Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава 2. Хозяйство и хозяйственные блага

Основания политической экономии. Карл Менгер



Содержание

§ 1. Надобность <Bedarf>в благах

§ 2. Количества, подлежащие распоряжению

§ 3. О происхождении человеческого хозяйства и хозяйственных <экономических> благ

§ 4. Имущество

Наши потребности вытекают из влечений, последние же коренятся в нашей природе; неудовлетворение потребностей ведет нашу природу к погибели, недостаточное удовлетворение - к разрушению ее, а удовлетворять потребности значит жить и преуспевать. Поэтому забота об удовлетворении потребностей имеет то же значение, что и забота о нашей жизни и нашем благосостоянии; она является самым важным из всех человеческих стремлений, как предположение и основа всех остальных.

Эта забота в практической жизни людей проявляется в том, что они стремятся подчинить своей власти все то, от чего зависит удовлетворение их потребностей. Если в нашем распоряжении находятся блага, необходимые для удовлетворения потребностей, удовлетворение зависит исключительно от нашей воли: в таком случае в практическом отношении мы вполне удовлетворены, так как наша жизнь и наше благосостояние тогда в наших собственных руках. Количество благ, необходимых человеку для удовлетворения его потребностей, называется нужным количеством (Bedarf). Поэтому забота людей о поддержании своей жизни и своего благосостояния является заботой об обеспечении нужного им количества благ.

Однако удовлетворение потребностей, как и жизнь и благосостояние людей, было бы весьма дурно обеспечено, если бы последние думали об обеспечении нужного им количества благ, лишь когда потребности уже непосредственно дают о себе знать.

Предположим случай, когда жители какой-либо местности при внезапном наступлении сурового времени года остались без всяких запасов пищи и одежды; нет сомнения, что большинство из них, даже при самой усиленной деятельности, направленной на удовлетворение этих потребностей, не в состоянии были бы спасти себя от гибели. Однако по мере того, как развивается культура и люди научаются добывать необходимые для удовлетворения потребностей блага путем длинного производственного процесса, все настоятельнее становится необходимость заблаговременно заботиться об удовлетворении потребностей, т. е. обеспечивать нужное количество благ на предстоящее время.

Даже австралийский дикарь отправляется на охоту не тогда, когда он уже голоден, и строит жилище не тогда, когда уже наступило суровое время года и он уже подвержен вредному влиянию погоды [даже некоторые звери накопляют запасы и таким образом заранее заботятся о том, чтобы у них зимой не было недостатка в пище и теплом убежище]. Культурные люди тем отличаются от всех других хозяйствующих индивидов, что они заботятся об удовлетворении своих потребностей не на короткое, а на продолжительное время, стремятся к их обеспечению на многие годы, даже на всю свою жизнь, и обыкновенно простирают свою заботливость даже на то, чтобы и у потомков их не было недостатка в необходимых для удовлетворения их потребностей средствах.

Везде, куда мы ни обратим свой взор, мы видим у цивилизованных народов целую систему колоссальной предусмотрительности в удовлетворении человеческих потребностей.

В то время как мы теплыми одеждами защищаемся от зимнего холода, готовые весенние материи находятся уже на пути к лавкам розничных торговцев, а на фабриках ткут легкие материи, которые мы будем носить будущим летом, и прядут ткани, которые мы будем носить будущей зимой. Когда мы заболеваем, мы нуждаемся в услугах врача, а при правовых спорах - в совете юриста. Было бы, однако, слишком поздно, если бы кто-нибудь вздумал по наступлении такого положения приобретать медицинские или юридические познания и опытность сам или же подготовлять других специально для этой надобности, даже имей он все нужные для того средства. В цивилизованных странах заранее предусмотрены потребности в таких и других подобных услугах; опытные и надежные люди, в течение многих лет готовившиеся к своему занятию и приобретшие богатый опыт путем практики, предоставляют в распоряжение общества свои услуги. В то время как мы таким образом пользуемся плодами предусмотрительности прошлого времени, в наших высших школах уже работает много молодых людей для служения в будущем потребностям общества в подобных услугах.

Таким образом забота людей об удовлетворении своих потребностей обращается в предварительную заботу об обеспечении нужного количества благ на будущее время, и мы называем нужным количеством благ то их количество, какое необходимо для удовлетворения потребностей человека в пределах времени, на которое простирается его предусмотрительность [слово "Bedarf" в немецком языке имеет двоякое значение. С одной стороны, оно обозначает те количества благ, какие необходимы для полного удовлетворения потребностей лица, с другой стороны, те количества, которые человек, по предположению, потребит. В этом последнем смысле человек, получающий 20000 талеров ренты и привыкший их тратить, имеет очень большой "Bedarf" сельский рабочий, доход которого составляет 100 талеров, - весьма незначительный, а обреченный на бедность нищий совсем не имеет "Bedarf": тогда как в первом своем смысле слово "Bedarf", хотя также обнаруживает весьма значительное различие сообразно со степенью развития и привычками люден, однако каждое лицо, даже лишенное всех средств, все же имеет "Bedarf", измеряющийся количеством благ, необходимых для удовлетворения его потребностей. Купцы и промышленники употребляют обыкновенно выражение "Bedarf" в более узком смысле и понимают под ним нередко "предполагаемый спрос" в каком-либо благе. В этом смысле говорят также, что по такой-то цене имеется "Bedarf", по другой - нет и т. д.].

Предварительная забота людей об удовлетворении своих потребностей в целях успешности предполагает знание двух величин. Мы должны быть осведомлены:

а) относительно нужного нам количества благ, т. е. относительно количества благ, необходимых для удовлетворения наших потребностей в тот промежуток времени, на который простирается наша предусмотрительность;

б) относительно того количества благ, которое находится в нашем распоряжении для указанной цели.

Вся предусмотрительная деятельность людей, направленная на удовлетворение потребностей, основана на знании этих двух величин. Без знания первой эта деятельность была бы слепа, так как люди не сознавали бы ее цели. Без знания второй она была бы лишена плана, так как люди не имели бы представления о находящихся в их распоряжении средствах.

В последующем мы сначала покажем, как люди приходят к познанию нужного им на будущее время количества благ, а затем - как они определяют доступные их распоряжению на это время количества благ, и, наконец, изложим ту их деятельность, в которой они стремятся применить доступные их распоряжению количества благ (предметы потребления и средства для производства) к удовлетворению своих потребностей наиболее целесообразным образом.

§ 1. НАДОБНОСТЬ (BEDARF) В БЛАГАХ

а. Надобность в благах первого порядка (в предметах потребления)

Люди ощущают прежде всего и непосредственно потребность в благах первого порядка, т. е. в таких благах, которые могут быть непосредственно применены к удовлетворению человеческих потребностей. Если нет надобности в благах этого рода, не может возникнуть и надобность в благах высшего порядка. Надобность в благах высшего порядка обусловлена, таким образом, надобностью в благах первого порядка, и исследование, касающееся этой последней, составляет основу исследований о надобности в благах вообще. Поэтому мы займемся сначала вопросом о надобности в предметах первого порядка, а затем изложим те положения, которыми определяется надобность в предметах высшего порядка.

Количество блага первого порядка, необходимое для удовлетворения какой-либо конкретной потребности, а вместе с тем и количество, необходимое для удовлетворения всей потребности в этом благе, проявляющейся в течение определенного промежутка времени, определяются непосредственно самой потребностью или потребностями и находят в них свою меру. Поэтому если бы люди всегда были вполне и точно осведомлены о том, какие конкретные потребности они будут иметь и с какой интенсивностью последние проявятся в течение времени, на которое распространяется их предусмотрительность, они, руководствуясь предыдущим опытом, никогда не имели бы сомнений относительно необходимых для удовлетворения их потребностей количеств благ, т. е. относительно размера своей надобности в благах первого порядка.

Опыт учит нас, однако, что нередко по отношению к будущему времени более или менее недостоверно, проявятся ли вообще известные потребности в пределах этого времени. Нам заранее известно, что в пределах определенного будущего промежутка времени мы будем нуждаться в пище, напитках, одежде, жилище и т. п.; однако дело обстоит иначе по отношению ко многим другим благам, как, например, услугам врача, лекарствам и т. п., так как проявление наших потребностей в этих благах нередко находится в зависимости от таких влияний на нашу личность, которые мы не можем предвидеть с определенностью.

К этому присоединяется еще то обстоятельство, что даже при потребностях, относительно которых заранее известно, что они проявятся в пределах того промежутка времени, на который простирается наша предусмотрительность, имеется неопределенность в количественном отношении: мы знаем, что эти потребности проявятся, но не знаем заранее столь же хорошо их размер, т. е. количество благ, которые будут нужны для их удовлетворения. А в данном случае речь идет именно о количествах благ.

Что касается прежде всего нашей неуверенности относительно того, проявятся ли вообще некоторые потребности в промежуток времени, на который простирается наша предусмотрительность, то опыт учит, что это недостаточное знание отнюдь не исключает предусмотрительности людей относительно удовлетворения этих потребностей в случае надобности. Даже здоровые люди, живущие в деревне, имеют, насколько им позволяют средства, домашнюю аптеку или хотя бы некоторые лекарства на непредвиденные случаи; предусмотрительные хозяева имеют огнегасительные снаряды для спасения своей собственности в случае пожара и оружие для защиты ее в случае надобности, несгораемые и невскрываемые шкафы и еще много других подобных благ. Я думаю, что даже между благами, принадлежащими наиболее бедным людям, находятся такие, которые предназначены служить лишь в непредвиденных случаях.

Поэтому то обстоятельство, что не известно, проявится ли вообще потребность в каком-либо благе в пределах промежутка времени, на который простирается наша предусмотрительность, не исключает предусмотрительности в удовлетворении этой потребности, и, таким образом, это обстоятельство не устраняет вопроса о надобности в благах, необходимых для удовлетворения таких потребностей. Вернее, люди всегда предусматривают, насколько им позволяют доступные их распоряжению средства, возможное удовлетворение и этих потребностей и всегда, когда идет речь об определении полного объема их надобности, включают сюда необходимые для вышеуказанных целей блага [ср. Condillac: Le commerce et le gouvernement (I, Chap. 1. P. 248 ed. Daire)].

