Перечень учебников

Учебники онлайн

Глава 3. СТАДИЯ «ЧИСТОЙ МОНОПОЛИИ»

В конце Х1Х столетия стадия “свободной конкуренции” закончилась. Первым сигналом о сдаче ею своих позиций послужил кризис 1873 г., запустивший наряду с революционными техническими разработками процесс концентрации, который привел к формированию и усилению позиций монополий. После кризиса 1890 г. экономика развитых стран перешла на стадию чистой монополии, которая длилась до кризиса 1929 - 1933 гг. Какие же черты хозяйственной структуры и функционирования различных уровней экономики отличают данную стадию от предыдущей?

Резкое ускорение концентрации и централизации производства. Эта фраза, набившая оскомину в эпоху “развитого социализма”, в действительности отражает реальное положение дел в экономике ЭРС в этот период, что отмечалось и исследователями, далекими от марксизма. Так, Г. Леви отмечал, что в 1904 г. 1,4% американских фирм производили 38% всей продукции, а в 1914 - уже 48,6%. По подсчетам американского экономиста М. Уоткинса, в 1904 г. 78 американских фирм контролировали более 50% выпуска продукции в соответствующей отрасли, 57 фирм - 60% и более, а 28 фирм - более 80%.

Имеет смысл выделить два вида концентрации: абсолютную и относительную. Первая выражается в абсолютном увеличении объемов производства, производственных мощностей, активов; вторая - в увеличении рыночной доли, которой обладает фирма. Это деление коррелирует с различиями в уровнях, на которых протекают процессы концентрации: процесс абсолютной концентрации характерен как для предприятий, так и для фирм, объединяющих эти предприятия, а относительная концентрация измеряется, прежде всего, на уровне фирм. Эти два вида концентрации порождаются также различными причинами. Абсолютная концентрация является порождением технического прогресса и роста первоначально необходимого капитала и, отчасти, осознанием выгод крупного производства, т.е. большей частью задается средой фирмы, диктуется объективной необходимостью, тогда как относительная концентрация диктуется целью - максимизацией прибыли или объема продаж, т.е. задается субъективно и изнутри и может вылиться в процесс монополизации производства.

Непосредственный импульс абсолютной концентрации задавало усиление роли и влияния на экономику банковского кредита, быстрое распространение акционерной формы собственности, циклические кризисы, имеющие глубинной основой изменение структуры и объема платежеспособного спроса. Кризисы также делают возможной относительную концентрацию, с помощью банкротств сужая круг конкурентов. То есть в конечном счете именно увеличение спроса на определенные товары на внутреннем или внешнем рынке порождает тенденцию к абсолютной концентрации. Это объясняет также то, почему в это время не происходила абсолютная концентрация производства в части отраслей, в которых технически это было возможно.

Концентрация производства и монополия. Существует точка зрения, согласно которой концентрация производства автоматически порождает монополию или тождественна ей. Однако вышесказанное не позволяет сделать такой вывод: концентрация далеко не всегда порождает монополию. П. Рузье, например, приводил пример высококонцентрированной, но не монополизированной ткацкой промышленности США. Подобные случаи можно объяснить стабильным в течение длительного времени спросом на продукцию отрасли, который ограничивает возможности манипулирования объемами производства и ценами, тогда как большинство монополий образовывались (и образуются до сих пор) в отраслях с высоким и растущим спросом, составляющих основу экономики в тот или иной период. В период чистой монополии это была угольная, сталелитейная промышленность, нефтедобыча и нефтепереработка. Наибольшее количество монополий формировалось в отраслях, производящих средства производства; в отраслях, производящих предметы потребления они встречались гораздо реже. Концентрация производства, несомненно, является основой, без которой монополия существовать не может. Выступая в этой роли, концентрация производства и капитала революционизирует экономику, изменяя ее структуру и функционирование. Концентрация и централизация, усиленные кризисом 1890 г., повлекли за собой резкие и глубокие изменения.

Переход на новую стадию развития всегда сопровождается сдвигами в структуре производства продукции, изменении удельного веса различных секторов и/или отраслей хозяйства. В рассматриваемый период произошел переход от преимущественного развития сельского хозяйства к преимущественному развитию промышленности, превративший страны, перешедшие на эту стадию, из сельскохозяйственных в индустриальные. Этот переход, во многом обусловленный высоким и все возраставшим уровнем накопления, подтверждают следующие данные по США: с 1870 по 1900 гг. доля добавленной стоимости, созданной в промышленности, увеличилась с 43 до 65%, а доля сельского хозяйства уменьшилась с 57 до 35%; стоимость промышленной продукции увеличилась с 33 до 53%, а сельского хозяйства - уменьшилась с 53 до 33%; численность работников, занятых в сельском хозяйстве уменьшилась за период с 1870 до 1900 г. с 52,5 до 31,4%.

Как видно из данных таблиц № 1 и 2 Приложения 2, графиков № 1 - 3 Приложения 1, а также таблицы 1, наибольшей интенсивностью структурные сдвиги обладали в конце 1860-х - начале 1880-х гг., в конце 1880-х - начале 1890-х гг. и в конце 1920-х годов. Всплеск интенсивности структурных сдвигов во второй и третий период полностью подтверждает наше предположение о том, что бифуркационные периоды приходятся на периоды перехода от одного цикла Н.Д. Кондратьева к другому, поскольку, согласно исследованиям самого Н.Д. Кондратьева, период перехода падает на 1890-е годы и, уже



Рассчитано по: Никитин С.М. Структурные изменения в капиталистической экономике. - М., 1965. - С. 73.



по нашим расчетам, на 1929-33 гг. Всплеск конца 1860-х годов приходится на начало понижательной волны цикла Н.Д. Кондратьева (по его периодизации), что можно было бы объяснить включением механизмов, адаптирующих экономику к новой волне.

Концентрация производства и капитала привела к изменению доминирующей формы собственности и, соответственно, превалирующей формы организации бизнеса. В конце Х1Х века мелкая индивидуальная частная собственность сменилась в большей части отраслей группы А (за исключением сельского хозяйства) групповыми формами собственности, причем лидирующей стала акционерная форма собственности, а ведущей формой организации бизнеса - корпорации. Корпорации не только численно преобладали, но и росли опережающими темпами, и производили львиную долю продукции этих отраслей. Процесс увеличения числа корпораций по сравнению с фирмами других форм собственности продолжался до 1930-х годов, т.е. до конца периода чистой монополии. Так, с 1910 по 1930 г. количество всех фирм увеличилось на 45%, а количество корпораций - на 90%. Корпорации производили до 90% и более электроэнергии, средств связи, продукции горной и обрабатывающей промышленности; 84% финансовых и 58% торговых операций проходило через “руки” корпораций. В целом на долю корпораций приходилось около 65% всего торгово-промышленного оборота США.

