Перечень учебников

Учебники онлайн

Элита и правящий класс

Однако вернемся к общетеоретическим вопросам элитологии. Нами осталась нерассмотренной еще одна проблема, являющаяся предметом острых дискуссий в современной элитологии – соотношения элиты как социальной группы и класса. В российской социологической и политологической литературе эта проблематика претерпела радикальную трансформацию – от гипертрофирования классового подхода в советское время до игнорирования проблемы классов, ухода от нее – в постсоветское, когда многие социологи как бы "стесняются" употреблять это понятие даже там, где оно совершенно необходимо, в частности, при анализе социальной структуры общества. Нам представляется, что обе эти крайности следует преодолеть. Тут предпочтительна более взвешенная, последовательная и спокойная позиция западных, в том числе американских социологов, большинство которых свободно от гипертрофирования проблемы классов и классовой борьбы и, вместе с тем, широко пользуются понятием "класс" при социальном и политическом анализе общественного процесса.

Но многие элитаристы отрицательно относятся к термину "класс". Элитаристы функциональной школы, определяя понятие элиты, обычно предупреждают против отождествления ее с правящим классом. Хотя теории Парето и Моски были явно направлены против марксизма, функционалисты часто пишут о “следах марксистского влияния” в трудах патриархов элитизма и призывают “до конца” освободиться от этого груза. Они не забывают, что Моска, подразумевая элиту, употреблял термин “правящий класс”, а Парето одобрительно отзывался о теории классовой борьбы Маркса. Западногерманский социолог К.Клоцбах пишет, что необходимое “очищение” элитизма предпринял выдающийся немецкий социолог К.Маннгейм, который создал «более правильную теорию» о том, что понятие элиты не тождественно понятию правящего класса. Ограниченность гиперотрофирования классового подхода отмечает видный английский социолог Т.Боттомор, требуя отказа от видения социальной структуры “сквозь марксистскую классовую призму” и рассмотрения схемы элита-масса как идеального типа в духе Макса Вебера.

По Маннгейму, элита — меньшинство, обладающее монополией на власть, на принятие решений относительно содержания и распределения основных ценностей в общества (он различал политическую, интеллектуальную, религиозную и другие типы элит). Он стремился доказать, что система элит стоит как бы над системой классов. Маннгейм утверждал, что развитие индустриального общества представляет собой движение от классовой системы к системе элит, от социальной иерархии, базировавшейся на наследственной собственности (что, по его мнению, есть главный признак класса), к иерархии, основанной на собственных достижениях и заслугах (позднее этими положениями Маннгейма воспользовались теоретики меритократии). Таким образом, Маннгейм считал элиту индустриального общества “элитой способностей” (современные социологи обычно считают таковой элиту постиндустриального общества, однако, теория постиндустриального, информационного общества была сформулирована после смерти Маннгейма) в противовес “элите крови” и “элите богатства”. Он видел свою задачу в элиминировании классового содержания, которое в скрытой форме еще просматривалось в ряде элитистских построений, стремился представить элиту чисто функциональной группой, выполняющей необходимые для каждого общества управленческие обязанности.

Проблема соотношения понятий “элита” и “класс”– предмет полемики в западной, в том числе американской социологии. Это признает и большинство современных исследователей. Так, Р.Мартин считает, что исторически теории элиты развивались как реакция на марксистскую теорию классов, хотя при этом оговаривается, что впоследствии некоторые элитаристы стали относиться к понятию класса с большей терпимостью. Еще более определенно высказываются американские социологи К.Прюит и А.Стоун. “Элитарные теории находятся в конфликте с марксистской идеей классовой борьбы, – заявляют они.– Если “Манифест Коммунистической партии” провозглашает, что история до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов, то кредо элитаристов заключается в том, что история до сих пор существовавших обществ была историей борьбы элит... Неэлиты являются пассивными наблюдателями в этой борьбе” [36]. Элитаристы, отмечают американские социологи Дж.Корветарис и Б.Добратц, “всеми силами стремятся опровергнуть марксистский тезис о том, что правящий класс — это владельцы средств производства, утверждая, что элита — это продукт чисто политических отношений” [37]. Новозеландский социолог С.Нг полагает, что элиту следует определять “исключительно в терминах власти”, отвлекаясь от экономических отношений [38].