To, что здесь было сказано о тех потребностях, относительно которых неизвестно, проявятся ли они вообще, относится в равной степени и к тем случаям, когда нет сомнения в самой потребности в благе, но лишь неизвестно, в какой мере она проявится, так как и в этом случае люди считают, - и нужно заметить - вполне справедливо, - свою надобность в благах лишь тогда вполне удовлетворенной, когда они могут иметь в своем распоряжении количества благ, достаточные для всех предусматриваемых случаев.

Дальнейшим обстоятельством, на которое здесь должно указать, является способность человеческих потребностей развиваться. Если человеческие потребности способны развиваться и, как иногда указывают, развиваться до бесконечности, то может возникнуть представление, будто благодаря этому границы количеств благ, необходимых для их удовлетворения, беспрерывно, даже до бесконечности, расширяются и, таким образом, исчезает всякая возможность для людей предусмотреть размер их надобности в благах.

Прежде всего что касается способности человеческих потребностей бесконечно развиваться, то мне кажется, что здесь понятие бесконечности применимо лишь к неограниченности прогрессирующего развития человеческих потребностей, но не к количествам благ, необходимым для удовлетворения последних в пределах определенного промежутка времени. Если даже допустить, что ряд бесконечен, каждый отдельный член этого ряда все-таки конечен. Если человеческие потребности, даже в наиболее отдаленные промежутки времени, не могут быть мыслимы остановившимися в своем развитии, то все-таки они количественно определимы по отношению к каждому данному промежутку времени, особенно такому, который в человеческом хозяйстве на практике принимается во внимание. Поэтому, даже при предположении безостановочного прогресса в развитии человеческих потребностей, мы всегда, поскольку принимаем во внимание определенные промежутки времени, имеем дело с конечными, но никогда не с бесконечными и поэтому вполне неопределенными величинами.

Наблюдая людей в их предусмотрительной деятельности, направленной на удовлетворение их потребностей в будущем, мы можем легко убедиться, что они далеки от того, чтобы оставлять без внимания способность потребностей к развитию, но, наоборот, самым усердным образом стремятся считаться с этим обстоятельством. Кто ждет увеличения своей семьи или более высокого общественного положения, тот при постройке жилища и устройстве его, при приобретении экипажей и т. п. благ большей прочности будет обращать больше внимания на увеличение своих потребностей в будущем и вообще, насколько ему позволят средства, будет стараться считаться с более высокими требованиями будущего не только в одном каком-либо отношении, но и в отношении ко всему своему состоянию. Аналогичное явление мы можем наблюдать в общинной жизни. Мы видим, что городские общины сооружают водопроводы, публичные здания (школы, больницы и т. д.), сады, улицы, принимая во внимание не только потребности настоящего времени, но и возрастающие потребности будущего, - тенденция, которая, естественно, еще яснее выступает в деятельности людей, направленной на удовлетворение государственных потребностей.

Из всего сказанного вытекает, что надобность в средствах потребления представляет собой величину, для количественного определения которой по отношению к будущему времени нет никаких принципиальных затруднений, величину, выяснить которую люди стараются в своей деятельности, направленной на удовлетворение потребностей, в пределах действительной возможности и практической необходимости, т. е. ограничиваясь, с одной стороны, теми промежутками времени, на которые простирается в данном случае их предусмотрительность, а с другой - той степенью точности, которая достаточна для практического осуществления их деятельности.

b. Надобность в благах высшего порядка (в средствах для производства)

Если надобность в благах первого порядка по отношению к предстоящему времени уже непосредственно покрыта количествами этих благ, то не может быть речи о дальнейшем покрытии данной надобности благами высшего порядка. Если же эта надобность не покрыта непосредственно или даже не вполне еще покрыта благами первого порядка, то возникает надобность в благах высшего порядка, во всяком случае по отношению к указанному времени, и величина ее измеряется тем количеством благ высшего порядка, какое необходимо для полного покрытия надобности в благах первого порядка, смотря по данному уровню техники в соответственной отрасли производства.

Это простое явление, только что представленное нами по отношению к средствам для производства, очень редко, как мы увидим, подлежит нашему наблюдению, в большинстве же случаев оно подвергается важной модификации под влиянием обстоятельства, вытекающего из причинной связи между благами.

Выше мы более подробно показали, что люди не могут применить какое-либо благо высшего порядка к производству соответственных благ низшего порядка, если они не могут иметь в то же время в своем распоряжении комплементарные блага. То, что было сказано выше о благах вообще, получает более точное выражение теперь, когда мы рассматриваем блага с точки зрения количества их, доступных нашему распоряжению. Как мы прежде видели, блага высшего порядка только тогда могут быть преобразованы в блага низшего порядка и таким образом применены к удовлетворению наших потребностей, когда доступны нашему распоряжению вместе с тем и комплементарные блага; это положение с вышеуказанной точки зрения представляется в таком виде: мы можем применить количества благ высшего порядка к производству определенных количеств благ низшего порядка и вместе с тем к покрытию надобности не иначе, как располагая в то же время комплементарными количествами прочих благ высшего порядка. Мы, например, не можем даже самое большое количество участков земли применить к производству хотя бы самого незначительного количества хлеба, не имея в своем распоряжении количеств хлебных семян, рабочих рук и т. п., необходимых (комплементарных) для производства незначительного количества благ.

Поэтому никогда не бывает надобности в одном лишь благе высшего порядка, а, наоборот, можно заметить, что всегда, когда не покрыта или покрыта неполно надобность в благе низшего порядка, надобность в каждом отдельном из соответственных благ высшего порядка в действительности проявляется всегда лишь одновременно с количественно соответственной надобностью в комплементарных благах высшего порядка.

Предположим такой случай: мы имеем в нашем распоряжении при непокрытой еще на определенный промежуток времени надобности в 10000 пар обуви необходимое для изготовления такого количества обуви число орудий, рабочих рук и т. д., кроме количеств кожи, которой мы имеем лишь столько, чтобы изготовить 5000 пар обуви. Или наоборот: располагаем всеми остальными, необходимыми для изготовления 10000 пар обуви благами высшего порядка, кроме количества рабочих рук, которых мы имеем лишь столько, сколько нужно для изготовления 5000 пар обуви.

Нет сомнения, что по отношению к указанному промежутку времени наша общая надобность как прежде, так и теперь будет простираться на такие количества отдельных благ высшего порядка, необходимых для производства обуви, какие достаточны для получения всего указанного количества обуви; но наша действительная надобность будет простираться только на такие количества всех прочих комплементарных благ, какие требуются для изготовления 5000 пар обуви; остальная надобность будет скрытой и станет действительной только тогда, когда в нашем распоряжении окажутся недостающие комплементарные блага.

Из вышесказанного вытекает закон, по которому действительная надобность в отдельных благах высшего порядка по отношению к определенным промежуткам времени обусловлена наличием в нашем распоряжении комплементарных количеств соответственных благ высшего порядка.

Когда последствием североамериканской междоусобной войны явилось значительное уменьшение ввоза хлопка в Европу, надобность в нем осталась, очевидно, почти не изменившейся, так как данная война не могла существенно изменить потребность в этом благе. Поскольку эта надобность в хлопчатобумажных материях на известное количество времени не была уже покрыта готовыми мануфактурными продуктами, возникла в результате надобность в соответственных количествах благ высшего порядка, необходимых для производства хлопчатобумажных тканей; ясно, что последняя также не могла никоим образом значительно измениться в своем объеме под влиянием междоусобной войны. Между тем так как доступное распоряжению количество одного из необходимых в данном случае благ высшего порядка, а именно сырого хлопка, значительно уменьшилось, то естественным последствием этого было то, что часть прежней надобности в благах, являющихся в производстве хлопчатобумажных тканей комплементарными по отношению к хлопку (каковы рабочие руки, машины и т. д.), сделалась скрытою, действительная же надобность в комплементарных по отношению к хлопку благах понизилась до количеств, необходимых для обработки доступного распоряжению сырого хлопка. Между тем, как только ввоз сырого хлопка опять повысился, тотчас должна была увеличиться и действительная надобность в этих благах в том же отношении, в каком уменьшилась скрытая.

Переселенцы под влиянием воззрений, приобретенных ими в высокоразвитых отечественных странах, нередко впадают в ту ошибку, что стремятся прежде всего и в ущерб более важному к большому земельному владению, не обращая даже внимания на то, доступны ли их распоряжению соответственные количества других комплементарных по отношению к земле благ. Между тем нет сомнения в том, что они могут с успехом приспособить участки земли к удовлетворению своих потребностей лишь в той мере, в какой будут в состоянии добыть соответственные комплементарные количества хлебных семян, скота, земледельческих орудий, рабочих рук и т. п. В основе их поведения лежит незнание вышеустановленного, неизменно проявляющегося закона, которому люди в сфере его господства должны подчиниться или же нести на себе пагубные последствия пренебрежения им.

Чем более развивается человеческая культура, тем более при высокоразвитом разделении труда отдельные лица имеют обыкновение производить количества благ высшего порядка при молчаливом и по общему правилу оправдывающемся предположении, что другие лица будут со своей стороны производить соответственные количества комплементарных благ. Тот, кто изготовляет бинокли, в весьма редких случаях производит также оптические стекла, покрышки из слоновой кости или черепахи и бронзу, из которых составляются эти бинокли. Наоборот, известно, что изготовляющие бинокли обыкновенно добывают от специальных фабрикантов или мастеров отдельные части и лишь соединяют их, таким образом, последними прилагая к ним свою руку. Шлифовальщик стекол, рабочий, занятый в галантерейном производстве изготовлением покрышек из слоновой кости или черепахи, бронзовщик, изготовляющий бронзовые части, - все эти лица действуют при молчаливом предположении, что надобность в продуктах их производства имеется налицо; однако нет сомнения, в том, что действительная надобность в продуктах каждого из них обусловлена производством комплементарных количеств так, что если в производстве оптических стекол явится остановка, то и действительный круг потребностей в остальных благах высшего порядка, необходимых для производства подзорных труб, биноклей и т. п. предметов, сделается скрытым и наступят хозяйственные пертурбации, в житейском обиходе считающиеся совершенно ненормальными, но в действительности вполне законосообразные.