Управление корпорациями в то время было организовано, в основном по линейному типу, при котором самостоятельность подразделений была сильно ограничена, а все решения принимались на высшем уровне. Высокая степень концентрации, низкая собственная инновационная активность фирмы (инновации заключались, в основном, в покупке новой техники и технологии) делали подобную организацию управления эффективной. Владельцами контрольных пакетов акций большинства корпораций того времени были семьи, именно поэтому оно запомнилось как время империй Карнеги, Морганов, Дюпонов, Рокфеллеров… Держатели акций осуществляли полный контроль за деятельностью администрации, а капитал - собственность и капитал - функция не были так сильно отделены друг от друга, как сейчас - корпорацией обычно руководил самый крупный акционер.

Стадия чистой монополии характеризовалась высокой степенью монополизации производства. Можно выделить два подхода к определению монополии. Исследователи, придерживающиеся первого, понимают под монополией рыночный феномен . Так, Р. Лифман называл монополию направлением в обмене. Э.Х. Чемберлин писал, что монополия - это рыночный феномен, который означает полный контроль над производством и потреблением, власть над ценой. Этой же точки зрения придерживался Н.Д. Кондратьев, подразумевавший под монополией сочетание социально-экономических условий, при которых право и возможность продажи и покупки товара на рынке сосредоточено в руках одного хозяйственного субъекта, вследствие чего как на стороне спроса, так и на стороне предложения устраняется конкуренция. Подобный подход характерен также для неоклассиков. Сторонники другой точки зрения настаивают на субъектном понимании монополии. Дж. Робинсон, например, понимала монополию как фирму, для товаров которой нет близких субститутов. Этот подход близок многим отечественным исследователям. Так, в коллективной монографии “США: государство и рынок” (см. С. 38) под монополией понимается фирма или группа фирм, которой принадлежит подавляющая часть продаж на каком - либо продуктовом или географическом рынке, что позволяет ей подавлять конкуренцию, регулировать объемы и условия поставки и фиксировать цены.

По нашему мнению, поскольку рыночная монополистическая ситуация складывается под влиянием различных факторов (деятельности по монополизации со стороны фирмы, сговора, государственной политики, особенностей использования факторов производства и т.д.), о которых речь пойдет ниже, то она является вторичной. Это дает основание поддержать вторую точку зрения, при этом не стоит игнорировать и рыночную ситуацию монополии, т.к. одна без другой немыслима: их разделение возможно лишь теоретически. Традиционная схема исследования рынков, при которой структура рынка определяла поведение фирм, а последнее - степень эффективности функционирования рынка, должна быть дополнена обратной: поведение фирм, в свою очередь, определяет структуру рынка. Таким образом, под монополией мы будем понимать фирму (объединение фирм), имеющую настолько высокую долю на рынке какого - либо товара, не имеющего близких субститутов, что позволяет ей ограничивать производство и влиять на цену; а также рыночную ситуацию, при которой одна фирма или гласное или негласное объединение фирм сосредоточивают в своих руках подавляющую часть предложения какого - либо товара, товарной группы или услуги.

В каких же социально-экономических условиях происходило формирование монополии в этот период? Одним из главных условий возникновения монополии явилась протекционистская политика государства. Без этого условия при высоком уровне развития международной торговли монополии не смогли бы возникнуть или, возникнув, не смогли бы стать устойчивым явлением. К сожалению, именно это условие совершенно игнорируется в отечественной экономической литературе. В зарубежной же литературе того времени роль его обычно гипертрофировалось. Г. Леви одним из первых описал механизм связи протекционистских мер с формированием монополий: в условиях бума спрос достигает исключительных размеров, а таможенная политика преграждает доступ импортных товаров на внутренний рынок, что приводит к повышению цен до крайних пределов. На внутреннем рынке цены устанавливаются как на внешнем - к цене товара, которая характерна для мирового рынка, прибавляется величина пошлины и фрахт (если страна не является монополистом). В результате этого наступает избыток товаров, что приводит к снижению цен. И чем больше избыток, тем сильнее он гонит цены вниз, что создает у производителей стремление к объединению, чтобы сдержать дальнейшее снижение цен. Наличие подобного механизма кажется вполне вероятным, особенно для формирования некоторых отраслевых монополий, но он не может адекватно объяснить чистую монополию как стадию. Дело в том, что процесс монополизации усилился после кризиса 1873 г., после которого наступила затяжная депрессия, продолжавшаяся 22 года, на которую пришелся кризис 1880 г., а пик процесса монополизации наступил в 1890-е гг. и в первые годы ХХ века (которые тоже были кризисными), и ни о каком конъюнктурном буме говорить не приходилось. Поэтому, возможно, марксистская концепция усиления концентрации во время сильнейших кризисов, которые сопровождаются банкротствами, более близка к истине. Конечно, роль протекционизма не стоит игнорировать, но нужно вслед за Д. Гобсоном признать, что тарифы - не матерь монополий, но их кормилица. То же самое относится к тарифам, применявшимся в США при торговле между штатами. Т.е. протекционизм, являясь необходимым условием возникновения и существования монополий, не может рассматриваться как их причина.

Среди других источников монополии, берущих начало в кабинетах чиновников, наиболее часто указываются также законы о патентах, лицензии на право производства товара, введение стандартов качества (иногда специально завышенных), а также охрана ресурсов как предлог для установления фиксированных цен. Однако все это, скорее, относится к методам сохранения монополии и максимизации прибылей, нежели к условиям или факторам, а, тем более, к причинам монополизации. Другими условиями монополизации наиболее часто называют следующие. П.А. Ореховский считает, что тенденция к монополизации тесно связана с ослаблением влияния кредита на экономическую систему. Но даже если учесть, что рассуждение это носит абстрактный характер и не относится к какому-либо конкретному периоду, его следует признать более чем спорным, что доказывает неуклонный рост заемных средств в структуре активов промышленных компаний.

Д. Линч и Э.Х. Чемберлин указывали в качестве основ монополии рекламу, которая является барьером, преграждающим вход в отрасль как в силу своего наличия и сформировавшихся у покупателей устойчивой склонности к товару, так и в силу того, что расходы на нее непомерны для новичков. Значение рекламы в условиях чистой монополии подтверждается статистически: к 1929 г. расходы на нее в США составляли более 3% валового национального продукта. Однако сами рассуждения Д. Линча показывают роль рекламы как средства, используемого монополиями для сохранения своего положения, но не ее основы или даже условия, и, тем более, причины. Спорным является и представление Э.Х. Чемберлина о дифференциации продукции как источнике монополии, особенно для стадии чистой монополии, поскольку в то время дифференциация продукта была скорее исключением, чем правилом, всюду господствовал принцип, наиболее ярко выраженный Г. Фордом: “автомобиль может быть любого цвета, при условии, что он черный”. Ни о какой более или менее значимой дифференциации продукта в период массового производства говорить не приходится. С другой стороны, чисто теоретически утверждение Э.Х. Чемберлина особых возражений не вызывает: отсутствие субститутов какого-либо товара на сегменте рынка действительно может создать условия для контроля над ценами. Но это характерно для стадии монополистической конкуренции, черты которой уже проявились, когда Э.Х. Чемберлин писал свой труд.

