Перечень учебников

Учебники онлайн

Часть III. Основные методы прикладной социологии

Очерк IX. Принципы и правила использования социологических методов в прикладном исследовании

Социальная практика последних лет требует, чтобы методы социологии обеспечивали все большую конкретность и объективность решения проблемных ситуаций в практической деятельности. Здесь возможно последовательное применение методов моделирования, социального прогнозирования, экспертной оценки, экспериментирования и других в соответствии с логикой прикладного социального анализа. Остановимся только на некоторых приемах реализации методологии в процессе совокупного использования названных методов на всех этапах прикладного исследования.

§ 1. Модели социальных объектов в прикладной социологии

Конкретные правила построения методик практических действий, которые связаны с процессом целеполагания — специфическим видом переработки социальной информации и проектирования будущего состояния изучаемого объекта, — определяются теоретико-методологическим содержанием выбранных методов исследования.

Органическая связь цели, объекта и предмета исследования предоставляет возможность использовать методы моделирования и его методику в процессе прикладного социологического исследования. Моделирование, по сути, есть процесс восхождения от абстрактного к конкретному. Этот тезис можно сформулировать и наоборот: восхождение от абстрактного к конкретном) предстает как процесс мысленного моделирования реальности. В этом смысле переход от теории к практике, осуществляемый в ходе прикладного исследования, также является своеобразным процессом моделирования.

Однако вкладываемое нами в понятие “модель” значение отличается от общепринятого “точного” значения модели как посредника между эмпирией и теорией, которое не выходит за рамки старой парадигмы и определяет моделирование только как снятие копии с оригинала, а значит, и не вписывается в метод восхождения от абстрактного к конкретному. Модель выступает как содержательное обобщение, воплощающее в себе единство конкретно-исторического, типологического и объективно-отражательного подходов, и как адекватное выражение использования исследователем эксперимента и других приемов.

Данное положение, конечно, нуждается в раскрытии, ибо имеются разнообразные случаи употребления категории модели. Мы остановимся, главным образом, на той форме метода моделирования, которая представляет собой специальный вид экспериментального исследования — модельный эксперимент. Именно эта форма моделирования порождена новой парадигмой познания, вытекает из потребностей развития познания и практики.

Под моделью мы понимаем определенную систему (мысленную или реальную), отображающую объект в существенных для исследования свойствах и способную заместить его таким образом, что изучение модели позволит получить новую информацию об экспериментальном объекте. При этом должны выполняться три следующих принципа.

  1. Между моделью и объектом должно быть отношение сходства (принцип отражения).
  2. Модель должна являться заместителем объекта экспериментального исследования (принцип репрезентации).
  3. Изучение свойств модели позволяет получать информацию о таких же свойствах самого объекта эксперимента (принцип экстраполяции).

Эти три взаимосвязанных принципа являются необходимыми и достаточными для применения метода моделирования.

Метод моделирования (как своеобразный мост между теорией и практикой) помогает в выработке решений о практических действиях через использование дескриптивной и особенно нормативной информации, которую можно получить, пользуясь этим методом. Как метод прикладного исследования моделирование способствует не только получению научного знания, но и его дальнейшей разработке, позволяющей приспособить его к непосредственным нуждам практики. Через анализ модели сложного социального объекта (как условного образа объекта в его будущем состоянии) мы получаем информацию о действительном объекте. Конструирование модели происходит на основе предварительного изучения объекта и выделения его существенных характеристик. Построение модели будущего состояния объекта является, по существу, процессом прогнозирования, столь необходимым для принятия правильного решения. Принятию такого решения способствует возможность, используя модель как своеобразный “заместитель” объекта, осуществить предварительные эксперименты для проверки эффективности целенаправленного воздействия на объект-оригинал.

Определение достоверности и обоснованности перенесения знаний, полученных на модели, на объект социологического исследования также зависит от реализации методологических и методических приемов деятельности социолога.

Разумеется, требование соответствия между моделируемым объектом и моделью связано не только с репрезентативностью выводов от модели к объекту, но и с проблемой эффективности самого эксперимента над моделью. Подобный модельный эксперимент имеет смысл осуществлять в тех условиях, когда: 1) эксперимент над интересующим нас объектом в силу каких-то причин невозможен непосредственно (скажем, недоступен физически в данных условиях, существуют препятствия морального или другого характера), 2) эксперимент над объектом требует неоправданно больших расходов времени и средств, 3) эксперимент над моделью обеспечит более точные результаты.

И все же более важным, чем конкретное решение вопроса о характере подобия, для осуществления модельного эксперимента является следующее гносеологическое требование: система интересующих нас свойств в моделируемом объекте и непосредственно исследуемая в эксперименте система аналогичных свойств в модели — обе должны подчиняться одним и тем же причинно-следственным законам. Детерминация, причинность одного и того же порядка — вот важнейшее условие эксперимента на модели и экстраполяции выводов на моделируемый объект.

В этом плане представляет интерес экспериментальное исследование массовых социальных явлений. Как правило, в качестве модели некоторого значительного по своему объему массива случайных событий выступает выборка, т.е. лишь часть моделируемого объекта. Можно ли рассматривать выборку именно как материальную модель и о какой детерминации здесь может идти речь? Можно ли применительно к выборке говорить, что в эксперименте над ней мы изучаем причинно-следственные связи? Если под материальной моделью понимать реальный, объективно существующий предмет (множество предметов), изучение которого позволяет получить информацию о моделируемом массиве случайных событий, то ответ на первый вопрос однозначен: выборка представляет собой материальную модель. Выборка является материальной моделью, так как состоит из материальных объектов, в том числе людей, принадлежащих к той или иной интересующей нас социальной группе (коллектив предприятия, жители города, студенты, молодые рабочие и др.), и присущих им свойств (их мнений, отношений, ориентации).

Как и каждая модель, выборка должна соответствовать перечисленным выше условиям. При этом независимо от того, сконструированы модели искусственно или же в качестве моделей использованы существующие в природе социальные процессы или предметы, их отношения сходства к объекту, равно как и все изменения в них, существуют объективно, независимо и вне сознания человека. Сознание и сознательность субъекта ограничиваются лишь выбором подходящей модели, знанием условий сходства и использованием этого знания при создании или выборе модели. После того, как такая модель стала объектом изучения, она функционирует как любой материальный объект по объективным законам общества. Именно поэтому такие модели и могут быть средством научного эксперимента, являющегося формой предметно-материальной деятельности (т.е. практики).