Возникает естественный вопрос: если понятие “элита” даже по признанию многих элитаристов малообъективно (Ляво), донаучно (Мейсел), если термин отягощен своей этимологией, заставляющей имплицитно предполагать наличие “лучших”, “избранных” людей, которыми обычно и объявляются власть имущие, то не лучше ли вообще отказаться от этого термина, тем более что его часто трактуют как бесклассовое понятие, как альтернативу классовой дифференциации. Последний подход явно направлен на подмену деления общества на большие группы людей в зависимости от их отношения к средствам производства дихотомией элита – масса, основанной на различном доступе людей к власти – признаке производном, вытекающим из социально-классовой дифференциации, а отнюдь не порождающим ее. И все же не будем спешить с выводами. Попытаемся подойти к проблеме с другой стороны, а именно, выяснить, нельзя ли использовать понятие элиты не как альтернативу классовой дифференциации, а, напротив, для обозначения ее стороны и момента.

Вполне допустимо, что в определенных целях исследования социолог использует понятие элиты. При этом мы сталкивается с двумя случаями: 1) уровнем исследования, в котором еще не раскрыта классовая структура общества, но уже зафиксировано деление на “высших” и “низших”, власть имущих и объект власти, правителей и исполнителей (ограничение этими представлениями, свойственными обыденному сознанию, может увести от понимания классовой дифференциации и ее причин); 2) с использованием этого термина в отношении части класса, занимающего господствующие позиции в политическом управлении. В последнем случае необходимо уточнить это понятие, которое, по собственным признаниям многих элитаристов, представляется им неопределенным. Это уточнение необходимо потому, прежде всего, что многие элитаристы, ссылаясь на этимологию термина, относят к элите “лучших”, “избранных”. Поэтому нам и представляется предпочтительным структурно-функциональный подход к элите, ибо он свободен от фетишизации политических элит, признавая, что это не обязательно “лучшие”, “избранные” люди прежде всего с точки зрения критериев морали, а также иных критериев (включая интеллект). Во-вторых, уточнение термина необходимо вследствие того, что этот термин часто используется для затушевывания подлинной основы социальной дифференциации (с ним связаны представления о том, что дихотомия элита – масса имманентно присуща всем социальным системам, прошлым и будущим, т.е. они неисторичны). В-третьих, необходимость уточнения связана с тем, что элитаристы, приписывая элите все достижения цивилизации, отрицают или принижают роль народных масс в историческом процессе.

Попытаемся соотнести феномен элиты с фактом социально-классовой дифференциации, таким образом введем нужный термин с качественно иным, чем у перечисленных выше элитаристов, содержанием: вместо того, чтобы противопоставлять его феномену классовой дифференциации или подменять последнюю, попытаемся определить его как существенный элемент этой дифференциации. Господствующий класс не есть нечто недифференцированное целое, нерасчлененное внутри себя, не есть некоторая абстрактная целостность; он включает в себя ряд слоев, роль которых в обеспечении власти этого класса различна. Господствующий класс не может осуществлять свое господство in extenso – в своей целостности, в своей совокупности. Его интерес как правящего класса осознается и выражается прежде всего наиболее активной его частью, авангардом, который опирается на определенную организацию – государственный аппарат, политическую партию и т.п., ту часть господствующего класса, которая непосредственно осуществляет руководство обществом, держит руку на руле управления, и можно именовать политической элитой.

В структуре господствующего класса можно выделить определенные элементы (двигаясь от целого к частному с учетом уровня активности и степени воздействия его на целое): господствующий класс > политическая активная часть класса, его авангард > организация класса > лидеры. К политической элите и можно отнести наиболее авторитетных, влиятельных и политически активных членов правящего класса, включая слой политических функционеров этого класса, интеллектуалов, вырабатывающих политическую идеологию класса, лидеров этих организаций, то есть людей, которые непосредственно принимают политические решения, выражающие совокупную волю класса.