Из анализа представлений об условиях формирования монополии видно, что в качестве них называются самые разноплановые явления, одни из которых действуют преимущественно на макро-, а другие - на микроуровне. Это побуждает выделить среди них несколько групп:

• условия перехода на стадию «чистой монополии»;

• условия монополизации отрасли при «чистой монополии»;

• катализаторы перехода на данную стадию и катализаторы монополизации отрасли;

• способы установления монополии в условиях данной стадии;

• способы сохранения монополии.

К условиям перехода экономики на стадию «чистой монополии» можно отнести высокую степень концентрации производства и протекционистскую политику.

Условиями монополизации отрасли являются: ограничение оптимального размера фирмы не технологическими условиями, а размерами самого рынка продукции; высокий уровень отраслевой концентрации производства; наличие высоких тарифных барьеров на продукцию отрасли или импортных квот. Таким образом, монополия является продуктом не только естественного развития экономики, но и искусственно созданных условий.

К условиям установления монополии относятся: гигантские размеры предприятий и фирм; сговор; приобретение права собственности на недра или права на использование их ресурсов, причем первые два условия имеют решающее значение.

К способам сохранения монополии в пределах стадии «чистой монополии» можно отнести рекламу, патенты, лицензии, барьеры входа в отрасль, создаваемые монополией для потенциальных конкурентов и т.д.

И, наконец, катализатором как перехода на другую стадию (причем не только рассматриваемую), так и монополизации отраслей являются циклические кризисы. Это позволяет также сделать вывод о том, что концентрация производства и монополия - не синонимы. Концентрация производства выступает необходимым, но не достаточным условием монополии.

Как для теории, так и для практики очень важно также установить критерий монополизации. Одни исследователи считают, что критерием монополизации является рыночная доля, принадлежащая фирме. Например, авторы монографии “Капитализм сегодня: парадоксы развития” считают, что о факте установления монопольного господства можно судить на основе принадлежности 33% рыночной доли одному предприятию, 50% - трем, и 66,6% - пяти. Подобный подход вызывает серьезные возражения. Во-первых, показатели рыночной доли, приведенные выше, отражают не монополистическую, а олигополистическую ситуацию на рынке. Во-вторых, следует учитывать, что статистика может показывать, что рынок немонополизирован, тогда как в действительности это может быть не так вследствие возможности сговора.

Другой точки зрения придерживались Дж. Робинсон и Э.Х. Чемберлин, которые считали критерием монополизации наличие субстанциональных разрывов. Они утверждали, что все товары образуют цепь субститутов, и если товар или товары окружены разрывами, то производитель этого товара является монополистом. Робинсон и Чемберлин исходили из предпосылки о том, что источником монополии является дифференциация продукции. Но в условиях «чистой монополии» монопольное положение завоевывалось чаще всего с помощью сговора, агрессивной политики в отношении конкурентов или являлось следствием закрытия внутреннего рынка. Таким образом, предложенный критерий подходит не для всех стадий.

И, наконец, третья часть исследователей считает, что критерием монополизации являются рестрикции в отношении производства продукции и введения новых методов производства. Видимо, ближе всего к истине третья точка зрения, поскольку монополия в большей мере отражает особенности функционирования экономических субъектов, чем структуру рынка. Сколько бы ни действовало на отраслевом рынке фирм, и, следовательно, какой бы далекой от монополии ни казалась рыночная ситуация, эти фирмы могут действовать в результате сговора как одна, что и имело место в условиях «чистой монополии». Поэтому критерий монополии следует искать не только в рыночной доле фирм (которая не всегда отражает реальную ситуацию), но и в их поведении.

Первой формой, первой попыткой монополизации рынка обычно считается пул или картель, но Р. Лифману удалось доказать, что в качестве нее выступал ринг - соглашение нескольких лиц с целью совместного проведения корнера (скупки по возможности всех имеющихся на рынке товаров с целью последующей монополизации их продажи), который встречался еще в средние века. Впоследствии - с 1860-х годов - стали возникать пулы - временные соглашения между независимыми фирмами о единых ценах, тарифах, квотах производства. При выполнении этих условий им выплачивались премии, а при нарушении - налагались штрафы. Наиболее быстрыми темпами количество пулов росло в 70-е годы Х1Х века. В 1882 г. по инициативе “Standard Oil” был создан первый нефтяной пул - “Petroleum Refiner’s Association”, которому принадлежало 80% всей нефтепереработки страны, но этот пул быстро распался, а новая попытка объединения также оказалась неудачной. Такая же судьба постигла большинство пулов, которые были крайне неустойчивы, т.к. разногласия среди участников, выход одного из них разрушали его; отмечается также, что причиной неустойчивости пулов были и невыгодные условия договора. Так на стадии «свободной конкуренции» шел “естественный отбор” форм, пока не были найдены формы, адекватные стадии «чистой монополии». Этими формами оказались картели и тресты. Картелирование наиболее полно выразилось в формировании торгово-промышленных ассоциаций, часто представлявших собой тайные соглашения.

Картели не были такими примитивными формами монополизации, какими их нередко представляют. Члены картеля не просто договаривались об объемах производства и ценах, но развивали широкую совместную деятельность. Так, американские торгово-промышленные ассоциации выполняли следующие функции: стандартизация производственного процесса; организация прикладных исследований; обмен патентами; коллективное страхование; совместное представительство в правительственных органах; сбор и распространение статистических данных; обмен информацией об условиях кредитования и услугах транспорта; разрешение споров; организация совместной рекламы и развитие торговли. Наибольшее развитие картелирование получило в Англии и Германии. Уже в начале века, т.е. меньше чем за 10 лет с 1890 г., картели в этих странах превратились не просто в распространенную форму, а стали основой хозяйственной жизни, что подтверждает тезис концепций самоорганизации о скачкообразности изменения экономической структуры.

В США наиболее распространенной формой монополии были тресты. Первые тресты появились в 70-е годы Х1Х века, но в целом, несмотря на то, что в некоторых отраслях они заняли доминирующие позиции (например, “Standard Oil” в нефтепереработке), в экономике в целом они были скорее единичным явлением. Роль трестов заметно возросла в 80-е годы, а в 1890-е гг. они стали доминировать. Переломным моментом их развития считается 1887 г. Если до 1887 г. в США существовало всего 6 крупных промышленных фирм с капиталом более 1 млн. долл. (самыми внушительными среди них были именно тресты), то в 1889 г. их было уже 18, а в 1898 - 1902 гг. по США прокатилась вторая волна монополизации, названная “трестовской лихорадкой”. Она нашла свое выражение не только в скачкообразном росте количества и доли монополий в экономике, но и в изменении формы их организации. О масштабах второй волны говорят следующие данные. Если в 1889 г. в промышленности США действовало 18 монополистических объединений, то в 1904 г. - уже 318, в них входило 5300 предприятий. Изменение формы организации монополии выразилось в быстрой замене трестов холдинговыми компаниями, хотя еще долгое время эту форму продолжали называть трестом. Образование холдингов вызвало волну монополизации и слияний и сделало еще более затруднительным обнаружение монопольного характера рынка, т.к. холдинг осуществлял контроль над формально независимыми фирмами. Холдинги были характерны для США, а в Европе основной формой монополии вплоть до начала 1930-х годов, когда произошел переход на новую стадию развития, оставался картель. К концу Х1Х столетия монополистические объединения возникли примерно в 100 важнейших отраслях промышленности, став основой экономики в период «чистой монополии». Особенностью монополистических объединений того времени (а монополии были тогда, в основном, объединениями нескольких производителей) было то, что они носили, в основном, одноотраслевой характер, либо были вертикально интегрированными (так, нефтеперерабатывающие предприятия треста “Standard Oil Co.” были интегрированными с железнодорожными компаниями).