с. Время, в пределах которого проявляют свое действие человеческие потребности

В исследовании данного вопроса нам остается еще только рассмотреть момент времени и показать, в пределах какого времени надобность в благах фактически обнаруживается.

Прежде всего ясно, что надобность в благах первого порядка представляется покрытою на определенный предстоящий промежуток времени, если мы в пределах этого промежутка будем в состоянии иметь непосредственно в нашем распоряжении соответственное количество благ первого порядка, о которых идет речь. Иначе обстоит дело, если мы должны покрыть надобность в благах первого или вообще низшего порядка опосредованно, т. е. при помощи соответственных благ высшего порядка - иначе, именно вследствие затраты времени, которая, как мы выше видели, нераздельна со всяким процессом производства. Промежуток времени, ближайший к настоящему и простирающийся до того момента, когда из находящихся в нашем распоряжении благ второго порядка смогут быть произведены соответственные блага первого порядка, назовем периодом I; промежуток времени, примыкающий к нему и простирающийся до того момента, когда из доступных нашему распоряжению благ третьего порядка могут быть произведены блага первого порядка,- периодом II; последующие промежутки времени соответственно этому назовем периодами III, IV и т. д. Тогда по отношению к каждому особому виду благ окажется последовательный ряд промежутков времени, в которые мы имеем прежде всего и непосредственно надобность в благах первого порядка - надобность, которая покрыта в действительности в пределах этих промежутков времени тем, что мы имеем непосредственно в нашем распоряжении соответственные количества благ первого порядка.

Предположим такой случай, что мы хотели бы покрыть надобность в благах первого порядка в пределах периода II при помощи благ четвертого порядка; ясно, что это было бы физически невозможно и что можно было бы достичь этого лишь при помощи благ первого или второго порядка.

Вышеуказанное наблюдение относится не только к нашей надобности в благах первого порядка, но и к надобности во всех благах низшего порядка по сравнению с доступными нашему распоряжению благами высшего порядка. Мы не можем, например, покрыть надобности в благах третьего порядка в пределах периода V наличными в нашем распоряжении соответствующими количествами благ шестого порядка; ясно, что для этой цели мы должны были бы иметь в своем распоряжении последние блага в пределах периода II.

Если надобность народа в хлебе в текущем периоде времени, поздней осенью, еще не покрыта непосредственно количествами хлеба, то было бы слишком поздно тогда применять для этой цели сельскохозяйственные орудия, рабочие руки и т. д.; но тогда было бы как раз время позаботиться о покрытии надобности в хлебе на ближайший будущий период времени при помощи вышеуказанных благ высшего порядка. Для того чтобы покрыть надобность в услугах интеллигентных учителей на предстоящее десятилетие, мы должны теперь уже готовить к этому способных индивидов.

Поэтому надобность в благах высшего порядка подобно таковой же в благах первого порядка представляет собой не только величину, которая подчиняется строгой закономерности в количественных отношениях и, насколько представляется практическая необходимость, может быть наперед вычислена, но и такую величину, которая выступает в пределах определенных промежутков времени; иначе говоря, люди на основании опытного знакомства с потребностями и прогрессом производства благ в состоянии заранее определить как количества отдельных благ, в которых они будут нуждаться для удовлетворения своих потребностей, так и те промежутки времени, в пределах которых наступит надобность в этих благах, причем определить с точностью, достаточной для их практических целей, и притом, как показывает опыт, постоянно совершенствующейся.

§2. КОЛИЧЕСТВА, ПОДЛЕЖАЩИЕ РАСПОРЯЖЕНИЮ

Если верно вообще, что сознание действующим лицом цели своих стремлений составляет существенный момент всякой успешной деятельности, то очевидно, что знание надобности в благах на предстоящие промежутки времени является первым условием всякой предусмотрительной деятельности, направленной на удовлетворение потребностей. Как бы ни складывались внешние обстоятельства, при которых развивается названная деятельность людей, успех ее в значительной степени обусловлен правильным предусмотрением необходимых им в будущем количеств благ, т. е. их надобности в благах, и ясно, что полное отсутствие этого предвидения делает невозможной вообще всякую предусмотрительную деятельность, направленную на удовлетворение потребностей.

Вторым моментом, определяющим успех человеческой деятельности, является знакомство действующего субъекта с доступными его распоряжению средствами для достижения намеченных целей. Поэтому мы видим, что везде, где люди проявляют свою деятельность, направленную на удовлетворение потребностей, они усердно заботятся о том, чтобы приобрести точное представление о доступных им для вышеуказанной цели количествах благ. Способ и образ действия их в данном отношении составляют предмет нашего рассмотрения в этом отделе.

Величина количеств благ, доступных распоряжению отдельных индивидов, всегда дана фактически, и задача отдельных лиц при приведении в известность количеств, о которых идет речь, ограничивается лишь счетом и измерением благ, доступных их распоряжению. Идеальную цель этих обоих актов предусмотрительной деятельности людей составляет полное констатирование благ, доступных их распоряжению в данный момент времени, распределение их на совершенно равные количества и точное определение величины последних. В практической же жизни люди, будучи далеки от преследования этой идеальной цели, обыкновенно не стремятся к полной точности, возможной при данном состоянии искусства инвентаризации и измерения благ, а ограничиваются той степенью точности, которая нужна им для их практической цели. Однако высокую практическую важность точного знания лицом количеств благ, доступных его распоряжению в данное время, характеризует во всяком случае то обстоятельство, что мы находим такое значение в особенно большой мере у купцов, промышленников и вообще у тех лиц, предусмотрительная деятельность которых высоко развита. Даже на низших ступенях культуры встречаем мы некоторое представление о доступных распоряжению количествах благ, так как очевидно, что полное отсутствие такового делает невозможной всякую вообще предусмотрительную человеческую деятельность, направленную на удовлетворение потребностей.

Если, таким образом, по мере развития предусмотрительной деятельности, направленной на удовлетворение потребностей, люди стараются привести в известность доступные в данное время их распоряжению количества благ, то там, где уже имеется развитой обмен благ, мы можем видеть стремление их составить себе суждение и о количествах благ, доступных в данное время распоряжению других индивидов, с которыми они связаны обменом.

Пока люди не вступают в сколько-нибудь значительный обмен друг с другом, то понятно, что каждый лишь в незначительной степени заинтересован в знании количества благ, находящихся в руках других лиц. Но лишь только вследствие разделения труда возникают обширные взаимные сношения, и люди видят, что для покрытия надобности в благах им по большей части приходится прибегать к обмену, для них приобретает весьма большой интерес знание не только своего собственного состояния, но и состояния всех тех, кто находится с ними в меновых сношениях, так как благодаря этому состояние этих последних лиц, если не прямо, то косвенно (путем обмена), делается в немалой степени доступным их распоряжению.

Как только культура какого-либо народа достигает определенной высоты, начинает образовываться рука об руку с растущим разделением труда особый промышленный класс, занимающийся посредничеством при обмене и избавляющий остальных членов общества не только от заботы о механической стороне меновых операций (перевозке, делении, сохранении благ и т.д.), но и от приведения в известность доступных распоряжению количеств; таким образом, мы приходим к тому явлению, что определенный класс лиц имеет специальный, связанный со своим занятием интерес в том, чтобы рядом со многими другими общими отношениями, о которых мы будем иметь случай говорить позже, приводить в известность и наличное состояние количеств благ, так называемых запасов (stocks) в широком смысле этого слова, доступных распоряжению отдельных групп народа или народов, в обмене которых эти лица являются посредниками, - деятельность, которая по степени положения, занимаемого лицами в организме обмена, простирается на более или менее обширные области обмена, на отдельные округа, провинции или же на целые страны и части света.

Между тем этому приведению в известность, поскольку оно относится к количествам благ, доступным в данное время распоряжению больших групп индивидов, или целых пародов, или групп народов, ставятся немалые затруднения, так как точный учет запасов, о которых идет речь, мог бы иметь место лишь посредством обследования; этот же путь требует сложного, охватывающего целые области обмена, аппарата государственных чиновников, снабженных нужными полномочиями, а такой аппарат может быть создан лишь правительствами и то только в пределах их территорий; да и действие этого аппарата, даже в указанных пределах, останавливается, как это известно каждому знатоку дела, везде, где он наталкивается на блага, количества которых, доступные распоряжению, нелегко поддаются публичному контролю.

Такого рода обследования удобно предпринимать лишь время от времени и в большинстве случаев не иначе, как через долгие промежутки, при этом показания, собранные в определенный момент, даже если они достоверны, нередко теряют свою практическую ценность уже во время своего опубликования, как это бывает со всеми благами, доступные распоряжению количества которых подвержены сильному изменению.

Поэтому деятельность государства, направленная на приведение в известность количеств благ, доступных в данное время распоряжению целого народа или части его, естественно ограничивается, с одной стороны, такими благами, количество которых не подвержено слишком большому изменению, каковы участки земли, здания, домашние животные, пути сообщения и т. д., так что обследования, предпринимаемые время от времени в определенные моменты, сохраняют свою ценность и на моменты более отдаленные; с другой стороны, благами, доступное распоряжению количество которых настолько подлежит публичному контролю, что до некоторой степени можно ручаться за правильность полученных цифр.

