Перечень учебников

Учебники онлайн

1.3. Этническая идентичность как фактор политической социализации в трансформирующемся российском обществе

Чувство идентичности, то есть чувство принадлежности к определенной общности, формируется у людей в рамках передачи культуры от одного человека к другому в процессе политической социализации и контактов с представителями других культур. Это определяет культуру как «цемент общественных отношений».

«В современном мире... культурные идентичности (этнические, национальные, религиозные, цивилизационные) занимают центральное место, а союзы, антагонизмы и государственная политика складываются с учетом культурной близости и культурных различий», - отмечает С. Хантингтон.1 При этом этническая идентичность наиболее устойчива и значима для большинства людей, особенно в условиях общественного кризиса. Для отдельного человека именно этническая группа, к которой он принадлежит, представляется тем, что важнее и больше его самого, что во многом определяет пределы и направленность его жизненных стремлений, и что будет существовать после него. Такое одновременно сакральное и естественное восприятие своего этноса обусловлено тем, что человек его не выбирает. Этническая принадлежность «задается» вместе с рождением, умением говорить на «родном» языке, культурным окружением, в которое он попадает и которое, в свою очередь, «задает» общепринятые стандарты поведения и самореализации личности. Для миллионов людей этническая идентичность - это само собой разумеющаяся данность, не подлежащая рефлексии, через которую они себя осознают и благодаря которой могут ответить сами себе «Кто я и с кем я?».

Таким образом, этническая идентичность формируется стихийно, в процессе социализации личности, в том числе и политической, в то же время, осознание принадлежности к определенной этнической общности становится одним из первых проявлений социальной природы человека.

Предпримем попытку рассмотрения проблемы этническое идентификации и ее влияния на политические взгляды представителей различных национальных общностей.

1 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций и изменение мирового порядка // Pro et Contra. - № 2. - М, 1997. - Т.2. - С. 142-143.

2 Ачкасов В. А. Этническая идентичность в ситуациях общественного выбота // Журнал социологии и социальной антропологии. Вып. 1. - 1999. - Т. 2. - С.67.

Понятие «идентичность» сегодня широко используется в этнологии, психологии, культурной, социальной антропологии и политологии. Проблема идентичности является одной из наиболее актуальных в «переходном», «кризисном» обществе. Эта актуальность определена ослаблением или исчезновением прежних, устойчивых в советской культуре, солидарностей и групповых границ, и большей выраженностью процесса поиска, конструирования человеком «себя в новом мире». Поиск человеком своей «устойчивой принадлежности» к неким группам, культурам, жизненным стилям, - этот поиск демонстрирует большую свободу от предзаданных ролей, то есть более субъективен, более неустойчив, подвижен, и в то же время процесс «выбора себя» оказывается под большим прессом «примордиальных» групповых солидар-ностей, таких как этничность или национальность (в советском смысле слова).1

Впервые понятие «идентификация» введено в научный оборот З. Фрейдом в 1921 г. в эссе «Психология масс и анализ Я». С конца 70-х годов ХХ века термин «идентичность» вошел в словарь гуманитарных наук и в междисциплинарные исследования, что связано с именем Э. Эриксона. Советская гуманитарная наука восприняла этот иностранный термин примерно на десять лет позже. Особую актуальность он приобрел в 90-х годах в контексте проблемы этнической идентичности. Хотя эта проблема была сформулирована только в конце ХХ века, на всем его протяжении она оставалась актуальной и перешла в XXI век в качестве нерешенной. В современной России эта проблема носит особо острый характер в связи с тем, что касается не только процесса социализации личности и самоопределения индивида, но и процесса социальной трансформации и постсоветских политических реалий.

См.: Цуциев А. А. Развитие идентификационной структуры в Северо-Кавказском периферийном поясе // Демократическое развитие регионов как условие построения гражданского общества в Российской Федерации: Тезисы докладов. - Владикавказ, 1998. - С. 11.