Исследование монополии - главной черты, отличающей экономику изучаемой стадии, предполагает выяснение того, какую долю рынка она занимала. По этому поводу мнения резко разделились. Одни исследователи считают, что ни один трест или картель не занимают всего рынка и не освобождены от внутриотраслевой конкуренции, т.е. полной монополии не было ни в одной отрасли хозяйства; другие утверждают противоположное, что уровень монополизации в национальных границах приближался к 100%. Что же по этому поводу говорит статистика? В США уже в 1880-х годах было монополизировано производство табака, сахара, виски, хлопкового и льняного масла, свинца, и это в то время, когда тенденция к монополизации только начала проявляться. В 1900 г. в Германии по Дартмундскому горному административному округу доля в производстве угля Рейнско - Вестфальского угольного синдиката составляла 87%, а несиндицированных шахт - 13 %; доля монополии при выплавке чугуна составляла в начале века более 40%. Доля “U.S. Steel” в производстве продукции черной металлургии представлена в таблице 2. В 1880 г. “Standard Oil Company of Ohio” контролировала 90-95% нефтеочистительных заводов и значительную часть нефтепроводов. В 1904 г. на заводах “Standard Oil Trust” (компания стала трестом) перераба тывалось более 84% нефти, 86% осветительных масел; по его нефтепроводам транспортировалось около 90% нефти, добытой на старых буровых участках и около 98% - на новых. Трест “Industrial Paper” на рубеже веков выпускал 80% всей бумаги, производимой в США. Обойному тресту принадлежало 98% производства отрасли. К 1929 г., когда начался кризис, подтолкнувший ЭРС к переходу на новую стадию, имелось также около 200 международных картелей и синдикатов, в числе которых были: Европейский стальной картель (он контролировал 2/3 европейского и 1/3 мирового производства стали), международный медный синдикат (около 90% мирового производства), Европейский алюминиевый синдикат (почти 100% европейского и 50% мирового производства). Сам Д. Гобсон писал, что крупные американские объединения (создававшиеся по большей части путем соглашения) распоряжались в действительности всем паровым и электрическим транспортом на воде и на суше, банковым, страховым и финансовым делом, местным снабжением водой, газом, они монополизировали местное и национальное телеграфное и телефонное сообщение, горное дело, орошение, издание книг и газет, основную массу оптовой и розничной торговли в городах и, кроме того, почти все крупные отрасли промышленности, как первой необходимости, так и комфорта.

Значение данных таблицы 3 (см. ниже) трудно переоценить, т.к. они показывают, что во многих отраслях промышленности Великобритании, в которой уровень монополизации был прежде низок (во многом вследствие свободы торговли), сложилась почти полная монополия. Региональный характер этих отраслевых объединений мало что меняет, т.к. рынки регионов были отделены друг от друга. Д. Гобсон также указывал, что доля консолидированного производителя, равная 70%, стала обычной деловой практикой, а почти все сильные тресты имели гораздо большую долю, и приводил многочисленные примеры этого. То, что у объединений, даже имеющих высокую долю отраслевого производства, имеются конкуренты, иногда многочисленные, не доказывает, что полной или близкой к ней монополии не сложилось, поскольку большинство таких “конкурентов” имеют обычно микроскопическую долю рынка как по отдельности, так и в совокупности. Так, “конкуренцию” “Standard Oil” составили 75 (!!) нефтеочистительных заводов, но один - единственный завод треста производил нефти больше, чем все эти заводы, вместе взятые, а 15 из них зависели от нефтепроводов треста. Но даже высокая доля производства, сосредоточенная у аутсайдеров (например, 60 % производства чугуна в США в конце прошлого века) не всегда свидетельствует о невозможности фактического осуществления монополии, т.к. аутсайдеры обычно действуют на региональном рынке, где они не могут составить серьезной конкуренции объединениям, они разрозненны, каждый из них владеет низкой долей отраслевого производства, и, как правило, не могут противостоять монопольной политике объединения. Возможность появления новых конкурентов может угрожать, в основном, добывающим отраслям при обнаружении новых месторождений, но этот процесс значительно тормозится искусственными барьерами входа в отрасль (включая государственное лицензирование бизнеса) и большими размерами первоначально необходимого капитала. Опасность иностранной конкуренции устраняется высокой степенью закрытости рынка от импорта.

Что касается уровня монополизации экономики в целом, то он оценивается по–разному - от 67-80 до 14,1% промышленного производства в США и на уровне 50% в Германии, 40% в Польше. На наш взгляд, оценка уровня монополизации И.М. Супоницкой сильно занижена, т.к. следует учитывать, что благодаря развитию холдинговых компаний и тайных соглашений реальный уровень монополизации должен быть выше уровня, отражаемого официальной статистикой. Однако при всем разнообразии точек зрения по этому поводу, то, что монополии во времена движения по данной траектории заняли ключевые позиции в основных отраслях промышленности, сомнению никем не подвергается. Малый бизнес, наоборот, вытеснялся, особенно из отраслей, составляющих основу индустрии. Но в части отраслей, в которых выгоды от масштаба были невелики или их не было, мелкие фирмы продолжали доминировать. П.А. Кропоткин отмечал следующие сферы, в которых тогда находил применение мелкий бизнес: производство товаров, на которые постоянно изменяется мода; производство разнотипных товаров; сферы, в которых должен проявляться вкус работников. Малый бизнес успешно функционировал также на региональных рынках, удовлетворяя спрос на продукцию отдельных подотраслей. Иногда мелкий бизнес не уходил из монополизированных отраслей, имея в них низкую долю производства и нередко зависел от монополистических объединений. В это же время появляются первые ростки субподрядной системы и франчайзинга.

Становление стадии «чистой монополии» выразилось не только в глубоких структурных сдвигах, но и в изменении поведения фирм и функционирования экономики в целом. Установление монопольного положения происходило, в основном, одним из трех путей: посредством сговора, слияния или поглощения, а также образования новой индивидуальной или ассоциированной фирмы (последнее более характерно для новых отраслей). Это резко отличает монополии этого периода от островков монополии в эпоху «свободной конкуренции» (которые носили либо естественный характер, либо являлись следствием привилегий, дарованных государством какому-либо лицу, либо были огосударствленными производствами) и монополий стадии «монополистической конкуренции» (которые основывались на активной научно-технической политике) и т.д. Так, С. Брачи отмечает, что с 1895 по 1904 г. слияниями и поглощениями было охвачено 86% фирм, причем 14% из них были поглощены. Интересно, что процесс концентрации и монополизации производства первоначально шел посредством сговора, а впоследствии - в конце Х1Х века (в период “трестовской лихорадки”) - стали доминировать слияния и поглощения. Причем среди четырех крупнейших волн слияний и поглощений (в конце Х1Х - начале ХХ века, в конце 1920-х годов, в конце 1960-х и 1980-х годах) самыми сильными были первые две волны. Об этом свидетельствуют также данные таблицы 19 главы 4.В результате слияний произошло трестирование ранее не объединенных фирм, что привело к усилению тенденции концентрации и монополизации производства. Слияния первой и второй волн привели к формированию вертикально-интегрированных объединений, тогда как образование объединений в 80-х - середине 90-х гг. Х1Х века путем сговора имело в подавляющем большинстве характер горизонтальной интеграции.