Понятно, что, несмотря на выдающийся интерес, который при вышеизложенных обстоятельствах представляет для торгового мира возможно точное знание количеств благ, доступных распоряжению в некоторых областях обмена, деловые люди не довольствуются этими недостаточно полными результатами правительственной деятельности, не обладающей к тому же в большинстве случаев достаточной осведомленностью в торговых отношениях и простирающейся всегда лишь на определенные страны или части их, но не на всю область обмена; они стараются самостоятельно приобрести всестороннее и по возможности точное знание количеств, о которых идет речь, что нередко связано с большими жертвами; потребность в таком знании вызвала многочисленные органы, служащие специальным интересам торгового мира и имеющие задачей ознакомление членов каждой отрасли предприятий с наличным состоянием запасов в различных областях обмена [к этим органам принадлежат прежде всего корреспонденты, содержащиеся большими торговыми домами во всех центральных пунктах местонахождения того товара, продажей которого они занимаются; главной обязанностью этих агентов является сообщение своим патронам о текущем состоянии запасов. Кроме того, для каждого важного товара существует настоящая литература в виде периодически появляющихся торговых сведений, служащих той же цели. Кто внимательно следит за ведомостями Белла в Лондоне, Майера в Берлине о хлебе, Цихта в Магдебурге о сахаре, Эллисона и Хейвуда в Ливерпуле о хлопчатой бумаге и т. п., тот найдет в них наряду с кое-какими другими важными для торгового мира данными, о которых мы будем иметь случай говорить позже, также тщательно составленные, показания о настоящем состоянии запасов, основанные на обследованиях всякого рода, а где нет последних, - на остроумных вычислениях, т. е. показания, оказывающие, как мы увидим позже, весьма резкое влияние на народнохозяйственные явления, особенно на образование цен. Так, например, вышеупомянутые ведомости Эллисона и Хейвуда о хлопке содержат текущие известия о наличном состоянии запасов хлопка в Ливерпуле и вообще в Англии, а также сведения о различных сортах хлопка и другие подобные данные для континента, Америки, Индии, Египта и прочих областей производства его. Эти ведомости знакомят нас с количествами хлопка, находящегося на море (плавучий товар), с гаванями, в которые он направляется, с количествами его, находящимися в Англии, с тем, имеется ли он уже в лавках прядильщиков и прочих потребителей, или же еще находится в первых руках, и с количествами его, заявленными для вывоза, и т. д.].

Эти сведения основываются на публичных обследованиях всякого рода, которыми торговый мир стремится воспользоваться, как только они представляются надежными хоть в каком-либо отношении, на справках, собираемых сведущими корреспондентами на месте, отчасти на комбинациях опытных торговых деятелей; такие сведения простираются не только на запасы, доступные в данное время распоряжению, но и на те количества благ, которые будут предположительно предоставлены распоряжению людей в будущем [например, в вышеупомянутой ведомости Цихта не только содержатся сведения о данном состоянии запасов сахара во всех областях, находящихся в меновых сношениях с Германией, но, кроме того, тщательно собраны все данные, оказывающие влияние на сырые материалы и на направление производства; это главным образом сведения о данном размере участков земли, засеянных сахарным тростником или предназначенных для возделывания свеклы, о данном состоянии сахарных произрастаний и свекловичных полей, сведения о предполагающемся влиянии погоды на время жатвы, на урожай в количественном и качественном отношениях, об урожае, о количестве занятых в производстве и не работающих сахарных фабрик и рафинадных заводов, о продуктивности первых, о количестве чужеземных и местных продуктов, которые, по предположениям, могут быть доставлены на рынок Германии, и о моментах, когда это может последовать, об успехах в технике сахарного производства, о застоях в обмене и т. д. Подобные сведения находятся и в прочих торговых ведомостях, о которых было упомянуто выше, но касательно других предметов].

Эти показания в большинстве случае достаточны для ознакомления торгового мира с доступными распоряжению в менее или более широких областях обмена количествами определенных благ; они дают возможность судить о предполагающихся переменах запаса, а где в действительности имеется некоторая неопределенность в этом отношении, там обратить на это внимание торгового мира для того, чтобы сделать заметным для него рискованный характер торговых операций, если исход их зависит от большего или меньшего количества благ, доступных распоряжению.

§ 3. О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА И ХОЗЯЙСТВЕННЫХ (ЭКОНОМИЧЕСКИХ) БЛАГАХ

а. Хозяйственные блага

В двух предыдущих отделах мы видели, что как отдельные индивиды, так и связанные обменом жители целых стран или частей света стремятся к тому, чтобы составить себе суждение о круге своих надобностей в будущем времени, с одной стороны, и о доступных их распоряжению количествах благ, нужных для покрытия его, - с другой, для того чтобы таким образом получить необходимую основу для деятельности, направленной на удовлетворение своих потребностей. Задача, к которой мы теперь приступаем, состоит в том, чтобы показать, как люди на основе таких суждений применяют доступные их распоряжению количества благ (предметы потребления и средства для производства) к возможно полному удовлетворению своих потребностей.

Результат исследования надобностей и количеств благ, доступных распоряжению, может быть трояким:

a) надобность превышает доступное распоряжению количество благ;

b) надобность меньше количества благ, доступного распоряжению;

c) надобность и доступное распоряжению количество благ покрывают друг друга.

Мы можем постоянно наблюдать для значительного большинства благ первое отношение, при котором часть потребностей в соответственных благах необходимым образом должна оставаться неудовлетворенной. Я не стану для этого указывать на предметы роскоши, так как при этом данное отношение само собой ясно. Но даже самая грубая одежда, самые обыкновенные жилища и обстановка, самая простая пища и т. д. суть блага этого рода. Даже земля, камни и самые неприглядные отбросы по общему правилу не предоставлены в наше распоряжение в столь большом размере, чтобы мы не в состоянии были использовать еще дальнейшие количества их.

Везде, где в границах известного промежутка времени проявляется это отношение, т. е. везде, где люди познают, что надобность в каком-либо благе превышает доступное их распоряжению количество его, им, далее, становится ясно и то, что ни одна доля доступного распоряжению количества благ, имеющая хоть какое-либо практическое значение, не может ни потреблять своих полезных свойств, ни быть изъятой из распоряжения людей без того, чтобы не остались неудовлетворенными или были удовлетворены менее полно, чем прежде, какие бы то ни было конкретные человеческие потребности, которые до тех пор были удовлетворяемы.

Ближайшим следствием этого познания для деятельности людей, обращенной на возможно полное удовлетворение потребностей, является стремление их:

1. Удержать в своем распоряжении каждую долю благ, находящихся в вышеуказанном количественном отношении.

2. Сохранить эту долю в ее полезных свойствах. Дальнейшим следствием познания вышеуказанного отношения между надобностью и доступным распоряжению количеством является сознание людьми того, что, с одной стороны, при всяких обстоятельствах часть их потребностей в благах, о которых идет речь, остается неудовлетворенной и что, с другой стороны, каждое нецелесообразное употребление части количества этих благ будет иметь необходимым последствием то, что даже часть потребностей, могущих быть удовлетворенными при целесообразном употреблении всего доступного распоряжению количества благ, должна остаться неудовлетворенной.

Поэтому в предусмотрительной деятельности, направленной на удовлетворение потребностей, люди стремятся относительно благ, стоящих в вышеуказанном нами количественном отношении.

1. Сделать выбор между наиболее важными потребностями, подлежащими удовлетворению доступными их распоряжению количествами названных благ, и теми потребностями, которые они решили оставить неудовлетворенными.

2. Достичь путем целесообразного употребления каждой частью количества благ, находящегося в вышеуказанном количественном отношении, возможно большего результата и определенного результата возможно меньшим количеством благ, или, иными словами, применить наиболее целесообразным образом к удовлетворению своих потребностей как количества предметов потребления, так и количества средств для производства, доступные их распоряжению.

