Перечень учебников

Учебники онлайн

Лекция 6. Правовой конфликт

Неразрывная связь политических отношений и конфликтов с правом объясняет необходимость рас­ смотрения проблемы правового конфликта. Его анализу целесообразно предпослать обоснование выбора термина «правовой» конфликт. Юристы, пишущие на эту тему, используют понятие «юриди­ ческий» конфликт. Отсюда название новой дисцип­ лины — «Юридическая конфликтологий».

За различием данных терминов кроется опреде­ ленный смысл — некоторое неоднозначное толкова­ ние категории права, встречающееся в литературе. Так, как определяется эта категория в «Юридичес­ кой энциклопедии», а именно, как совокупность обя­ зательных, «формально определенных , установлен­ ных и обеспечиваемых силой государства норм ре­ гулирования поведения людей и их коллективов»; 1 она исключает различие терминов «юридический» и «правовой» конфликт. Однако многими ученымиюристами такое понимание критикуется и признает­ ся «узко-нормативным», обедняющим содержание права. Им «является не только то, что установлено или санкционировано официальными органами го­ сударства, но и то, что с объективной необходимос­ тью вытекает из жизнедеятельности ...общества; пра­ во проявляется не только в форме официально-институционированной его нормативности, но и во многих иных формах...» 2 Следовательно, определение «правовое» по своему объему шире определения «юридическое». Любое юридическое явление (норма, факт) есть правовое, но не всякое правовое суть юри­ дическое. Любой конфликт юридический — это конфликт правовой. По не каждый правовой конфликт выражается и фиксируется в юридической форме.

Содержательное различение понятий «правовой» и «юридический» конфликт составляет методологи­ ческую посылку нашего анализа проблемы. В даль­ нейшем мы попытаемся ее аргументировать конк­ ретным рассмотрением правовой реальности, не вникая в суть дискуссии о природе права и специ­ фике юридического.

Юридический конфликт, по определению авторов «Юридической энциклопедии», — это противобор­ ство сторон, государств и их органов, общественных объединений, граждан с целью противоправного изменения статуса и юридического состояния субъектов права. Юридический конфликт со свои­ ми признаками фиксируется в Конституции и зако­ нодательстве в виде: «особых юридических состоя­ ний», конфликтной ситуации, запретов нарушать конституционные принципы государственного уст­ ройства, средств преодоления, а так же особо опас­ ных преступлений — государственных. 3

Из приведенного определения следуют два кон­ цептуальных вывода: во-первых, понимание юриди­ ческого конфликта лишь как связанного с действия­ ми, направленными на противоправное изменение статуса субъекта и установленного государственно­ го правопорядка; во-вторых, признание конфликта «особым юридическим», «запретным» состоянием, противоборством с целью нарушения конституцион­ ных принципов государства. Следовательно, конф­ ликт не есть закономерное для государства явление.*

  • * В дискуссии «за круглым столом» о предмете юридической кон­ фликтологии только отдельные ее участники подчеркивали, что конфликты болезненная, хотя и «естественная форма суще­ ствования человеческого общества». (См.: Государство и право, 1994, 4. Стр. 6.

Исходя из сформулированной выше методологи­ ческой посылки исследования проблем о несводи­ мости категории права к понятию «юридического», надо признать корректность более широкого опре­ деления правового конфликта. Правовой конфликт — это противоборство субъектов права с противопо­ ложными пониманием и действиями по отношению к принципам и нормам права с целью изменения своего статуса и юридического состояния. Юриди­ ческий конфликт — основной, но не единственный вид правового конфликта, равно как юридические принципы и нормы, на почве которых он возникает, не исчерпывают всей совокупности формальных и неформальных правовых норм, действующих в кон­ кретном обществе. В настоящее время, к примеру, возрождается влияние исламского религиозного права, основанного на Коране, даже на политичес­ком пространстве России. Лидеры Чеченской рес­публики провозгласили своей целью создание ис­ ламского государства, где высшим правовым зако­ ном будет не Конституция РФ, а шариат — свод религиозно-правовых норм, и базирующегося на них института шариатского суда.

Основной предмет правового конфликта — прин­ ципы и нормы права. Ядро конфликта — противо­положное их истолкование и отношение к ним, а также соответствующее поведение субъектов права. Существуют нормы и принципы двоякого характе­ ра: юридические, то есть установленные или санк­ ционированные государством, и правила общего ха­ рактера, сложившиеся в общественной практике, обязательные, но не зафиксированные официально и не санкционированные властью (юридически), яв­ ляющиеся элементами обычного права.

Правовой конфликт не обязательно связан с на­рушением установленного государством правопо­рядка. По своему содержанию и формам проявле­ ния он не сводим к борьбе за противоправное изме­ нение существующей правовой системы, основ государственного устройства. Конфликты подобно­ го рода — лишь один из видов правового, одна из сушествующих форм борьбы субъектов правовых и политических отношений. Следовательно, как и про­ чие социальные, правовой конфликт не есть какаято ненормальность, правовая патология, а являет­ ся вполне естественным элементом процесса функ­ ционирования и модернизации данной общест­ венной системы.

В истории отечественной науки проблема право­ вого, юридического конфликта (без различения этих терминов) была поставлена философом и теорети­ ком права Ильиным И.А. В его понимании, это — конфликт между естественным и положительным правом, между «суррогатом» естественного права и объективно значимой идеей права. Это — «борь­ ба за право в объективном смысле — за обновление законов и в субъективном смысле — за поддержа­ ние и осуществление справедливых полномочий, обязанностей и запретов». 4 Право в объективном смысле суть естественное право; оно выражает при­ роду духовной жизни человека; его можно назвать «вечным» правом, потому что оно сохраняет значение для всех времен и народов. Право в субъектив­ ном смысле — это положительное право, «целесооб­ разная форма поддержания естественного права», 5 организованная попытка «формулировать есте­ ственное право.»