Выборка как модель должна быть также обозримой во времени и пространстве и относительно легко поддающейся эмпирическому исследованию наличными, имеющимися у социолога надежными методами. Проблема адекватности модели тожеству социальных объектов, или, иначе, проблема репрезентативности выборки и экстраполяции результатов, полученных при исследовании выборки, на это множество, решается обычно применением теории выборочного метода, которая опирается на теорию вероятностей и закон больших чисел. Однако, следует отметить, что теория выборки в общем виде разработана практически безотносительно к специфике содержания предмета изучаемых социальных областей.

Если в естественных науках и в таких, как экономические и ряд биологических наук, общая теория статистики обеспечивает построение адекватных моделей для проведения эксперимента, то для социологического исследования социальных объектов необходима более глубокая разработка принципов построения модели, на основе социологической теории объекта. Практика социологических исследований свидетельствует, что выборочные модели, построенные без учета специфики задач и объекта исследования, далеко не достаточны. Обычно вопросы построения моделей социальных явлений разрабатываются независимо от проблем построения выборки. Именно этим, в частности, можно объяснить недооценку роли научного обоснования в построении выборочной модели современными социологами в нашей стране.

Методологическая нерешенность этих вопросов вызвала необходимость разработки методики формирования выборки в соответствии с социальными закономерностями, социологическим знанием. Первые попытки разобрать методологические принципы выборочного метода в социологии на основе целей и задач исследования были предприняты еще у истоков современной отечественной социологии. В дальнейшем в рамках этого подхода были проведены крупные социологические исследования, использующие методику социологического отбора Однако репрезентация на основе социологического знания осуществляется в настоящее время скорее интуитивно, чем сознательно и методологически обоснованно. Не случайно в зарубежной литературе применение подобного метода обозначается термином “выбор по усмотрению”, согласно которому, исходя из знания генеральной совокупности, выбираются типичные элементы для построения ее модели. Причем отбор элементов “оставляется на усмотрение обследующего” и “происходит более или менее субъективно”. Метод применяется “легко”: “большая опасность... состоит в субъективизме”.

Представительную модель объекта по социальным закономерностям строить сложнее, чем представительную модель объекта по статистическим закономерностям. Первое, с чем сталкивается социолог, — это конкретизация объекта исследования, применение методологических правил перехода от исходных теоретических представлений об объекте к его типологическому описанию. Подчеркнем еще раз, что при построении выборки методом социологического отбора (целевого) следует исходить не только из знания генеральной совокупности, но, в первую очередь, из знания факторов, детерминирующих социальный объект в содержательном смысле. Для этого требуется, конечно, развитое социологическое знание об изучаемом явлении, в частности в конкретно-историческом смысле. Действия такого рода могут быть успешными лишь при хорошо выполненной методологической конкретизации и типологизации объекта.

Построение модели на основе предварительного изучения объекта и выделения его существенных характеристик, экспериментальный анализ модели, сопоставление результатов с данными об объекте и т. д. — все это составляет содержание методов моделирования. Поэтому неправомерно мнение, распространенное в социологической литературе, которое отождествляет с моделью любое формализованное образование, систему, математическую теорию.

Модель служит нс только для описания определенных объектов средствами математики и логики, она создается и специально исследуется и при переходе к опосредованным методам познания объекта, используется в качестве его заместителя в процессе мысленного эксперимента. Многие из математических разработок в социологии (классификации, расчетные формулы и др.) относятся, скорее, к математическим способам описания объектов, нежели к моделям.

Существующий в настоящее время разрыв между потребностями применения математических средств в прикладных социологических исследованиях и неподготовленностью их к этому можно преодолеть именно на пути упорядочения содержательной стороны рассматриваемых проблем в виде моделей. Во многих случаях они являются нс только необходимым, но и достаточным основанием формализации, обеспечивающим соответствующий уровень организации и уточнения знания об объекте. Вместе с тем формально-логический подход в целом не заменяет всего богатства методов и средств формирования диалектико-материалистической концепции социального объекта.

Опыт моделирования в социальном познании свидетельствует о том, что выбор и применение тех или иных средств формализации в прикладных социологических исследованиях зависит от степени структурированности объекта и разработанности самого научного аппарата для описания социальной действительности. Принципиально важным является вопрос о целесообразности и эффективности моделирования и формализации в каждом конкретном случае. Сложное взаимодействие экономических, политических, социальных, идеологических отношений, изучаемых социологией, на первый план выдвигает содержательно-качественный анализ и обусловливает подчиненную роль формальных методов социологического исследования содержательным методам. Математическое моделирование не является преобладающим методом в социальном познании.

Особенно методологически несостоятельна формализация на общесоциологическом уровне, что обусловлено, во-первых, ограниченностью возможностей формализации как метода в социологическом исследовании объективно существующих связей и отношений и, во-вторых, направленностью общесоциологической теории на выявление сущности социальных процессов в глубоком содержательном аспекте.

Методологическим выводом из проведенного анализа является то, что при определении границ формализации необходимо конкретизировать содержательный аспект рассматриваемого вопроса, тщательно изучать специфику моделируемого объекта и подбирать соответствующие способы и методы его исследования.

Задачи моделирования как средства экспериментального исследования направлены на: 1) подготовку и осмысление эмпирической информации при изучении отдельных сторон объекта в прошлом, настоящем и будущем (наблюдение, описание, выявление элементов механизма функционирования и развития социальных объектов, проверка и уточнение фактического материала), 2) уточнение научного инструментария (методическая отработка средств измерения, проверка методологических оснований исследования, подготовку эксперимента), 3) выработку решений в системе социального планирования и управления, в практике инноваций.

Новая функция мысленной модели, которая стала особенно значимой в наши дни, — это теоретическое осмысление результатов производственного эксперимента и оснований для ориентации в нововведении в той или иной сфере деятельности (эксперимент экс-пост-фактум). Ее актуальность возросла а связи с практикой крупномасштабных экспериментов и внедрением их результатов в народном хозяйстве. Производственный эксперимент, проводимый на отдельных предприятиях конкретной отрасли, его ход в единстве с содержанием целей и средств преобразования служат моделью в распространении результатов на другие предприятия и отрасли в практике управления при внедрении новых методов хозяйствования, прошедших проверку и испытание.