Всю совокупность деятельности людей, направленной на только что указанную цель, мы называем их хозяйством, а блага, стоящие в вышеуказанном количественном отношении, - исключительными объектами хозяйства, или хозяйственными благами, в отличие от тех, по отношению к которым люди не видят практической необходимости в хозяйственной деятельности по причинам, которые, как мы увидим ниже, могут быть сведены к количественному отношению, доступному самому точному определению так же, как это только что показано было по отношению к хозяйственным благам [исследование сущности экономических благ начинается с попыток установить понятие имущества и смысле индивидуального хозяйства. Смит коснулся этого вопроса лишь аскользь, однако его почин имел самые значительные последствия для названного учения. "Лишь только установилось разделение труда, - говорит он (W. О. N. Chap. V. Basil, 1801. Р. 43), - каждый человек становится богат или беден, по мере количества труда, которым он может располагать или которое он может купить". Поэтому то обстоятельство, что благо предоставляет в наше распоряжение труд, или, что, по мнению Смита, одно и то же, имеет меновую ценность, является в последовательном развитии теории Смита критерием его характера как "имущественного объекта" и вышеуказанном смысле слова. Сэй следует примеру Смита. Он отличает (Traite d'economie politique, 1803. Р. 2) блага, имеющие меновую ценность, от тех, которые таковой не обладают, и исключает последние из круга имущественных объектов. "Что не обладает ценностью, но может составить богатства: такие предметы не входят в область политической экономии". И Рикардо делает различие между "ценностями" и благами, не представляющимися нам таковыми (Principles XX, 1846. Р. 165); он отличается от своих предшественников лишь постольку, поскольку слово "riches" употребляет в существенно ином смысле, чем Сэй слово "richesse". Мальтус, опираясь на Смита (W. О. N. В. II. Ch. III), ищет критерии имущественного характера благ сначала (Principles 1820. Р. 28) исключительно в материальности благ, а также в своих более поздних трудах ограничивает понятие имущественных объектов материальными благами. Последнего взгляда придерживаются в Германии: Шторх (Cours I, 1815. Р. 108). Фульда (Came-ralwissenschaft 1816, 1820. S. 2); Оберндорфер (Nationalokonomie, 1822. ( 23); Pay (Volkswirtschaftslehre, 1826, § 1); Лотц (Staatswirthschattslehre, I, § 19, 1837); Бернгарди (Kritik der Grunde etc.. 1849. S. 134). Против выделения материальных благ: Сэй (Cours I, 1828. Р. 161); Мак-Куллох (Principles of Р. Е. ed. 1824. Р. 4); Германн (Staatswirthschaftliche Untersuchungen. 1832. S. 8); Рошер (System I. § 3). Впрочем, было признано еще Мальтусом (Principles, 1836. Р. 34), о колебаниях которого в определении понятия имущества мы будем говорить ниже, что ограничение этого понятия материальными благами никоим образом не определяет правильно понятия имущественных объектов. Новейшие представители науки о народном хозяйстве в Англии почти все без исключения снова связывают понятие имущественного объекта с меновою ценностью. Так, например, поступают: Мак-Куллох (Principles. 1864. Р. 4); Дж. С. Милль (Principles, Prelim. Rem.); Сениор (Polit. Econom., 1863. P. 6). Между новейшими французскими писателями особенно следуют этому воззрению Клемент и Вальрас. В то время как французские и немецкие экономисты просто различают среди благ те, которые являются имущественными объектами, и те, которые таковыми не представляются, Германн (Staatswirthschaftliche Untersuch. 1832. S. 3) идет гораздо глубже, противопоставляя хозяйственные блага (объекты хозяйства) свободным благам; с тех пор это различие удержалось в немецкой науке, за немногими исключениями. Однако даже Германн понятие хозяйственных благ определяет слишком узко. "Хозяйственное благо, - говорит он, - это то, что может быть добыто путем определенной жертвы, или затратою труда, или путем обмена" (Ibid. S. 3); таким образом, он ставит экономический характер блага в зависимость от труда (Ibid. S. 4), а также от человеческою обмена. Однако разве плоды, срываемые изолированным субъектом с деревьев без всякого труда, не являются для него хозяйственным благом, если они доступны его распоряжению в меньшем количестве, нежели то, которое нужно для удовлетворения его надобности, и разве предметы, добываемые хотя также без труда, но в количестве, превышающем надобность в них, не суть блага неэкономические? Рошер в своих "Основах" (1843. S. 3), определявший хозяйственные блага как "подлежащие обмену", а в прежних изданиях своей "Системы" - как "блага меноспособные" или по крайней мере споспешествующие обмену (System I, 1857. Р. 3), в новых изданиях своего главного труда определяет хозяйственные блага как "цели и средства хозяйства", что как простое описание понятия, нуждающегося в определении, показывает, что этот замечательный ученый оставляет открытым вопрос о критерии экономических и неэкономических благ. (Ср. также Schaffle. Tubing. Univ. Schrift. 1862. S. 5, 22; Das gesellschaftliche System der menschlichen Wirtschaft, 1867. S. 2.)].

Однако прежде чем перейти к изложению этого отношения и тех явлений, которые находят в нем свое конечное обоснование, следует припомнить еще одно явление общественной жизни, получившее неизмеримое значение для благосостояния людей и обусловленное в конечных своих причинах тем же количественным отношением, с которым мы выше познакомились.

До сих пор мы представляли в общем явления жизни, проистекающие из того, что в отношении одной группы благ надобность людей превышает доступные их распоряжению количества, не обращая особого внимания на общественную группировку людей, так что сказанное до сих пор равным образом относится и к изолированному индивиду, и к обществу в своей совокупности, как бы оно ни было организовано. Совместное проживание людей, преследующих свои индивидуальные и в качестве членов общества интересы вызывает по отношению ко всем благам, находящимся в неоднократно указывавшемся количественном отношении, особое явление, изложением которого мы здесь и займемся.

Если названное количественное отношение выступает в обществе, т. е. если большей надобности общества соответствует меньшее доступное распоряжению количество благ, то невозможно, чтобы соответственные потребности индивидов, составляющих общество, были вполне удовлетворены; наоборот, нет сомнения в том, что потребности части членов этого общества совсем не будут удовлетворены или же будут удовлетворены лишь неполно. В этом обстоятельстве кроется побуждение к проявлению человеческого эгоизма, и каждый индивид там, где доступного распоряжению количества благ хватает не для всех, стремится покрыть собственную надобность возможно полнее путем устранения других.

В этом стремлении отдельные индивиды достигают весьма различных результатов. Однако как бы ни происходило распределение благ, находящихся в названном количественном отношении, всегда надобность части членов общества или совсем не будет удовлетворена, или будет удовлетворена лишь неполно, и потому каждая часть доступных распоряжению благ будет для них иметь интерес, противоположный интересу тех, которые в данное время являются владельцами этих благ. Вместе с тем понятна необходимость защиты обществом отдельных индивидов в их владении благами, находящимися в указанном количественном отношении, от возможных насильственных действий со стороны других индивидов; таким образом, мы приходим к экономическому источнику происхождения нашего современного правопорядка, и прежде всего к так называемой защите владения - основе собственности.

Таким образом, и человеческое хозяйство, и собственность имеют общее хозяйственное происхождение, так как и то, и другое своим конечным основанием имеет существование благ, доступное распоряжению количество которых меньше, нежели надобность людей; вместе с тем собственность, как и хозяйство людей, является не произвольным изобретением, а, наоборот, единственным практически возможным разрешением проблемы, навязываемой нам природой вещей, т. е. указанной несоразмерностью между надобностью и доступным распоряжению количеством благ, как это имеет место по отношению ко всем хозяйственным благам.

Поэтому устранение института собственности невозможно без уничтожения причин, необходимо ведущих к этому, т. е. без увеличения в то же время количества всех экономических благ до предела, при котором надобность всех членов общества была бы вполне удовлетворена, или же без ограничения потребностей людей настолько, чтобы для полного удовлетворения их хватило бы доступных распоряжению людей благ. Без такого установления равновесия между надобностью и доступным распоряжению количеством благ новый общественный порядок мог бы, правда, повести к тому, чтобы не те лица, что теперь, а другие пользовались доступными распоряжению количествами экономических благ для удовлетворения своих потребностей, но никогда нельзя было бы этим устранить существования лиц, круг потребностей которых в экономических благах совсем не был бы удовлетворен или был бы удовлетворен лишь неполно, и необходимости защиты владельцев экономических благ от возможных насильственных действий. Поэтому собственность в вышеуказанном смысле нераздельна с человеческим хозяйством в его общественной форме, и все проекты социальных реформ могут быть разумно направлены лишь на целесообразное распределение экономических благ, но не на уничтожение самого института собственности.

b. Неэкономические блага

В предыдущем отделе были рассмотрены явления, в основании которых лежит то, что надобность в некоторых благах превышает доступное распоряжению количество их. Теперь мы переходим к рассмотрению явлений, которые представляются следствием противоположного отношения, а именно того, при котором надобность людей в каком-либо благе меньше, нежели доступное их распоряжению количество последнего.

Ближайшим следствием этого отношения является сознание людьми, что не только вполне обеспечено удовлетворение всех их потребностей в соответственных благах, но и что они не в состоянии использовать для удовлетворения своих потребностей все находящееся в их распоряжении количество благ, стоящих в указанном отношении. Предположим, что горный поток, протекающий мимо деревни, доставляет в течение дня 200000 ведер воды, причем во время ливней и весной при таянии снега в горах это количество повышается до 300000, а во время сильной засухи падает до 100000 ведер. Предположим далее, что жителям этой деревни ежедневно нужно воды для питья и для других целей 200 - самое большее 300 ведер для полного удовлетворения своих потребностей; следовательно, самой большей надобности, равной 300 ведрам, соответствует ежедневно наличие по крайней мере 100000 ведер, находящихся в их распоряжении. Ясно, что в этом и в каждом другом случае, где имеется указанное количественное отношение, не только вполне обеспечено удовлетворение всех потребностей в соответствующем благе, но и для удовлетворения потребностей хозяйствующих субъектов невозможно употребить всего доступного их распоряжению количества. Ясно также, что части количеств этих благ могут быть изъяты из распоряжения или могут утратить свои полезные свойства без нанесения тем самым какого бы то ни было вреда удовлетворению потребностей, конечно, лишь поскольку благодаря этому указанное количественное отношение НЕ переходит в противоположное. Поэтому хозяйствующие лица не имеют практической необходимости по отношению к этим благам ни удерживать в своем распоряжении каждую часть количества, ни сохранять последнюю в ее полезных свойствах.

Точно так же третья и четвертая из упомянутых форм явлений хозяйственной деятельности людей, не могут быть наблюдаемы по отношению к благам, доступное распоряжению количество которых больше, нежели надобность в них. Какой смысл имело бы при наличии этого отношения стремление людей сделать выбор между потребностями, подлежащими удовлетворению, и теми, которые они решают оставить без удовлетворения, если они даже при полном удовлетворении своих потребностей не будут в состоянии использовать все находящееся в их распоряжении количество? И что могло бы заставить людей стремиться достичь возможно большего результата при посредстве каждого определенного количества этих благ и определенного результата при посредстве возможно малого количества их?

При этом ясно, что все формы, в которых проявляется хозяйственная деятельность людей, так же естественно устраняются по отношению к благам, доступное распоряжению количество которых превышает надобность в них, как естественно поступают по отношению к благам, находящимся в противоположном количественном отношении; вследствие этого они не являются объектами человеческого хозяйства, и мы называем их неэкономическими благами.

До сих пор мы рассматривали отношение, лежащее в основании неэкономического характера благ, лишь в общих чертах, т. е. не обращая особого внимания на современное общественное состояние людей. Нам остается еще только указать на особенные общественные явления, наступающие вследствие вышеуказанного количественного отношения.