Конкретизация определения конфликта назван­ ным автором дается через описание конфликтной ситуации. Последняя характеризуется признанием каждым субъектом двух различных правопорядков сразу: одного, отвергнутого по содержанию, но име­ ющего положительное значение, а другого, при­ знанного по содержанию, но еще не установленно­ го, не утвержденного, еще не сформулированного, однако верного, имеющего достоинство естественно­ го права. 6 Принципиально важны рассуждения Ильина о характере «борьбы за право». Иногда такая борьба воспринимается как правонарушение, как насильственное ниспровержение старого пра­ вопорядка. Однако подобное воззрение поверхност­ но и неверно. Элементы правонарушения и насильственности могут отсутствовать в этой борьбе; на­ личное правонарушение может быть нарушением не «права вообще», но только положительного пра­ ва во имя естественного права. Оно может иметь характер деяния, не разрушающего правопорядка, но совершенствующего жизнь в праве и по праву. 7

Таким образом, по Ильину, конфликт в праве есть не что иное, как конфликт между объективной и субъективной составляющими права. Такая тео­ ретическая позиция, по нашему мнению, заслужи­ вает признания и остается методологическим ори­ ентиром исследования современной правовой ре­ альности. Другое дело, как понимает русский ученый объективное и субъективное. В этом вопро­се следует разобраться, отметив дискуссионные мо­ менты.

Объективность правовых норм, по Ильину, озна­ чает независимость их от отдельного субъекта: су­ дьи, адвоката, гражданина; это «нерушимость», «непоколебимость» правил и норм от самого их ус­ тановления до самой их отмены. Право объектив­ но, значит оно не есть продукт «субъективной фантазии», ибо «где же критерии для моего законного права, если содержание правовой нормы лишено объективности, тождественного себе смысла»? Объективность норм права не следует смешивать с его жизненной силой или эффективностью. Объек­ тивное знание права в том, что «оно хранит в себе некий верный масштаб и некое верное правило по­ ведения, которое сохраняет свою верность даже тог­ да, когда люди не знают и не хотят знать.» 8 Это правило не исчезает и не умаляется, даже если ус­тановленный правопорядок в силу слабости власть предержащих не проводится в жизнь. Призывы права тогда не влияют на поведение людей людей, и они «остаются призывами в пустоте».

Итак, объективность права, по Ильину, состоит в том, что оно выражает «природу духовной жиз­ ни» людей. Это — «необходимая форма духовного бытия» людей, объективность правовых установле­ ний для каждого отдельного человека, граждани­ на». Естественное право «совпадает с общим духов­ ным интересом народа и гражданина.» 9

Сведение объективности права только к объек­ тивности содержания сознания человеческих сооб­ ществ, соотнесенного с духом индивида, конечно же, обедняет категорию объективности правовых отно­ шений. Объективная природа духа сама требует объяснения. Предпосылки определенных правил поведения заложены прежде всего в существующих общественных отношениях, в правовой реальности. Безусловно, потребность в регулировании обще­ ственных отношений прежде чем реализоваться, в какой-то форме осознается: первоначально на уров­ не примитивного обыденного правосознания, обы­ чаев, а затем уже в форме взглядов, идей и прин­ ципов.

Принципы права — его объективные свойства, от­ ражающие потребности общественного развития, государства. 10 Они становятся основой установления государством юридических норм и их системы. Объективные потребности общества устанавливают соответствующий тип норм и обычаев. Таковы ус­ тановления, составившие древний памятник русско­ го права «Русскую правду», явившуюся отражени­ ем русского гражданского общества XI-XII вв. В частности, «Русская правда» не знала и не призна­ вала судебного поединка враждующих сторон, за­ канчивавшегося кровопролитием, а ограничивалась признанием приговора, выносимого судьей-князем. «Эта норма была итогом вековой борьбы право­ славного духовенства против обычая кровавого по­ единка как «языческого остатка», — отмечал исто­ рик Ключевский В.

«Юридический обычай и закон — основные фор­ мы права. Обычай — первоначальная, естественная форма права, — писал Ключевский. — Закон появ­ ляется позже обычая, вначале только дополняет или поправляет его, а потом вытесняет и заменяет но­ вым правилом!» 11 Сформулированный законодате­лем закон по своему объективному свойству тожде­ ственен обычаю в том смысле, что отражает потреб­ ность общественной жизни данного народа, страны, времени. Законы, вводимые великим преобразова­ телем России Петром I, любившим иностранное, должны были, по его разумению, быть «извлечены» из собственных понятий народа, его нравов, обык­ новений, местных обстоятельств (Карамзин).

Таким образом, право объективно прежде всего по своему источнику, поскольку его корни заклю­чены в необходимости регулирования взаимоотно­ шений между людьми и их сообществами. Права и свободы человека, составляющие фундамент совре­ менного права, характеризуют определения челове­ ка как социального субъекта, присущие ему в силу человеческой общественной природы. Человек рож­ ден в обществе, живет в нем и поэтому ему объек­ тивно, независимо от воли власть имущих, типа об­ щественной системы, религиозных и прочих верова­ ний, свойственны такие формы жизнедеятельности, которые принято называть правами и свободами. Неотделимые от самого естественного существова­ ния людей права и свободы иногда именуют «при­ рожденными», неотчуждаемыми.

Право объективно по содержанию; как идеал (что подчеркивал Ильин), правовые принципы и нормы характеризуют объективно значащие для общественного субъекта всеобщие правила поведе­ния, именно те правила, которые соответствуют по­ требностям, интересам и особенностям обществен­ ного сознания, иначе сказать, духу народа.

Право субъективно, коль скоро творится субъек­ тами и реализуется ими в своих целях и интересах. Субъективная сторона (правовая субъективность) воплощается в индивидуальном и общественном правосознании, в воле отдельных лиц и коллекти­ вов, поведении и деятельности (правотворческой и правоприменительной) субъектов правоотношений. Общественные формы субъективности при этом вы­ ступают по отношению к индивидуальным объек­ тивным фактором. Грань между субъективным и объективным относительна: то, что для общества в целом субъективно, для отдельной личности объек­ тивно. Лишь зависящие от нее индивидуальные осо­ бенности правосознания и правоотношений обра­ зуют субъективную форму правовой реальности. Знание права, его признание или непризнание, исполнение или неисполнение — составляющие пра­ вовой субъективности гражданина. Законотворче­ ство, совершенствование или коренное изменение правовой системы на основе данных науки и накоп­ленного обществом опыта, официальное истолкова­ ние законов властью, наконец, общая воля народа, воплощаемая в правовой идее, разнообразные кон­ кретные виды и модификации текущей правоприменительной практики — таково содержание пра­ вовой субъективности общественных субъектов — го­ сударства, его институтов.