Вряд ли можно сомневаться в том, что при исследовании политического процесса нужен термин, обозначающий эту наиболее активную, организованную часть господствующего класса. Но очевидно и другое: если этим термином будет “элита”, необходим ряд оговорок и уточнений, чтобы освободить его от того содержания, которое вкладывает в него большинство элитаристов, стремящихся фетишизировать слой лидеров, объявить самыми достойными, компетентными, наиболее пригодными для руководства обществом людей, представить этот слой подлинным субъектом исторического процесса в противоположность “нетворческой”, “бесплодной массе”. Выше уже говорилось о неадекватности ценностной интерпретации элиты – в ценностном отношении ее качества могут быть и со знаком минус. Говорилось и о недостатках функционального подхода,

сторонники которого, как правило, трактуют элиту как бесклассовый слой. Как отмечает чешский социолог М.Нарта, “наиболее оправданным будет понимать под элитой специфические властно-политические группы, которые в условиях классово-антагонистического общества представляют исполнительную властно-политическую часть правящего класса” [39]. Как видим, понятие “элита” не совпадает по объему с понятием “правящий класс”: первое оказывается функционально как бы управленческим “исполнительным комитетом” второго. Эти понятия не совпадают полностью и по содержанию. Отметим, что к управленческой деятельности правящий класс обычно привлекает и наиболее способных представителей других классов и слоев населения, прежде всего, слоев, близких правящему классу. Таким образом, в составе элиты могут быть отдельные выходцы из неправящих классов (что отнюдь не означает внеклассовости рекрутирования элиты, на чем настаивают многие элитаристы). Подобное положение вдвойне выгодно господствующему классу: во-первых, это обеспечивает ему приток “свежих умов”, во-вторых, расширяет социальную базу элиты. Как правило, вошедшие в состав элиты выходцы из “социальных низов” по существу интегрируются господствующим классом. Элитологи вспоминают в этой связи невеселую шутку о том, что в сенате США заседают миллионеры – одни из них стали сенаторами, потому что были миллионерами, а другие стали миллионерами, сделавшись сенаторами (некоторые политологи полагают, что ее можно распространить и на российский парламент). Можно сослаться и на то, что в составе американских высших менеджеров имеется лишь небольшой процент выходцев из “низов” (различные авторы называют цифры от 7 до 10%).

Хотя было бы ошибкой отождествлять элиту и правящий класс, еще большей ошибкой является отрицание связи между элитой и классом, что делают многие элитологи. Можно согласиться с С.Херкоммером, считающим, что понятие элиты имеет смысл прежде всего в отношении к понятию “класс”, и что элитные слои — моменты внутреннего разделения классов. Р.Мартин считает, что большинство элитаристов, начиная с Платона, отрицают деление общества на классы, некоторые, типа Бёрнхэма, пытаются сочетать концепцию классов и концепцию элит, и некоторые, например, профессор Калифорнийского университета М.Цейтлин, оперируют понятием “класс”, возражая против термина “элита” [40]. Такое разделение в общем соответствует действительности (пожалуй, не очень удачна ссылка на Платона ). Действительно, по мнению Цейтлина концепция классовой структуры общества несравненно глубже дихотомии элита – масса [41]. Абстрактно говоря, Цейтлин прав. Но ведь совсем не обязательно рассуждать по принципу или-или, гораздо правильнее найти пути сочетания этих концепций.

Наконец, вопрос о том, следует ли употреблять термин “элита”, зависит от предмета исследования. Для того, чтобы вскрыть сущность социально-экономических отношений, сущность способа производства, генезис классового господства, можно обойтись и без этого понятия. Настоятельная потребность в нем возникает тогда, когда мы переходим к анализу механизма классового господства, внутренней структурализации и дифференциации самого правящего класса. Господствующий класс порожден определенным способом производства материальных благ; правящая же элита — это порождение и элемент политической системы классово-дифференцированного общества. Совершенно правильно ставит вопрос американский социолог Э. Карлтон, который считает, что "класс в себе становится классом для себя, поскольку он осознает свое классовое положение" [42] . Причем он делает это, формируя свою элиту. Известно, что господствующий класс создает механизм реализации своей политической власти. Только в этом случае его господство актуализируется. Важнейшим элементом создания этого механизма и является выделение правящей элиты, которая обладает навыками политического управления, интегрирует господствующий класс, выявляет и реализует его классовый интерес.

Широко распространенные в советской и зарубежной социологии утверждения о том, что марксизм и элитология альтернативны, несовместимы, ошибочны. Весьма далеки от истины суждения о том, что марксизм всю проблематику властно-политических отношений сводит к вопросу о том, какой класс господствует в данном обществе, игнорируя роль внутриклассовых слоев, промежуточных и межклассовых групп. Маркс отнюдь не ограничивался лишь констатацией того, какой класс является господствующим в определенной общественно-экономической формации, в определенной стране. Его анализ политической структуры общества включал и распределение власти внутри господствующего класса. Важнейшим элементом этого анализа служит конкретно-историческое исследование процесса осуществления властных отношений в обществе, роли правящей верхушки в реализации этих отношений.