Интенсивное развитие межкультурных контактов делает особенно актуальной проблему этнической идентичности, что вызвано целым рядом причин. Во-первых, в современных условиях, как и раньше, культурные формы жизнедеятельности с необходимостью предполагают принадлежность человека не только к какой-либо социокультурной группе, но и к этнической общности. Среди многочисленных социокультурных групп наиболее стабильными являются устойчивые во времени этносы. Благодаря этому этнос является для человека самой надежной группой, которая может обеспечить ему необходимую безопасность и поддержку в жизни.

Во-вторых, следствием бурных и разносторонних культурных контактов становится ощущение нестабильности окружающего мира. Когда окружающий мир перестает быть понятным, начинается поиск того, что помогло бы восстановить его целостность и упорядоченность, защитило бы от трудностей. В этих обстоятельствах все больше людей (даже молодых) начинают искать поддержку в проверенных временем ценностях своего этноса, которые в данных обстоятельствах оказываются самыми надежными и понятными. Результатом становится усиление чувства внутригруппового единства и солидарности. Через осознание своей принадлежности к этносам люди стремятся найти выход из состояния социальной беспомощности, почувствовать себя частью общности, которая обеспечит им ценностную ориентацию в динамичном мире и защитит от больших невзгод.

В-третьих, закономерностью развития любой культуры всегда была преемственность в передаче и сохранении ее ценностей, так как человечеству необходимо самовоспроизводиться и саморегулироваться. Это во все времена происходило внутри этносов путем связи между поколениями. Если бы этого не было, то человечество не развивалось бы1.

1 См.: Грушевицкая Т.Г., Попков В.Д., Садохин А.П. Основы межкультурной коммуникации / Под ред. А.П. Садохина. - М., 2002. - С. 352.

2 См.: Фадеичева М.А. Этническая идентичность: индивид между холизмом и робинзонадой // Этническая идентичность и проблема этнотолерантности: пути преодоления этноцентризма в современных теориях и социальных практиках. http://ppf.uni.udm.ru/conf_2002/etnos.htm

М.А. Фадеичева предлагает рассмотрение феномена этнической идентичности в трех смыслах. Во-первых, можно понимать идентичность как тождественность. В этом контексте будет некорректным употребление понятия «этническая идентичность». Речь может идти только об индивидуальной идентичности. То есть индивид тождественен самому себе. Он - подлинный, настоящий, имеющий уникальное и целостное Я. «Я - это Я». Вопрос об индивидуальной идентичности возникает в детском возрасте как вопрос о причине: «откуда я появился?», «почему я - это я?». С детства сомнений в подлинности Я, в тождественности Я самому себе не возникает, главное - Я есть. Если у индивида существуют сомнения в том, что он тождественен самому себе, тогда имеет место раздвоение личности как патологическое состояние.

Во-вторых, когда видится идентичность как подлинность, тогда поиски этнической идентичности ложатся в основу этницизма (этнического самолюбования и самообожания, представления об этнической культуре как о наилучшей по сравнению с другими, об этнической истории как о «великой», а не «равновеликой»), а также антигуманной теории, практики и обыденного функционирования этнонационализма: поиски «чистоты» крови, деление на «чистых» и «нечистых», «полукровок» и рафинированных, «гомогенных», «гетерогенных» и «этнически неопределенных» индивидов. Этническая идентичность индивида во многих культурных традициях определяется «по крови». Подлинность устанавливается в прагматических, утилитарных целях либо по этнической идентичности отца, либо по этнической идентичности матери. В политическом отношении это связано с практикой создания государств на моноэтнической основе, с отождествлением этноса и нации, с разделением этносов на титульные и нетитульные, с этнической дискриминацией в различных ее формах. Этнос выступает по отношению к индивиду как примордиальная общность. Этническая идентичность в таком случае существует независимо от воли и сознания индивида, она присуща ему от рождения, может быть установлена объективно с помощью какого-то мерила («кровь», язык, внешность, вера и др.), которым обладает другой субъект (сосед, организация, государство). В советское время этническая идентичность в качестве объективной характеристики фиксировалась в паспортах, личных делах и прочих документах как «национальность». Если установленная этничность есть результат идентификации, приписывания индивида к общности (целому) по ряду объективных признаков: этнической принадлежности родителей, месту рождения, языку, культуре, то этническая принадлежность как подлинность означает всего лишь вхождение индивида в «номинальную группу», «условную группу», создаваемую для статистического учета населения. Здесь этническая принадлежность означает социальную категорию, искусственно созданную для статистического анализа групп населения, и по своему значению мало, чем отличается от других условных групп: «пассажиры пригородных поездов» и прочие.