Существует правовая нормативно-ценностная си­ стема, с которой также связан элемент субъектив­ ности. Он заключен в самом процессе оценивания тех или иных деяний юридических и физических лиц на основе установленных правил. Оценивает конк­ ретный субъект, но кто он и как оценивает? В зави­ симости от того, кто и как оценивает и, соответствен­ но, как применяет правовые нормы к данному юри­ дическому факту, соблюдается или не соблюдается законность, торжествует или игнорируется справед­ливость.

Единство объективного и субъективного в праве противоречиво. Диалектика противоречия порож­ дает реальную возможность формирования много­ образия полей конфликта. Рассмотрим типичные из них.

Первое, — это несоответствие состояния и уровня развития правосознания реальности правовых от­ ношений, объективным потребностям их регулиро­ вания новыми юридическими нормами, а также существу объективно значащей правовой идеи. Не­ соответствие, развивающееся до противоречия, про­ является в столкновении обычая и закона; устарев­ ших законов и вырабатываемых непосредственно практикой, вне деятельности законодателя, новых обязательных правил общественного поведения; в коллизии законов; в существовании и действии на­ ряду с государственным религиозного права, веду­ щего к раздвоенности правосознания. Отмеченное противоречие обусловливает ситуацию, при которой каждый субъект практически признается одновре­ менно членом двух разных правопорядков: устарев­ шего, но еще действующего, и идущего ему на сме­ ну нового, пока не утвержденного государством официально.

В противоречии находит проявление консерва­ тивность обычая и закона. Обычай, как, между про­ чим, и любой закон, не порождает конфликта и про­ должает выполнять функцию регулятора обще­ ственных отношений и социального контроля до тех пор, пока способствует реализации общественных интересов.Но люди «хватаются за писаный закон, когда чувствуют, что из-под ног ускользает обычай, по которому они ходили». «Старый колеблющийся обычай» они стремятся «закрепить новым писаным законом». Делают это лица, раньше всех почувство­ вавшие совершившиеся перемены и осмыслившие новый закон. 12 Ускользающий обычай — это еще не умирающий; он может жить еще долгое время как рудимент былого правопорядка.

Правосознание, несмотря на то, что оно прони­ зано релятивностью, то есть изменяется с течением исторического времени, сравнительно быстро «при­ выкает» к существующим условиям общественной жизни людей и установленному государством пра­ вопорядку, приобретая даже во многих случаях форму правовых догм и предрассудков. Относитель­ ная самостоятельность правосознания (по отноше­ нию к правовой реальности) обусловлена влиянием на него совокупности материальных и духовных явлений. В их числе: религиозные верования, искус­ ство и, конечно же, моральные нормы, ближе всех стоящие к правосознанию.

Другая, не менее существенная, причина консер­ вативности правосознания состоит в том, что оно всегда выполняет охранительную функцию по отно­ шению к установленному правопорядку и полити­ческой системе власти и в этом смысле выступает фактором ее стабильности. Правосознание прямо связано с установкой правящих социальных групп сохранять свой статус. Постоянная апелляция их к общим интересам народа и справедливости, при­ крытие ими своих притязаний на политическое гос­ подство создает иллюзию объективной значимости тех взглядов, обычаев и законов, на которых дер­ жится существующая система власти и господства, но которые уже отжили свое время. Просущество­вавшее в России более 260 лет крепостное право опиралось на государственную силу консерватив­ ного самодержавия и, кроме того, базировалось так­ же на специфическом правосознании дворянского класса, да и самих крепостных крестьян, оправды­ вавших этот социальный институт.

Противоречие между правосознанием и право­ вым бытием не связано только с консервативностью первого. В недрах правосознания могут возникать и возникают время от времени новые правовые идеи, вступающие в конфликт с устаревшими эле­ментами правоотношений. Такая конфликтная си­ туация типична для предреволюционных периодов. Буржуазным революциям в Европе предшествова­ли идеи Локка и Монтескье, Руссо и Токвиля о де­мократическом характере будущего государствен­ного устройства и нового права. Противоречие и конфликт между передовой правовой идеей и кон­ сервативными законами также инициируют правотворческий процесс.

Преодоление противоречия между правосознани­ ем и правовой реальностью, борьба за обновление правосознания и права в целом предполагает ре­ шение ряда задач: 1) осознание объективного пра­ вового смысла вызревших в обществе потребностей изменения существующих норм права; 2) формули­ рование новой правовой идеи (если она не возник­ ла ранее), в которой может быть отражена обще­ ственная потребность; 3) обоснование несоответ­ствия существующего правопорядка объективному смыслу сложившихся или складывающихся новых общественных отношений и зародившихся под их влиянием передовых идей. Понятно, что эти задачи по плечу лишь рационально мыслящему субъекту, а не субъекту массового обыденного сознания. Вот почему полем конфликта становится правовая тео­ рия. Массовое сознание оставляет скорее тот духов­ ный фон, на котором разыгрывается драма борьбы новой правовой идеи со старой. Оно также влияет на исход конфликта, хотя и не определяет его. Ре­ шительное сопротивление распространению в Рос­ сии XVIII в. идей естественного права и обществен­ ного договора, пропагандистом которых был, в ча­ стности, Радищев А.Н., оказывала не одна элита правящего класса. На стороне последнего было массовое сознание всего дворянства. То же самое произошло с передовыми идеями, выдвинутыми в царствование Александра I Сперанским М., рато­ вавшим за ограничение самодержавной власти и установление конституционной монархии.

Исторический опыт свидетельствует о возраста­ ющем проникновении правосознания — в массы общественного сознания и права в целом — в граж­ данские (негосударственные) социальные отноше­ ния. Право расширяет свои границы за счет вклю­чения в сферу юридического регулирования новых элементов гражданского общества. Если государ­ ство стремится распространить свою волю и власть в виде утвержденного им правопорядка на граж­данские отношения, то общественные институты, развивая самоуправление ограничивают притяза­ния государственной власти на расширение право­ вого пространства, либо даже «завоевывают» себе некоторые дополнительные секторы социальных от­ ношений, где достаточными являются неюридичес­ кие правила поведения людей. Противоречивое вза­ имодействие государства и гражданского общества образует также поле конфликта.