Стремление отдельных членов общества иметь в своем распоряжении надлежащие количества благ, устраняя от этого всех остальных членов общества, имеет своим источником, как мы видели, то, что доступное распоряжению общее количество некоторых благ меньше, нежели надобность в них, и поэтому каждый отдельный индивид вследствие невозможности полного покрытия надобностей всех индивидов при таком положении дела побуждается к покрытию своей надобности, устраняя от этого всех других хозяйствующих субъектов. При конкуренции всех членов общества из-за количества благ, которое во всяком случае недостаточно для полного удовлетворения потребностей отдельных индивидов, как мы видели, практическое разрешение противоречий интересов мыслимо не иначе, как путем распределения между отдельными хозяйствующими субъектами частей всего количества, доступного распоряжению общества, и защиты обществом этих хозяйствующих субъектов в их владении одновременно с устранением от этого всех остальных хозяйствующих индивидов.

Дело обстоит существенно иначе с благами, не обладающими экономическим характером. В этом случае доступное распоряжению общества количество благ превышает надобность в них, так что если даже все индивиды вполне удовлетворят соответственные свои потребности, все же останутся части доступного распоряжению количества благ, которые пропадут как совершенно бесполезные для удовлетворения человеческих потребностей. При таких обстоятельствах ни один индивид не видит практической необходимости обеспечить себя частью количества, достаточной для покрытия его надобности, так как одно лишь познание количественного отношения, служащего основой неэкономического характера данных благ, является для него ручательством того, что, даже если все остальные члены общества покроют вполне свою надобность в этих благах, все же останутся больше чем достаточные количества для удовлетворения его потребностей.

Поэтому, как показывает опыт, стремление отдельных индивидов не направлено на обеспечение своих потребностей количествами неэкономических благ путем устранения от этого всех других индивидов, и эти блага как не составляющие предмета хозяйства вообще не составляют и объекта собственности. По отношению к благам, находящимся в условиях, обосновывающих их неэкономический характер, мы замечаем картину полного коммунизма. Люди - коммунисты везде, где это возможно, в зависимости от существующих естественных условий. В местностях, расположенных у рек, дающих больше воды, нежели в том могут нуждаться для удовлетворения своих потребностей окрестные жители, каждый индивид отправляется к реке, чтобы зачерпнуть любое количество воды; в первобытных лесах каждый беспрепятственно добывает себе необходимое количество дерева; точно так же каждый впускает в свое жилище такое количество воздуха и света, какое ему нужно. Коммунизм этот имеет такое же естественное основание в указанном количественном отношении, как собственность в противоположном.

с. Отношение между экономическими и неэкономическими благами

В предыдущих двух отделах мы исследовали сущность человеческого хозяйства и источник его происхождения, причем показали, что разница между экономическими и неэкономическими благами в конечном результате зиждется на различии в отношениях между надобностью и доступным распоряжению количеством соответствующих благ - различии, допускающем весьма точное исследование.

Отсюда ясно, что экономический характер благ, как и неэкономический, не представляет собой чего-либо присущего благам, не есть их свойство, и потому каждое благо без отношения ко внутренним его свойствам или внешним моментам [экономический характер благ ни в коем случае не предполагает человеческого хозяйства в его общественной форме. Если надобность в благе изолированно хозяйствующего субъекта превышает доступное его распоряжению количество, то он удерживает, сохраняет в своем распоряжении каждую долю этого количества, применяет ее к удовлетворению своих потребностей наиболее целесообразным образом и делает выбор между потребностями, подлежащими удовлетворению, и теми, которые не будут удовлетворены. По отношению к благам, предоставленным распоряжению человека в количестве, превышающем его надобность, тот же субъект не будет иметь побуждения к указанной деятельности. Поэтому и для данного изолированного субъекта будут существовать блага экономические и блага неэкономические. Ни способность блага быть "объектом обмена", ни способность его быть "объектом собственности" не может быть причиной его экономического характера. Столь же мало можно выставить критерием экономического и неэкономического характера благ то обстоятельство, что блага частью являются продуктами труда, частью предоставляются нам без всякого труда природой, несмотря на все остроумие, затраченное на объяснение с этой точки зрения явлений, ей противоречащих. Опыт учит нас, что многочисленные блага, на которые не затрачивается никакого труда (например, наносная земля, сила воды и т. д.), обладают экономическим характером везде, где они предоставлены нашему распоряжению в количестве, не покрывающем нашей надобности в них; в то же время само по себе то обстоятельство, что предмет является продуктом труда, не влечет за собой необходимо экономического характера блага и даже характера блага вообще. Поэтому и затраченный на благо труд не может быть критерием экономического характера благ; ясно, что его нужно искать исключительно в отношении между надобностью в благах и количеством благ, доступным распоряжению] приобретает экономический характер, когда вступает в вышеуказанное количественное отношение, и теряет его, когда это отношение обращается в противоположное.

Опыт показывает, что блага одного и того же рода, не обнаруживающие экономического характера в одних местностях, в других являются экономическими благами и что блага одного и того же рода в одном и том же месте то получают, то теряют экономический характер в зависимости от изменения условий.

В то время как не имеют экономического характера количества воды для питья в местностях, изобилующих источниками, сырые стволы деревьев - в первобытных лесах и даже участки земли в некоторых странах, те же блага, в то же время в других местностях обнаруживают экономический характер; не менее многочисленны примеры, когда блага, не обладавшие экономическим характером в определенный период времени в определенной местности, приобретают его в той же местности, но в другое время. Эти различия и изменения в благах не могут поэтому иметь в своем основании какого-либо их свойства. Напротив, при точном и тщательном анализе занимающего нас явления мы можем во всех случаях удостовериться в том, что там, где блага того же рода одновременно в двух различных местностях имеют различный характер или же где в одном и том же месте они первоначально не обладали экономическим характером, а затем приобретали его, или же наоборот, всюду существует перемена в отношении между надобностью и количеством благ, доступным распоряжению.

На основании сказанного причины, по которым блага неэкономические становятся экономическими, могут быть двоякие; а именно или рост потребностей, или уменьшение количества, доступного распоряжению.

Важнейшими причинами увеличения надобности являются:

1) увеличение населения, в особенности местное приращение его;

2) рост человеческих потребностей, благодаря которому увеличивается количество благ, необходимое для удовлетворения потребностей одного и того же числа жителей;

3) успехи людей в познании причинной связи между предметами и их благосостоянием, вследствие чего возникают новые назначения благ.

Это именно те явления, которые сопровождают переход людей с низшей на высшую ступень культуры, что, впрочем, не нуждается в особенном указании, и отсюда как естественное следствие вытекает, что неэкономические блага в связи с ростом культуры обнаруживают тенденцию к приобретению экономического характера, и главным образом потому, что один из моментов, оказывающих здесь влияние, а именно требуемое для удовлетворения человеческих потребностей количество благ, увеличивается по мере развития культуры. Если к этому еще присоединяется уменьшение доступного распоряжению количества благ, обладавших до сих пор неэкономическим характером (что, например, бывает с деревьями вследствие расчистки леса под пашню или опустошения лесов, свойственного некоторым ступеням культуры), то вполне естественно, что блага, доступное распоряжению количество которых на более ранних ступенях культуры значительно превышало надобность в них, в силу чего они были лишены экономического характера, с течением времени становятся экономическими. Во многих местностях, особенно в Новом Свете, можно исторически проследить этот переход неэкономического характера в экономический по отношению к некоторым благам, особенно к дереву и участкам земли; даже в настоящее время его можно еще наблюдать. Хотя сведения на этот счет скудны, но я думаю, что и в столь некогда изобиловавшей лесами Германии можно найти мало местностей, жители которых не наблюдали бы когда-либо этого перехода, например по отношению к дереву.

После сказанного ясно, что всякое изменение, вследствие которого экономические блага переходят в неэкономические, и наоборот, точно так же сводится исключительно к перемене в отношении между надобностью и количеством благ, доступным распоряжению.

Особенный научный интерес приобретают те блага, которые по обнаруживаемым ими явлениям занимают среднее место между экономическими и неэкономическими благами.

К этим благам должны быть прежде всего причислены те, которые при высокоразвитой культуре благодаря своей особенной важности производятся и предоставляются обществом публичному пользованию в столь большом количестве, что они доступны распоряжению даже беднейшего члена общества в каком угодно размере и вместе с тем получают для потребителя неэкономический характер.

На высокой ступени культуры народов таким благом бывает обыкновенно школьное обучение. Точно так же свежая вода для питья имеет для жителей многих городов значение столь важного блага, что, где ее нет в естественном изобилии, там путем водопроводов ее проводят в публичные источники, и в столь больших количествах, что не только полностью покрывается надобность в ней жителей, но и всегда распоряжению доступны еще значительные количества, превышающие круг потребностей. В то время как на низких ступенях культуры обучения есть экономическое благо для нуждающегося в нем, при высокоразвитой культуре это благо становится для каждого жителя данной местности неэкономическим благодаря предусмотрительности общества. Точно так же хорошая, здоровая вода для питья теряет свой экономический характер для потребителей во многих больших городах.

В противоположность этому блага, предоставленные природой в распоряжение человека в количестве, превышающем надобность в них, все же получают для потребителей экономический характер, когда тот, кто обладает властью, устраняет остальных хозяйствующих субъектов от свободного распоряжения ими.

В изобилующих лесами странах есть много местностей, щедро наделенных природой деревом, так что доступное распоряжению количество последнего значительно превышает надобность в нем жителей и дерево в сыром виде согласно естественному ходу вещей не должно было бы иметь никакого экономического характера. Но если кто-либо захватит в свою власть весь лес или же значительную часть его, то он может регулировать количество дерева, действительно доступного распоряжению жителей данной местности, так что последнее приобретает для них экономический характер. В изобилующих лесами Карпатах есть много мест, где мелкие поземельные владельцы, прежние грюнхольды [особый вид земельной зависимости в средние века. (Прим. пер.)], должны покупать необходимое им дерево у помещиков, тогда как последние сами ежегодно допускают до гниения многие тысячи древесных стволов, так как количества, доступные их распоряжению, значительно превышают надобность в них. Это именно тот случай, когда блага, естественными условиями лишенные экономического характера, искусственно получают таковой для потребителей и когда в действительности можно наблюдать все явления хозяйственной жизни, свойственные экономическим благам [по аналогии с употребляемым уже в нашей науке термином можно последние блага в отличие от собственно экономических назвать квази-экономическими, а первые - квази-неэкономическими].