В модели в системной целостности отображаются выработанные в ходе эксперимента социальный формы. Они становятся опорой прогрессивных тенденций развития и ориентации на наиболее эффективные средства управления общественными процессами, преодолевая силу инерции старого, отжившего. Таким образом, устанавливается обратная связь от эксперимента к практике, которая позволяет ориентироваться на положительные тенденции и избежать отрицательных явлений, имевших место при его проведении.

Модель-идеализация является не только необходимым элементом метода моделирования, но и элементом общей гносеологической структуры социологического исследования и важным средством планирования и управления социальными процессами. Основание для такого утверждения состоит в том, что на всех этапах и уровнях формирования прикладной теории и выработки управленческих решений с выходом на практику имеются элементы заместительно-эвристического характера, присущие моделированию; проведение аналогии, упрощение ситуации и связей, представление их в системном виде, установление сходства процессов, мысленный эксперимент. Модель-идеализация органически вплетается в такие общенаучные средства познания, как анализ и синтез, индукция и дедукция, гипотеза, теория и др., а также в специальные методы социологической науки как на теоретическом, так и на эмпирическом уровнях исследования.

Своеобразие социального моделирования как формы эксперимента состоит в том, что оно находится в тесной связи с натурным социальным экспериментом, Натурный эксперимент становится моделью для реализации управленческих мероприятий, а мысленный эксперимент служит выяснению того, насколько теоретически обоснованы выдвигаемые гипотезы, является подготовительным этапом натурного эксперимента и промежуточным звеном при переходе от результатов теоретического познания к их внедрению.

Свойства социального эксперимента и общественно-исторической практики как критерия истины порождают более тесную, чем в естествознании, зависимость результатов моделирования от характера исходных философско-методологических принципов его обоснования и прежде всего от степени полноты использования диалектико-материалистического принципа конкретно-исторического подхода в выделении главных системообразующих оснований в мысленных моделях.

Успех применения различных форм моделей, как и успех социологического исследования в целом, в конечном счете зависит от того, насколько удается действительно соединить исторический материализм с конкретными способами познания, воплотить его содержание в специальных областях социологической науки. Путь познания в этом случае идет от описательной теоретической модели предмета исследования к нормативной модели будущего состояния изучаемого явления, а затем к поисковой модели и далее к практическому решению. Разработка социального прогноза представляет собой важную задачу прикладного социологического исследования, которая имеет значительную сложность как в теоретико-методологическом, так и в практическом отношении.

Оперирование теоретическими моделями представляет собой форму мысленного эксперимента, а сами модели являются его мысленными орудиями. Теоретическая, мысленная модель исследуемого объекта, вводимая на теоретическом уровне анализа, — это своего рода “идеализированный объект” (например, модель отношения к труду, образа жизни, “социальных инициатив”). Модели такого рода называют теоретическими, концептуальными, идеальными, логическими и т. п.

В формировании теоретических или концептуальных моделей важная роль принадлежит категориям и принципам социологии в выделении тех сторон социальной действительности, которые могут служить в качестве реального основания для изучения общих закономерностей. Эти теоретические конструкции обогащены эмпирическим материалом данной предметной области.

По сути, теоретическая модель состоит из ряда промежуточных абстракций, образующих определенную иерархию и опосредующую связь исходного понятия с системой показателей. Перевод исходного понятия в систему показателей осуществляется путем преобразования теоретической модели в системную модель объекта в виде системы (дикторов как некоторой органической целостности. Такая модель объекта является одной из процедур программы социологического исследования, которая позволяет уточнить проблемную ситуацию, предмет, цели и задачи исследования, создает предпосылки для выдвижения гипотез, выбора методов сбора и анализа информации, дает возможность прогнозировать дальнейшее применение результатов исследования, включить их в систему социологического знания.

В свою очередь, системная модель объекта исследования в виде социальных показателей, которые являются идеальными заместителями реального объекта, может быть преобразована в математическую, состоящую из классификационных или количественных переменных. Манипулируя в процессе исследования системной и математической моделями, социолог получает данные, позволяющие расширить теоретические представления об изучаемом объекте и тем самым осуществить обратную связь с исходной теоретической моделью.

Адекватность и достоверность описательной (дескрептивной), нормативной и поисковой моделей в прикладном исследовании определяются методологической обоснованностью и надежностью показателей и нормативов. Именно социальные показатели и нормативы являются непосредственными инструментами внедрения социологических рекомендаций в практику социально-экономической и социально-политической деятельности.

На каких же методологических подходах основываются модели типичных социальных явлений? Этот вопрос рассмотрим более подробно.

Особенности методики прикладного социологического исследования и этапы его проведения вызывают необходимость изучать прежде всего типичные социальные явления и процессы, которые подвергаются практическому воздействию с помощью управленческих решений. Задача, следовательно, заключается в том, как выработать на основе анализа ограниченного круга фактов понимание сущности изучаемых процессов, типологическую модель, которую затем можно “приложить” к наиболее “узкому месту” для решения социальной проблемы. Надо суметь выделить в единичных фактах то, что составляет не единичность этого случая, а его общность; не изучать всю сумму одинаковых признаков конкретных ситуаций и вычленять в них эту одинаковость, сходство, а анализировать именно типичные предметы и социальные проблемы. Такой предварительный анализ можно провести на основе уже имеющейся информации и теоретического осмысления накопленного в социологической науке багажа, в том числе путем активного привлечения экспертов-специалистов разного профиля.

Здесь довольно сложным методологическим вопросом является определение понятия “тип” явлений, на основе изучения которых могут быть разработаны типичные методики прикладных социологических исследований. Этот вопрос не только (и не столько) формально-логический, он не сводится к эмпирическим процедурам, количественным оценкам. Это, прежде всего, область изучения содержательного, качественного анализа различных явлений, определения существенных различий и сходства изучаемых качественных процессов.

Методологическим условием проведения этого анализа является философский принцип — единство качественно-количественного анализа, различение объективных и субъективных аспектов качества, поиск однородного основания для количественного соизмерения разнокачественных явлений. Количественное отображение качественных признаков невозможно без проникновения в сущность изучаемого явления. Но где критерии, служащие для оценки существенности различий социальных явлений и выделения их типов?

Интересно с этой точки зрения сопоставление познавательных возможностей эмпирической и теоретической типологизации, предпринимаемое В.А. Ядовым. Он совершенно справедливо подчеркивает, что эмпирическая типологизация допускает лишь описание полученных данных и их интерпретацию, где устойчивость типа находится путем многократного перебора свойств объекта, тогда как метод теоретической типологизации ведет к объяснению закономерности данного ряда социальных явлений на основе идеальной теоретической модели и по теоретически обоснованным критериям.