К.Маркс в “К критике гегелевской философии права” писал о роли бюрократического слоя, создаваемого буржуазией для управления обществом, того слоя, который в современной элитологической литературе именуется бюрократической элитой, который считает самое себя конечной целью государства и выражает совокупный интерес господствующего эксплуататорского класса. Причем этот эгоистический интерес он стремится представить как “всеобщий интерес”, защищая таким образом “мнимую всеобщность особого интереса” [43]. Кстати, в немецких изданиях сочинений Маркса и Энгельса присутствует термин “элита” (у Маркса – в одной из первоначально написанной глав “Капитала”, у Энгельса – в его набросках об армии) [44]. К.Маркс и Ф.Энгельс писали: “Разделение труда... проявляется теперь также и в среде господствующего класса..., так что внутри этого класса одна часть выступает в качестве мыслителей этого класса (это – его активные, способные к обобщениям идеологи, которые делают главным источником своего пропитания разработку иллюзий этого класса о самом себе), в то время как другие относятся к этим мыслям и иллюзиям более пассивно и с готовностью воспринять их, потому что в действительности эти-то представители данного класса и являются его активными членами и поэтому они имеют меньше времени для того, чтобы строить себе иллюзии и мысли о самих себе. Внутри этого класса такое расщепление может разрастить даже до некоторой противоположности и вражды между обеими частями, но эта вражда сама собой отпадает при всякой практической коллизии, когда опасность угрожает самому классу” [45].

Действительно, одно дело – признать, что элита выражает интересы господствующего класса, и совсем другое – отождествить эти категории. Это было бы отождествлением сущности процесса политического господства с механизмом его осуществления. Эксплуататорский класс не может обеспечить, хотя бы чисто технически, свое господство путем равномерного распределения функции политического руководства обществом среди всех своих членов; он может осуществить его через деятельность своего политического авангарда, наиболее политически активных его членов, которые непосредственно управляют организацией господствующего класса, прежде всего государственной машиной. Элита выступает представителем господствующего класса при выполнении этим классом функций руководства обществом; она выявляет и актуализирует интересы класса – как глубинные, так и непосредственные, субординирует их; она “формирует” волю класса и непосредственно руководит ее претворение в жизнь.

Таким образом, на вопрос, кто осуществляет власть в классово-дифференцированном обществе, мы может ответить: господствующий класс. Когда же нас интересует, как осуществляется эта власть, необходимо выявить механизм политического господства этого класса, одним из важнейших звеньев которого является выделение правящей элиты. Господствующий класс и элита различаются прежде всего по объему: элита – часть класса. Далее, если класс определяется по своему месту в исторически определенной системе общественного производства, по своему отношению к средствам производства, то элита – по своей роли в политическом руководстве обществом; она объединяет ту часть господствующего класса, которая обладает навыками профессиональной политической деятельности и непосредственно осуществляет государственное управление.

Привилегированные сословия (дворянство, духовенство) в феодальном обществе составляли немалую часть населения: в конце XVIII века, например, в таких странах, как Франция (25 миллионов жителей) или Россия (39 миллионов), они насчитывали многие сотни тысяч человек; в ХХ веке в крупной индустриальной стране класс капиталистов насчитывает не один миллион людей. Что же касается элиты, то речь идет лишь о тысячах, причем далеко не только всегда представителей господствующего класса.

Анализируя пути осуществления правящим классом различных функций в обществе, можно выделить разные типы элит: политическую, экономическую, культурно-идеологическую. Если господствующим классом капиталистического общества является буржуазия, то экономической элитой современного капиталистического общества выступает финансовая олигархия, верхушка менеджеров. Идеологи класса, деятели культуры, создающие духовные ценности этого класса, владельцы средств массовых коммуникаций составляют культурную элиту, причем большая часть культурной элиты выходит за пределы господствующего класса. О содержании понятия политической элиты говорилось выше. Заметим только, что политическая элита – это и есть элита в узком смысле слова (когда речь идет об элите как таковой, без прилагательных “культурная”, “экономическая” и т.д., как правило, имеется в виду именно политическая элита).