В-третьих, можно выделить понимание идентичности как принадлежности. Тогда идентичность означает принадлежность индивида к какой-либо общности людей: это может быть принадлежность к полу, возрастной, профессиональной и другой группе. Этническая идентичность как принадлежность индивида к этнической общности означает не приписывание его «другими», «соседями» и т.д. к общности, но субъективный выбор самого индивида, приписывание, причисление самого себя к некоему целому. Индивид независим от формального приписывания его кем-либо к общности, но осуществляет свой свободный выбор. Индивид, делая свой субъективный выбор, не лишенный объективных оснований, исходит из глубоко укорененного в бытии повседневности и в науке представления об этносе как реальной исторической общности людей. Для индивида этнос выступает как целое, существующее над ним, имеющее свое самостоятельное и самодостаточное существование. В основе этих представлений обнаруживается холизм - методологический принцип целостности, сформулированный Я.Смэтсом, согласно которому «целое больше, чем сума его частей»; целое ценнее, чем любая из его частей. Об этом свидетельствует ставшее общепринятым понимание этноса как общности людей, основанной на одном или нескольких признаках: общность происхождения, языка, территории, государственной принадлежности, экономических связей, культурного уклада, религии.

Таким образом, этническая идентичность - это осознание себя представителем определенного этноса, переживание человеком своего тождества с одной этнической общностью и отделения от других.

Этническая идентичность - это не только осознание своей тождественности с этнической общностью, но и ее оценка, значимость членства в ней.

В рамках рассмотрения этнической идентичности как фактора политической социализации важнейшим аспектом является связь проблемы этнической идентичности с политической проблемой государственного устройства Российской Федерации, которой досталось устаревшее государственное устройство, основанное на смешении двух принципов: территориальном и этно-территориальном. В связи с этим, выяснение этнической идентичности носит отнюдь не личный и культурологический, а социальный и политический характер. Поиски этнической идентичности выходят за рамки личного дела гражданина, чаще всего становятся «общим делом» этнических политических элит, служат средством мобилизации масс и манипуляции ими.1

Этнополитические процессы, происходящие в регионах Российской Федерации, различаются многообразием форм, степенью сложности, напряженности, конфликтогенности и т.д., однако у всех этих процессов есть одно общее свойство: они всегда необходимо связаны с феноменом этнической и национальной идентичности тех групп людей, которые участвуют в этих процессах. На это прямо указывает сам термин «этнополитические». Он соединяет политические процессы с этнонациональными, предполагая между ними наличие определенной связи. Как показывают работы ведущих политологов, этнологов и этносоциологов, этническая и национальная идентичность всегда находится в центре этнонациональных процессов. Группы людей, участвующие в политических процессах в качестве «этнических», должны называть и осознавать себя таковыми не абстрактно, но совершенно конкретно, т. е. явным образом обозначать, показывать либо доказывать свою принадлежность к какой-то нации, народности, какому-то этносу, этнической груп-













См.: Фадеичева М.А. Этническая идентичность: индивид между холизмом и робинзонадой. - http://ppf.uni.udm.ru/conf_2002/etnos.htm.

пе, а стало быть, иметь более или менее определенную этническую и национальную идентичность1.

