Перечень учебников

Учебники онлайн

В чем интересы не совпадают?

Теперь о том, где наши интересы не совпадают.

Хотя декларируемый курс США состоит в стремлении оказать содействие интеграции России в мировое сообщество, на практике прослеживается тенденция к ее определенной политической изоляции, ограничению сфер ее интересов и возможности воздействовать на развитие ситуации на территории бывшего Советского Союза, в Европе, на Ближнем и Среднем Востоке и в мире в целом. Более чем очевидна также тенденция закрепления экономической зависимости России от США и нежелание предоставить ей статус равноправного партнера в мировой торговле и международном разделении труда. Нередко предпринимаются попытки поставить Россию в подотчетное положение в областях, связанных с обеспечением безопасности, в том числе в сфере миротворческой деятельности в зоне ее жизненно важных интересов, экспорта вооружений, производства расщепляющихся материалов. Самое же главное, американцы всерьез опасаются, что через некоторое время Россия может проявить активность в экономическом сплочении бывших республик Советского Союза, что в конечном итоге приведет к возрождению союзного государства почти в прежнем качестве. В Вашингтоне хотели бы видеть Россию в достаточно ослабленном виде, а не как мировую державу, способную конкурировать с США в различных регионах планеты. В этой связи США прилагают и, судя по всему, и впредь будут прилагать усилия для сохранения на постсоветском пространстве «геополитического плюрализма», чтобы не допустить воссоздания сверхдержавы мирового значения с военно-экономическим потенциалом, сравнимым с потенциалом бывшего СССР.

Если же говорить о России, то ее не могут устроить действия США, подрывающие механизмы коллективной международной безопасности, в первую очередь ООН и международное право в целом. Слишком часто США сигнализируют, что ни СБ ООН, ни ОБСЕ, ни другие международные организации, способные обеспечить правовую основу для совершаемых ими - пусть справедливых – действий, им не нужны. Очевидно, что такая линия не может быть поддержана Россией. Ее национальным интересам отвечало бы, конечно, не подчинение Вашингтону, а участие в широкой коалиции как западных, так и восточных стран, но только под эгидой ООН и в соответствии с решениями ее Совета Безопасности.

В связи с этим следует остановиться особо на позиции США по косовской проблеме. Поспешив признать независимость Косово в нарушение принципа территориальной целостности государств и резолюции 1244 Совета Безопасности ООН, США нанесли очередной сокрушительный удар по Вестфальской системе международных отношений и современному международному праву. Ни к чему хорошему, в том числе в самой Европе, это не приведет (неизбежная активизация сепаратистских настроений в Испании, Франции, Великобритании, Бельгии, Румынии, на Кипре и т.д. со всеми вытекающими отсюда последствиями). США в данном случае преследуют свои сугубо прагматические цели: 1) поэтапная реализация концепции «управляемого хаоса», направленной на ослабление любых глобальных конкурентов, включая ЕС, и укрепление мирового гегемонизма США; 2) резкое наращивание военно-политического присутствия в этой части европейского континента (американцами там уже создана крупная военная база Бондстил, которая и будет истинной столицей «независимого» Косово) с прицелом на расширенный Ближний Восток и иные геостратегические направления; 3) формальная попытка «наведения мостов» с исламским миром; 4) усиление контроля за наркотрафиком и террористической активностью.

Позиция России по вопросу о Косово в целом была и остается достаточно последовательной и сдержанной. Мы всегда заявляли о необходимости решения косовской проблемы в строгом соответствии с принципами и нормами международного права, решениями СБ ООН по этому вопросу. Мы по-прежнему недостаточно сильны и должны заботиться о собственных проблемах, прежде всего на Кавказе. США же, ощущая полную безнаказанность, напротив, стремятся утвердить в международных отношениях в качестве чуть ли не основного принципа «право на вмешательство» в дела суверенных государств. Эта линия совершенно четко просматривается на примере бомбардировок Сербии и насильственного отторжения Косово, войны в Ираке. Справедливости ради следует отметить, что подобная политика американского руководства подвергается жесткой критике со стороны наиболее дальновидных и уважаемых членов экспертного сообщества США.