Важно, однако, учитывать, что даже истолкование эмпирических зависимостей, корреляций, устойчивых связей свойств социального объекта в свете объяснительных факторов всегда представляет собой выход за пределы анализа эмпирических данных. Происходит переход, скачок на новый горизонт открытия социальной реальности, перерыв в постепенности движения и изменения. Процесс социологического исследования, начиная с описания, т. е. отражения внешней стороны социальных объектов, переходит затем к объяснению ранее установленных и описанных фактов, т. е. к внутренней стороне, к сущности социальных объектов и, следовательно, к научному прогнозу и управлению. Иными словами, как бы ни усложнялись задачи типологизации эмпирического материала, какие бы сложные корреляции ни устанавливались между эмпирически устанавливаемыми значениями переменных, какого бы развитого математического аппарата они ни требовали, в конечном итоге мы всегда получаем соотношения между внешними, эмпирическими характеристиками социальных явлений. А для характеристики глубинных, сущностных процессов и связей эти соотношения могут иметь значение лишь в том случае, если они вписываются в логику объяснительных факторов, не выводимых непосредственно из эмпирического социологического исследования.

Без построения типологий социологическое исследование обречено на фрагментарность и утрату исторической перспективы. Развитие изучаемого объекта нельзя обнаружить путем увеличения или уменьшения статистически среднего числа пусть даже существенных его признаков. Средние тенденции могут быть истолкованы ложно (подобные примеры недавно давала государственная статистика о развитии народного хозяйства), если их нахождение не опирается на формирование типа, на установление индивидуальности изучаемого класса объектов на базе конкретно-исторического подхода. Средние, установленные эмпирическим путем тенденции могут указать правильную тенденцию изменения в типах лишь при условии, если правильно (теоретическим путем) установлены сами типы.

Тип является противоречивой категорией, С одной стороны, это нечто среднее, одинаковое, устойчивое, с другой — индивидуальное, особенное, нечто неповторимое, изменчивое.

Поиск типов социальных явлений посредством процедуры обобщения ставит проблему соотношения категорий сходства и различия. Выделяются два вида обобщения: 1) поиск сходного и 2) поиск целого. Это два разных методологических и методических подхода к одной и той же проблеме. Поиск сходного требует для своего анализа категорий общего и отдельного, а поиск целого — категорий единичного, особенного, всеобщего. Социологи в своих исследованиях следуют тому или иному способу интуитивно, не всегда его осознавая, более того — не делая его предметом особого рассмотрения. В данном случае не учитывается, что общее представление дает нам только знание сходного или абстрактно-общего, а представление о целом — знание конкретно-общего, осмысление частей целого.

При поиске сходного, устойчивого (первый вид обобщения) объект берется как нечто отдельное, неразвивающееся целое. В результате, отвлекаясь от различного, фиксируется нечто общее (сходное), абстрактно-общее. Объектом здесь интересуются только как некоторым неизменным стандартом, а не развивающейся индивидуальностью.

При поиске целого (второй вид обобщения) объект уже рассматривается как нечто особенное, индивидуальное. Результатом такого обобщения является конкретно-всеобщее, развивающееся целое, единство его моментов: единичного, особенного, всеобщего. В таком случае объект выступает и как стандарт, и как индивидуальность, т.е. как определенный тип. Здесь “повторяется” не просто общее в отдельном, а всеобщее — в единичном как принцип развития, как сущность в явлении. Через построение таких типов мы осуществляем переход от обыденных представлений к научным понятиям, от явления к сущности, от абстрактного к конкретному.

Когда за основу типологизации личности берутся критерии, не связанные с изучением и учетом на практике объективных сдвигов, происходящих в социально-классовой и профессионально-квалификационной структуре общества и коллектива, а различающиеся субъективными позициями (такими, как отношение к труду, уровень нравственной зрелости, социальной мобильности, ценностные ориентации и т.п.), то внимание исследователей ограничивается эмпирической типологизацией как разновидностью системных методов научного познания. В этом случае социальная типология сводится к поиску устойчивых, повторяющихся комбинаций некоторого числа качественных показателей, характеризующих объект. Обычно их не больше трех-четырех, а каждый из показателей описывается тремя-пятью оценками, рангами, позициями и т. д. Количество комбинаций при этом невелико, все они трактуются в прикладной социологии как типы.

Например, процедура выяснения типов личности в удовлетворенности работой, как правило, базируется на субъективной информации, полученной из анкетных опросов. В большинстве случаев респонденту предлагается стандартный вопрос: “В какой мере вы удовлетворены своей работой?”. Подразумевается, что наиболее адекватным в данном случае является “измерение” в шкале с пятью оценками; “удовлетворен”, “скорее удовлетворен, чем неудовлетворен”, “трудно сказать”, “скорее неудовлетворен, чем удовлетворен”, “неудовлетворен”. Далее для получения усредненной характеристики удовлетворенности работой в той или иной группе трудящихся каждому рангу удовлетворенности априорно придается соответствующий балл: +1, +0,5, 0, -0,5, -1. После этого уже легко рассчитать средний балл удовлетворенности работой, которым широко пользуются для эмпирического обоснования сконструированных типологий:

где А, В, С, D, Е — численность респондентов, пометивших соответствующие пункты ранговой шкалы. Средний балл изменяется от -1 до +1, и чем его величина выше, тем ближе данная группа к состоянию полной удовлетворенности.

Уже самое краткое описание методической процедуры свидетельствует о присущих ей недостатках. Во-первых, попытка априорного приписывания качественным признакам баллов может быть сделана при помощи множества произвольных способов, которые приводят к прямо противоположным выводам в одной и той же ситуации, Во-вторых, даже при безупречной шкале оценок ее отметки (в нашем случае +1; +0,5; 0; -0,5; -1), к сожалению, не имеют реального объективного социального содержания и, следовательно, представляют собой не более, чем набор условных чисел.

При таком подходе роль методологических принципов социологической теории вольно или невольно отодвигается на второй план. Главный методологический просчет в разработке подобных методических процедур заключается в подмене объективных критериев к социальным качествам личности тактическим лавированием, когда все важнейшие социологические критерии легко, почти механически подменяются субъективными эмпирическими критериями на уровне обыденного сознания. Причем обоснование эмпирической интерпретации (высказывания респондентов, градации шкалы, баллы, числовой ряд и др.) проводится не с теоретико-методологических позиций социологической науки, а с формально-логической и психологической обоснованности методов получения эмпирической информации.