Идентичность является одним из важнейших механизмов личностного освоения социальной действительности, лежащего в основе формирования системы личностных смыслов. В соответствии с субъективно определяемыми идентификациями человек организует и направляет свое поведение. Этническая идентичность выступает мощным фактором политической социализации, формирования этнических групп и их социальных связей. Следовательно, идентификация с большой социальной (этнической) общностью может служить достаточно сильным катализатором массового поведения и политического действия, особенно в кризисном обществе. В этой связи, распространенность определенной групповой индентификации (в частности, этнической) может стать и одним из факторов прогноза возможного направления политического развития социума2.

Этническая идентичность является одновременно важнейшим средством легитимации и делигитимации политической власти в переходном обществе, поскольку она легитимирует деятельность национальных элит и создает необходимые предпосылки для этнополитической мобилизации.

См.: Ерохин А.М. Этнополитические аспекты трансформации российского общества. -М., 2003. - С.6.

2 См.: Ачкасов В. А. Этническая идентичность в ситуациях общественного выбора // Журнал социологии и социальной антропологии. Вып. 1. - 1999. - Т. 2.

Политическое сознание, политические и социальные ориентации являются мобилизующими началами этнонациональных и этнополитических процессов, происходящих в любом современном обществе. Как бы отдельные государственные и общественные деятели ни оценивали приоритеты прав отдельного человека, индивида, коллективные общностные права этносов еще имеют достаточно большое место в сознании людей, принадлежащих к тем или иным этнонациональным общностям. С этим надо считаться, а не вести политику унификации, строительства новых «Вавилонов» под эгидой новой «национальной идеи», которая, кстати, всегда оказывается или антинациональной, направленной против всех наций-этносов, их самобытного развития, или узконациональной, рассчитанной на главенствующую, подавляющую роль одного этноса, унижающую другие этносы-нации, игнорируя их специфические интересы, а также такие объективно обусловленные явления, как этническое, национальное самосознание народов. Нужно помнить, что объективной реальностью является то, что сознание и чувства, связанные с этнической принадлежностью, могут быть чрезвычайно устойчивыми и при определенных обстоятельствах могут подавлять другие шкалы ценностных ориентаций, привязанностей и самоутверждений, особенно при потере устойчивых социально-политических ориентаций, как это и происходило после развала Советского Союза.

Этническая идентичность - акт не автоматический, а во многом обусловленный, в том числе и социально-политическими потребностями. В качестве примера этого феномена можно привести факт этнической самоидентификации русского казачества и политические требования признания казачества как отдельного этноса-нации (народа). Значит, тут есть какие-то реалии идентичности качества самобытности и самочувствия. Не признавать и не исследовать их нельзя. Те же вопросы могут быть подняты и сибирскими татарами, русскими старожилами в Сибири и на Севере, многими другими группами людей, «культурно самоидентифицирующимися по отношению к другим общностям». Таковы реалии жизни. Кто борется с различиями, получит воспроизводство различий, а кто учитывает их - имеет шанс добиться единства различий, гармонии.

Этнические аспекты политической социализации влияют на социальные и политические ориентации, симпатии и антипатии. Предпримем попытку рассмотрения некоторых политических ценностей через призму этнической идентификации.

В 1989—1993 годах социально-политические ориентации в России были отчетливо связаны с выражением этнических симпатий и антипатий. Главная ось политического размежевания — старая советская власть и складывающаяся демократическая оппозиция — косвенным образом затрагивала и этнонациональные вопросы.

Отдельные выступления совсем небольших протопартий или организаций нацистского толка («Память» и т.п.) были малоизвестными и не получали сколько-нибудь значительной поддержки (им симпатизировало примерно 2—3%, а готово было поддержать на выборах не более 0,5%). Солидарность с Союзом коррелировала с осуждением национального сепаратизма в союзных республиках, декларативным интернационализмом во внутренней и внешней политике, антизападничеством, инерцией государственного антисемитизма, обидой в отношении бывших соцстран, резко дистанцировавшихся от России с концом Варшавского договора. Напротив, поддержка демократов предполагала либеральные прозападные взгляды, толерантность, сочувствие к идеям национального возрождения и равноправия, независимости, суверенитета бывших союзных республик, в том числе и России. Формирование этих ценностей и должно было стать целью направленной политической социализации граждан новой России.