Право исторично: каждой эпохе, каждой соци­ ально-политической системе свойственна своя сис­ тема права и специфический тип правосознания. Пе­ реход от одной системы к другой — всегда процесс конфликтный. На его поле происходит главным об­ разом столкновение права с правом, и складывает­ся ситуация, требующая применения силы (в боль­ шинстве случаев). Феодальное право не ушло из жизни добровольно, а было сметено буржуазной революцией. Право, просуществовавшее в России триста лет (эпоха династии Романовых), было лик­ видировано Великой Октябрьской революцией, хотя и не было заменено институтом правового государ­ ства. Августовский (1991 г.) переворот в бывшем Со­ ветском Союзе ознаменовался разрушением основ советской системы права. В стране стала создавать­ ся либерально-демократическая система, соответ­ ствующая прежде всего интересам нарождающей­ ся российской буржуазии. Современное поколение россиян — свидетель острой борьбы за новую систе­ му права, выливающуюся даже в насильственное столкновение конфликтующих сторон, как это про­изошло в сентябре-октябре 1993 г.

Непосредственным предметом конфликта, ядром его поля при переходе от одной системы права к дру­ гой становится конституционный процесс и процесс легитимации новых правоотношений. Политическая история бывшего Советского Союза служит иллюс­ трацией порядка узаконивания (легализации) уста­ новленного революцией общественно-политическо­ го устройства. Конституции 1918, 1924, 1936 и 1977 гг. обозначили различные исторические этапы ста­ новления и развития советской политической и пра­ вовой систем. Им были присущи как позитивные моменты, выражающие демократические потребно­ сти и правовые ориентации общества, так и нега­ тивные стороны общественных отношений, харак­терные для авторитарного режима. Конституцион­ ный процесс в постсоветской России отличается тем, что он являет собою поле борьбы между группиров­ ками либерально-демократических и либеральноконсервативных сил, пришедших к власти, а также в целом «партии власти» с народно-патриотической и коммунистической оппозицией режиму. Что каса­ ется содержания самой борьбы, то его образует кон­фронтация, а точнее столкновение конституционных норм (в том числе некоторых, присущих бывшему государственному строю) общенародного значения и относящихся к отдельным сферам жизни (эконо­ мической, социальной и др.), норм общегосудар­ ственных и так называемого местного, региональ­ ного законодательства. Примером такого рода могут служить конституционные принципы, провоз­ глашенные рядом республик, противоречащие Конституции РФ. За этим противоречием стоят судьбы людей различных национальных групп. Конфликт правовых норм, зафиксированных на бумаге, пре­вращается в конфликт живых юридических субъек­ тов, в борьбу ущемленных в своих правах «некорен­ ных» национальных меньшинств против правовых претензий и установления так называемого «корен­ного» населения республик.

В настоящее время возник, прецедент местного, регионального истолкования отдельных, основопо­ лагающих статей Конституции РФ. В октябре 1997 г. Саратовская областная Дума приняла За­ кон о свободной продаже и купле земли, что прямо противоречит принятому Федеральным Собрани­ ем РФ проекту Земельного кодекса (пока не ут­ вержденному Президентом страны), не разреша­ ющему подобные операции с землей. В ответ на протест Государственной Думы РФ саратовский губернатор заявил, что закон, принятый ими, пол­ ностью соответствует статье Конституции РФ, узаконившей в стране частную собственность на землю. Стало быть, интерпретация статей Конституции в данном прецеденте оказалась в фокусе правового конфликта. И опять-таки она затронула интересы различных групп населения, в том числе саратовского, разделив их на противо­ положные, конфликтные.

С тех пор, как возникло государство и право, сформировалась проблема отношения государства к человеку, индивиду. Альтернатива «человек или государство» стала тем рубежом, который разделил на века мировоззренческие и политические позиции сторонников либерализма и демократии, социали­ стов и антисоциалистов. Ретроспективный взгляд на историю позволяет сказать, что ни один из существовавших и существующих типов социально-полити­ ческих систем не разрешил вековую проблему чело­вечества. Она пока остается общеисторическим гло­ бальным полем конфликта. В настоящее время он выражен в борьбе за права человека, ведущейся в большинстве стран мира, включая нашу страну. В зоне взаимоотношений государства и человека, господствующего режима и гражданина произрас­ тает правовой нигилизм и анархизм, чему противо­стоит здоровое правосознание, уважительное отно­шение к закону. Здесь немирно соседствуют право­ вая культура и контркультура. Элементы массового правосознания перемешаны с правовым невеже­ ством, правовое знание — с незнанием и непонима­ нием основных норм человеческого общежития. Массовое поведение и сознание, таким образом, выступает не менее плодородным, чем другие сек­ торы общественно-политической жизни, полем для произрастания юридических и правовых конфликт­ ных ситуаций. Анализ природы и специфики этих ситуаций лишний раз подтверждает истинность мысли: «Самая сущность права, самая природа права в том, что творится сознательными существа­ ми и для сознательных существ, мыслящими субъек­ тами и для мыслящих субъектов». 13

Историческая традиция России, да и современ­ ность, свидетельствует о значительном распростра­ нении в стране правовой контркультуры, чему способствовали и теперь способствуют господство­ вавшие ранее и нынешний режимы. Царское само­ державие в основном не отвергало закон, однако абсолютизм ограничивал его действие лишь сфера­ ми частной социальной жизни, ставя вне закона даже право на жизнь крепостных крестьян и дру­ гих неимущих слоев населения. Право фактически не имело силы по отношению к высшим чинам. Гер­ цен писал, что чиновники «извращали законы каж­ дый по-своему, с необычайным искусством», для них не было недозволенного. Крестьянин, как и чи­ новник, не верил в законы. «Первый почитает их из страха, второй видит в них свою кормилицу-поили­ цу. Святость законов, незыблемость прав, неподкуп­ ность правосудия — все это слова, чуждые их язы­ ку». 14

Русский фольклор запечатлел в многочисленных поговорках и пословицах описанное отношение к закону. Вот некоторые из них: «Закон — дышло: куда захочешь, туда и повернешь»; «Закон, что па­утина: шмель проскочит, а муха увязнет»; «Где за­ кон, там и обида»; «Кто законы пишет, тот их и ло­ мает».