Является ли противоположные подходы России и США к самопровозглашению независимости Косово (а говоря шире, к незыблемости правовой основы системы международных отношений) фундаментальным противоречием? Да, пожалуй. Однако одно это противоречие вряд ли способно полностью блокировать все те области, в которых мы с американцами можем работать совместно. Кроме того, нельзя исключать и того, что линия США на разрушение Вестфальской системы может быть серьезно скорректирована. На уровне риторики мы часто говорим, что нас не устраивают односторонние действия США, их стремление закрепить свою гегемонию в различных регионах земного шара и в мире в целом. Надо сказать, что от этой концепции после очень серьезных провалов, в том числе в Ираке, Соединенные Штаты сейчас отходят, по крайней мере, никто не обсуждает вопрос о том, является ли Америка сейчас империей. Все говорят о том, что в принципе Соединенные Штаты стремятся закрепить роль лидера. Это для нас не слишком опасно.

В области европейской безопасности действия США в направлении расширения НАТО прямо противоречат национальным интересам России. Игнорирование ее мнения не может рассматриваться иначе, как стремление изолировать Россию, не допустив ее интеграции в европейское пространство. Вот почему во имя спасения партнерства следовало было притормозить расширение НАТО пока не проявятся результаты стратегического диалога между блоком и Россией, отношения между ними не трансформируются в реальное взаимодействия по широкому кругу вопросов международной безопасности в формате Совета Россия-НАТО.

В то же время вопросы расширения НАТО и размещения элементов американской ПРО в Центральной и Восточной Европе следует отнести более к раздражителям российско-американских отношений, которые имеют оттенок явной политической провокации со стороны Соединенных Штатов и Запада в целом. Все зависит от того, какое качество отношений будет между Россией и НАТО. Если оно будет продуктивным, доверительным и будут созданы механизмы совместного принятия решений по ключевым вопросам, то, может быть, мы в России по-другому будем смотреть на расширение. Но об этом сейчас пока рано говорить, потому что характер отношений между нами и НАТО еще не изменился.

Естественным условием партнерства является взаимопонимание о том, чтобы не противодействовать осуществлению жизненно важных интересов друг друга. Обеспечение таких интересов ни в коей мере не должно рассматриваться в качестве альтернативы партнерским отношениям. Напротив, прочность этих отношений должна быть основана на способности партнеров понять суть интересов друг друга и защищать свои интересы в неконфронтационном духе.

Для России зоной жизненно важных интересов является СНГ. Духу партнерства никак не соответствуют попытки США прямо или косвенно ослабить влияние здесь России. В своей политике в отношении постсоветских государств США подчас отходят от провозглашенного ими приоритета принципов демократии и уважения прав человека, открыто ставя во главу угла геополитические цели (что, в частности, подтвердило их взаимодействие с Грузией, Азербайджаном, Украиной, ранее - с Узбекистаном). В значительной степени сохраняется двойной стандарт в американском подходе к проблеме соблюдения прав русскоязычного населения в странах СНГ и Прибалтики. Все это сказывается на эффективности российско-американского сотрудничества в урегулировании региональных конфликтов на территории бывшего СССР.

Конечно, новые соседи России не представляют для нее военную опасность. Однако по ряду стратегических, финансовых и других причин Москва предпочла бы заключить с ними новые соглашения в области военного сотрудничества на многосторонней или двусторонней основе. Каким бы ни был конечный результат этих усилий, Россия будет решительно выступать против участия новых государств в любом военном союзе, членом которого она сама не является, а также против использования военных объектов этих стран третьей стороной на постоянной основе.

В то же время, если до недавнего времени в отношении постсоветского пространства у Москвы и Вашингтона были коренные противоречия, несовпадение интересов, поскольку мы публично ставили задачу его реинтегрировать при доминировании Москвы, то сейчас мы сами уходим с постсоветского пространства, о чем говорит вся наша энергетическая политика. Собственно говоря, в наших торговых отношениях со станами постсоветского пространства мы постепенно переходим на мировые цены на энергоносители, тем самым де-факто демонтируя их статус как привилегированных партнеров России и отказываясь от задачи реинтеграции постсоветского пространства как приоритетной задачи нашей внешней политики, сколько бы мы публично ни подтверждали ее приоритетность. Исходя из этого, можно предположить, что поле несовпадения наших интересов с интересами США в этой области объективно сужается.