Советская идентичность явно начинала закрепляться за старшим поколением, символами которого были великая держава, твердая власть, порядок, декларируемая уверенность в будущем, всеобщая уравнительность.

Для молодежи использовалась апелляция к будущему, к западным нормам жизни, к необходимости модернизации, для старших — напоминание о прошлом, агрессивная этнонациональная риторика (всегда акцентирующая значимость мифологизированной истории и культурного наследия). Позднее это идеологическое обращение к русским «духовным ресурсам» (державно-сти, соборности, героическому прошлому России) стало характерным как для партии власти, так и для ее оппонентов.

Данные исследований Л. Гудкова 1 свидетельствуют о том, что если общие этнические установки населения меняются мало, то в среде политически заинтересованной части населения происходят довольно значительные подвижки. Совокупная масса негативных национальных реакций у политически возбужденной части населения несколько выше, чем у тех, кто заявил о своей индифферентности или разочаровании в политике. Внепартийная часть общества в целом несколько ближе по установкам к толерантности прежних демократов, чем к их консервативным национально-идеологическим оппонентам. Если суммировать этнические установки респондентов с разными политическими ориентациями, то по уровню этнической терпимости основные политические партии могут быть распределены следующим образом: 1995 год - 1. Яблоко. 2. АПР. 3. Выбор России. 4. ПРЕС. 5. Женщины России. 6. ЛДПР. 7. ДПР. 8. КПРФ.

За два года (1993—1995) у респондентов, образующих электоральные ресурсы АПР, КПРФ и ПРЕС, значительно вырос уровень общей этнической неприязни или, иначе говоря, уменьшился потенциал этнонациональной толерантности (примерно в 2 раза); в меньшей степени — он увеличился у «Женщин России», ВР и «Яблока», а также у ЛДПР, у сторонников которой он и так был чрезвычайно высоким. Но ни у кого он не остался на прежнем уровне. Можно сказать, что этот рост — своего рода цена укрепления госу-дарственнической идеологии, поддержки силовой и имперско-националистической правительственной политики в Чечне и в ближнем зарубежье, возврата к официально провозглашенным идеям России как великой державы.

1 См.: Гудков Л. Негативная идентичность. Статьи 1997 -2002 годов. - М., 2004. - С.516.

Ситуация непосредственно перед декабрьскими выборами 1995 года в Госдуму и весной 1996 года представлена в таблице 1. Данные представлены в процентах к числу опрошенных приведены негативные ответы на вопрос «Как Вы чаще всего относитесь к людям перечисленных ниже национальностей?».

Таблица 1.

Политические партии и этнический негативизм

Политические партии и этнический негативизм

Таблица 2.

Удельный вес респондентов, согласных с мнением о том, что люди перечисленных ниже групп «имеют слишком сильное влияние в нашем обществе»

Удельный вес респондентов, согласных с мнением о том, что люди перечисленных ниже групп «имеют слишком сильное влияние в нашем обществе» ( в % к числу опрошенных)

фобии характеризуется «твердый электорат» партии власти (218), затем — демократических партий (233) и сторонники генерала Лебедя (259); далее — жириновцы (271), коммунисты и баркашовцы (по 317). У всех трех последних партий активный электорат характеризуется заметно большей ксенофобией, чем пассивно сочувствующие, причем у коммунистов — в весьма значительной степени. Эти распределения в принципе сохраняются и на отношении к представителям конкретных этнических групп. Так, если негативное отношение к евреям у равнодушных к политике или считающих себя «некомпетентными» принять за единицу, то активные сторонники разных партий продемонстрируют следующие показатели антисемитских установок: НДР - 2,0; ДВР + Яблоко - 2,2; ЛДПР - 2,3; НРПР - 2,5; КПРФ - 3,0; НРЕ - 3,1.

Те же тенденции обнаруживаются при выборах в Государственную Думу 1999 года. Сторонники центрических партий власти («Единая Россия», «Регионы России») обнаруживают меньший уровень ксенофобии и нетерпимости, чем приверженцы более идеологизированных блоков и орга-низаций.1

Таким образом, исследования проведенные Гудковым Л.Д. подтверждают наше предположение о том, что этническая идентичность является фактором политической социализации.