Характеристика состояния правовой культуры россиян, данная Герценом, на наш взгляд, во мно­ гом сходна с нынешней действительностью. Веко­ вой конфликт между законом и массовым поведе­нием населения, включая элиту, между юридичес­ кими нормами и поступками власть имущих — пока скорее правило, чем исключение. Иначе чем объяс­няется широкомасштабная преступность, захватив­ шая страну, словно всесильный спрут? В чем при­ чина коррумпирования высших эшелонов государ­ ственной власти, и не только их? Чем диктуется сползание общества к полицейскому государству.— тенденция, на которую указывают в настоящее вре­ мя даже некоторые члены правительства?

Правовой нигилизм и проявления контркульту­ ры, конфликты, связанные с ними, усиливаются и множатся в переходные периоды. Одна из главных причин противостояния цивилизованно-правового поведения и неправового — состояние легитимности государственного строя и существующего правопо­ рядка. В переходные периоды решение проблемы легитимации становится предметом острого конф­ ликта. Разрастаются противоречия и борьба меж­ ду типами легитимности власти, уходящей с поли­ тической арены, и системой легитимности, требую­ щейся для обоснования и укрепления нового режима. Правильно заметил германский философ Ясперс, что власть преодолевается не правом, а легитимностью. Для постсоветского периода характе­ рен именно такой процесс смены политической сис­ темы. Конституция — Основной закон СССР — фор­ мально никем не отменялась после августа 1991 г., фактически же она утеряла свою реальную легитимность, то есть поддержку широких масс народа, не ставших на защиту советского государственного строя. Делегитимация советской системы и узако­ нивающей ее Конституции выявилась в коренном изменении соотношения типов легитимности. На об­ ломках былой новые политические силы стали со­здавать иную систему легитимности, с приоритет­ ностью формально-демократических легальных ви­ дов (главным образом, института выборности); господствовавшие в прошлом, сохранились, не пе­ рестали играть определенную, но не определяю­ щую, роль в укреплении и функционировании ли­ берально-демократического режима. Антикомму­низм превратился в одну из идеологических опор; политические санкции пока нередко первенствуют над правовыми.

Рассмотренные и другие поля реальных право­ вых конфликтов объединяет общий элемент меха­ низма реализации их ценностно-нормативной при­ роды. Какой бы практически существующий конф­ ликт мы ни анализировали, первоначальным этапом его возникновения является правовая оцен­ ка конкретных деяний субъекта — индивидуально­ го или общественного, в чем особенность правового конфликта. Процесс оценивания, как отмечалось, по форме субъективен, по критерию объективен. Кри­ терий определяется содержанием правовой систе­ мы; форма — особенностями субъекта, которому го­ сударство доверило оценивать, «предписывать», «разрешать», «запрещать». Проблема неоднознач­ ности субъекта правовой оценки и проблемы «кто оценивает» и «как оценивает», с позиции действи­ тельного правового критерия или его односторон­ него «суррогата» — источник латентного конфлик­ та, превращающегося в явный при соответствующей ситуации. Законы важны не только потому, что они установлены государством. Важно и то, кто и как практически их применяет. Конфликтная ситуация в решающей степени зависит от этого. Она неизбеж­ но возникает, кроме того, если юридический субъект признает право только как внешнюю силу, как сво­ его рода «намордник» (по выражению Ильина) для укрощения своей злой воли и хищного инстинкта, и подчиняется правовому требованию только из-за страха. Такое правосознание и правоповедение ти­ пично для раба, а в современную эпоху — для граж­ данина тоталитарного государства. Прямой проти­ воположностью (идеалом) отношения к праву явля­ ется знание права, признание и добровольное его исполнение, иными словами, превращение норм права в правила самообязывающего поведения, во внутренний принцип и мотив действия, в основу со­ циально-правовой свободы. Конфликт в подобной ситуации исключается, хотя возможность возникно­ вения латентного противоречия остается, ибо сохраняется противоположность субъекта и объекта правоприменительной деятельности.

Между конфликтным и неконфликтным вариан­ тами правоотношений находятся промежуточные модели: частичное признание субъектом правовой оценки и норм, исходя из своих корыстных интере­ сов, и частичное признание права, основанное на понимании его объективной значимости и соответ­ ствующее, неполностью добровольное исполнение правовых требований. Конфликт в том и другом ва­ риантах сохраняется, проявляясь в меньшем объе­ ме и сглаженной форме.

Многообразие правовых конфликтов сложно классифицировать. Юристами-конфликтологами предлагаются различные подходы и модели реше­ ния данного вопроса, заслуживающие внимания. Нет необходимости здесь их воспроизводить. Огра­ ничимся прежде всего разделением конфликтов на две группы: а) собственно правовые; б) правовые по форме выражения и способам регулирования и раз­ решения. Первые внутренне присущи правосозна­ нию и правоотношениям. Вторые возникают в зоне взаимодействия права с другими сферами обще­ственной жизни. Их условно можно было бы на­ звать «конфликтами-симбиозами», то есть смешан­ ными. Предлагаемое разграничение относительно, как и любая другая классификация. Существова­ ние и действие всякого конфликта не изолировано от влияния общественного фактора. Тем не менее для научного анализа оно имеет существенное зна­ чение. Собственно правовые конфликты, связанные с противоречиями в самом правосознании и праве, это — формы борьбы за «чистоту» права, за его адекватное выражение объективных потребностей правовой реальности; это — форма разрешения противоречий между различными элементами право­ сознания и правовых отношений (коллизия норм и пр.) Диалектика развития, а тем более разрешения, этих конфликтов принципиально иная, нежели кон­фликтов другой группы. Принуждение, скажем, не­ применимо в разрешении споров по поводу трак­товки юристами тех или иных законодательных актов. Высшей инстанцией в таких ситуациях вы­ ступает конституционный суд, не выносящий какихлибо приговоров — наказаний.