Нас также, на первый взгляд, раздражает американское военное присутствии в Центральной Азии. США и в самом деле там закрепляются и, похоже, остаются там надолго. Но на данном этапе это выгодно России. Сами мы не можем справиться с теми конфликтами и нестабильностью, которые генерирует этот регион, поэтому американское присутствие носит здесь очень важный стабилизирующий характер. Ведь США сохраняют свою вовлеченность в антитеррористическую борьбу в регионе, которая будет длиться неопределенно долгое время. Менее всего нам выгодна была бы ситуация, когда США, «отбомбившись» по ряду неугодных им стран, покинули бы регион, оставив Россию лицом к лицу с талибами и с растревоженным «исламским муравейником». Тогда развитие событий могло бы пойти по наихудшему сценарию для России – «афганизации» всего исламского мира, включая часть региональных субъектов РФ и северо-запад Китая; при этом сама Россия превратилась бы в своего рода «заградительный отряд» НАТО, прикрывающий Запад от «исламской угрозы».

Конечно, США закрепляются в Центральной Азии прежде всего для того, чтобы иметь возможность для эффективного сдерживания растущего Китая. Следует, однако, отдавать себе отчет и в том, что в случае прочного закрепления США в Центральной Азии Россия будет постепенно терять в нем свои военные, а затем и политические, и экономические позиции, соглашаясь с тем, что передовое базирование Соединенных Штатов выдвигается на территорию бывшего Советского Союза, т.е. по существу на территорию «Большой России». Чрезмерно тесный союз с Соединенными Штатами, чреват ухудшением отношений России и с восточными, и южными партнерами, и с бывшими союзниками на Среднем Востоке. В особенности, если США и впредь под лозунгом борьбы с терроризмом продолжат линию на обретение доминирующего положения в мире.

Кроме того, постоянное военное присутствие США в зоне жизненно важных интересов России ставит во главу угла задачу политического контроля за военными действиями Пентагона. До сегодняшнего дня такая задача решалась лишь внутри военных союзов, в частности в НАТО. Не случайно поэтому сейчас все время всплывает вопрос об участии России или даже ее формальном вхождении в Североатлантический альянс, что, конечно, на данном этапе невозможно.

Американское присутствие в Ираке. Здесь у нас есть разногласия на уровне риторики, но если подойти к этому вопросу сугубо прагматически, что как раз в духе нашего МИДа, то нам, конечно, выгодно присутствие американских вооруженных сил в Ираке. И чем дольше они будут там оставаться, тем лучше. По существу США нейтрализуют там силы транснационального терроризма, которые после выхода американцев из Ирака хлынут и в Европу, и в Россию. Сегодня мы не готовы к такому повороту событий.

Вряд ли партнерство возможно в том случае, если США будут препятствовать развитию конструктивного взаимодействия России с другими странами. Попытки оказать здесь давление на Россию, как в случае строительства АЭС в Иране, совершенно недопустимы. Далеко не случайно Россия проявила в этом вопросе принципиальность и решимость следовать прежде всего нормам международного права и собственным национальным интересам, а не американским политическим и идеологическим предпочтениям. Тем не менее, практически наши позиции с США в отношении Ирана совпадают, фундаментальных противоречий здесь нет.

Разумеется, возникает вопрос о том, как повлияют на российско-американские отношения предстоящие президентские выборы в Соединенных Штатах. Скорее всего, российско-американские отношения на политическом уровне ухудшатся. Президентские выборы всегда вели к ужесточению антироссийской риторики в Соединенных Штатах. К этому следует относиться спокойно. Конечно, порой эта тема приобретает для нас очень неприятные оттенки. Более того, по существу мы видим, что в отношении России в ходе выборной компании сложился двухпартийный антироссийский консенсус. Это все, конечно, риторика. Но мы должны быть готовы к тому, что любая администрация, которая придет к власти в Соединенных Штатах через год без малого, ужесточит свои позиции в отношении России и в отношении того политического класса, который сложился вокруг нынешнего Президента РФ Д.Медведева.

Широко используемая у нас сейчас антиамериканская, антизападная риторика предназначена больше для «внутреннего потребления», поскольку Запад прекрасно знает истинную величину нашего потенциала, понимает, что рост нашей экономики не носит структурный характер, и связан, прежде всего, с повышением цен на энергоносители. А во внутриполитическом плане, как, видимо, полагает наше руководство, такого рода антизападная риторика полезна, поскольку она «мобилизует нацию» и помогает изживать «синдром поражения» в холодной войне.