См.: Гудков Л. Негативная идентичность. Статьи 1997 -2002 годов. - М., 2004. - С. 202 - 212.

2 См.: Социальная и культурная дистанция. Опыт многонациональной России / Институт этнологии и антропологии РАН. - М., 2000.

Данные опросов, проводимых Л.М. Дробижевой и ее коллегами в Татарстане, Якутии, Оренбургской и Магаданской областях среди русского и

63

титульного населения так же свидетельствуют о влиянии этнической идентичности на политические взгляды.

Рассматривая проблему участия во власти представителей разных национальностей, исследователями задавался вопрос: «Влияет ли национальность человека на его возможность занять высокий пост в органах власти Вашей республики (области)?». В Татарстане и Саха (Якутии) 64% русских ответили «Да, влияет». Среди татар такого мнения придерживается 31%, саха - 55%. В Оренбуржье, Магаданской области всего 10-11% русских считают, что национальность влияет на участие во власти, а среди татар в Оренбуржье это мнение разделяют 18,5% (диаграмма 1).

Таким образом, вопрос о власти в республиках для русских и титульных национальностей является одним из главных в политической сфере и наглядно демонстрирует различия во взглядах на него респондентов разных национальностей.

Диаграмма 1.

Представление о конкуренции во власти по национальному признаку

(Ответы граждан на вопрос «Влияет ли национальность человека на его

Представление о конкуренции во власти по национальному признаку



возможность занять высокий пост в органах власти Вашей республики (области)?» (в % от числа ответивших))

Анализируя исследования, проведенные в рамках проекта «Этнические и административные границы: фактор стабильности и конфликтности»1 обнаруживается зависимость между национальностью респондентов и их политическими взглядами, которые мы рассматриваем как показатели политической социализированности.

Показателями политической социализации, на наш взгляд, могут являться следующие:

• Включенность в общественно-политическую жизнь (уровень заинтересованности политическими и общественными проблемами);

• Участие в общественно-политических объединениях и организациях;

• Отношение к политическим силам в стране. Включённость в общественную жизнь у российского населения в целом небольшая. Политологи оценивают растущую аполитичность как достаточно массовое явление. Очень интересующихся общественными и политическими проблемами везде одинаково немного: и в республиках, и областях и среди русских, и титульных национальностей - 10 - 17%. Доля же тех, кого эти проблемы «скорее интересуют», составляет от 40 до 50%, и «скорее не интересуют» - 21-35% (Диаграмма 2).

Заинтересованность в политической жизни



В актуальности политических интересов есть пусть и небольшие, но заметные этнические различия. Русских среди не интересующихся политическими и общественными проблемами в республиках несколько больше, чем среди татар и якутов (соответственно в Татарстане 25% и 35%, в Якутии «скорее не интересуются» и «совсем не интересуются» среди якутов 36%, среди русских - 42%). А доля тех, кто «скорее интересуется» и «очень интересуется», больше у титульных национальностей (соответственно в Татарстане 60% против 50% у русских, в Республике Саха - Якутии - 67% против 57% у русских).



Возможно, это реакция русских на этнополитическую активность титульных национальностей, наглядное стремление продемонстрировать свою отстраненность от «политических дел». Похожее явление было зафиксировано в конце 80-х годов в Эстонии.

В соседних с республиками областях доля политически активных русских тоже несколько ниже не только по сравнению с титульными национальностями, но и русскими, живущими в республиках. Например, те кого «скорее интересуют» политические проблемы, составляют среди татар 45%, русских Татарстана - 42%, русских в Оренбуржье - 40%, в Саха (Якутия) -50% саха и 43% русских и в Магадане - 37% русских.

Таким образом, представленные данные свидетельствуют о некоторых, хотя и не очень значительных различиях в уровне политической заинтересованности титульных национальностей и русских в республиках, а так же республик и областей.