На наш взгляд, решающая роль в научной социальной типологии, переводе индивидуальных качеств личности на более высокий уровень отражения принадлежит социологической теории и методологии. Для выбора методов социологического исследования принципиально важно уяснить, что понимается, например, под словом “удовлетворенность”, используется оно на понятийном уровне или на уровне обыденного сознания. В последнем случае высказывания респондентов о своих оценках работы на данном рабочем месте будут в значительной степени характеризовать их удовлетворенность работой, и многое решит техника анкетного опроса, адекватная интерпретация полученных данных. Если же речь идет о понятии “удовлетворенность”, его социальном содержании, характеризующем прежде всего место социальной группы в структуре общественных отношений, а уже затем, насколько тот или иной индивид разделяет, осознает данную удовлетворенность работой, то в этом случае метод опроса может служить лишь вспомогательным средством.

Выявить объективное социальное содержание тех или иных явлений (вне зависимости, в материальной или субъективно-психологической форме они осуществляются) можно только в соотнесении их с целым, с социальными процессами в обществе.

В центре методологического обоснования методических приемов социологической интерпретации должен стоять не индивид как носитель сознания, отражающего социальную реальность, а общество как целостное образование, являющееся субъектом социального познания. Если же субъектом социального познания полагать индивида, а в индивидуальности видеть только источник творческого развития знания, то такие понятия, как “социальная реальность”, “историческая закономерность”, “объективная истина”, окажутся лишними терминами. не имеющими предметной референции.

Таким образом, социальные качества личности потому и являются социальными, что определяются общественными отношениями, общественным взаимодействием людей, так как само существование человека и всех его качеств возможно только как общественная связь (включая мотивацию индивидуальных поступков, пол, возраст и другие признаки).

Тип как особая форма организации знания опосредует связь между теоретическим социологическим понятием и показателем и служит основой их стандартизации. Тем самым выявляются принципы как эмпирического (на базе построения типологий реальных объектов), так и теоретического (на базе построения “идеального типа”) обоснования процедуры построения стандартных показателей.

Любой более или менее научно обоснованный набор или система социальных показателей опирается на те или иные представления об изучаемом объекте, хотя социологи не всегда их ясно и четко осознают, более того, не всегда делают их предметом особого рассмотрения. Не всегда они осознают и описывают ту модель, которая интуитивно закладывается ими в основание этого набора или системы. В основном осуществляется интуитивная редукция эмпирических наблюдений, сведение множества наблюдаемых характеристик к некоторым средним индексам.

На наш взгляд, отсутствие или недостаточная разработка промежуточных, особенных моделей, обеспечивающих связь содержательного (теоретического) и формального (математического) аппарата науки, а также отсутствие или недостаточная разработка принципов построения этих моделей — основная трудность применения математических методов в социологии. Успешное приложение математического аппарата в социологии и построение социологе-математических моделей требует специального предматематического содержательного анализа соответствующей социологической проблемы, результатом которого могла бы стать типологическая модель как предпосылка построения набора или системы показателей посредством математических процедур, где именно типологическая модель выполняет роль систематизирующего фактора.

§ 2. Методологические ориентации в выборе методов практических решений

Раскрывая содержание этого вопроса, необходимо отметить, что практически все осуществленные за последние годы крупные прикладные исследования базировались в основном на проблемно-ориентированной методологии либо на нормативно-рациональной методологии. Рассмотрим эти методологические направления, определив их различие, точки соприкосновения и взаимодополнения.

Проблемно-ориентированная методология в социологическом анализе конкретных социально-экономических проблем в основном исходит из поведенческого подхода.

В чем специфика социологического исследования поведения? Обычно определяют поведение “как субъективную сторону деятельности, т.е. совокупность поступков и действий, отражающих внутреннее отношение людей к условиям, содержанию и результатам деятельности”. С этой формулой трудно согласиться из-за перекоса в сторону субъективного акцента в определении. В таком случае для развертывания социологических исследований о дефектах функционирования и развития социального механизма экономики достаточно операционализировать следующие понятия: управленческие группы, управленческое сознание, положение групп в иерархии управления, управленческая деятельность, управленческое поведение и, наконец, управленческие взаимодействия. Причем характер этих взаимодействий (руководство — подчинение) определяет, как ведут себя субъекты разных уровней, а также каким оказывается их управленческое сознание.

Отношение работников к системе управления обычно анализируется исходя из тех позиций (ролей), в которых выступают руководители и подчиненные. В основе подобной схемы анализа лежит представление об управлении как о субъективно-объективных отношениях. Из подобного анализа получаются очевидные, крайне наивные выводы: управлять людьми становится все труднее, деятельность руководителей не заслуживает одобрения, управленческие ориентации и поведение разных субъектов рассогласованы и др. Отсюда и практические рекомендации: “усилить требовательность руководителей”, “установить строжайший контроль”, “использовать передовой опыт”, “провести разъяснительную и воспитательную работу” и т.п., которые малоинформативны и малоэффективны в практике управленческих отношений.

При использовании такого субъективного метода исследования ошибочная, нежелательная деятельность преподносится как поведение людей, которое не подчиняется объективным законам и зависит от субъективных причин. Поведение — это лишь определенная субъективная окраска деятельности человека по виду, по характеру ее, на самом же деле оно представляет собой строгую объективную реальность, подобно самой деятельности. Авторы исследования “Типология потребительского поведения” показали, что фундаментальной основой конкретных действий, поведения людей служат их потребности. Потребности — это непременные (неустранимые) и осознанные условия деятельности, осуществляемой в различных сферах. Несмотря на все многообразие и индивидуальность человеческих устремлений к обладанию теми или иными благами, несмотря на многообразие субъективных мнений и желаний, потребительское поведение людей объективно предопределено состоянием и уровнем развития общественного производства. Конечно, эта связь не прямая, она опосредована интересами, целями, ценностными ориентациями человека, которые, однако, тоже являются продуктами материальной жизни общества. В этом состоит объективный в своей основе характер потребительского поведения.

Все действия людей объективно обусловлены и не являются ни индивидуальным актом, ни полностью однородным процессом. Это действия отдельных социальных групп, различающихся между собой по роли, которую они играли в системе производственных отношений, по условиям производства и, следовательно, по условиям их жизненной обстановки.