Итак, в классово-дифференцированном обществе класс, обладающий собственностью на основные средства производства, является господствующим классом. Но далеко не каждый член правящего класса непосредственно занимается политическим управлением: не каждый хочет этим заниматься и не каждый из тех, кто хочет, может это делать. В правящем классе можно различить политически активную и политически пассивную части, роли которых в жизни общества и особенно в политическом управлении различны. Правящий класс реализует свое господство в обществе, создавая организации. Для политического управления обществом господствующий класс формирует государственную машину; он создает также политические партии и другие организации своего класса, формирует слой функционеров, лидеров, осуществляющих политическое руководство. Политическая власть гарантирует привилегированное положение господствующего класса, его контроль за средствами производства. Наконец, для укрепления и стабилизации своей власти господствующему классу нужна идеология, обосновывающая и оправдывающая это господство. И опять-таки не весь класс участвует в выработке этой идеологии, а только его часть, которую и можно назвать идеологической и культурной элитой.

Таким образом, отношения между элитой и правящим классом достаточно сложны и неоднозначны. Как отмечалось выше, элита выражает волю господствующего класса, причем эту волю нужно, во-первых, выявить и, во-вторых, реализовать. Осуществляя эти функции, элита не только играет особую роль в жизни общества, но и обретает относительную самостоятельность по отношению к своему классу. Для удержания своей власти правящий класс должен представить свой классовый интерес как интерес всего общества. Выдвигаемая им элита обретает определенную автономию по отношению к этому классу и обычно воспринимается не как проводник узкоклассового, но “всеобщего” интереса. Это, разумеется, не отменяет классовой природы элиты, но модифицирует и, в известной мере, маскирует его, что и дает основание многим политологам говорить о бесклассовости элиты.

Чтобы понять подлинную роль элиты в осуществлении господства в обществе правящего класса, важно соотнести и субординировать интересы этого класса в целом с интересами отдельных его членов, интересами отдельных слоев и групп этого класса, в частности, специфическими интересами элиты. Важно, наконец, субординировать глубинные и стратегические интересы правящего класса, связанные с поддержанием системы, в рамках которой он и является господствующим классом, и непосредственные, связанные с увеличением его доли в распределении общественного богатства. Непосредственный интерес отдельного члена господствующего класса может противоречить интересам других его членов – его конкурентов. Это относится в первую очередь к интересам различных, особенно конкурирующих друг с другом группировок господствующего класса, например, военно-промышленного комплекса и слоев, связанных преимущественно с выпуском мирной продукции. Кто же реально осуществляет интеграцию и субординацию всех этих различных интересов и целей? В этом и состоят прежде всего функции политической элиты. Выделение политической элиты как бы актуализирует господство определенного класса.

Как отмечает польский социолог В.Весоловский, элита капиталистического общества интегрирует многообразные интересы господствующего класса – экономические, политические, культурные, обеспечивает необходимые связи между бизнесом, политиками, военной верхушкой, владельцами средств массовых коммуникаций [46]. В иерархии этих интересов примат принадлежит отношениям собственности на средства производства, которые фактически и делают данный класс господствующим и кровно заинтересованным в сохранении социальной стабильности. Как пишет американский политолог У.Домхофф, «не все члены высшего класса вовлечены в управление; некоторые из них наслаждаются жизнью, которую дает им их богатство» [47]

Существование этой элиты способствует обеспечению стабильности существующей социальной системы, независимо от того, какая из ориентирующихся на сохранение капиталистических отношений политическая партия находится у власти. Как пишут Т.Дай и другие американские политологи, власть в США “структурна”, то есть не зависит от персональных изменений и других преходящих факторов; она прочно удерживается в руках элиты. Внутриполитическая и внешнеполитическая стратегия Соединенных Штатов формируется не произвольно тем или иным президентом, но той анонимной силой, которая представлена подлинной элитой, выражающей совокупный интерес господствующего класса и прежде всего того слоя, который является доминирующим в составе этого класса и интересы которого могут вступать в противоречие с интересами других составных частей правящего класса.