Конфликты-«симбиозы» возникают на иной ос­ нове: в сфере практической жизни или прямо свя­ заны с ней. Некоторые из них формируются перво­ начально в виде правовых, а затем приобретают элементы содержания и формы проявления эконо­ мических, политических и прочих социальных конф­ ликтов. Таким же образом развиваются конфлик­ ты между представительной и исполнительной вет­ вями власти. Другие конфликты, по природе своей неправовые, перерастают в таковые со временем, оставаясь и функционируя в прежней социальной среде. Экономический конфликт, связанный с отно­ шениями собственности, какую бы юридическую форму ни приобретал, в своей основе останется эко­ номическим, хотя по определению становится эко­ номико-правовым.

Из обозначенных групп конфликтов можно вы­ делить конструктивно-созидательные и деструктив­ но-разрушительные. Первые представляют собою форму разрешения противоречия, связанного с реализацией провозглашенной Конституцией пра­ вовой системы, с превращением формально утвер­ жденных принципов и норм в фактически действу­ющие правила регулирования общественных отно­ шений, в реальные правовые статусы граждан и их объединений. Критерием реализации служат де­мократические принципы, а также легитимность правовой системы. Право, будучи механизмом ле­гитимации политической власти, само нуждается в легитимности — признании народом.

Основная линия данного конфликта в нынешней России — дальнейшая легитимация системы, про­тивостоящая делегитимации Основного закона РФ — ее Конституции. Эта проблема порождена при­ нятием Конституции на всенародном референдуме (в декабре 1993 г.) одной третьей частью зарегист­ рированных избирателей. А также постоянной и острой критикой, партией большинства в парла­менте РФ отдельных основополагающих статей Конституции, закрепивших по сути дела всевластие Президента России, и требованием внесения в Ос­ новной Закон необходимых поправок.

К числу конструктивно-созидательных относятся конфликты, возникающие внутри правовой системы в форме коллизий законов, в первую очередь кон­ ституционных, действующих на федеральном уров­ не и вводимых субъектами Федерации в рамках ре­ ализации их прав и полномочий. Им противостоят деструктивные для Федерации конфликты, связан­ ные с нарушениями Конституции и проявлениями «войны» суверенитетов, теперь уже региональных. Комитет по законодательству Государственной Думы выявил около тысячи нарушений субъекта­ ми Федерации Конституции и несоответствие ее ста­ тьям принятых субъектами законов (данные публич­ но оглашены по телевидению в четырехлетнюю го­довщину принятия Конституции).

Преодоление конфликтов в правовой системе спо­ собствует прогрессу права и демократии. Характер­ ными для нашего государства на данном этапе оказались конфликтные ситуации, связанные с взаимо­отношением президентской и законодательной вла­стей. Многочисленные президентские «вето» на за­ конопроекты, принимаемые федеральным Собрани­ ем РФ, свидетельствуют о наличии в практике законотворчества и правовых отношений между властями явлений «неправового права», фактов субъективизма и волюнтаризма, провоцирующих конфликты. Последние, несомненно, создают извес­ тную напряженность в государстве. Однако, в ко­ нечном итоге, все же играют роль стимула укрепле­ ния его демократических основ. Коллизии ветвей власти выявляют те стороны в законодательстве, ко­ торые нуждаются в доработке.

Позитивный характер конфликтных ситуаций и конфликтов в сфере права проявляется на всем про­ странстве становления демократии в России, по­ скольку этот процесс медленно, с огромными труд­ ностями, под напором оппозиции преодолевает со­ противление авторитаризма. Борьба за демо­ кратию, за реальное осуществление принципов справедливости, равноправия, гуманизма, единство прав и обязанностей образует содержание совокуп­ности конфликтов между правом и переходным со­ стоянием общества. Каждый принцип в переходный период и любая правовая норма могут превращать­ ся в свою противоположность, не спонтанно, а в результате сознательных усилий власть предержа­ щих. Любой закон, даже самый демократический, не застрахован от превращения его из орудия пра­ва в средство оправдания фактического бесправия. Закон носит формальный характер, а форму , в за­ висимости от желания политического субъекта, можно наполнить противоречащим ей содержани­ ем. Были бы силы, заинтересованные в этом.

В условиях бесконечного реформирования про­ явили себя деструктивные конфликты. Некоторые из них вызывают преимущественно разрушительные для политических институтов последствия. Проти­ воборствующими субъектами здесь выступают эк­ стремистские силы правого и левого толка. Боль­ шинство же характеризуют нахлынувший на обще­ ство вал преступности. Их мы отнесем к группе конфликтов-«аномалий». Они выражают состояние утраты социально-правовыми нормами своей дей­ ственности, то есть эффективного влияния на правовые отношения, на поведение людей, на правоприменительную практику. Причинами, вызыва­ющими к жизни конфликты-«аномалии», как отме­чалось ранее, являются кризисные ситуации. Конфликты-«аномалии» создают в обществе атмосферу ощущения дефицитности законов и их ущербности. Органы исполнительной власти, правящая элита и даже отдельные слои населения требуют от законо­ дательных институтов все новых законов, тогда как существующие не действуют с необходимой эффек­ тивностью.

Любые конфликты воздействуют на обществен­ ную жизнь противоречиво: преимущественно пози­ тивно, либо негативно. Те же свойства присущи пра­ вовым конфликтам. Так что понятия «конструктив­ но-созидательный» и «деструктивно-разруши­тельный» конфликты следует рассматривать как от­ носительные.

В современной России в один узел завязаны соб­ ственно правовые и правовые только по форме кон­ фликты, конструктивно-созидательные и деструктив­ но-разрушительные коллизии, конфликты-«аномалии». Политические и социально-экономические органически переплетаются с правовыми. Приватизация, например, казалось бы, явление экономичес­ кое, а приобрела в нашей стране острый правовой и политический характер, причем конфликтный. Она превратилась в поле борьбы за передел государ­ ственной собственности в интересах российской бур­ жуазии. Приватизация, проводимая на неподготов­ленной правовой основе, стала воплощением диск­ редитации важнейшего правового принципа — демократической справедливости.