В республиках и, особенно среди титульных национальностей, выше не только заинтересованность в политической жизни, но и сама общественно-политическая активность. Доля тех, кто посещает или участвует в общественных объединениях, невелика и составляет - 14 - 24%. Но среди татар, якутов она составляет 22 - 24%, почти такая же активность у русских в республиках, а у русских в областях она составляет всего 13 - 14% (Диаграмма

3).

67







Диаграмма 3.



Общественная активность

(Ответы на вопрос «Посещаете или участвуете ли Вы в общественных объединениях, организациях» (в % от числа ответивших))

Общественная активность



Около 1/3 респондентов титульных национальностей посещают национально-культурные объединения. В то время как русские такой активности не проявляют. Таким образом, этнический фактор является дополнительным стимулом общественно-политической активности.

Отношение к политическим силам в стране мы рассматриваем как один из показателей политической социализации. Данные исследований Дробиже-вай Л.М.1 иллюстрируют проявление этнических особенностей отношения к демократам и коммунистам.

В Татарстане и Саха русские и представители титульных национальностей практически в равной мере испытывают симпатию к демократам



См.: Социальная и культурная дистанция. Опыт многонациональной России / Институт этнологии и антропологии РАН. - М., 2000. - 388с.

68

(соответственно 15 и 13% в Татарстане, 33 и 30% в Якутии). Не нравятся они так же практически равной доле в каждой этнической группе (в Татарстане -38 и 44%, в Якутии - 24 и 19% соответственно).

Диаграмма 4.

Отношение к демократам

(Ответы на вопрос «Как Вы относитесь к демократам» (в % от числа ответивших))

Отношение к демократам



Коммунисты «нравятся» 20% татар и 27% русских в Татарстане, «не нравятся» - практически 30% и татар, и русских. В соседнем Оренбуржье у русских до 1% совпадают с татарскими русскими симпатии к коммунистам и практически одинакова дола испытывающих к ним антипатию (25%).

Совпадают политические симпатии и антипатии среди Саха и русских в республике Саха (Якутии). 33% саха и 30% русских симпатизируют демократам, а 19 и 24% соответственно - коммунистам.



69









Диаграмма 5.

Отношение к коммунистам

(Ответы на вопрос «Как Вы относитесь к коммунистам» (в % от числа ответивших))

Отношение к коммунистам



Таким образом, существенных различий в политических и симпатиях и антипатиях между этническими общностями в республиках не наблюдается.

Придание этническим традициям политического смысла, политическое стимулирование действий, укладывающихся в русло традиции, сочетающихся с ней, вызывает эффект длительной и устойчивой политизации. С другой стороны, именно инерционность традиции обусловливает замедленный и противоречивый характер деполитизации социокультурных общностей. Специфика рассматриваемых традиций, на наш взгляд, напрямую связанная с политизацией, состоит в их неразрывной связи с человеческой, персональной идентичностью в понимании Э. Эриксона, с пережи-



ванием индивидом себя как целого, с «длящимся внутренним равенством с собой», с «непрерывностью самопереживания индивида».1 Следуя этнической традиции, человек ощущает естественность и полноту бытия, причем бытия не только как русский или англичанин, как мусульманин или христианин, но и как человек. В такой ситуации политическое превращается из того, что затрагивает «наших», «своих» в то, без чего мое «я» не может состояться, а следовательно, и существовать. Именно в возможности этой экзистенциальной политизированности заключается глубина втягивания в политику этносов и этнических групп. Именно она очерчивает сферу свободы индивидуального и коллективного политического действия, которая может быть, если не рационально обоснована, то иррационально оправдана.

Отсюда не следует, что в критических для социума ситуациях, когда решается вопрос о его выживании, о поисках адекватного вызову кризисной ситуации стратегии развития, не может проявиться позитивный потенциал этнического сознания и традиций. Их конструктивная роль выявляется лишь при условии и по мере их рационализации средствами политической идеологии и прогрессивной политической традиции.