Выше уже отмечалось, что властвующая элита, конечно, не только не противостоит правящему классу, но, напротив, обеспечивает его господство. Однако это не исключает относительной самостоятельности элиты по отношению к классу в целом. Кстати, это в свое время отмечал К.Маркс. Известно, что в статье “18 брюмера Луи Бонапарта” Маркс показал большую степень самостоятельности государственной власти, особенно в условиях определенного равновесия классовых сил. Значительная доля этой самостоятельности существует и при отсутствии такого равновесия. И именно подобная относительная самостоятельность государственной власти может создавать иллюзию того, что она стоит как бы над обществом (отсюда и иллюзия надклассовости элиты, хотя она выражает совокупный интерес правящего класса, в частности, класса буржуазии, куда лучше, чем это делал бы непосредственно тот или иной капиталист, осознающий лишь свой непосредственный, причем краткосрочный интерес).

Относительная самостоятельность элиты по отношению к господствующему классу связана с различием интересов разных слоев этого класса. У элиты есть возможность не только лавировать между интересами отдельных групп и слоев правящего класса, но порой даже принимать решения, против которых выступает большинство представителей этого класса. Так, “новый курс” Ф.Д.Рузвельта встретил сопротивление большинства капиталистов, не сразу осознавших свой собственный глубинный интерес, защите которого и служит государственное регулирование экономики в условиях кризиса, что и предлагал рузвельтовский “мозговой трест”. История показала, что рузвельтовская политическая элита лучше поняла насущные и долгосрочные потребности господствующего класса, чем подавляющее большинство его членов.

И это понятно: капиталист заботится прежде всего о своей собственной, причем непосредственной выгоде; ему близки слова, приписываемые бывшему президенту “Дженерал Моторз” и бывшему министру обороны США Ч.Вильсону: “Что хорошо для “Дженерал Моторз”, то хорошо и для страны” (сам Вильсон, впрочем, упорно отказывался от авторства этих слов). Правящая элита, как правило, видит дальше, что в конечном счете отвечает интересам господствующего класса. Причем элита стремится создать впечатление, будто она, принимая компромиссное решение, “равно заботится” обо всех классах и слоях населения. А идеологи господствующего класса, выполняя свою функцию, помогают правящей элите замаскировать ее связь с господствующим классом.

Ошибкой многих марксистских социологов является стремление элиминировать проблематику элитологии, свести все к проблеме классов и классовой борьбы. Но в элитологии имеется специфическое содержание, несводимое к последней. Иное дело, что вопрос о роли элиты в общественно-политическом процессе можно и должно рассматривать в связи с проблемой классов, классовых отношений.

Подведем некоторые итоги. За исключением Г. Моски и его последователей из “макиавеллиевской” школы, отождествляющих элиту и правящий класс, и некоторых других политологов, исследующих отношение элиты и господствующего класса, подходом, наиболее типичным для современной элитологии, является рассмотрение правящей элиты в отрыве от классовой структуры общества и, более того, противопоставление дихотомии элита – масса теории классовой дифференциации общества. И если марксистских элитологов можно упрекнуть в гипертрофировании классового подхода, то большинство элитаристов впадает в другую крайность, отказываясь видеть связь элиты с отношениями классов и классовой борьбы. Как мы видели, возможно совмещение понятия “элита” с теорией классов. Поскольку анализ политических систем не исчерпывается выявлением того, какой класс является господствующим в данном обществе, а требует дальнейшей конкретизации властных отношений, понятие “элита” может служить делу уточнения и углубления такого анализа.

• [1] Elites, Crises, and the Origins of Regimes, ed. by Dogan V.& Higley J., N.Y.,Oxford,1998, p.p. 3,4.

• [2] Moore S. and Hendry B. Sociology. Suffolk, 1982, p.146

• [3] Хайек Ф. Дорога к рабству. Новый мир, М.,1991, No 8, c .187.

• [4] Elites in Latin America , ed. by S.Lipset and A.Solary, Oxford Univ. Р ress, 1967,p.VII.

• [5] Keller S. Beyond the Ruling Class. Strategic Elites in Modern Society. New Brunswick , 1991, p.25.

• [6] Bottomore T., Elites and Society, L., 1964,p.7; Ippolito D., Walker T., Kolson K. Public Opinion and Responsible Democracy. New Jersey , 1976, p .122.

• [7] См.: Полис,1993, N 2,с.с.81-82.

• [8] Л.Сенистебан. Основы политической науки. М .,1992, с .36.

• [9] Current Sociology. L.,2000, v.48, p.46.

• [10] Сартори Дж. Вертикальная демократия. Полис,1993, N 2, c .80.