Сказанное, конечно, нс означает, что не нужно изучать поведение отдельных субъектов. Речь идет о том, что без обращения к производственным, социально-классовым отношениям как сущности жизнедеятельности общества нельзя понять и объяснить поведение людей. В ролевых функциях персонифицируются производственные отношения. Именно через анализ производственных отношений социолог постигает деятельность, субъективное поведение лиц, из которых и складываются общественные отношения. В этом суть социологического метода изучения поведения, не исключающего других, например психологического, подходов к его исследованию.

Поведенческий подход, лежащий в основе проблемно-ориентированной методологии, имеет ограничения и недостатки.

Во-первых, зная лишь внешние проявления поступков и возможности удовлетворения потребностей людей, нельзя сделать однозначный вывод об их действительных намерениях, целях и потребностях. Надо вскрыть за внешним, доступным для изучения поведением людей их действительные цели и потребности, которые обнаруживаются, исходя из глубокого теоретического понимания этого явления.

Во-вторых, индивидуальное потребительское поведение зачастую предстает внеэкономической и внесоциальной стадией, исключаемой из системы общественных, прежде всего производственных отношений. Потребление, представленное в форме целевых отношений или субъективных предпочтений, не включается в материальные экономические отношения. В этом случае все общественные отношения предстают в виде контактов личностей, их поведения и являются результатом их свободного выбора. Между тем потребление завершает процесс материального производства, превращая продукт в действительный продукт. Объективный, материальный процесс делает его тем самым продуктом для человека и одновременно наделяет свойством полезности. Но и здесь вне реальной потребительской деятельности полезность может оказаться субъективным отношением, открывающим возможность для сведения ее к субъективной полезности, определяемой только потребностями, интересами и целями человека.

В-третьих, поведенческий подход при выборе тех или иных социально-экономических проблем, определений их содержательности и остроты по сути своей произволен и субъективен. Он не может обнаружить объективную целостность социального организма и непосредственно способствовать решению проблем с позиций социальной эффективности. Если социологи идут “от проблем”, если у них нет целостной концепции об объекте и методах его преобразования, то их рекомендации не более чем набор не связанных между собой мероприятий.

Отмеченные недостатки поведенческого подхода отнюдь не означают его отрицания, тем более, что некоторые представители этой методологической ориентации пытаются их преодолеть и повысить уровень объективного рассмотрения и практического решения конкретных социально-экономических проблем. Так, они утверждают, что, изучая действительные потребности населения, нельзя абстрагироваться от его объективно обусловленной социальной дифференциации. Важнейшей задачей изучения потребностей населения (а следовательно, и поведения) объявляется определение его социальной структуры, т е. выявление типов потребителей. Причем структура населения, социально-демографические характеристики потребителей считаются объективно сложившимся под влиянием всего комплекса производственных отношений явлением. А отсюда делается вывод о том, что управление этими процессами возможно только путем целенаправленного изменения социально-экономических условий труда и быта семей различных социальных групп.

Данная методологическая позиция реализовалась и в методах прикладного социально-экономического исследования “Типология потребительского поведения”, авторы которого, учитывая методологические трудности получения информации о стаже и заработной плате работников из анкетных опросов, указывают на особую ценность объективных сведений, содержащихся в учетных документах на предприятии. Именно эта информация, присутствующая в показателях результатов труда, оплаты труда и в данных об использовании рабочего времени, косвенно отражает различные стороны производственной ситуации и деятельности.

Кроме того, в процессе этого прикладного исследования было осуществлено преобразование единовременного обследования в многошаговый исследовательский процесс, в ходе которого осуществлялось сотрудничество с руководством предприятий по разработке конкретных практических мероприятий, направленных на улучшение организации производства и условий труда, и, в частности, по внедрению коэффициентно-долевой системы оплаты труда линейного персонала цехов.

Само исследование было проведено в Таганроге в 1977-1983 гг. (проект “Таганрог-2”). Оно позволило получить конкретную, детализированную картину объективных процессов, происходящих в социальной сфере, выявить назревшие социально-экономические проблемы, требующие первоочередного решения, оценить эффективность социальных программ и сформулировать практические предложения, направленные на повышение результативности социальной политики среди населения промышленного центра.

Такой поворот в проблемно-ориентированной методологии уже приближает ее к нормативной. Она выступает как социальный ориентир для управления и планирования социальными процессами на строгих научных принципах.

Накопленный за последние годы опыт теоретической и практической работы в области социального планирования позволяет говорить о том, что особого внимания заслуживает нормативно-рациональныйподход к оценке уровня социального развития, к определению перспективных задач и конкретных показателей социального развития коллективов, регионов, страны в целом. Так, некоторые социологи подчеркивают, что социальные показатели, играющие столь важную роль в социологических исследованиях, обретают реальный смысл только в сопоставлении с социальными целями и социальными нормативами: они ставят вопрос о разработке системы нормативов социального развития, различных вариантов типологии социальных показателей, о критериях социальной эффективности; настаивают на действенном внедрении нормативного метода в практику планирования социального развития на всех его уровнях,

Методология нормативного планирования, основанная на конструировании системы типичных требований, эталонов, имеет бесспорное преимущество: научно обоснованные нормы задают целевую ориентацию социальной деятельности по повышению жизненного уровня и совершенствованию образа жизни населения. Заметим, что потребность в социальных нормативах возникает только тогда, когда имеет место взаимодействие социальных объектов или процессов. Например, при взаимодействии трудового коллектива и общества по поводу распределения прибыли возникает необходимость разработки нормативов образования фонда социально-культурных мероприятий и жилищного строительства и др.

По мнению многих специалистов, социальные нормативы, прежде всего, “количественно выражают типичный уровень требований (предъявляемых друг к другу социальными объектами или процессами), определяемый общественно необходимыми условиями”, которые обычно закрепляются в нормативных документах, инструкциях, разработках и т.п. Принятие социальных нормативов предполагает, что общество выработало определенную позицию относительно своего развития. Отсюда возможность использования нормативных социальных показателей для прогностических целей.

В методологическом плане здесь опять-таки встают вопросы: может ли быть такое целеполагание объективно возможным, что составляет субъективный и что — объективный его моменты? Если видеть в целеполагании только способ реализации практических задач в социальном управлении, то идея нормативности оказывается узко-технической задачей — поиском средств для выражения нормативных представлений общества, относящихся к любой сфере его жизни.