Иногда на основе того, что монополии в период «чистой монополии» возникали, в основном, в добывающих отраслях (а также отраслях первичной переработки), которые составляли основу экономики, делается вывод о том, что они носили естественный характер (т.е. были обусловлены естественными условиями и техническими особенностями отрасли, в частности, неделимостью основных фондов ), а в качестве примера приводится “Standard Oil”. Однако подобный вывод не вполне корректен. Не любая монополия в добывающих отраслях имеет естественный характер, иначе сговор был бы ненужным. Многие монополии того времени были основаны на сговоре между фирмами отрасли и смежниками, а также фирмами, занимающимися транспортировкой, переработкой и торговлей. Так, монопольное положение уже упомянутой выше “Standard Oil” было основано не на монополизации нефтеносных земель, а на господстве в сфере транспорта. Сговор с железнодорожными компаниями обеспечил ей снижение фрахта путем фрахтовых скидок, частичного возврата фрахтовой суммы. В 1904 г. только на скрытом снижении фрахтов “Standard Oil” сэкономила 0,75 млн. долл. Путем сговора с другими компаниями нефтедобывающей промышленности она приобрела исключительное обладание сетью нефтепроводов (что указывает на то, что и здесь монополия не имела естественного характера) и повысила цену за пользование нефтепроводами не объединенным в трест фирмам до уровня железнодорожного тарифа, в результате чего, потеряв прибыль, они должны были или присоединиться к тресту, или переносить свою деятельность в буровые районы, или обречь себя на обслуживание узкого местного рынка. Конечно, удельный вес естественных монополий был довольно большой, но нет никаких оснований для вывода о том, что они доминировали.

Основные черты поведения монополий на стадии «чистой монополии».

1. Монополия искусственно ограничивает объем производства, создавая дефицит.

2. За счет этого повышаются цены на товары. Т.е., монополия регулирует оба параметра - и объем производства, и цену (а не один из них, как считают многие исследователи), - стремясь максимизировать прибыль, а не оборот (последнее в большей мере характерно для последующих стадий развития ЭРС), а способом достижения этой цели служила максимизация рыночной доли.

3. Ограничение объема производства и повышение цен делают излишними нововведения, служат тормозом научно-технического прогресса, поскольку последние обычно используются для извлечения большей прибыли, а в условиях «чистой монополии» этого можно достичь другими, более легкими способами. Возможности торможения инновационного процесса создавались патентным законодательством и манипулированием патентами со стороны монополий. Д. Линч описывал последнее следующим образом: владельцы действующего патента скупали патенты на новые изобретения, продлевая, таким образом, свое монопольное положение на длительное время, причем приобретались патенты не только на дополняющие, но и на конкурирующие усовершенствования; патенты дают возможность своим владельцам распространять свою монополию с патентов на средства производства и изделия, изготавливаемые с их помощью; кроме того, производители могли создать патентный пул, все участники которого - собственники конкурирующих и дополняющих друг друга патентов - с помощью прав на все или почти все фазы производственного процесса могли помешать производственной деятельности других фирм, заставить их согласиться на любые условия или разорить их.

4. Естественно, статус кво мог быть нарушен внутренней межотраслевой конкуренцией (от внешней монополист был огражден протекционистской политикой государства), что побуждало монополии создавать на пути потенциального конкурента высокие барьеры входа в отрасль посредством установления демпинговых цен, монополизации торговой сети (в т.ч. посредством сговора с фирмами соответствующей отрасли), источников сырья, скупки патентов, сговора с банками и потребителями, зарождающейся ценовой дискриминации в смежных (по вертикали) отраслях и подотраслях. Искусственные барьеры дополняются большим объемом первоначально необходимого капитала.

5. В результате этого у монополии складываются специфические источники и способы присвоения монопольной прибыли. Существует несколько точек зрения на сущность монопольной прибыли. Наиболее часто встречаются следующие из них. Е.А. Пунин считает, что монопольной является прибыль, размер которой превышает норму прибыли, сложившуюся в данной отрасли или подотрасли, на величину сверхприбыли и избыточной прибыли; а монопольная прибыль включает в себя избыточную прибыль, сверхприбыль и среднюю прибыль. Однако и среднюю прибыль, и сверхприбыль, и избыточную прибыль могут получать и немонополизированные фирмы. Таким образом, данный подход не раскрывает специфики монопольной прибыли.

Многие, если не большинство авторов, в т.ч. и зарубежные, придерживаются не просто структурного, но даже количественного подхода к пониманию монопольной прибыли - как к монополистической сверхприбыли, полученной посредством грабежа. Данный подход “подпитывался”, а для оставшихся в лоне “чистого” марксизма до сих пор подпитывается фразой В.И. Ленина о том, что монополия порождает сверхприбыль, т.е. избыток прибыли сверх нормальной, обычной капиталистической прибыли. Но здесь встает вопрос о том, что В.И. Ленин понимал под обычной, нормальной капиталистической прибылью. И, хотя из ленинской трактовки прямо количественный подход не следует, разрешается этот вопрос чаще всего с количественной стороны. Одни исследователи принимают за нее обычную среднюю прибыль немонополизированных фирм (этот подход очень распространен), другие считают, что под сверхприбылью В.И. Ленин понимал не всю монопольную прибыль, а ее часть, прежде всего, полученную от эксплуатации других стран. С.М. Меньшиков под монопольной понимает прибыль монополистического объединения, которая по своей величине превышает среднюю и является реализацией господствующего положения этих объединений, а излишек монопольной прибыли над средней прибылью он характеризует как монополистическую сверхприбыль. Достоинством данной точки зрения, несмотря на то, что ее автору не удалось полностью избавиться от количественной трактовки монопольной прибыли и на то, что монопольная прибыль здесь фактически отождествляется с монополистической сверхприбылью, является наличие качественного анализа, указание на экономические отношения.

На наш взгляд, сам термин “монополистическая сверхприбыль” уже указывает на то, что употребляющие его авторы видят отличие монопольной прибыли от немонопольной лишь в ее величине, тогда как разница состоит в качественном отличии функционирования монополии. В зависимости от конкретных условий монополия может вести не к получению высоких прибылей, а к обеспечению “спокойной жизни” для монополистов. Смешивать монопольную прибыль и сверхприбыль некорректно по следующим причинам. Во-первых, сверхприбыль могут получать не только монополии, но и немонополизированные фирмы; во-вторых, сверхприбыль может быть атрибутом монополии, существующей в эпоху «свободной конкуренции», когда возможности для грабежа практически неограниченны. Поэтому можно согласиться с выводом Я.А. Певзнера о том, что монополии могут существовать и при сверхприбыли, и при норме прибыли, близкой к средней, и при норме прибыли ниже средней нормы. Можно согласиться с автором и в том, что суть монопольной прибыли не в сверх - размерах, а в ее монополистическом характере.