Известно, что право, в отличие от социально-эко­ номических и политических отношений, — система знаковая. Отсюда еще одна существенная черта его конфликта, форм его проявления в поведении субъекта. Ни социальные, ни политические интере­ сы, ценности и притязания в правовых конфликтах не фигурируют непосредственно в реально-есте­ ственной форме. Противоборствующие стороны апеллируют к правовым нормам, к прецеденту, к другим правовым источникам (а в иных случаях к обычаю) для обоснования законности своих дей­ ствий и противозаконности действий другой сторо­ны. Нормы права, закон — языковой знак, обобща­ющий накопленную правовой практикой информа­ цию об общеобязательных образцах поведения и взаимоотношений людей в политическом обществе. Он в символической форме характеризует призна­ки запрещенного иди разрешенного в данном пра­ вовом пространстве поведения, наказуемого или желаемого для господствующей социальной систе­ мы. Смысловое значение закона-знака не воспри­ нимается чувственно, а раскрывается только рационально, интепретацией заключенного в нем, объективно значащего правового содержания. Вы­ раженная в законе-знаке информация становится реальным образцом обязательного поведения тогда, когда воплощается в правосознании субъекта и его правоотношении. Иначе говоря, субъект должен извлечь и переработать в своем интеллекте зало­ женную в законе объективно значащую информа­ цию применительно к требующейся правовой ситу­ ации. Проблемность осмысления и практики пра­ воприменения закона-знака определяет важную роль комментирования и интерпретации закона. Эта функция возлагается на институты судебной власти.

В роли информационного правового знака выс­ тупает также юридический прецедент — объективи­ рованная, предметно выраженная форма обобщен­ной модели правового поведения, заимствованного из непосредственной юридической практики. Пре­ цедент — образец поведения в определенной ситуа­ ции при аналогичных обстоятельствах, а также об­ разец толкования закона применительно к данной ситуации. 15

Возникает вопрос, какую роль играют в право­ вом конфликте интересы субъектов? Не отходят ли они на второй план? Безусловно, ведущая роль их сохраняется, но в скрытом виде. Исключение состав­ ляют экономические и прочие конфликтные ситуа­ ции, связанные непосредственно с защитой прав граждан. Интересы везде и всегда лежат в основе противоборства; однако они нередко скрываются за апелляцией субъекта к принципам и нормам права, маскируются стремлением представить ин­ тересы в виде приверженности к закону. Не исклю­ чается при этом влияние на поведение конфликтантов их психологических качеств: способности адекватно осознавать свои интересы, характера за­ щитных механизмов, используемых в конфликтных ситуациях, и др. Сказанным объясняется сложность разрешения правового конфликта и необходимость включения в конфликтный процесс третьего субъек­ та — института судебной власти. За ним признает­ ся право вынести вердикт о законности поведения интересов, позиций и притязаний какой-либо сто­ роны.

Итак, в правовом конфликте противоборствую­ щие субъекты обращаются к одним и тем же знако­вым формам — законам, но стремятся извлечь и ис­ пользовать в противоположных целях выраженные в них правовые смыслы. Решение противостояния принадлежит третьей стороне — представителю го­ сударства, специализированному институту: суду, арбитру (экономическому, политическому и др.). «Развитие конфликта, когда в нем участвуют госу­ дарственные органы, — отмечает академик Кудряв­ цев В., — всегда направлено на завершение конф­ ликта в рамках закона и в соответствии с ним». 16 Законодатель определяет схему и метод, а также модели и прекращения конфликта. Принуждение как актуально реализуемое средство (или его угроза) — непременный фактор на завершающем этапе раз­ вития правового конфликта, того именно, к которо­ му иные средства оказываются безрезультативны ми, либо просто неприменимы. Во многих случаях принудительные меры сопровождают правовой конфликт на всем протяжении его развития. 17 Дис-с куссии, соглашения, компромиссы, различные де­ мократические процедуры, добровольные действия конфликтующих сторон могут иметь место, однако они имеют второстепенное значение.

Суд как форма принудительного разрешения правового конфликта — не разовый однородный акт, а процесс наиболее острого проявления колфликта, качественного его изменения и финал развития либо подавления. На судебной стадии конф­ликта преобразуются методы противоборства сто­рон и сама структура его агентов. В зависимости от типа конфликта ими выступают представитель государства и правонарушитель, истец и ответчик, институт по защите Конституции и субъект — зако­ нодатель и др. В судебном процессе принимают участие эксперты, свидетели и прочие лица, офи­циально предусмотренные законной процедурой. Например, в заседаниях Конституционного суда по делу о КПСС участвовали десятки экспертов-поли­тологов, многие известные политики и бывшие ве­дущие деятели правящей партии, видные журна­листы. Естественно, что участники судебного раз­ бирательства высказывали противоположные мнения по делу. Конфликт сторон, обратившихся в Конституционный суд, выявился в полной мере. Заседания Конституционного суда проходили бо­лее трех месяцев.

Судебная форма развития и разрешения право­вого конфликта или его подавления имеет свою структуру, предписанную законом, свою логику и технологии, методы выяснения и доказательства со­ ответствия или несоответствия действий конфликту­ ющих субъектов правовым нормам. Во всех случа­ях она, как правило, обеспечивает выигрыш одной из сторон и проигрыш другой.

Между тем международная практика свидетель­ствует о возможности в определенных ситуациях избегать на завершающем этапе конфликта такой формы принуждения, как суд. За последнее десяти­ летие появились «несудебные» формы. О них будет идти речь ниже.

Конфликтные ситуации в правовых отношениях производны от ситуаций в социально-экономических и политических сферах. Возникновение проблем в этих сферах и попытка решения их в рамках зако­ нодательства в ряде случаев наталкивается на не­ совершенство последнего. При наличии в обществе социально-политических противоречий правовой конфликт оказывается неизбежным. Думается, что развернувшаяся в настоящее время борьба вокруг проблемы конституционной статьи о частной соб­ ственности на землю — один из примеров конфлик­ тов подобного рода. Он, между прочим, показыва­ ет свойство правового конфликта обладать как бы двойным бытием: в виде социально-политической и правовой форм противоборства.

Как и в целом право, правовые конфликты в со­ вокупности других социальных выполняют инстру­ ментальную функцию, т.е. выступают своеобразным механизмом их регулирования и разрешения. В свою очередь сами они разрешаются окончательно только на базе проявления социально-экономичес­ ких и политических коллизий, питающих их. Прав­ да, прямая связь между теми и другими конфлик­тами прослеживается не везде и не всегда, так как существует промежуточное звено — правовое созна­ ние, перерабатывающее информацию о конфликт­ ных ситуациях в юридические решения.