Наконец, сюда нужно отнести еще те блага, которые хотя и не обладают экономическим характером в настоящее время, однако с точки зрения будущего развития в некоторых отношениях принимаются хозяйствующими людьми за экономические. Когда доступное распоряжению количество неэкономического блага последовательно уменьшается или же надобность в нем последовательно увеличивается и отношение между обеими величинами таково, что конечный переход неэкономического характера данных благ в экономический может быть заранее предусмотрен, хозяйствующие индивиды ввиду будущего времени уже теперь обыкновенно делают конкретные количества такого блага предметами своего хозяйства; при определенных социальных отношениях они обеспечивают необходимое для удовлетворения своих индивидуальных потребностей количество путем подчинения его своему обладанию, даже если еще имеется налицо количественное отношение, не создающее экономического характера благ. То же самое относится к неэкономическим благам, доступное распоряжению количество которых подлежит весьма значительным колебаниям, так что только наличие некоторого излишка в нормальное время обеспечивает покрытие надобности во время недостатка; то же можно сказать и о тех неэкономических благах, количество которых, доступное распоряжению, столь незначительно превышает надобность в них (сюда относится прежде всего третий случай, указанный в § 3), что нецелесообразное употребление или ошибка со стороны отдельных хозяйствующих индивидов может послужить ко вреду для других; сюда, наконец, принадлежат и те случаи, когда особенные соображения (например, удобства, опрятности) делают полезным подчинение своему обладанию конкретных количеств неэкономических благ. Поэтому из этих и подобных им оснований может возникнуть собственность и на такие блага, которые в остальных своих хозяйственных явлениях представляются нам еще неэкономическими.

Мы хотели бы обратить внимание наших читателей еще на одно обстоятельство, весьма важное для выяснения экономического характера благ, - мы имеем в виду различие в качестве их. Когда все количество блага, доступное распоряжению, не в состоянии покрыть надобности в нем, каждое конкретное количество этого блага становится предметом хозяйства, т. е. экономическим благом, безотносительно к его высшему или низшему качеству. Если же, наоборот, количество блага, доступное распоряжению, превышает надобность в нем и, следовательно, имеются количества, не употребляемые на удовлетворение какой бы то ни было потребности, то на основании сказанного о сущности неэкономических благ мы знаем, что все части количества этого блага должны были бы приобрести неэкономический характер, поскольку они все одинакового качества. Однако благодаря тому, что одни части количества блага, доступного распоряжению, имеют некоторые преимущества перед другими и вследствие этого лучше или же более полно удовлетворяют человеческие потребности, нежели другие, - эти блага высшего качества могут приобрести экономический характер, в то время как другие, низшего качества, сохраняют еще неэкономический. Так, например, в стране, изобилующей участками земли, лучшие по качеству и. положению участки приобретают экономический характер, в то время как худшие сохраняют еще неэкономический. Или же в городе, лежащем у реки, доставляющей воду для питья низкого качества, количества воды из источников могут быть предметом индивидуального хозяйства, в то время как речная вода еще не обладает экономическим характером.

Поэтому если мы встречаемся подчас с тем явлением, что различные части всего количества блага обладают одновременно различным характером, то причиной этого является и здесь всегда лишь то, что количество благ высшего качества, доступное распоряжению, меньше, нежели надобность в них, в то время как блага низшего качества доступны распоряжению в количестве, превышающем надобность в них (не покрывающуюся благами высшего качества), и, следовательно, такие случаи не составляют исключения, а, наоборот, являются подтверждением положений, здесь выставленных.

d. Законы, которым подчиняются блага в отношении своего экономического характера

В своих исследованиях законов, которым подчинена надобность в благах высшего порядка, мы пришли к тому выводу, что она обусловлена прежде всего надобностью в соответственных благах низшего порядка и, сверх того, тем, что надобность в этих последних благах вовсе или частью не покрыта. Блага, доступное распоряжению количество которых не полностью покрывает надобность в них, мы назвали экономическими; отсюда следует, что надобность в благах высшего порядка обусловлена экономическим характером соответствующих благ низшего порядка.

В местностях, где хорошая и здоровая вода для питья имеется в количестве, превышающем надобность населения в ней, вследствие чего это благо обладает неэкономическим характером, не может возникнуть надобности во всех тех приспособлениях и средствах перевозки, которые могут служить исключительно проведению, фильтрации или доставке воды для питья. В странах, изобилующих дровами (точнее древесными стволами), и где, следовательно, это благо не имеет экономического характера, невозможно, разумеется, существование какой бы то ни было надобности в благах высшего порядка, годных исключительно для производства дров. Между тем в странах, где как вода для питья, так и дерево обладают экономическим характером, возникает надобность в указанных благах высшего порядка.

Если, таким образом, верно то, что надобность в благах высшего порядка обусловлена надобностью в соответственных благах низшего порядка и что надобность в благах высшего порядка не может возникнуть, поскольку они не служат для получения экономических благ, то при наличии этого последнего условия надобность в благах высшего порядка не может быть больше доступного распоряжению количества этих благ, хотя бы оно и было незначительно, а в таком случае устраняется и экономический характер благ высшего порядка.

Отсюда следует общее положение, что экономический характер благ высшего порядка обусловлен таковым благ низшего порядка, производству которых первые служат, или, иными словами, что никакое благо высшего порядка не может приобрести или сохранить экономического характера, если оно не применяется для производства экономических благ низшего порядка.

Поэтому если нашему исследованию подлежит вопрос о конечных причинах экономического характера благ низшего порядка, то было бы извращением действительного отношения утверждать, будто блага низшего порядка являются экономическими потому, что блага, употребленные на их производство, обладали экономическим характером раньше, нежели они были применены в процессе производства. Такое предположение противоречило бы прежде всего всякому опыту, показывающему, что из благ высшего порядка, экономический характер которых стоит вне всякого сомнения, могут быть произведены, как это в действительности и бывает в силу экономического непонимания, совершенно ненужные вещи, не обладающие даже характером блага, не говоря уже - блага экономического. Возможны случаи, когда из экономических благ высшего порядка могут быть произведены предметы, обладающие характером блага, но не блага экономического. Стоит только представить себе людей, добывающих затратой экономических благ дерево в первобытных лесах, воду в местностях, изобилующих ею, или же затратой дорогих материалов - воздух.

Итак, экономический характер блага не является следствием того обстоятельства, что оно произведено из экономических благ высшего порядка, и такого рода объяснение этого явления хозяйственной жизни людей должно было бы быть безусловно отвергнуто даже и тогда, если бы оно и помимо этого не заключало еще в себе внутреннего противоречия. Объяснение экономического характера благ низшего порядка существованием такового у благ высшего порядка является лишь кажущимся, и, независимо от своей неправильности и противоречия со всяким опытом, не удовлетворяет даже формальным условиям объяснения явлений. Объяснение экономического характера благ первого порядка экономическим характером благ второго порядка, а последнего - экономическим характером благ третьего порядка и т. д. не подвигает разрешения вопроса в сущности вперед или на один шаг, так как вопрос о конечной и истинной причине экономического характера благ остается все-таки без ответа.

Из нашего предыдущего изложения вытекает, что человек со своими потребностями и своей властью над средствами удовлетворения последних составляет исходный и конечный пункт всякого человеческого хозяйства. Человек прежде всего ощущает потребности в благах первого порядка и делает предметами своей хозяйственной деятельности - хозяйственными благами - те из них, доступное распоряжению количество которых меньше, нежели количество, необходимое для удовлетворения его потребности, не имея в то же время практического побуждения включать в круг своей экономической деятельности другие блага.

Позднее мышление и опыт ведут людей к все более глубокому познанию причинной связи между вещами и своим благосостоянием, и они знакомятся с благами второго, третьего и высших порядков. Однако и среди этих благ, как и среди благ первого порядка, они находят такие, которые доступны их распоряжению в количестве, превышающем их надобность, тогда как другие находятся в противоположном отношении. Поэтому люди разделяют и эти блага на такие, которые они включают в круг своей хозяйственной деятельности, и такие, по отношению к которым они не ощущают в этом практической необходимости. Это именно и является источником экономического характера благ высшего порядка.