Поскольку критерием монополии, как мы выяснили, является не столько рыночная доля, сколько особенности ее поведения - рестрикции в отношении производства и инноваций, а также завышение цен, то под монопольной прибылью будет пониматься прибыль, полученная индивидуальным или ассоциированным производителем (при монопсонии - потребителем) в результате ограничительной практики или другого поведения, имеющего происхождение в монополистической природе экономического субъекта.

Источники, за счет которых монополия получает монопольную прибыль, как и монополия, и экономика в целом, скачкообразно изменяются в ходе экономического развития от одной стадии, от одного этапа развития к другому, и остаются практически неизменными в рамках одного этапа. Рассмотрим источники монопольной прибыли в период «чистой монополии». В работах отечественных авторов в качестве источников монопольной прибыли этого периода обычно рассматриваются средства присвоения, посредством которых монополия непосредственно получает монопольную прибыль, а также факторы и условия ее получения, таким образом, понятия смешиваются.

Источник монопольной прибыли нужно искать в отношениях собственности на факторы производства и произведенный продукт, а также в отношениях производства. Такая постановка вопроса позволяет утверждать, что в период чистой монополии монопольная прибыль имела своими источниками эксплуатацию монопольно используемых факторов производства (рабочей силы, техники, технологии, материалов, природных факторов, научно-технических достижений, организации производства и сбыта) и, особенно, своего монопольного положения на внутреннем и/или внешнем рынке.

Монопольная прибыль производится как внутри монополии, так и за ее пределами и реализуется через механизм монопольных цен. Производство монопольной прибыли внутри монополии основано на монополистических отношениях собственности на факторы производства, используемые патенты и, отчасти, происходит путем снижения издержек производства в результате извлечения выгод от масштаба. Собственность на готовый продукт позволяет реализовать издержки производства монополии и монопольную прибыль в цене товара. Иногда считается, что монополия практически лишена возможности производства монопольной прибыли на основе монополизации научно-технических достижений и снижения издержек производства. Обратимся к аргументам, питающим данную точку зрения. Считается, что главным двигателем НТП являются малые фирмы, у которых на единицу капитала приходится больше патентов, а у крупных фирм, включая монополии, возможность снижения издержек производства ограничена более высокой, чем на немонополизированных фирмах, заработной платой. Здесь, по сути, игнорируется эволюция поведения монополии, которое разнится от стадии к стадии: то, что верно для конца ХХ века, было совершенно нехарактерно для конца Х1Х - начала ХХ века. Кроме того, речь должна идти не столько о количественной, сколько о качественной характеристике открытий, патентов, новшеств; а возможности серьезных инноваций малая фирма была лишена ввиду того, что для этого были необходимы большие вложения и квалифицированный персонал. Кроме того, мелкие фирмы часто были лишены возможности для монополизации своего изобретения. Что касается более высокой заработной платы на монополистических фирмах, то она действительно имела место во всех ЭРС, но и норма эксплуатации на них была высокой.

Производство монопольной прибыли внутри монополии основывалось на возможности снижения издержек производства за счет покупаемых и используемых (в период, когда ей угрожала конкуренция извне) патентов, экономии на масштабе, более высокой степени эксплуатации рабочей силы и техники) и т.д.. Производство монопольной прибыли за пределами монополии было основано на отношениях монопольной собственности на произведенный товар и на монопсонии. Это давало монополии возможность снизить издержки производства путем установления монопольно низких цен на покупаемые ею товары немонополизированных фирм различных отраслей, а также слаборазвитых стран; а также увеличить монопольную прибыль путем эксплуатации покупателя через систему монопольно высоких цен. Монопольная прибыль извлекалась и через механизм регулирования спроса и предложения с установлением соответствующих цен. Таково наиболее общее описание механизма производства и присвоения монопольной прибыли в условиях стадии «чистой монополии». Рассмотрим его подробнее.

Внутренние источники и средства реализации монопольной прибыли в условиях «чистой монополии».

1. Экономия на масштабах производства. Если эффект масштаба является одним факторов, способствовавших возникновению монополии, то экономия на масштабе, проявляющаяся не только в производстве, но и во всех иных сферах (связях с поставщиками, сбытовой сфере и т.д.), является одним из источников монопольной прибыли. В последнее время высказывается идея, согласно которой простое сложение капиталов эффекта не обеспечивает, а экономия на масштабе не является прямо связанной с крупными размерами фирмы. Возможно, для современного периода, о котором, собственно, и пишут авторы, это действительно так, но в период «чистой монополии» практически любое укрупнение производства (конечно, не во всех отраслях) давало эффект, чему имеются статистические подтверждения. Данные таблицы 4 показывают, что в розничной торговле эффект масштаба выражен совершенно отчетливо. Сами авторы коллективной монографии также указывают, что чем больше рыночная квота, тем меньше возможностей снижения издержек производства за счет экономии на масштабе, а рыночная квота выражает концентрацию производства или сбыта и является их следствием. Помимо этого, последователи Бэйна эконометрически подтвердили его мысль о том, что рост концентрации почти автоматически сочетался с высокой нормой прибыли.

С другой стороны, можно говорить о верхнем и нижнем пороге концентрации, преодоление второго порога приводит к появлению заметного эффекта масштаба, а первого - резкого уменьшения эффекта масштаба. Особенностью стадии «чистой монополии» было то, что планка нижнего порога концентрации, приводящего к появлению значимого эффекта масштаба, бала расположена низко, а верхнего - относительно высоко. Это связано с тем, что стартовый уровень концентрации производства и капитала был невысок, а с переходом экономики ЭРС на стадию «чистой монополии» он резко относительно и абсолютно возрос, но еще не дошел в течение этого периода до точки, в которой сильно концентрированное предприятие теряет управляемость, становится громоздкой, хаотической структурой.



2. Эксплуатация «услуг труда» также является одним из важнейших внутренних источников монопольной прибыли. Некоторые исследователи отрицают наличие данного источника, утверждая, что заработная плата на монополизированных фирмах гораздо выше, чем на немонополизированных, а рабочая неделя - меньше. Отмеченная тенденция действительно имела место. Однако рост заработной платы сопровождался в те времена высокой нормой эксплуатации, что показывают, в первую очередь, данные по длительности рабочей недели, которая была еще очень большой, а также то, что заработная плата на крупных фирмах многих отраслей была ниже, чем на мелких. Отсутствие социальных гарантий, высокий производственный травматизм, распространение детского труда, неразвитость профсоюзного движения дают дополнительные аргументы в пользу того, что данный источник монопольной прибыли имел в то время большое значение.

