Перечень учебников

Учебники онлайн

Понятие "элита" в социологических исследованиях (операциональный уровень)

Завершить тему, связанную с понятием элиты, нам не удастся, если мы не спустимся с высот политологической теории к эмпирическим социологическим и политологическим исследованиям элит. Иначе говоря, нам необходим переход с концептуального на операциональный уровень.

Известный нам Т.Дай пишет: "Наша первая задача–...разработать операциональное определение элиты, чтобы мы могли идентифицировать (по именам и по позициям) тех людей, которые обладают в Америке огромной властью" [25]. А тут социологов ждут новые трудности. Тот же Сартори, как и английский политолог А.Гидденс, пишут, что неумение усмотреть и четко различать концептуальный и эмпирический запросы, как и неумение заняться ими в должном порядке: прежде концептуальным, затем эмпирическим, – породило “невообразимую путаницу” в литературе об элитах [26].

Большинство политологов, ведущих эмпирические исследования элит, обращаются к альтиметическому критерию. Профессор Мичиганского университета С.Элдерсфльд, стремясь приложить понятие элиты к эмпирическим исследованиям, пишет, что тут требуется понятие элиты в широком смысле, включающем не только лидеров, принадлежащих к высшему эшелону власти, но и тех политиков, которые пользуются влиянием в пределах города, округа, штата, а также активистов партий, деятелей местного масштаба. Собственно, против этого трудно возразить. Но, во-первых, этот подход мало приближает нас к эмпирическим исследованиям элит, во-вторых, он известен уже много десятилетий, по крайней мере со времени известных работ Ф.Хантера и Р.Даля (кстати, остро полемизировавших друг с другом), в третьих, если политолог исследует только высший эшелон власти, включающий общенациональных политических лидеров и администраторов, он использует узкое понимание термина. Да и сам Элдерсфельд проводит сравнительное исследование элит США, Англии, Швеции, Нидерландов, ФРГ, Италии, Франции, беря 1500 высших служащих государственного аппарата и парламентариев этих стран [27] (т.е. четко выраженный альтиметрический подход).

Т.Дай в книге “Кто управляет Америкой?”, ставя перед собой задачу выработать операциональное определение элиты, считает, что в нее входят “индивиды, занимающие высшие позиции в институциональной структуре США” [28]. В другой книге, написанной им совместно с Х.Зиглером, говорится: “Власть в Америке организационно сосредоточена в основных социальных институтах – в корпорациях и правительственных учреждениях, в системе образования и военных кругах, в религиозных и профсоюзных сферах. Высокие посты в основных институтах американского общества являются источником власти. Хотя не вся власть держится на данных институтах и осуществляется через них и само руководство также не всегда использует их потенциальную власть, тем не менее должности в этих институтах являются важной базой власти” [29]. В элиту США включаются высшие политические лидеры, руководители промышленности, финансов, владельцы средств массовых коммуникаций, в общем, “те, кто распределяет ценности внутри нашего общества и они же влияют на жизнь всех американцев” [30]. Ее численность – порядка пяти тысяч человек. Критерий отнесения к элите, как видим, также альтиметрический.

Соглашаясь с тем, что альтиметрический, он же функциональный подход к элитам "работает" в рамках политической социологии, необходимо сказать и о его ограниченности, о необходимости дополнить его другими подходами и методами. В современно социологии при выявлении того, кого можно отнести к элитам (причем разного уровня, от государственного до регионального и местного) используются три основных метода: позиционного анализа, репутационный и метод участия в принятии важнейших стратегических решений [31].

Позиционный анализ исходит из предположения, что конституции и официальные государственные институты, а также важнейшие негосударственные институты с их формальной иерархией, дают адекватную картину иерархии властных отношений. Так полагают Т.Дай и его коллеги, считающие, что те, кто занимает высшие посты в институтах власти, определяющим образом влияют на политические события и являются элитой.

Позиционный, альтиметрический критерий использует и исследователь российских элит, накопившая большой эмпирический материал, О.Крыштановская. Политическая элита определяется ею “на основе позиционного подхода, т.е. в нее включаются те лица, которые занимают посты, предусматривающие принятие решений общегосударственного значения: депутаты Федерального Собрания РФ, правительство РФ, Президент РФ и его ближайшее окружение и др. Мы не называем здесь лидеров крупнейших политический партий страны и глав региональных администраций, так как эти две категории составляют большинство Российского парламента... Обозначим следующие “сквозные”, функциональные группы элиты: правительство, парламент, партийная элита, высшее руководство, региональная элита, бизнес-элита” [32].

Признавая ценность позиционного подхода (в рамках политической социологии), мы хотели бы высказать ряд существенных, на наш взгляд, замечаний. При таком подходе часто игнорируются весьма влиятельные люди, оказывающие косвенное влияние на людей, наделенных официальными властными полномочиями. Этот подход таит в себе опасность принять за истину то, что лежит на поверхности, что формализовано в официальном статусе определенных лиц, опасность отождествить формальную и неформальную политическую структуру. Составив список лиц, занимающих высшие руководящие должности в той или иной стране, элитолог альтиметрической ориентации (именно для него и характерна приверженность к позиционному подходу) может полагать, что политическая элита ему известна, и его задача состоит в том, чтобы определить ее характеристики. Но так ли это? Ведь вне этого списка официальных лиц могут оказаться люди, не занимающие официальных постов, но влияющие на принятие политических решений или на общественное мнение не меньше, а может быть, и больше, чем лица, попавшие в указанный список. Вспомним, например, роль А.Коржакова –"главного охранника" Президента Ельцина до его скандальной отставки 1996 года.

