми людьми») установлен в 8 часов.

Германское законодательство не лучше других указанных фабричных законодательств. Новелла к закону о промышленности, установившая ныне действующие положения по охране труда, издана в мае 1891 г. Она воспрещает применение на фабриках труда детей до 13 лет, для детей от 13 до 14 лет она устанавливает максимальный размер рабочего дня в 6, а от 14 до 16 лет -- в 10 часов. Для женщин старше 16 лет установлен рабочий день в 11 часов. Новелла к уставу о промышленности от 28 декабря 1908 г. установила по крайней мере взамен 11-часового 10-часовой день для работниц. Взрослые рабочие-мужчины эксплуатируются, как и прежде, без ограничения времени.

В остальных европейских государствах законодательство по охране труда развито слабо. Оно касается почти исключительно детского труда.

В Соединённых Штатах во многих отдельных штатах существуют законы в защиту труда детей и подростков, а в большинстве случаев также и женщин, на фабриках.

Большинство из них устанавливает 10-часовой рабочий день для охраняемых законом лиц, и только в Калифорнии, Делаваре, Айдахо и Миссури -- 9-часовой, а в Иллинойсе -- даже 8-часовой (для подростков от 14 до 16 лет, но не для женщин). Труд детей до 14 лет запрещен в большинстве северных штатов, южные устанавливают большей частью предельный возраст в 12 и даже в 10 лет или вообще не имеют никаких постановлений на этот счёт. Охрана труда в южных штатах ещё более жалка. Рабочее время мужчины в Соединённых Штатах в общем законом ещё не установлено. Так же обстоит дело и в Австралии.

В Виктории и Новой Зеландии введён 8-часовой день для женщин и детей.

Наконец, в последние десятилетия иногда проявляется стремление вывести регулирование рабочего дня за нынешние национальные границы и сделать его общим, международным делом всех капиталистических государств. В этом духе высказались до сих пор не только рабочие Швейцарии, Франции, Германии и Австрии -- союзный совет Швейцарии уже обратился с запросом к различным правительствам насчёт их взглядов по этому вопросу. От дальнейших шагов союзный совет воздержался главным образом вследствие отрицательного отношения германского правительства. Однако дальнейшее сокращение рабочего дня в настоящее время властно диктуется обстоятельствами, и путь международного соглашения является наиболее подходящим для всех участников. Не приходится удивляться тому обстоятельству, что капиталисты и их учёные и неучёные защитники столь же рьяно бросаются в бой против международного трудового законодательства, как в своё время английские фабриканты боролись против ограничения рабочего дня в Англии. Нечего удивляться и тому, что капиталисты на континенте и в особенности в Германии выдвигают в этой борьбе отчасти те же несостоятельные доводы, которые разоблачены уже полвека назад. Однако это не должно препятствовать рабочим повсюду бороться за дальнейшее сокращение рабочего дня как в пределах отдельных государств, так и в международных рамках. Этого требует как их классовый интерес, так и общий интерес их нации. Каждый час, на который сокращается их ежедневное рабочее время, удлиняет то время,

в течение которого они могут чувствовать и действовать в качестве людей, а не инструментов, и содействует их участию в культурном и политическом развитии.

Международное выступление рабочего класса в пользу 8-часового рабочего дня, начало которому было положено Парижским международным конгрессом 1889 г., уже приобрело значение несмирно-исторического движения. Майский праздник -- демонстрация в пользу международной охраны труда -- стал действительно величественным смотром сил и праздником победы международного борющегося пролетариата.

Содержание

 
© uchebnik-online.com