3. Инновации как возможный источник монопольной прибыли рассматривал Й. Шумпетер. Логическая цепь, которую он выстроил, выглядит следующим образом. Инновации способствуют снижению издержек производства, которые в этом случае оказываются меньше доминирующих в рыночных условиях предложения данного товара или услуги, в связи с чем фирма, внедрившая нововведение, получит прибыль больше нормальной. Когда же нововведение будет распространено по всей отрасли, то изменятся общественные издержки производства, и преимущество будет потеряно (сходную концепцию - избыточной прибавочной стоимости еще раньше выдвинул К. Маркс). Представляется, что эта схема верно отражает картину поведения фирм в условиях других стадий, но не в условиях «чистой монополии». В принципе, у монополий и тогда имелась возможность закрепить за собой техническое превосходство и таким образом получить монопольную прибыль (отчасти это так и было, по крайней мере, в начале), если бы этому не мешало то обстоятельство, что, имея возможность ограничивать объем производства и диктовать цены, монополист стремился к спокойной жизни, скупая и не давая хода патентам, и “пробуждался”, приступая к инновациям лишь при наличии реальной угрозы конкуренции. Эта угроза возникала при ослаблении позиций монополии на рынке, при открытии регионального рынка для ввоза товаров из других регионов или внутреннего рынка – для импорта, возникновении товаров - субститутов и, особенно, при попытке проникновения в отрасль сторонней фирмы. Поведение монополиста в этом случае менялась следующим образом.

А. Если монополии угрожала конкуренция со стороны фирмы, предпринимающей попытку проникнуть в отрасль, то было наиболее вероятно, что монополия попытается лишить потенциального конкурента источника сырья и научно-технических достижений. Если это оказывалось недостаточным, то монополия быстро увеличивала затраты на НИОКР, внедряла новую технику, оптимизировала складские запасы, росли расходы на рекламу, повышалась квалификация ее работников. Монополии же, действующей на более поздних стадиях, присуще принципиально иное поведение - даже потенциальная конкуренция уже могла решить проблему технологических изменений.

Б. Если конкуренция исходила от производителей товаров - субститутов, то единственным путем было снижение либо издержек производства, либо цены при неизменных издержках в краткосрочном плане. В долгосрочном плане монополия начинала инновации. Таким образом, инновации в условиях «чистой монополии» не являлись более или менее значимым источником монопольной прибыли.

Внешние источники и средства реализации монопольной прибыли.

1. Искусственно созданный дефицит на отраслевом рынке. Здесь мы вплотную подходим к понятию квазиренты, введенному в научный оборот А. Маршаллом. Квазирента представляет собой доход, полученный в результате превышения спроса над предложением в “короткий” период времени, когда постоянные издержки фирма изменить не в состоянии. Квазирента возникает тогда, когда соотношение спроса и предложения изменяется в сторону увеличения первого и существует до тех пор, пока межотраслевой перелив капитала не приведет к ее вымыванию. Подобная прибыль практически полностью зависит от цены, т.е. имеет рентный характер. Обычно возможность извлечения квазиренты, добавим, может возникнуть у любой фирмы или отрасли в коротком промежутке времени, но она быстро исчезает, а монополия стадии «чистой монополии» делает квазиренту устойчивой, не исключением, а правилом, и может присваивать ее достаточно длительное время вследствие отсутствия конкурентов, высоких, в том числе искусственных барьеров входа в отрасль. Саму возможность присвоения квазиренты монополия на этой стадии создавала искусственно путем ограничения объемов производства и повышения цен на выпускаемые товары. Возможно, в условиях чистой монополии квазирента являлась одним из основных источников монопольной прибыли. Характер квазиренты имела прибыль, полученная посредством:

- эксплуатации потребителя через механизм монопольно высоких цен,

- эксплуатации немонополизированного сектора экономики через механизм монопольно высоких цен на продаваемые ему товары и монопольно низких - на покупаемые у него товары.

2. Неэквивалентный обмен с колониями и зависимыми странами - это не вымысел марксистов, но реальное явление, которое действительно имело место в рассматриваемый период. Наличие территориальной экспансии и неэквивалентного обмена подтверждают многие зарубежные авторы как марксистского, так и немарксистского направлений. Рост колониальной системы и динамика мирового развития, приведенные в монографии В.В. Рымалова, убедительно показывают наличие прямой положительной связи между ними. А В. Перло приводит в своей работе описание механизма эксплуатации колониальных и зависимых стран:

- очень высокие экспортные цены;

- низкое качество экспортируемой продукции;

- поставки более дорогой готовой продукции вместо сырья и материалов, которые могли быть обработаны импортером;

- импорт колониальных изделий по крайне низкой цене;

- крайне низкая (в несколько раз меньшая, чем в ЭРС) заработная плата работников зарубежных фирм, принадлежавших метрополии.

Все источники монопольной прибыли реализуются в цене продаваемого монополистом товара. Монопольная цена в условиях чистой монополии обладает следующими особенностями:

- это управляемая (по Г. Минзу) или, в условиях «чистой монополии», “указная” цена (по Н.Д. Кондратьеву);

- установление монопольной (но не только монопольной) цены в то время происходило методом “издержки - плюс”, т.е. путем установления определенной надбавки к полным издержкам;

- граница между прибылью и издержками была нечеткой, поскольку часть прибыли монополия могла отнести к издержкам (К.Б. Козлова приводит яркие примеры этого: создание излишних производственных мощностей в целях увеличения барьеров входа в отрасль, которые также позволяют сохранить позиции при увеличении спроса, перевод в издержки производства оплаты высших управляющих, а также других частей монопольной прибыли).

Возможность ограничивать объем производства и диктовать цены, наличие высоких барьеров входа в условиях «чистой монополии» приводили также к значительным изменениям механизмов межотраслевой конкуренции и выравнивания средней нормы прибыли по сравнению с периодом «свободной конкуренции». В условиях последней он выглядел следующим образом. Отрасли, имевшие различную норму прибавочной стоимости и неодинаковое органическое строение капитала, имели и различную норму прибыли. Но резкое различие норм прибыли не могло удерживаться в течение долгого времени, и начинался перелив капитала из отраслей с низкой нормой прибыли в отрасли с высокой нормой прибыли (т.е. из отраслей с высоким органическим составом капитала в отрасли с низким строением). Перелив приводил к изменению спроса и предложения и, соответственно, цен в капиталоотдающей и капиталопринимающей отраслях. Норма прибыли отрасли, из которой “ушел” капитал, повышалась, а в отрасли, в которую он влился - понижалась. Таким образом происходило выравнивание норм прибыли, образование нормы средней прибыли и цены производства. Возникновение монополий с неизбежностью привело к глубоким изменениям в механизме межотраслевой конкуренции, переливе капитала:

- наличие барьеров входа и выхода из отрасли (барьеры выхода из отрасли часто недооцениваются, хотя они в условиях чистой монополии играли большую роль - отлив капитала из отрасли с большими объемами основного капитала происходил либо путем износа оборудования, либо путем его уничтожения в случае банкротства ) делало невозможной свободу перелива капитала, которая необходима для выравнивания нормы прибыли;

- наличие большого временного лага между намерением и осуществлением перелива капитала затрудняло уравнительную тенденцию;

- процесс перелива капитала развивался на новом уровне концентрации производства - на уровне фирм и объединений фирм, тогда как раньше - на уровне отдельных предприятий;

- огромные размеры первоначально необходимого капитала и монополизация делали затруднительным межотраслевой перелив капитала, особенно путем переброски капитала из одной отрасли в другую (как это было в условиях «свободной конкуренции»). Вследствие этого происходили внутриотраслевые слияния и поглощения, а межотраслевой перелив капитала ограничивался слияниями и поглощениями в рамках вертикальной интеграции (более или менее свободный межотраслевой перелив капитала в старой форме мог осуществляться в пределах индивидуального сектора);

- монополизация, наличие высоких барьеров входа и выхода из отрасли привело к возникновению “двойственной структуры”: абсолютных монополий с высокой (в те времена!) нормой прибыли и немонополизированных производителей с низкой нормой прибыли.