• [11]Там же .

• [12] Gilbert D. and Kahl J. The American Class Structure. Belmont , 1992, p.191.

• [13] Keller S., op.cit.,p.5.

• [14] Runcimen W. Social Science and Political Theory. Cambridge , 1999, p.69.

• [15]См : Dye T. Who Is Running America ? The Clinton Era. 5-th ed., N.J.,1995; 6-th ed., 2000.

• [16] Сартори Дж., Цит соч.,с.81 .

• [17]См .: Sorokin P., Lundon W. Power and Morality. Boston , 1959.

• [18]Сартори Дж . Цит . соч ., с .82.

• [19] Bell D. The Cultural Contradictions of Capitalism, N.Y.,1976,p.204.

• [20]См .:Transactions of the Fourth World Co п gress of Sociology, vol.. 1,2. L.,1959.

• [21] Keller S. Op.cit.,p.5.

• [22]Сартори Дж . Цит . соч ., с .82

• [23] См.: Авторханов А.Технология власти. М.,1991, Джилас М. Лицо тоталитаризма. М..1992, Восленский М. Номенклатура: господствующий класс Советского Союза.М.,1991.

• [24] Тощенко Ж. Как же назвать тех, кто правит нами? Независимая газета, 31.12.1988.

• [25]Dye T . Op . cit ., p .10.

• [26] Сартори Дж., Цит. Соч., с.81

• [27] Элдерсфельд С. Политическме элиты в современных обществах. Эмпирические исследования и демократия. М.,1992.с.3.

• [28] Dye T. Who's Running America, p.11,12.

• [29] Dye T. and Zeigler H. The Irony of Democracy. Belmont , 1991, p .91

• [30]Ibid ., p .91-92

• [31] См.: Нарта М., Теория элит и политика, М.,1978, с.с.123-128; Ашин Г.К.,Понеделков, А.В.,Игнатов, В.Г.,Старостин А.М., Основы политической элитологии, М..1999, с.с.204 - 205; Гаман -Голутвина О.В. Определение основных понятий элитологии,"Полис", 2000, № 4,с.97-103.

• [32] Крыштановская О. Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту // Общественные науки и современность. №1, 1995, с. 51.

• [33] Ривера Ш.Тенденции формирования состава посткоммунистической элиты России: репутационный анализ // Полис,1995, No 6, с.с.61-66.

• [34]См .: Putnam R. The Comparative Study of political Elites, N.Y.,1976.

• [35] Гаман-Голутвина О.В. Определение основных понятий элитологии.//Полис, 2000, No 4, c .99.

• [36] Prewitt K., Stone A. The Ruling Elites, N.Y., 1973, p.4.

• [37] Kourvetatis G., Dobratz B. Political Sociology. New Brunswick - L., 1980, p..5.

• [38]Ng S.H. The Social Theory of Power, N.Y.-L.,1980, p.65.

• [39]Нарта М. Теория элит и политика. М ., 1978 г ., с .144.

• [40] Martin R. The Sociology of Power. L., 1977, p.191.

• [41]Political Power and Social Theory. Ed. by M.Zeitlin, Greenwich , 1981, p.1. Американский леворадикальный социолог У.Домхоф пишет: “Понятие “правящий класс” относится к социальному высшему (правящему) классу, который является собственником непропорционально большой доли общественного богатства. Правящая элита, с другой стороны, включает всех, кто находится на командных позициях в институтах, контролируемых членами высшего класса. Какой-то член правящей элиты может и не быть членом правящего класса” (Domhoff W. Who Rules America? New Jersey , 1967, p.9-10).

• Carlton E. The Few and the Many. A Typology of Elites, Scolar Press, 1996,p.3.

• [42]Carlton E. The Few and the Many. A Typology of Elites, Scolar Press, 1996,p.3.

• [43] Маркс К., Энгельс Ф. Соч.,т.1, с.с.270.271.

• [44] K.Marx, F.Engel s. Band 23. Dietzverlag , Berlin , 1972, S.741, Band 14, S.8.

• [45] Маркс К., Энгельс Ф., Соч., т.3, с.46.

• [46] Весоловский В. Классы, слои и власть. М ., 1981 г ., с .103-117.

[47] Domhoff W. Who Rules America ? Power and Politics in the Year 2000, L.,1998, p.2

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com