На основе проделанного анализа были сделаны следующие выводы: 1) Политическая социализация - это процесс усвоения личностью социального и политического опыта, накопленного обществом и сконцентрированного в культурных традициях, в групповых и коллективных ценностях, нормах и статусного, и ролевого поведения. Рассмотрев политическую социализацию как развитие и самореализацию человека на протяжении всей жизни в процессе усвоения и воспроизводства культуры общества, можно представить процесс социализации в виде совокупности четырех составляющих:

а) Стихийной социализации человека во взаимодействии и под влияни- ем объективных обстоятельств жизни общества, содержание, характер и ре- зультаты которой определяются социально-экономическими и социокуль- турными реалиями;

б) Относительно направленной социализации, когда государство пред- принимает определенные экономические, законодательные, организацион- ные меры для решения своих задач, которые объективно влияют на измене- ние возможностей и характера развития, на жизненный путь тех или иных возрастных и / или социально-профессиональных групп населения (опреде- ленный обязательный минимум образования, возраст получения избиратель- ного права, возраст и сроки службы в армии, возраст выхода на пенсию и

т.д.);

в) Относительно социально контролируемой социализации - плано- мерного создания обществом и государством правовых, организационных, материальных и духовных условий для развития человека;

г) Более или менее сознательного самоизменения человека, имеющего просоциальной, асоциальный или антисоциальный вектор (самостроительст- ва, самосовершенствования, саморазрушения), в соответствии с индивиду- альными ресурсами и в соответствии или вопреки объективным условиям жизни.

2) В зависимости от принятых в обществе образцов и норм политического поведения и характера взаимодействия политической системы и индивида современная политология выделяет следующие типы политической социализации личности: гармонический тип, плюралистический тип, конфликтный тип. На формирование типов политической социализации личности оказывают влияние следующие факторы:

• усилия политической системы по политическому просвещению и вовлечению граждан в политическую жизнь; это - социализирующее воздействие образовательных учреждений, влияние официальной пропаганды, пропаганды политических партий и движений, влияние средств массовой информации;

• стихийное влияние на политическое сознание и поведение личности социальной и политической практики на макроуровне - международных и внутриполитических реальностей, глобальных проблем современности, экономической и социальной ситуации, отдельных политических событий;

• влияние микросреды - семьи, школы, круга формального и неформального общения, отдельных личностей; в молодежной среде существенное значение имеют неформальные группы и молодежная субкультура в целом;

• личное участие индивида в общественно-политической жизни, его собственный социальный опыт. В процессе практической политической активности происходит переход полученных знаний в убеждения, их проверка личным опытом.

3) В современных социально-политических теориях функции политической социализации сопоставляются с задачами политической социализации, обусловленными её основными этапами и соответственно выделяются, такие функции как:

• определение политических целей и ценностей;

• формирование представления о приемлемых способах политического поведения;

• выработка отношения индивида к окружающей среде и политической системе;

• формирование отношения к политической символике;

• формирование способности к познанию окружающего мира, а также убеждений и отношений являющихся «кодом» политической жизни.

4) Показателями политической социализации могут являться следующие:

• Включенность в общественно-политическую жизнь (уровень заинтересованности политическими и общественными проблемами);

• Участие в общественно-политических объединениях и организациях;

• Отношение к политическим силам в стране.

5) Важнейшим средством легитимации и делигитимации политической власти в переходном обществе является этническая идентичность, поскольку она легитимирует деятельность национальных элит и создает необходимые предпосылки для этнополитической социализации и мобилизации.

Идентичность является одним из важнейших механизмов личностного освоения социально-политической действительности, лежащего в основе формирования системы личностных смыслов. В соответствии с субъективно определяемыми идентификациями человек организует и направляет свое поведение. Этническая идентичность выступает мощным фактором политической социализации, формирования этнических групп и их социальных связей. В этой связи, распространенность определенной групповой индентификации (в частности, этнической) может стать и одним из факторов прогноза возможного направления политического развития социума

< Назад   Вперед >

Содержание
 
© uchebnik-online.com