С этой точки зрения любопытно было обнаружить разработки о нормативной природе социальных показателей. В них показатели выводятся из нужд социологической исследовательской практики, а не из потребностей социальной практики. В этом случае применяется известная схема П. Лазарсфельда по переводу теоретических знаний на “доступный измерению” язык через нахождение их эмпирических референтов. В такой методологической ориентации заложено неявное стремление как бы заблаговременно, до реально сложившихся запросов практики перевести содержание научных разработок в той или иной предметной сфере социологии на “язык” социальных показателей. На этом пути возникают большие теоретико-методологические трудности, которые прежде всего связаны с отражением в нормативности показателя объективной стороны социальной практики.

На самом деле исходным методологическим принципом поиска объективных истоков социального показателя и норматива выступает принцип общественного развития. Его методологическая роль заключается в том, что содержание любой проблемы, ставшей объектом социального управления и планирования, может быть относительно однозначно оценено с точки зрения закономерностей общественного развития, которым подчиняется конкретно-исторический тип общества и объективизация которых приводит к их осознанию как задач социального управления и планирования.

Известно, что марксизм признает объективный и субъективный моменты общественной практики как две взаимосвязанные стороны, различающиеся между собой. Объективный момент как социальная детерминированность общественной деятельности вводится в конкретную проблем) в виде существенных черт развития в изучаемых типах явления. А соединение идеи общественного развития и конкретной практики общества в форме управления и планирования происходит через субъективный момент социальной практики, т.е. через содержание практических задач социального управления.

Таким образом, объективизация моментов общественного развития в сфере социального управления отражает выбор обществом определенных задач и целей. И хотя он всегда задан объективно (каждый конкретно-исторический тип общества существует в диапазоне присущих ему социальных возможностей), тем не менее, этот выбор отражает и субъективную ориентацию общества относительно активного воздействия на ход своего социального развития.

Если мы не используем принцип социального развития, то нормативность представлений относительно социальных явлений порождается в основном субъективными оценками реально протекающих в обществе процессов (плановые и эталонные уровни их развития). Будучи же соотнесенной с принципом социального развития, нормативность проблемы хотя и выражает по-прежнему субъективный момент социальной практики, в то же время обнаруживает и объективные истоки формирования соответствующих нормативов относительно изучаемых социальных явлений. Таково методологическое основание нормативных возможностей социального показателя, как инструмента социального управления и планирования.

Очевидно, что при подобном методологическом подходе главными и совокупными методами получения данных для всей системы социальных показателей будут прежде всего методы сбора объективных данных (социальная статистика, социальный эксперимент, социальный анализ).

В то же время многочисленные исследования подтверждают существенные недостатки нормативно-рациональной методологии, обусловленные несовершенством нормативной базы. Во-первых, говорить о нормативах развития социальной структуры общества и личности, общения в коллективе и других можно весьма условно. Попытки все богатство социальной жизни и развития общества и его элементов выразить в виде плановых нормо-заданий безуспешны. Во-вторых, отсутствует единый методологический подход к определению нормативной базы планирования социального развития, многие нормативы не учитывают дифференциацию по социально-классовым, социально-демографическим, профессионально-квалификационным и территориальным группам населения. В-третьих, все еще существует практика социального нормирования на основе накопительной информации предпланового периода, “от достигнутого”. Социальные нормативы нередко представляют собой систему консервативных представлений в силу быстро меняющихся условий экономического, социального и политического характера.

Учитывая эти и другие недостатки нормативного подхода, его пытаются усовершенствовать. Так, Ж. Т. Тощенко считает, что анализ социальной инфраструктуры, способствующий решению задач социального развития, должен опираться на следующие нормативы: 1) опытные — опирающиеся на сложившиеся в предшествующий период условия и индивидуальную оценку их; 2) опытно-статистические — учитывающие прежний опыт и опирающиеся на статистическую оценку множества объектов нормирования; 3) аналитически-расчетные — определяемые на основе анализа научных данных и опыта передовиков.

В то же время нормативный подход должен быть дополнен анализом вкусов, желаний, потребностей и ценностных ориентации людей, без чего невозможно совершенствование социальной инфраструктуры.

Отсюда ясно, что невозможно получить субъективные сведения (об оценках опрашиваемых объективных процессов, намерениях и т.д.) без использования методов социологических опросов. Ведь нельзя отрицать, что по целому раду вопросов сведения можно получить только таким путем.

Именно сочетание сбора объективных данных о социальных процессах со сбором мнений, оценок, самооценок людей позволит наиболее полно и всесторонне раскрыть диалектику динамичных, сложных социальных процессов в сфере социального управления и планирования.

Тем самым представляется, что жесткое противопоставление нормативного и поведенческого подходов не является эффективным. Действительная задача состоит в создании таких методов исследования и прогнозирования, которые основывались бы на использовании как нормативного, так и поведенческого подходов.

Очевидно, что разработка такой методологии — принципиально новая научно-исследовательская задача. Элементы проблемно-целевой и нормативной ориентации своеобразно сочетаются в “объектно-ориентированной” методологии социального проектирования. Этот подход вырос из практики социального планирования, представители которого обнаружили противоречие между логикой социального проектирования объектов и логикой социального прогнозирования, между условным (вероятностным) характером социального прогноза и жестким привязыванием к нормам “долгосрочного действия” социальных проектов объектов с социальными функциями.

Проблемно-целевой (прогнозный) социальный проект, ориентированный на выработку нормативов решений перспективных социальных проблем, исходя из целей общественного развития, по замыслу авторов этого методологического подхода призван взять на себя функцию интеграции научного знания с практикой (социальным управлением и планированием). Иными словами, речь идет о выделении предпланового звена единого социально-управленческого цикла, необходимость которого объективно задается диалектикой взаимосвязи поисковых и нормативных прогнозных разработок.

Методология и методы социального проектирования предусматривают отработку эффективного механизма использования результатов социально-прогнозных и прикладных социологических исследований в практике принятия управленческих решений по комплексу взаимосвязанных социальных проблем. В основе социального проектирования также лежит методология инновационного социологического исследования, ориентированного на обоснование и конструирование новых средств и методов социального управления.

Таким образом, прогнозное социальное проектирование, во-первых, является существенным элементом перехода от поискового прогноза к нормативному и состоит: а) в анализе выявленных поисковым прогнозом значимых социальных проблем; б) в анализе возможности корректировки социальных процессов, влияющих как на методы, так и на средства, избираемые для целей решения выявленных проблем. Во-вторых, соответствует всем этапам поискового и нормативного прогноза, обеспечивая анализ естественного и управляемого хода социальных событий, анализ факторов, допускающих и недопускающих корректирующие или инновационные управленческие воздействия. В-третьих, завершает разработку нормативного прогноза выработкой различных вариантов решений перспективных проблем и анализом возможных последствий (в ряде случаев и расчетом социального эффекта) от тех или иных корректирующих и инновационных управленческих мероприятий.