Невыполнение практически всех условий, необходимых для выравнивания отраслевых норм прибыли в среднюю (свобода конкуренции, отсутствие барьеров, малая рыночная доля каждого производителя в отраслевом производстве и т.д.) дает основание утверждать, что на стадии «чистой монополии» механизму выравнивания норм прибыли ставились серьезные препятствия. Это же дает основание сделать вывод о том, что средняя норма прибыли в условиях несовершенной конкуренции не может быть реальной нормой прибыли. Скорее, среднюю норму прибыли следует понимать как статистическую величину, вокруг которой происходят колебания отраслевых норм прибыли, как полезную абстрактную реальность, как этап анализа, соединяющий категорию стоимости и цены. Можно полностью согласиться с точкой зрения А.В. Полетаева, который считает, что в процессе межотраслевой конкуренции устанавливается не равенство отраслевых норм прибыли, а происходит длительный процесс их выравнивания, который проявляется в изменении соотношения между их величинами. Необходимость подхода к средней норме прибыли как к гипотетической величине не только обоснована теоретически, но и определяется действительностью ЭРС: во-первых, индивидуальные предприниматели получали на авансированный капитал различные нормы прибыли; во-вторых, нормы прибыли были дифференцированными по отраслям; в-третьих, получение прибыли по средней норме лишило бы бизнес значительной части стимулов.

Государство в период чистой монополии не исполняло той огромной роли, которую оно стало исполнять в последующие периоды, хотя, судя по данным таблицы 5, к концу этого периода она возросла. Функции государства на стадии «чистой монополии» ограничивались обеспечением благоприятных условий для развития части отраслей, регулированием отношений между бизнесом и работниками и, главное, протекционистской политикой, которая была настолько характерной для этой стадии, что В. Зомбарт назвал время с середины 1880-х годов эпохой неомеркантилизма.

Денежная система стадии чистой монополии была основана на золотом стандарте, постепенно подрывавшемся отрывом ценообразования от золотой основы (которое выражалось в росте цен, что особенно характерно для 1920-х годов) и изъятием золотых монет из обращения. Последнее происходило параллельно внедрению бумажных и кредитных денег, процесс активизировался в начале 1920-х годов и был завершен в период Второй Мировой войны (в США - в период кризиса 1929 - 33 годов).

***

В основе практически всех изменений в функционировании всех уровней экономики на стадии чистой монополии лежит именно ее монополизация. Чистая монополия не является ни случайным патологическим явлением в хозяйственной жизни общества, как утверждал П. Рузье, ни болезнью роста, подобно меркантилизму, но закономерной стадией развития. По поводу судеб монополии мнения также расходятся. Одна сторона (состоящая, главным образом, из ортодоксальных марксистов и первых исследователей монополии) утверждает существование постоянно возрастающей концентрации производства и капитала, которая, в конце концов должны привести к формированию всеобщей монополии сначала в национальном, а затем и в мировом масштабе. Так, П. Рузье (весьма далекий от марксизма) писал, что если промышленная эволюция действительно приводит к монополии, то она, в свою очередь, должна привести к установлению общего социалистического строя: когда все отрасли промышленности сосредоточатся в руках одного человека, когда конкуренция исчезнет повсюду, национализация промышленности станет логичной и неизбежной. Другая же сторона считает, любая попытка монополизировать производство несет в себе самой зародыш гибели. Интересно, что это высказывание принадлежит стальному королю Америки А. Карнеги. Поскольку первая точка зрения основана исключительно на экстраполяции тенденции, имевшей место в определенный период времени, которая в нелинейном социальном мире, как правило, не срабатывает, то более близкой к истине представляется вторая точка зрения, тем более что она может быть обоснована логически: отраслевая монополия представляет собой полностью или частично закрытую систему, а, согласно выводам концепций самоорганизации, закрытая система рано или поздно обречена на уничтожение. Что касается экономики, основанной на «чистой монополии», то в целом к ней данный вывод также применим, поскольку протекционизм, который был приметой того времени, делает экономику более закрытой.

Стадия чистой монополии стала сдавать свои позиции в период кризиса 1929 - 1933 гг. и была сменена стадией монополистической конкуренции в течение последовавшей за ним длительной депрессии. Таким образом, переход экономики ЭРС со стадии «чистой монополии» на другую стадию также произошел во время глубокого кризиса цикла К. Жугляра и пришелся на время перехода от одного цикла Н.Д. Кондратьева к другому. Причем, кризис, способствовавший переходу национальной экономики на новую стадию, вызывался глубокими внутренними особенностями текущей стадии. Это характерно и для стадии чистой монополии. Среди причин кризиса 1929 - 1933 гг. называется множество явлений, включая инфляцию, перепроизводство производственных мощностей и другие, но все они являются порождением главного, системообразующего признака уходящего траектории и стадии - монополии. Монополия в течение определенного времени может с успехом подавлять внутренние флуктуации, а протекционистская политика государства - внешние, но наступает время, когда происходит взрыв подавленных флуктуаций, приводящий к сильнейшему кризису. Конкретный механизм, который привел к кризису, выглядит следующим образом. Высокая степень эксплуатации, недоплата значительной части заработной платы привела к тому, что платежеспособный спрос стал низким, он стимулировался лишь системой развивающегося кредита, что создавало иллюзию его устойчивого роста. Это привело к тому, что даже при ограничении объема производства оно оказалось излишним. Перепроизводству, долгое время скрытому, способствовало и то, что цены не отражали реального положения дел и не снижались при перепроизводстве. Производство монополии при низком конечном спросе ориентировалось на первое подразделение. Все это создало громадный разрыв между производством и конечным спросом, и без того низким. Согласно концепциям самоорганизации, сильное длительное неравновесие способствует скачкообразному переходу на новую стадию, что и произошло в ходе кризиса 1929 - 1933 гг.. Причины того, что кризис оказался затяжным и столь глубоким, тоже лежат на стороне монополии. Вместо снижения цен монополизированные производители снижали объемы производства, в результате чего традиционный механизм выхода из кризиса был во многом заблокирован. Р. Гильфердинг показал еще один механизм затягивания кризиса монополией. Монополизированные производители удерживают во время кризиса высокие цены, тогда как для немонополизированных фирм это невозможно - при низком спросе на их продукцию происходит давление со стороны их поставщиков, что приводит к невозможности снижения издержек, - а объединение их в картель запускает механизм, о котором сказано выше

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com