Как бы то ни было, нам не грозит в ближайшее время ни серьезное сближение с Америкой, ни холодная война. Никаких ресурсов для новой холодной войны у России сегодня нет, никакого желания со стороны американского политического класса открывать новый этап холодной войны тоже нет. Холодная война могла вестись лишь по идеологическим основаниям, каковых сейчас тоже нет, хотя, конечно, элементы геополитического соперничества между США и Россией будут, вероятно, всегда.

Возникает и такой вопрос: отвечала ли бы национальным интересам России проамериканская ориентация ее внешней политики? Этот вопрос вновь возник после поддержки Россией США в противодействии транснациональному терроризму. Некоторые эксперты считают, что выбор, который сделала Россия после 11 сентября 2001 года, относится к категории тактических, но пока не стратегических. И тактически линия была выстроена удачно: Россия от нее ничего не потеряла, а только приобрела, в частности, с точки зрения укрепления связи с Западом и некоторого роста ее международного политического веса. Тем более, что альтернативы такой линии поведения у России не было. Может быть, эта тактика и выльется в дальнейшем в стратегию. Но пока вопрос о стратегии остается открытым.

Среди других экспертов распространено мнение, что Россия в лице ее Президента уже сделала именно стратегический выбор . Его даже называют «историческим», а некоторые – «цивилизационным». Это – выбор в пользу Запада, в пользу Европы, чуть ли не в пользу христианского мира в целом, христианской цивилизации. Такую трактовку позиции России следует квалифицировать как крайне для нее опасную, а, следовательно, не отвечающую ее национальным интересам, как во внешней, так и во внутренней политике. Ведь Россия – это не только Запад, но и Восток; не только Европа, но и Азия; и не только христианский мир, но и мир мусульманский. Должно быть ясно, что Россия сделала «цивилизационный» выбор не в пользу Запада против Востока, Европы против Азии и христианского мира против мусульманского, а выбор в пользу демократических ценностей и международного права. В этом состоит ее «цивилизационный» выбор. Иная точка зрения вряд ли способствовала бы укреплению Федерации, скорее наоборот, работала бы на ее размывание.

Не вполне одномерны перспективы проамериканской ориентации и во внешней политике. Ясно, что Талибан был врагом России. Однако с подачи США список врагов т.н. «цивилизованного сообщества» увеличивается с каждым днем. В этом списке уже в 2001 году оказались не враги России, а такие страны, как Ирак, Иран и Северная Корея, объявленные президентом США «осью зла». Расплывчатая адресность антитеррористической операции и явная политизация транснационального терроризма дает США полную свободу рук. В 2003 году Вашингтон вторгся в Ирак, увязнув там надолго. По некоторым осведомленным источникам, США (или их союзник Израиль) могут начать еще одну войну на Ближнем и Среднем Востоке, в частности, против Ирана. Среди потенциальных мишеней США числятся такие страны, как Сирия, Сомали, Ливия, Судан и др. В случае американских ударов по некоторым из этих стран Россия окажется перед неприятной дилеммой: отказаться от партнерства с США, а следовательно, и от партнерства с Западом, либо отречься от тех, с кем она традиционно поддерживает тесные отношения. В ответ на удары по этим странам террористические организации грозят применить ОМУ, включая химическое и ядерное. Трудно даже предположить, какие новые угрозы, прежде всего для России, возникнут после ударов Вашингтона по Ирану и другим странам «оси зла».

Наконец, возникает и такой вопрос: в какой степени Россия способна сегодня противодействовать негативным в том числе антироссийским тенденциям в политике США? Ясно, что она не может себе позволить меры силового противодействия. Они были бы и контрпродуктивными, и обременительными. Вместе с тем Россия и сегодня способна, избегая конфронтации по второстепенным вопросам, не затрагивающим ее жизненно важные интересы, давать отпор политико-дипломатическими средствами попыткам ослабить ее влияние в мире, воспрепятствовать выходу на внешние рынки, замедлить темпы интеграции в международное сообщество, навязав неравноправные и трудновыполнимые требования. Честное и уважительное партнерство с Россией и учет ее интересов должны стать непременным условием решения актуальных для США международных и двусторонних вопросов.

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com