Чтобы избежать подобной ошибки (точнее, минимизировать ее), чтобы скорректировать недостатки позиционного метода, существует ряд других методов, среди которых особенно важен метод репутационного анализа или экспертных оценок. Суть его – определение людей, пользующихся властью и влиянием, при помощи опросов политических деятелей, верхушки бюрократии, а также ученых– политологов, социологов, выступающих в роли экспертов. Одним из первых этот метод использовал видный американский элитолог Ф.Хантер для изучения властных отношений в Атланте и других городах США, а также взаимоотношений между федеральными и региональными элитами этой страны. Отметим, что за последние годы российские политологи накопили опыт в разработке метода репутационного анализа. Мы имеем в виду прежде всего списки наиболее влиятельных политиков России (по экспертным опросам), которые публикуются в "Независимой газете" и некоторых других изданиях. Совмещая оба этих списка (официальных политических руководителей и список экспертной оценки наиболее влиятельных политиков), накладывая один на другой, мы можем внести соответствующие коррективы и уменьшить возможность ошибок. Слабость метода репутационного анализа – в его субъективности, в том, что он дает сведения не столько о властной дифференциации, сколько о компетентности выбранных экспертов. Тем не менее указанный метод оказывается "работающим" при исследовании состава элит. Так, анализируя указанные списки, опубликованные в "Независимой газете" за 1993-1995 годы, американский социолог Ш. Ривера смогла получить ряд интересных данных о тенденциях формирования состава посткоммунистических российских элит [33].

Очень интересны и поучительны сравнительные политологические исследования элит разных стран, различных политических систем. Результаты эмпирических исследований позволяют обнаружить как некоторые сходные процессы, происходящие в элитах различных стран, так и специфические для каждой страны. Например, Элдерсфельд, анализируя результаты своего эмпирического исследования, о котором речь шла выше, отмечает, что вызывает беспокойство тенденция к воспроизводству существующего типа элит, к медленному обновлению их состава. Но таковы же выводы из эмпирических исследований американских элит Р.Миллса, Ф.Хантера, Т.Дая и многих других элитологов. А как обстоят дела в российской политической элите? Анализ списков наиболее влиятельных политиков России в их динамике в “Независимой газете” и других изданиях при всех их недостатках все же позволяет судить о том, что те же отрицательные тенденции характерны и для российских элит. Обновляемость этих списков (в частности за 1993-95) годы низка, шла скорее “перетасовка карт” одной и той же колоды, т.е. рейтинги политиков, входящих в список, меняются, одни вырываются вперед, другие отстают, но это в большинстве одни и те же люди; мал приток в политическую элиту новых людей. Однако, может быть, тут есть один позитивный момент: низкая мобильность элиты, как правило, есть вместе с тем индикатор стабильности политической системы. Однако Россию “аршином общим не измерить”: наша политическая элита одновременно и нестабильна (о чем свидетельствуют частые перемещения лиц на руководящих должностях в период президентства Ельцина), и медленно пополняется новыми людьми (то есть ситуация одна из наихудших). Вывод может быть только один – нам следует стимулировать как раз противоположные процессы, а именно: во-первых, приток в элиту новых людей, высокообразованных и высокоморальных, и, во-вторых, стабилизацию социально-политических отношений.

Одним из самых надежных способов идентификации элиты, прежде всего политической элиты, является включение в эту категорию лиц, примающих важнейшие, стратегические решения (одним из разработчиков этого метода является Р.Путнэм [34]). О.В.Гаман-Голутвина считает даже этот метод важнейшим. Именно в этом плане она определяет политическую элиту как "внутренне сплоченную, составляющую меньшинство общества социальную группу, являющуюся субъектом подготовки и принятия (или влияния на принятие/непринятие) важнейших стратегических решений и обладающую необходимым для этого ресурсным потенциалом" [35].

Действительно, рассматриваемый нами метод имеет много преимуществ; при таком подходе учитывается и прямое, и косвенное влияние акторов на процесс принятия решений ( decision - making ). Однако этот метод имеет и ряд существенных недостатков, связанных с выявлением этой самой роли в принятии решений, где задействовано подчас слишком много людей – и политических лидеров, и их ближайшего окружения, и экспертов, готовящих решение, и спичрайтеров и высших чиновников, оформляющих, редактирующих решение (и тем самым вносящих в него определенные нюансы, оттенки). Мы не говорим уже об объективных факторах ситуации, заставляющей принять то или иное решение, порой вынужденное.

Нам представляется, что каждый из перечисленных методов имеет свои достоинства и недостатки, и для увеличения точности исследования эти методы следует объединить, тем более они не являются альтернативными, а скорее взаимодополнительными. Наконец, к указанным методам следует добавить и метод, называемый в социологии case - study , а также методы контент-анализа прессы, телевидения, других каналов массовой информации, касающихся политической, административной, экономической, культурной и иных элит

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com