Разработка проблемно-целевых социальных проектов осуществляется при соблюдении ряда методологических принципов, к числу которых можно отнести:

  • принцип обоснования нормативной модели решения, опирающийся на знание об оптимальном состоянии управляемого объекта;
  • принцип социальной целесообразности, предполагающий соответствие ожидаемых эффектов нормативным целям общественного развития;
  • принцип “критического порога” модификации, предполагающий учет меры управляемости процессов и социально значимых следствий;
  • принцип комплексности и условной равнозначности всех направлений взаимодействия человека с его природным, культурным и социальным окружением;
  • принцип реалистичности и реализуемости, опирающийся на учет ресурсов и на наличие организационных форм для экспериментальной проверки и внедрения наиболее эффективного в социальном отношении варианта имеющихся проектных решений;
  • принцип социально-воспроизводственной ценности и адекватности проектируемых перемен природе человека.

Необходимость принципов и процедур объективизации эмпирических фактов, их “уплотнения” с помощью научных “твердых” критериев социального познания не только имеет познавательное значение, но и находит широкое применение в практике социального управления и планирования. Этим обусловлена исключительно важная методологическая проблема — определение достоверности результатов социологического исследования для принятия управленческих решений.

Перевод социального знания на язык социальной информации, пригодной для целей социального управления и планирования, предстает особым видом прикладного социологического исследования. Соответственно, принципы функционирования социальной информации предстают модификацией познавательных принципов, характеризующих движение социального знания под углом зрения удовлетворения практической потребности общества. Объективность знания в терминах информации приобретает значение качества информации, ее достоверности. Достоверное знание — это, прежде всего, истинное знание, знание об объективной действительности.

В своей информационной форме объективность (объективная истина) наделяется признаками результативного управления. Оценивая эффективность управления соотношением результатов и затрат, мы, тем самым, создаем возможность количественного подхода к социальной информации и через нее — к оценкам истинности знания, используемого в качестве информации.

Сказанное позволяет утверждать, что нерешенность проблемы достоверности социологической информации есть производная недостаточной разработанности теории и методологии социального познания. Большинство монографий, посвященных проблемам достоверности результатов социологических исследований, являются, по преимуществу, методолого-методическими изысканиями описательного, экстенсивно-ассимиляционного характера, которые лишь увеличивают количество трактовок понятий “достоверность”, “точность”, “надежность”, “правильность” и др. В них слабо просматривается ориентация на интегрирование методологического опыта, не наблюдается качественного изменения в методических поисках и теоретического осмысления получаемых результатов, ограниченно используются методы математической обработки и моделирования при обобщении информации.

Проблема достоверности социологической информации может быть решена не на одном из этапов прикладного исследования, а только в процессе получения достоверного знания об исследуемом объекте, где все этапы прикладного социологического исследования представляют органические составные части единого целостного познавательного процесса.

В традиционной схеме построения программы социологического исследования внимание акцентируется на функциях, выполняемых теми или иными методологическими средствами. Проблемы, связанные с обоснованием выбора тех или иных конкретных методов исследования или оценки достоверности полученных данных, при таком подходе остаются открытыми.

Целостный подход к анализу проблемы достоверности социологической информации возможен лишь при наличии четкой логической структуры прикладного социологического исследования, в основе которой лежит метод восхождения от абстрактного к конкретному.

Здесь важнейший фактор достоверности информации — это конкретная теоретическая модель объекта и предмета исследования. В программе прикладного социологического исследования модель предмета включает качественные характеристики, отражающие его типичное состояние, адекватность метода регистрации объективных факторов и соответствие проекта выборки объекту и предмету исследования. Основными параметрами достоверности служат объективность предварительной информации об объекте и предмете исследования, выбор надежного инструментария и логическое обоснование исследовательских этапов целостного процесса прикладного социологического исследования.

В методологическом отношении здесь также важно исключить те ошибки в анализе фактов, которые “вкрадываются” из-за неверной теоретической концепции, неверного выбора основания группировки данных, неадекватного использования методов исследования и других погрешностей.

Важнейшим критерием достоверности социологической информации являются также результаты внедрения в практику выработанных на ее основе рекомендаций. К сожалению, о достоверности данных большинства прикладных исследований трудно судить именно потому, что их конечным “выходом” служит только публикация, а не практическое внедрение.

Итак, итогом применения принципов и правил научных методов в прикладном социологическом исследовании является не получение нового теоретического вывода, а приспособление теории к специфике объекта ее приложения. Эта особенность прикладного анализа не совпадает с процедурами эмпирической и теоретической интерпретации. В процессе прикладного исследования мы получаем знание того, в какой мере социальный объект подчиняется известным объективным законам и принципам социологической науки и какие новые обстоятельства и факты в реальной действительности надо учесть, чтобы более точно установить условия успешного применения теории к решению практических задач.

Растущие потребности в использовании методов практической деятельности, в проведении крупномасштабных социологических исследований на уровне социально-экономического развития как коллективов, так и страны в целом могут успешно реализоваться при условии существенного усиления внимания к разработке теоретико-методологических и методических вопросов прикладного социального анализа как метода практической деятельности. В этом видится необходимая предпосылка доведения результатов прикладного социологического исследования до “технологического уровня”.

Литература

  1. Липский Н.И. Практическая природа истины. Л., 1988.
  2. Нормативные и дескриптивные модели принятия решений. / Ред. кол.: Б.Ф. Ломов и др. М., 1981.
  3. Овсянников А. А.. Петтай И.И., Римашевская Н.М. Типология потребительского поведения. М., 1989.
  4. Прогнозное социальное проектирование: Методологические и методические проблемы. / Отв. ред. Т.М. Дридзе. М., 1989.
  5. Прогнозное социальное проектирование и город. / Отв. ред. Т.М. Дридзе и др. М, 1995.
  6. Райт Э. Происхождение капитализма. // Рубеж. 1996. № 8-9.
  7. Стандартизация показателей в социологическом исследовании. / Отв. ред. Г.В. Осипов, Э.П. Андреев. М., 1981.
  8. Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996.
Содержание Дальше
 
© uchebnik-online.com