§ 4. ИМУЩЕСТВО

"Совокупность благ, доступных распоряжению лица", мы назвали выше его состоянием, совокупность же экономических благ, доступных распоряжению ["Доступным распоряжению" (verfugbar) в хозяйственном смысле слова является благо для какого-либо лица тогда, когда оно может употребить это благо на удовлетворение своих потребностей. Такому употреблению могут препятствовать физические или правовые обстоятельства. Например, имущество подопечного недоступно распоряжению опекуна в вышеуказанном смысле] хозяйствующего субъекта, мы называем его имуществом [Hermann. Staatswirthschaftliche Untersuch. 1832. Какое затруднение представляет для не немецких экономистов определение понятия "имущество" (Vermogen) при отсутствии у них понятия "экономические блага", видно весьма ясно из сочинений такого писателя, как Мальтус. В первом издании своих "Principles of pol. econ,", появившемся в 1820 г., он определяет богатство как "те материальные предметы, которые необходимы, полезны или приятны людям" (Р. 28). Это определение подводит под понятие имущества все (материальные) блага, и неэкономические также, и, следовательно, безусловно слишком широко. В своих "Definitions", выпущенных им семь лет спустя, Мальтус делает добавление к вышеуказанному определению, по существу оставленному без изменения (Chap. II, art. "Wealth", 1853. Р. 7): "которые потребовали некоторого количества человеческого прилежания для приобретения или производства". Это добавление он так объясняет во втором издании своих "Основ" (1836. Р. 34): "Эта последняя часть была прибавлена для исключения воздуха, света, дождя и т. д.". Однако и это определение он впоследствии признает несостоятельным, так как он там же говорит: "Можно представить возражение против введения термина прилежания или труда в определение (богатства), так как и такой предмет может считаться богатством, на который вовсе не затрачено труда". И наконец приходит к следующему определению понятия "имущество" (Principles of Pol. Е., 1836. Р. 33) как материальных благ, произвольно присваиваемых людьми в свою собственность, и, таким образом, впадает в новую ошибку, возводя в принцип сущности имущества (экономического характера благ) то обстоятельство, что благо находится в собственности хозяйствующих людей. Почти такие же колебания в установлении понятия имущественного объекта находим мы в сочинениях Сэя. В своем "Traite d'econ. pol." (1803) он ставит ценность (меновую ценность) принципом имущественного характера благ: "Что не имеет ценности, то не могло бы быть богатством". (Р. 2). Взгляд этот оспаривается Торренсом (On production of wealth, 1821. Р. 7), и Сэй в своем Cours d'E. P. (1828. I. P. 133) приходит относительно благ, являющихся имущественными объектами, к следующему воззрению: "Мы вынуждены, так сказать, покупать эти блага работой, сбережениями, лишениями, одним словом, настоящими жертвами", т. е. приходит к воззрению, близкому к тому, которого придерживался Мальтус в своих "Definitions". С другой стороны, Сэй говорит (Ibid. P. 133): "Нельзя отделить от этих благ идеи собственности. Они не существовали бы, если бы исключительное владение ими не было обеспечено за теми, кто их приобрел. С другой стороны, собственность предполагает какое-либо общество, соглашения, законы. Поэтому богатства, приобретенные таким образом, можно назвать "богатствами общественными"], и поэтому неэкономические блага, находящиеся в распоряжении хозяйствующего субъекта, как вообще не составляющие предмета его хозяйства, не являются также частями его имущества. Таким образом, мы видели, что экономические блага это такие блага, доступное распоряжению количество которых меньше надобности в них. Поэтому имущество может быть также определено как совокупность благ, доступных распоряжению хозяйствующего субъекта в количестве меньшем, нежели надобность в них, и потому в обществе, которому все блага были бы доступны в количестве, превышающем его надобность, не было бы ни экономических благ, ни имущества. Вот почему имущество является мерилом степени полноты, с какой лицо может удовлетворить свои потребности сравнительно с другими лицами, развивающими свою хозяйственную деятельность при равных условиях; однако это мерило отнюдь не абсолютно [относительный характер имущества как мерила для суждения о степени полноты, с какой индивид может удовлетворить свои потребности, повел к тому, что некоторые писатели определяли имущество с точки зрения индивидуального хозяйства как совокупность экономических благ, а имущество с точки зрения народного хозяйства - как совокупность всех благ по той причине прежде всего, что они имели в виду в первом случае относительное благосостояние отдельных индивидов, а во втором - абсолютное благосостояние общества (Landerdale. Inquiry into the nature etc. 1804. P. 39, а также р. 56). Недавно предложенный Рошером вопрос (System I, § 8), не оценивается ли народное имущество по потребительной ценности, а частное - по меновой, должен также быть сведен к предыдущему противоположению], так как высшее благосостояние всех индивидов и общества было бы достигнуто, если бы доступные распоряжению общества количества благ были столь велики, что никто не нуждался бы в имуществе.

Эти замечания должны быть руководящим началом при разрешении проблемы, которая может вызвать недоверие к правильности основ нашей науки вследствие кажущихся антиномий, к которым она ведет. Было, в частности, указано на то, что с увеличением количества экономических благ, доступных распоряжению хозяйствующих субъектов, они необходимо теряют под конец свой экономический характер, и, таким образом, составные части имущества должны уменьшиться. В этом проявляется странное противоречие, будто продолжающееся увеличение имущественных объектов необходимо влечет за собой в конечном результате уменьшение имущественных объектов [ср. Landerdale. Op. cit. P. 43].

Предположим, что количество какой-нибудь минеральной воды, доступное распоряжению того или другого народа, меньше, нежели надобность в ней. В таком случае части всего количества этого блага, находящиеся в распоряжении отдельных хозяйствующих лиц, как и отдельные источники, будут представлять собой блага экономические, составные части имущества. Далее допустим, что вдруг некоторые ручьи начинают доставлять целебную воду в таком изобилии, что она вследствие этого теряет свой прежний экономический характер. В этом случае нет сомнения, что количества минеральной воды, имеющиеся в распоряжении хозяйствующих индивидов до наступления только что предположенного события, как и сами минеральные источники, перестали бы быть составными частями имущества и, таким образом, наступал бы момент, когда продолжающееся увеличение составных частей имущества повлекло бы за собой уменьшение последнего.

Этот парадокс, весьма странный на первый взгляд, при более подробном рассмотрении оказывается лишь кажущимся. Как мы видели, экономические блага таковы, что количество их, доступное распоряжению, меньше, нежели надобность в них, т. е. это такие блага, в которых имеется частичный недостаток; имущество же хозяйствующих индивидов является не чем иным, как совокупностью этих благ. Если же количество их, доступное распоряжению, продолжает увеличиваться до тех пор, пока они в конце концов не теряют своего экономического характера, то уже не существует более недостатка в них, и они выступают из круга благ, составляющих части имущества хозяйствующих людей, т. е. из круга благ, в которых имеется частичный недостаток. Однако в том обстоятельстве, что продолжающееся увеличение количества блага, в котором имеется недостаток, влияет в конце концов на то, что последнее перестает быть благом, без сомнения, не заключается противоречия.

Что постоянное увеличение экономических благ должно в конце концов иметь своим следствием уменьшение тех благ, в которых до тех пор имелся недостаток, составляет положение, каждому столь же непосредственно очевидное, как и противоположное, т. е. что некоторое время продолжающееся уменьшение находящихся в изобилии благ (неэкономических) в конце концов ведет к частичному недостатку в последних, т. е. делает их составными частями имущества, и поэтому круг последних расширяется.

Таким образом, вышеуказанный парадокс, выставленный не только здесь, где речь идет лишь об объеме имущественных объектов, но аналогичным образом и относительно ценности и цены экономических благ [Proudhon. Contradictions. Chap. II. § 1], является только кажущимся и покоится на непонимании сущности имущества и его составных частей.

Мы определили имущество как совокупность экономических благ, доступных распоряжению хозяйствующего субъекта. Поэтому каждое имущество предполагает хозяйствующего субъекта или хотя бы такого, для которого хозяйничают. Поэтому количества экономических благ, предназначенные для определенной цели, не являются имуществами в экономическом смысле слова, так как фикция юридического лица, имеющая, правда, значение для целей практической юриспруденции или даже юридических конструкций, безусловно, не имеет значения в нашей науке, не признающей никакой фикции. Поэтому так называемые "целевые имущества" являются количествами экономических благ, предназначенными для определенных целей, но не имуществом в экономическом смысле слова.

Предыдущий вопрос приводит нас к вопросу о народном имуществе. Государства, отдельные части страны, общины и общества располагают вообще количествами экономических благ для удовлетворения своих потребностей, для осуществления своих целей. Для экономиста здесь нет надобности в фикции юридического лица. Для него без всякой фикции существует хозяйствующий субъект, общество, которое управляет через свои органы известными экономическими благами, доступными его распоряжению, в целях удовлетворения своих потребностей и применяет их к этому назначению. Никто поэтому не остановится перед признанием существования имущества, принадлежащего государству, округу, общине и обществу.

Иначе обстоит дело с тем, что обозначают именем "народное имущество". Здесь речь идет не о совокупности экономических благ, доступных распоряжению народа для удовлетворения его потребностей, управляемых его органами и применяемых к указанному назначению, но о совокупности благ, доступных распоряжению отдельных хозяйствующих индивидов и общественных групп в народе и самого народа для своих индивидуальных целей, т. е. о понятии, отличающемся в некоторых существенных пунктах от того, что мы называем имуществом.

Если допустить фикцию и представить себе совокупность людей, составляющих народ, экономически действующих в целях удовлетворения своих специальных потребностей, притом нередко руководимых противоположными интересами, в виде единого хозяйствующего субъекта и далее предположить, что количества экономических благ, доступные распоряжению отдельных хозяйствующих лиц, предназначены не для удовлетворения их специальных потребностей, но для удовлетворения потребностей совокупности хозяйствующих индивидов, составляющих народ, то можно, конечно, прийти к понятию совокупности экономических благ, доступных распоряжению хозяйствующего субъекта (здесь - народа) для целей удовлетворения его потребностей, т. е. к понятию того, что вполне правильно может быть названо народным имуществом. Однако при наших современных социальных условиях совокупность экономических благ, доступных распоряжению хозяйствующих в народе лиц в целях удовлетворения их специальных потребностей, явно не составляет имущества в экономическом смысле слова, но скорее связанный взаимными отношениями комплекс имуществ [ср. Dietzel. Die Volkswirtschaft und ihr Verhaltniss zur Gesellschaft und Staat, 1864. S. 106].

Однако потребность в научном обозначении только что упомянутой совокупности благ является столь законной и выражение "народное имущество" столь распространено и санкционировано употреблением, что устранять этот термин представляется тем менее оснований, чем яснее мы представляем себе истинную сущность так называемого народного имущества.

Тогда необходимо будет только оградить себя от ошибок, могущих возникнуть в результате аргументации, оставляющей без внимания вышеуказанное различие. Во всех вопросах, где речь идет просто о количественном определении так называемого народного имущества, все-таки таковым может считаться совокупность индивидуальных имуществ народа. Где же речь идет об обратном заключении - от величины народного имущества к благосостоянию народа или о тех явлениях, которые суть следствие контакта отдельных хозяйств, понятие народного хозяйства в буквальном смысле слова должно было бы необходимо повести к многочисленным ошибкам. Во всех этих случаях мы будем рассматривать народное имущество как комплекс индивидуальных имуществ народа и будем также обращать наше внимание на различную меру последних.

Содержание

 
© uchebnik-online.com