Охарактеризованная специфика правового кон­фликта находит проявление в его динамике. Ее можно проследить на примере упомянутой колли­ зии между принятым Государственной Думой про­ ектом земельного Кодекса и саратовским законом, разрешающим свободную куплю-продажу земли — сельхозугодий.

Как возникла конфликтная ситуация? Отда­ лённым ее источником послужило противоречие в обществе между большинством крестьянства и горожан-трудящихся, с одной стороны, и частью населения — с другой по вопросу о купле и продаже земли. Противоречие не могло не сказаться на ха­ рактере дискуссии по проекту земельного Кодекса в Государственной Думе. Острые споры между де­ путатами переросли в конфликт, разрешенный затем принятием большинством Думы проекта Кодекса. Согласно последнему свободная купляпродажа земли запрещалась. Проект был утвер­ жден Советом Федерации. На этом получил завер­ шение первый этап конфликта. Второй этап начался с развитием процесса неутверждения Ко­ декса о земле Президентом РФ. Теперь конфликт претерпел существенную модификацию, произош­ ла переструктурализация его субъектов; проти­ востоящими сторонами в новой ситуации стали Государственная Дума, вместе с ней Совет Феде­ рации, одобривший земельный Кодекс, и Президент РФ, отказавшийся подписать законопроект. В поддержку позиции Президента выступили проправительственные СМИ и некоторые главы админи­страций регионов, тогда как многие другие выска­ зались за утверждение проекта. В этой ситуации Государственная дума преодолела «вето» Прези­ дента, что никак не изменило позиции главы госу­ дарства. Конфликт перерос из противостояния федерального Собрания и Президента в государ­ ственный правовой и политический. Этот второй этап развития конфликта характеризовался ка­ чественно иной структурой субъектов, иным ме­ ханизмом противоборства сторон, расширением политического пространства действия. В конф­ ликтной ситуации противостояния законодатель­ ной и исполнительной ветвей власти появился на свет «саратовский эксперимент», грозящий подрывом единства правового пространства государ­ ства.

Третий этап конфликта — это этап его превра­ щения в общероссийский. Саратовский вариант толкования Конституции и игнорирование проек­ та Кодекса, утвержденного парламентом стра­ ны, поддержали некоторые главы администраций регионов, собравшиеся в Казани по инициативе Президента Татарстана. В противоположность им, другие регионы (Краснодарский край, Пензенс­ кая область) приняли свои законы по этому воп­ росу, соответствующие думскому проекту. Таким образом конфликт получил дальнейшее развитие как во времени (вышел на новый этап), так и в пространстве — распространился на регионы, вов­ лекая в противостояние властей массы населения.

Заметим, что конфликтующие стороны не апел­ лировали к своим интересам, а говорили только о несоответствии принятых документов Основному Закону государства. Конституция, Основной За­ кон оставался для них той знаковой системой, за которой стояли противоположные материальные и политические интересы.

Дошедший до своего пика конфликт требует разрешения. Та и другая ветвь власти, чтобы не допустить дальнейшего расползания конфликта по политическому пространству страны и пре­ дотвратить вовлечение в его поле новых групп на­ селения, стали перед необходимостью искать вы­ ход из сложившейся ситуации. Прежде всего на пути применения политических (демократических) технологий обсуждения вариантов разрешения си­ туации на заседании «большой четверки» (Прези­ дента РФ, главы правительства, руководителей обеих палат парламента); за «круглым столом» (с участием Президента РФ, руководителей пра­ вительства и палат парламента, а также пар­ ламентских фракций и лидеров профсоюзов) реаль­ но наметился заключительный этап конфликта — его преодоление. Каким будет финал этого процес­ са: снятие конфликта по формуле «взаимный вы­ игрыш» или «выигрыш—проигрыш», либо консерва­ ция конфликта, покажет время, как и то, что в любом варианте потребуется юридическое офор­ мление результата.

Конкретный сюжет описанного политико-право­ вого конфликта говорит о сходности его логики раз­ вития и разрешения с логикой других социальных конфликтов при наличии существенных различий в конфетных формах преодоления и механизмах дей­ ствия.

Правовые конфликты не «привязаны» к другим социальным в своей динамике и технологии разре­шения. Если они порождены внутренними законо­мерностями права, то саморегулируются и разре­шаются присущими только им способами. В этом смысле правовые конфликты самодостаточны, ибо снимаются по правилам, установленным самим же правом.

Рассмотренные в настоящей лекции правовые конфликты далеко не исчерпывают всего их много­ образия. Юристы-конфликтологи насчитывают око­ ло 200 конфликтных зон в праве и юридической практике. И действительно, в каком бы аспекте ни анализировать право и правосознание, будь то ис­ торический или логический, гносеологический или онтологический (реальное бытие), система норм или вся совокупность их практической реализации, от конфликтов не уйти. Они — живая ткань правового сознания и правоприменительной практики, деятельности и правоотношений. И конечно же, не сле­ дует считать правовыми конфликтами только те, которые связаны с правонарушениями и заканчи­ ваются в судебном заседании. Проблемы правовых конфликтов многоплановы и относятся ко всей сис­ теме общественных отношений, составляя техноло­ гию управления ею.

Литература

  1. Юридическая энциклопедия. М., 1997.-С. 341-342.
  2. Керимов Д. Философские основания политикоправовых исследований. М., 1986. С. 155.
  3. Юридическая энциклопедия. М., 1997. С. 341-342.
  4. Ильин И. О сущности правосознания. МюнхенМосква, 1993. С. 30-31.
  5. Там же. С. 54.
  6. Там же. С. 69.
  7. Там же. С. 69.
  8. Там же. С. 37.
  9. Там же. С. 140.
  10. Юридическая энциклопедия. С. 342.
  11. Ключевский В. Соч. в десяти томах. Т. I. С. 221.
  12. Там же Т. 3. С. 42.
  13. Ильин И. О сущности правосознания. С. 24.
  14. Герцен А. Соч. Т. 3. М., 1975. С. 401
  15. Юридическая энциклопедия. С. 342.
  16. Кудрявцев В. Юридический конфликт. Государ­ ство и право, 1995, 9. С. 13
  17. Там же.
СодержаниеДальше
 
© uchebnik-online.com